Сияющий оникс

      По общей гостиной быстро разлетелись слухи о том, что Реддл забрал Ориона из библиотеки и увёл куда-то. Гарри с нарастающим беспокойством подождал несколько минут, а затем решил отправиться на поиски.       Идти далеко не пришлось.       — Орион?       Судя по реакции Ориона, Гарри понял, что это было неожиданно и, возможно, пугающе — вот так просто выкрикнуть его имя. Тот резко вскочил, повернулся к нему лицом и привалился к стене. Гарри подошёл ближе, недоумевая, что, чёрт возьми, произошло. Лицо слизеринца было бледным, под глазами залегли фиолетовые круги, как будто он не спал несколько месяцев.       — Орион, что случилось?       Руки Ориона дрожали. Гарри уставился на них, замечания, что сам Орион смотрел на него, и понимая, что это не имело значения. Он прекрасно знал, что означала эта дрожь — мелкие, непроизвольные толчки, прокатывающиеся по ладоням Ориона и спускающиеся к пальцам.       Реддл держал Ориона под проклятием Круциатуса.       Гарри почувствовал, как в груди вспыхнула ярость. Если бы Реддл мучил его, это было бы одно. Гарри бы справился сам. И если бы это не было связано с тем, как он изменил прошлое, Гарри был бы расстроен, но не чувствовал бы ответственности.       Но Реддл мучил Ориона из-за Гарри. Это было неприемлемо.       Первым делом нужно вернуть его в гостиную. Гарри мысленно очистил разум, почти слыша эхо голоса Снейпа. Подойдя к Ориону, он предложил ему своё плечо, чтобы тот мог на него опереться. На миг он задумался, примет ли Орион помощь — возможно, тот был слишком горд для этого.       После короткой паузы, наполненной сомнениями, Орион согласился, и Гарри повел его обратно. Чувство вины и ярость, словно оборотни-близнецы, грызли его изнутри всё это время.       — Он сделал это из-за меня, да? — наконец спросил Гарри.       Он не кричал, хотя мог бы. Это было лучшее, на что он мог надеяться. Его разум уже начинал остывать, принимая новую форму, направляя мысли и планы в нужное русло.       Нет, он не хотел менять прошлое. Но было очевидно, что он уже изменил его. Если бы Реддл регулярно использовал Круциатус на Орионе, тот либо сошёл бы с ума, либо сбежал задолго до того, как стал бы сторонником Тёмного Лорда в будущем, когда это было в детстве Сириуса. Значит, это произошло из-за Гарри.       Орион промолчал. Может, он считал это очевидным. Может, боялся.       Но Гарри не нуждался в ответе. Он знал, что стал причиной этих изменений, а значит, должен был решить проблему сам. И хотя мысль о том, что придётся изменить прошлое настолько сильно, что он никогда больше не сможет вернуться в будущее, не увидит Рона и Гермиону, а Сириус так и не родится, приносила боль, Гарри не мог оставить Ориона или кого-то ещё страдать подобным образом.       «Помогай тем, кто сейчас рядом. Они — единственные, кому я могу помочь на данный момент».       Когда они подошли к двери в общую гостиную, Гарри понял, что бормочет угрозы в адрес Реддла. Орион ничего не говорил. Возможно, он думал, что Гарри не сможет ничего сделать. Или ему было приятно слушать его слова.       Гарри проводил бы Ориона прямо внутрь, но, дойдя до двери, тот с явной болью переместил вес и привалился к стене.       — Позволь мне войти одному, — прошептал Орион.       Гарри долго смотрел на него, пытаясь убедиться, что Орион не упадёт, что наверняка смутило бы его ещё больше. Он кивнул и произнёс пароль, чтобы ему не пришлось этого делать.       — Не удивляйся тому, что я сделаю завтра. Теперь я понимаю, что должен это сделать, — пробормотал Гарри.       Он не знал, что именно предпримет завтра, но уже планировал что-то, что заставит Реддла отступить и прекратить пытать людей.       Наложив чары, Гарри смотрел на мобильное зеркало, показывающее ему, как Орион неподвижно стоит у двери, прежде чем прихрамывая войти в гостиную. Небольшое беспокойство за него растворилось, и Гарри зашагал вперед по коридору с новой решимостью.       «Хочешь бросить мне вызов, Реддл? Посмотрим, как я смогу одолеть тебя в этом времени так же, как я бы сделал и в будущем».

* * *

      — И ты уверен, что все будет нормально? — спрашивает Гарри.       Орион тяжело вздыхает. Гарри задаёт этот вопрос уже в двадцать восьмой раз с тех пор, как они покинули Хогвартс.       — Если даже и нет, то уже поздно об этом беспокоиться, не так ли? — огрызается Орион, затем откидывается на спинку кресла и краснеет от своей резкости.       Гарри на мгновение замирает в удивлении, а потом запрокидывает голову и смеётся. Орион чувствует, как его собственное напряжение уходит с каждым вздохом Гарри, с каждым вздрагиванием его плеч. Смех Гарри разносится по купе, как благословение.       Мерлин, как же он влюблён.       — Ты прав, — соглашается Гарри, глядя в окно, где «Хогвартс-экспресс» постепенно замедляет ход.       Он слегка сглатывает, проводя рукой по горлу, и Орион вдруг задаётся вопросом, забирали ли его когда-нибудь маггловские родственники. Не с платформы девять и три четверти, конечно, но хотя бы с маггловской стороны вокзала.       Орион хочет спросить, но сдерживается. Гарри всегда замыкается, когда кто-то интересуется его прошлым. Но однажды Орион узнает всё, что нужно знать. Пока что он может подождать: ему же хватает терпения дождаться Рождества, чтобы открыть подарки, так что здесь то же самое.       — Пойдём, Гарри, — говорит Орион, когда поезд останавливается. Он встаёт и достаёт с верхней полки свой сундук. — Отец с нетерпением ждёт встречи с нами.       — А твоя мама? — спрашивает Гарри, потянувшись за своим сундуком.       Орион сопротивляется желанию постучать ногой от нетерпения или взглянуть на часы. Да, отец уже ждёт их, но он подождёт столько, сколько нужно, даже если они сойдут с поезда последними.       — Она — человек искусства. Путешествует по миру, демонстрирует свое мастерство и выполняет заказы, — говорит Орион с тёплой улыбкой. — Иллюзионистка, — добавляет он, видя, как у Гарри удивлённо поднимаются брови. — Может создавать целые замки размером с Хогвартс, которые выглядят как настоящие. Она вернется домой только завтра, никогда не пропускает Рождество.       — Ух ты, — шепчет Гарри с лёгкой улыбкой. — Это потрясающе.       — Еще бы, — соглашается Орион и ведет Гарри к дверям поезда.       Иногда он скучает по маме, но гордится ею. Сейчас он рад, что её нет рядом, чтобы не перегружать Гарри встречей с новым человеком в столь важный момент.       Гарри останавливается возле двери и делает глубокий вдох. Орион уже заметил отца издалека и возбуждённо машет рукой, заставляя Гарри повернуть голову и прищуриться.       — А он совсем не похож на тебя, — замечает Гарри.       — Это влияние мамы, — пожимает плечами Орион, спрыгивая с поезда и возвращаясь за сундуком Гарри. — Отец говорит, что единственное, что я унаследовал от него, это цвет волос и глаз.       Гарри на мгновение замирает, словно собираясь что-то сказать, но потом лишь качает головой и спрыгивает с поезда. Орион подхватывает его, удерживая за руку, и ведёт к своему отцу. За ними наблюдают, и среди зрителей есть те, кто скорее поддержат Реддла, чем Гарри. Орион хочет донести до них одну простую мысль.       Его принимают. Его поддерживают.       — Орион, — говорит отец с мягкой и сдержанной улыбкой, как и подобает на людях. — А ты, должно быть, Гарри Поттер.       — Да, сэр, — отвечает Гарри и неловко склоняет голову, будто пытается быть вежливым. Орион нарочно не просил его этого делать, и он знает, что отец вот-вот скажет...       — Пожалуйста, зови меня Арктурус.       — Хорошо, сэр, — говорит Гарри, моргая, а затем осознаёт свою ошибку и краснеет. — Пожалуйста, зовите меня Гарри.       