Глава 18. Разоблачение
5 ноября 2024 г., 09:00
В конце концов, выяснилось, что заманить Реддла в ситуацию, где Гарри смог бы продемонстрировать свое знание парселтанга, оказалось проще простого. Хотя на самом деле он и не приманивал его специально, просто сидел в слизеринской гостиной, когда Реддл решил, что пришло время высказаться.
«Одно лишь моё существование провоцирует его с самого моего рождения», — подумал Гарри, наблюдая, как тот прочищает горло.
Похоже, все вокруг обратили внимание на Реддла, что, по мнению Гарри, было как нельзя кстати. Полукровка вертел в пальцах палочку, словно пытаясь казаться более устрашающим. Гарри подумал, что, если в этом и была его цель, то он провалился. По крайней мере, для него. Однако, оглянувшись вокруг, Гарри заметил множество нервных и откровенно испуганных лиц. Это объясняло, почему Реддл так долго держался на плаву.
— Несколько дней назад вы стали свидетелями дуэли, в которой, как многие могли подумать, я потерпел поражение, — громко объявил Реддл. — Сейчас я докажу, что это было частью моего плана, и что я всегда был и буду величайшим дуэлянтом Слизерина!
Гарри уловил, как люди начали перешептываться и поворачиваться. Ему это показалось довольно забавным. Как всегда, никто не осмеливался высказать собственное мнение — худший эффект, который Лорды оказывали на окружающих. Те, словно стадо, не могли мыслить вне группы.
— Ты что-то сказал, Реддл? — тихо произнёс Гарри, заставляя окружающих податься вперед, чтобы услышать его.
Пусть им будет сложно понять, что он чувствует. Всё должно казаться беспечным, почти небрежным — до тех пор, пока Гарри не избавится от Реддла и не прикажет распустить его Вальпургиевых Рыцарей. В противном случае, Реддл мог бы заметить ловушку и избежать её.
— Я говорю, — прорычал Реддл, делая шаг вперёд, — что остаюсь главной силой в Слизерине и требую, чтобы ты встал и встретился со мной лицом к лицу. Или ты боишься?
«Слизеринцы и гриффиндорцы похожи друг на друга больше, чем я думал, — мысленно усмехнулся Гарри, наклоняясь вперёд. — Конечно, вызов начинается с обвинений в трусости».
— Я тебя не боюсь. И мне не нужно вставать, чтобы встретиться с тобой, — спокойно сказал он. Гарри посмотрел на змеиный герб на мантии Реддла и произнёс на парселтанге: — Почему я должен бояться, если я тебе равен, Том Марволо Реддл?
Реддл побледнел. Гарри добавил:
— Придите ко мне, змеи Слизерина. Защищайте меня.
Люди в гостиной закричали, когда деревянные змеи, украшавшие диваны, ожили. Вскоре они окружили Гарри, обвившись вокруг его ног. Хоть те и были сделаны из дерева, Гарри знал, что не они были главным, а его способность управлять ими.
Поражённый Реддл продолжал смотреть на Гарри, даже когда тот выдержал драматическую паузу.
«Что ж, — подумал Гарри, — раз ты не понимаешь, придётся перейти к делу».
— Я могу повелевать змеями Слизерина, — Гарри постарался улыбнуться. Если остальные и увидят за улыбкой напряжение, то, как он надеялся, решат, что это просто стресс от того, что приходится иметь дело с такими идиотами, как Реддл. — Я говорю на языке змей. Ты приводишь в трепет половину из присутствующих здесь своим наследием Слизерина и гордишься этим, Реддл. Так где же эта гордость теперь?
Реддл, наконец, очнулся и яростно зашипел на парселтанге:
— Кто ты? Почему бросаешь мне вызов? Мы должны быть союзниками!
— Я бросаю тебе вызов, потому что ты недостоин имени наследника Слизерина. Ты глуп и мелочен. Я сильнее тебя, Реддл. Я могу приказать змеям сделать то, что тебе и не снилось.
Реддл отступил, побледнев ещё сильнее, а дыхание его стало поверхностным. Гарри позволил себе ухмылку. Люди запомнят, как Реддл отступил. В краткосрочной перспективе это заставит их с еще большим рвением следовать за Гарри как за Лордом.
В конце концов, они задумаются. По крайней мере, Гарри на это очень надеялся. Хотят ли они видеть в качестве своего Лорда того, кто словно зверь лишь шипит на расстоянии? Вряд ли они вновь примкнут к Реддлу после того, как Гарри возьмет контроль над Вальпургиевыми Рыцарями.