Отец кивает и протягивает руку. Гарри, хотя и слегка смущён, протягивает свою, чтобы избежать неловкости, и они обмениваются рукопожатием. Орион внимательно наблюдает за ними. Отец не будет навязывать Гарри своё мнение, и Гарри не придётся паниковать и убегать, как тогда, когда Орион впервые пригласил его на Рождество.       Тогда Гарри выглядел так, словно его переполнили паника и счастье одновременно. Но он всё равно сбежал. Орион не собирается повторять этот сценарий.       — Орион, конечно, много рассказывал мне о тебе, Гарри. Но я с нетерпением жду возможности узнать тебя лучше, — говорит Арктурус.       — Спасибо, с... Арктурус, — смущённо улыбается Гарри, опуская взгляд.       Отец на мгновение переводит взгляд на Ориона, явно задаваясь вопросом, что его сын видит в этом, на первый взгляд, застенчивом и скромном мальчике.       — Эй, Гарри, — говорит Орион с непринуждённой улыбкой. — Отец говорил, что, возможно, сводит тебя к целителю на каникулах.       Гарри машинально поднимает левую руку, словно ожидая, что почерневшая кожа и отсутствующие пальцы каким-то чудом изменились с тех пор, как он видел их в последний раз.       — Что ж, я был бы за это признателен, — отвечает он с ноткой сомнения. — Но у меня нет денег, чтобы за него заплатить.       Отец Ориона напрягается, глаза широко раскрываются от удивления. Орион бросает на него самодовольный взгляд. Одно дело прочитать в письме о том, как Гарри бросил вызов Реддлу и принял на себя ужасную рану ради спасения Альфарда, едва зная его несколько месяцев. Но совсем другое увидеть эти повреждения собственными глазами и осознать, на что Гарри был готов ради того, кого ценит.       «Подумай об этом, отец, — мысленно повторяет Орион. — Подумай, на что он способен ради тех, кто важен для него».       Арктурус улавливает этот посыл. Он моргает и мягко улыбается Гарри, уже гораздо теплее, чем раньше.       — Ну что ж. Конечно, мы сами оплатим услуги целителя, Гарри, — говорит он. — И тебе не стоит думать, что ты нам что-то должен. В семье не может быть долгов друг перед другом.       Гарри ошеломлённо смотрит на него, будто всё происходящее — всего лишь сон, из которого он вот-вот проснётся.       — Я… семья?       — Надеюсь, для тебя не секрет, что Орион всерьёз намерен ухаживать за тобой, — говорит Арктурус, бросив короткий взгляд на сына. Тот поспешно трясёт головой, и старший Блэк с лёгким облегчением продолжает: — Так что да, ты станешь частью нашей семьи.       — Но я имел в виду... что я еще пока не стал частью вашей семьи, — запинается Гарри, снова опуская взгляд. — Если Орион передумает, я могу ею и не стать. Или вы решите, что я не подхожу. У меня нет денег, чтобы выплатить вам долг, если это случится.       — Ты уже освободил моего сына от недостойного Лорда, — спокойно говорит Арктурус, — избавил моего кузена от проклятия, которое причинило бы ему сильную боль, если бы он попытался его снять, и отомстил за моего сына за Круциатус, который на него наложил Реддл. Если уж на то пошло, сейчас это мы в долгу перед тобой.       Гарри слегка паникует от таких слов, и Арктурус, заметив это, тактично меняет тему разговора. Он начинает расспрашивать Гарри о его любимых предметах в Хогвартсе, о впечатлениях от Слизерина, не связанных с Реддлом, и даже о том, понравится ли ему новая модель Чистомета, которая должна выйти к Новому году. Постепенно Гарри расслабляется и, когда они подходят к камину, уже выглядит гораздо спокойнее.       — Орион, загляни ко мне в кабинет, когда Гарри полностью устроится, — говорит Арктурус, уловив момент.       — Да, отец, — кивает Орион, беря немного летучего порошка, который ему протягивает отец.       Арктурус последним проходит через камин, держа наготове палочку, чтобы защитить сына, если его поджидает угроза. Орион ценит эту заботу: заботу, которую он хочет предложить и Гарри, от отца и от себя.

* * *

      — Эльфы упоминали, что Гарри был слегка огорчён из-за размера комнаты, — замечает Арктурус, потягивая огненное виски у камина. — Она была слишком маленькой?       — Нет, — отвечает Орион, усаживаясь в одно из чёрных кресел с серебряной отделкой напротив отца. — Слишком большой.       Брови Арктуруса удивлённо поднимаются, а Орион лишь глубоко вдыхает.       — Гарри воспитывали магглы, — наконец говорит он. — И, похоже, довольно жестокие. Я не знаю точно, какие у него отношениями с Поттерами, но Карлус Поттер, судя по всему, даже не знал о его существовании до тех пор, пока Гарри не поступил в Хогвартс. Он всем говорил, что они не родственники, а Гарри сначала пытался называться Эвансом. Но профессор Вилкот начала обращаться к нему как к Поттеру, и все подхватили это из-за внешнего сходства.       Арктурус сжимает в руках бокал, так что это становится заметно только тому, кто знает его так хорошо, как Орион.       — Поттеры оставили ребёнка с такой магической силой среди магглов? — тихо вздыхает он.       — Ты уже успел наложить на него чары, чтобы оценить его магический потенциал?       — Да. Мерлин… Прости, Орион, что сомневался в тебе. После твоего первого выбора Лорда, боюсь, у меня оставались сомнения. Но у Гарри достаточно силы, чтобы стать настоящим Лордом.       — И достаточно самоотверженности, чтобы спасать тех, кого он едва знает.       — Надеюсь, ты присматриваешь за тем, чтобы он не подвергал себя лишней опасности?       Орион кивает.       — Теперь, когда он перестал скрываться от остальных слизеринцев, это стало проще. До того как он вызвал Реддла на дуэль и признался в том, что говорит на парселтанге, все его игнорировали. Но после этого он моментально стал настолько влиятельным, что его боятся. А потом он ещё и победил Реддла в официальной дуэли.       — Он говорит на парселтанге?       — О. — Орион осознаёт, что забыл упомянуть об этом раньше. — Да, я просто как-то упустил это за всеми другими событиями.       Арктурус сдержанно ухмыляется.       — По крайней мере, ты сказал мне об этом сейчас до того, как он случайно произнёс что-нибудь при мне, а я от неожиданности уронил бы бокал или что-то в этом роде, — сухо замечает он. — Так значит, настоящий змееуст.       — Да, отец.       — Поттеры — полные дураки.       — Думаю, они просто не знали о нём. Это единственное объяснение.       — Но если бы знали, то не стали бы претендовать на него? — Арктурус качает головой. — Полагаю, в будущем они могут передумать и попытаться вернуть Гарри. Но я не намерен им этого позволять.       Эти слова приносят Ориону неожиданное облегчение. Он и не осознавал, насколько его тревожит вероятность того, что Гарри может не понравиться отцу. Орион расслабляется в кресле, а Арктурус внимательно смотрит на него поверх бокала, наконец-то вспомнив о виски.       — Ты думал, что Гарри не понравится мне? — спрашивает Арктурус, подняв бровь.       — Я думал, что у тебя есть причины не доверять моим суждениям, — шепчет Орион, заставляя себя сесть ровнее, чувствуя, как отец мысленно осуждает его небрежную позу. — В конце концов, это я сначала считал Реддла хорошим лордом, за которым можно следовать, а ты сам сказал, что сомневался в моём выборе.       — Полагаю, у тебя не было большого выбора, учитывая влияние Реддла на Слизерине. Но Гарри освободил тебя от этого и не потребовал ничего взамен? Он не вёл себя так, будто ему кто-то должен?       — Единственное, что он сказал, — это его первый и последний приказ для нас, Вальпургиевых Рыцарей, бывших сторонников Реддла, — говорит Орион, замечая, как отец поднимает бровь. — Он сказал, что мы должны быть свободны и делать то, что хотим.       Арктурус смотрит на сына с искренним удивлением, затем запрокидывает голову и смеётся.       — Ты нашёл редкое сокровище, Орион.       Орион улыбается в ответ, его душу согревают эти слова даже больше, чем огневиски отца.       — Значит, ты не возражаешь против того, чтобы он стал моим мужем?       — Никаких возражений. Я мог бы пожаловаться на отсутствие особого влияния, но у него оно уже есть. У него, возможно, сложные отношения с Поттерами, но даже если они теперь захотят претендовать на него, я не думаю, что он предпочтет их нам. Возможно, он будет сотрудничать с ними, но они уже не смогут отвратить его от нас. Он принял на себя то, что могло оказаться необратимой травмой руки, чтобы спасти Альфарда.       — Я мог бы усомниться, если бы подумал, что он просто тянет время, пока не добьется своего, пытаясь манипулировать тобой. Но похоже, он не знает, что такое манипуляции.       — Он был в ярости, когда узнал, что Реддл наложил на меня Круциатус, — добавляет Орион.       — Я тоже в ярости, — мрачно произносит Арктурус. — Но я понимаю, что Реддл получит своё, когда станет старше. И Гарри наверняка будет свидетельствовать против него, так же как и ты.       Орион кивает.       — Он заслуживает Азкабана, отец.       Арктурус редко улыбается, но в этот момент его губы кривятся в холодной, жестокой улыбке, напоминающей острие разбитого зеркала.       — Я позабочусь о том, чтобы он туда попал, — тихо говорит он. — И чтобы Гарри Поттер стал частью нашей семьи. Его безопасность превыше всего. Не ошибись, Орион. Предложить ему усыновление будет гораздо более неловко, чем предложить стать твоим мужем.       Орион удивлённо поднимает глаза на отца, встречая его заинтересованный взгляд.       — Я и не собираюсь ошибаться, отец. Гарри — самое важное, что когда-либо было в моей жизни, — говорит он с убеждением, и на этот раз Арктурус дарит ему ещё одну улыбку, теперь уже одобрительную.