Реддл развернулся и стремительно скрылся на лестнице, ведущей в спальни шестого курса. Гарри огляделся по сторонам и понял, что все с каким-то ошеломлением смотрели на него. А еще он заметил в их глазах явный интерес.
Отлично, просто отлично. Неужели они действительно не могут мыслить самостоятельно? Способность говорить со змеями — не так уж это и впечатляюще, если подумать. Где она ещё может пригодиться, кроме как в таком месте, как здесь?
Гарри тяжело вздохнул, словно его это уже всё утомило, и погладил воздух там, где находились его деревянные защитники:
— Спасибо вам за защиту, благородные змеи. Пожалуйста, вернитесь на свои места.
Змеи повиновались, обвившись вокруг ножек дивана и вновь став безжизненным деревом. Гарри поднял сумку и направился к выходу, надеясь, что после его ухода у остальных хватит ума, чтобы наконец включить мозги.
Он снова вздохнул, услышав шаги за спиной, но, обернувшись, с облегчением заметил, что это всего лишь Орион и Абраксас. Гарри немного расслабился: с этими двумя, пусть они и демонстрировали куда больше самостоятельности, чем остальные, можно было справиться.
Однако даже они когда-то должны будут отпустить его и перестать следовать за ним повсюду.
* * *
— Орион, это… это слишком, — Гарри выглядит настолько ошеломленным, что Орион кладет руку на его руку. — Ты даже не вскрыл упаковку, — мягко дразнит он. — Я уже понял, что это, — Гарри опускает взгляд на длинную упаковку в форме метлы, лежащую рядом с ним на полу, а затем вздыхает и поднимает голову, будто ищет помощи у его родителей. Орион улыбается с довольным видом, потому что знает об этом и уверен в поддержке отца. В его лице Гарри помощи точно не найдёт. Отец сразу соглашается на покупку, как только Орион упоминает о том, что Гарри блестяще летает на метле. Успех в квиддиче это ещё один способ завоевать союзников, и к тому же будет неплохо, если будущий зять семьи Блэк прославится как хороший игрок. Мама же, кажется, полностью посвящает себя счастью Гарри, она вчера весь день расспрашивала его о том, какие иллюзии он хотел бы увидеть, и выслушав, тут же приступила к делу. Ориону непонятно, почему Гарри просит показать иллюзии семей Уизли и Поттеров, но он отмахивается от этого вопроса и бросает его в копилку остальных загадок, связанных с Гарри. Они находятся в огромной комнате с семейным гобеленом, где обычно празднуют Рождество. В этом году гобелен сокрыт под иллюзией огромного сверкающего серебряного дракона в полете. Мама делает это каждый год, хотя и меняет иллюзию. Орион подозревает, что ей так же больно, как и ему, смотреть на дату смерти Лукреции. Комнату украшают гирлянды и венки из плюща и остролиста, часть которых была настоящими. Над подарками возвышается ель, достигающая потолка и усеянная множеством украшений и светящихся огней. Гарри, кажется, тоже поражён всей этой атмосферой. Его глаза широко распахнуты, и в них читается больше, чем тот, вероятно, сам осознает. Его взгляд рассказывает Ориону и его родителям о прошлом больше, чем слова. Время от времени на его лице появляется слабая, беспомощная улыбка, будто он не может сдержать чувства. Орион рад. Он хочет баловать Гарри. Мантия — хорошее начало. Метла — следующая ступень. Гарри не возражает против книг, одежды и сладостей, которые ему дарят Орион, его родители и Абраксас. Он не должен возражать и против метлы. Орион осторожно ногой подталкивает её к Гарри. — Она твоя. — Орион, это слишком дорого, — Гарри пытается шептать, но в комнате мать и отец. Мама тут же поворачивается к нему с озабоченным видом. — Ты переживаешь, что окажешься в долгу перед нами, Гарри? — спрашивает она. — Да! — Гарри облегчённо улыбается. — Я уверен, что Орион рассказал вам о моей ситуации. Я не смогу вам заплатить, у меня нет ни одного галлеона, который бы не дал мне профессор Дамблдор... — И мы обязаны тебе гораздо больше, чем когда-либо сможем отплатить, — мама говорит тёплым и мягким голосом. Орион прячет улыбку. Конечно, она так думает, но это отличный способ сбить Гарри с толку. — Жизнь и свобода Ориона, жизнь Альфарда, ты помог избавиться от Реддла, да и за твои утраченные пальцы мы тебе обязаны. Пожалуйста, прими метлу в знак нашей благодарности. Гарри смотрит на неё, не зная, что сказать, — и именно этого эффекта они добивались. Орион снова подталкивает метлу, и Гарри медленно разворачивает упаковку. Он сглатывает, увидев блеск дерева и его насыщенный цвет. — «Нимбус 1500», — шепчет Гарри и проводит пальцами по рукояти. — Да, — Орион отгоняет мысль о том, как бы он хотел, чтобы Гарри вот так касался его, и улыбается. — Хочешь попробовать? Гарри поднимает взгляд. — Здесь ведь нет поля... верно? — Нет, но мы можем легко аппарировать туда, где оно есть. У Малфоев есть дом, который они никогда не используют зимой, но домовые эльфы исправно поддерживает квиддичное поле в порядке, — говорит Орион, протягивая руку и улыбаясь более заманчиво. Гарри улыбается в ответ, но несколько натянуто. — Конечно. Звучит неплохо. После ужина?* * *
Во время ужина Гарри постоянно делает паузы, словно ждет, что кто-то остановит его в любую секунду. Но в конце концов мама уговаривает его съесть достаточно. После этого он позволяет Ориону вывести его из дома на площади Гриммо и аппарировать на поле Малфоев, и на его лице появляется вполне счастливая улыбка. — Ты уже можешь законно аппарировать? — тихо спрашивает он, когда они приземляются на короткую, чистую от снега траву. Орион прижимает Гарри к себе, одной рукой нежно проводит по его позвоночнику и опускается до поясницы. — Ты кому-нибудь расскажешь, Гарри? — шепчет он ему в губы. Гарри вздрагивает и поднимает голову. Орион целует его, проводя пальцами по подбородку и шее. Гарри испуганно дергается, когда тот касается его горла, и отстраняется, наклонив голову. — Это было… это было… Гарри смотрит на поле, но взгляд его кажется рассеянным, как будто он его не видит. Его глаза расширены, а взгляд устремлен куда-то вдаль. Орион делает шаг вперед, наклонив голову, словно между ними что-то висит, но он не может понять — хорошо это или плохо. Откроется ли Гарри или отстранится? — Гарри? — тихо зовет Орион. Тот закрывает глаза и тихо бормочет что-то себе под нос, затем поворачивается к Ориону. — Я больше не могу позволить тебе верить в ложь, — четко говорит он. — Это несправедливо по отношению к тебе. Здесь безопасно? Мне нужно тебе кое-что рассказать, но важно, чтобы нас никто не подслушал. Значит, его ждет раскрытие одной из тайн. Орион ощущает дрожь, пробежавшую по позвоночнику, и достает палочку, накладывая заклинание для обнаружения подслушивающих чар. Оно проносится по полю и исчезает, не найдя ничего. — Всё чисто, — говорит он, убирая палочку. Орион ловит себя на мысли, что смотрит сейчас на Гарри с обожанием, и ничего не может с этим поделать. Гарри красив, силен, скромен и доверяет ему. Гарри делает глубокий вдох и сцепляет руки перед собой, затем произносит: — Я из будущего, Орион. Я — путешественник во времени. Орион смотрит на него, чувствуя, будто кто-то только что прижал холодный камень к виску. В его глазах вспыхивают изумление и боль. — Да уж, — продолжает Гарри, его лицо искажено в пародии на улыбку. — Я… я не знаю, как это произошло. Я закончил пятый курс Хогвартса и внезапно очнулся в Косом переулке с одной лишь волшебной палочкой и той одеждой, что была на мне, и все: больше у меня ничего не было. Моё настоящее имя — Гарри Поттер. Я сын людей, которые еще не родились, поэтому ваши Поттеры ничего обо мне не знают. Моя мать была магглорожденной, и я вырос с её сестрой-магглой, её мужем и их сыном. — Гарри делает глубокий вдох. — Видишь. Пусть я и говорил тебе правду о некоторых вещах, но о многих важных соврал. Орион не может произнести ни слова, он только машет рукой, показывая, чтобы Гарри продолжал. — В моем времени, — мягко говорит Гарри, — мои родители погибли, сражаясь с Томом Реддлом. Но тогда он был намного сильнее и называл себя лордом Волдемортом. Каким-то образом я пережил его смертельное проклятие. Это сделало меня знаменитым. — Гарри откидывает в сторону чёлку, обнажая шрам в форме молнии на лбу, словно это доказательство его слов. — Но Волдеморт не умер, а стал кем-то вроде духа, лишённого тела. Когда мне было одиннадцать, я помешал ему вернуться, а в двенадцать уничтожил дневник, в котором хранились его воспоминания. Это был один из крестражей, которые нашли авроры. Гарри задирает рукав, показывая шрам на руке. — Когда мне было четырнадцать, он меня похитил и использовал кровь в ритуале, чтобы вернуть себе тело. Он пытался меня убить, но я снова сбежал. А в конце пятого курса он заманил меня в Отдел тайн, где и погиб мой крестный. Его звали Сириус Блэк. — Голос Гарри дрожит. — Он был твоим сыном. Орион слегка пошатывается. — Вот почему ты все время задавал мне вопросы о Вальбурге, — шепчет он. — Я женился на ней в твоем времени. Гарри кивает. — Я почти ничего не знал о тебе, кроме того, что ты поддерживал Реддла и был плохим отцом для Сириуса и Регулуса, — говорит он тихо. — А может, тебе было просто плевать, что с ними делала Вальбурга. Я не знаю. — В его голосе звучит отчаяние. — Сириус провёл двенадцать лет в тюрьме за преступление, которого не совершал. А я всё это время думал, что не могу вмешиваться во временную линию, иначе он может никогда не родиться. — Но ты здесь, — говорит Гарри, снова устремляя взгляд на Ориона. Тот сглатывает. — И тебе было больно. Я решил, что должен помочь. Думал, что победа над Реддлом и освобождение Вальпургиевых Рыцарей изменит ситуацию. По крайней мере, это могло бы означать, что никто особо не заметит, когда я исчезну из этого времени, — его голос становится тише. — Но я даже не знаю, что привело меня сюда, и не нахожу никакой достоверной информации в книгах, чтобы... Он качает головой. — Ты хочешь уйти, — говорит Орион как можно мягче, стараясь, чтобы это не звучало как обвинение. Но голова так сильно кружится, что он почти ничего не чувствует. — Я должен, — отвечает Гарри, его взгляд полон боли и смотрит в самую душу Ориона. — Это... Я не могу позволить себе этого. Я вообще не должен был что-то менять. Но ты страдал, и другие тоже, и я должен был прекратить это. Даже если это и означало, что Сириус никогда не родится. Но потом ты сказал, что не хочешь жениться на Вальбурге, а твои родители тоже этого не хотят, и твоя сестра умерла, хотя я знаю, что в моём времени она прожила дольше... Я уже не понимаю, что происходит. Орион глубоко вздыхает, надеясь придать хоть немного здравого смысла происходящему. — Почему ты решил рассказать мне? — спрашивает он. — То есть я рад, что ты это сделал, — добавляет он быстро, увидев, как глаза Гарри слегка расширяются. — Но почему именно сейчас? Почему бы не сохранить это в тайне, как ты делал раньше? — Я слишком много взял у твоей семьи. Ты подарил мне её, — Гарри щелкает пальцем по боку своего Нимбуса 1500. — И я понимаю, что отчасти это связано с политикой, привязанностью к влиятельным людям, но не только. Я не смогу разбить тебе сердце, если просто исчезну однажды так же внезапно, как появился. Что может произойти в любой момент, насколько я понимаю. И я не могу продолжать лгать, когда ты мне так доверяешь. — Чего ты теперь от меня ждешь? Гарри снова смотрит на него широко раскрытыми глазами. — Что ты отвергнешь меня, конечно, — отвечает он с печальной улыбкой, которая пронзает Ориона до глубины души. — Я солгал тебе. Я не тот, за кого ты меня принимал. Я мог сказать тебе правду раньше, но скрыл её. А ты заслуживаешь, чтобы кто-то из твоего мира любил тебя так, как ты того достоин. — Он протягивает руку и нежно проводит по щеке Ориона. — Я буду благодарен, если смогу остаться хотя бы до конца праздников, — бормочет Гарри. — Мне больше некуда идти, и теперь ты знаешь почему. Можешь сказать своим родителям что угодно. Сваливай всё на меня. Я не возражаю. Он разворачивается и направляется к дальнему концу поля. Орион смотрит ему вслед и жалеет, что не знает, как заставить мир перестать кружиться в безумном танце.
