Сияющий оникс

      — Слушай, я хотел попросить прощения, — сказал Гарри.       Карлус Поттер обернулся и уставился на него. Честно говоря, Гарри не мог его винить. Он думал, что они уже на пути к взаимопониманию, если не к дружбе, а тут Орион Блэк всё испортил.       Гарри прищурился. Он собирался заставить Ориона за это ответить. И хотя он до конца не понимал, что именно сделает наказание по-настоящему действенным, у него уже был план. Гарри просто знал, что это сработает.       — Почему он это сделал? — требовательно спросил Карлус. — Разве все не знают, что ты не... ну, не знаю, не мой сводный брат или что-то в этом роде?       — Я думал, что знают, — вздохнул Гарри и оперся спиной на подоконник. Он поймал Карлуса в коридоре на четвёртом этаже, который вёл к лестнице. — Полагаю, Блэк просто слишком импульсивен.       — Это точно, — фыркнул Карлус и обхватил себя руками. Гарри удивило, насколько потерянным он выглядел: совсем не таким, каким Гарри себе его представлял. — Ты можешь как-то контролировать его? Теперь все станут шептаться, что мы бросили тебя или что-то в этом роде. Наша семья. Поттеры. А ты ведь знаешь, что это неправда. Я никогда не видел тебя до этого года, но если бы знал, то заставил бы своих родителей что-нибудь сделать.       Гарри мягко обнял Карлуса за плечи.       — Да. Я сделаю всё, что в моих силах, — пообещал он. Если он прав, то его наказание окажется куда эффективнее любого проклятия Ориона, которое Гарри всё равно бы не смог применить — это было бы слишком похоже на Реддла. — Я постараюсь опровергнуть слухи...       Он замолчал, потому что Карлус покачал головой.       — Почему?       — Люди решат, что это мы тебя подговорили или что-то в этом роде, — сказал Карлус, закатив глаза и отстраняясь. — Лучше оставить это моим родителям. Они больше нас понимают в политике и знают, с кем поговорить.       Гарри моргнул.       — О, — пробормотал он немного растерянно.       Конечно, так будет лучше, но он просто не привык доверять взрослым такие вещи.       — Ты в порядке, Гарри?       Гарри встряхнулся, отгоняя воспоминания об учителях начальной школы, которые никому не рассказывали, что Дадли его травил, о Дамблдоре, который не отвечал на его вопросы и не смотрел в глаза в прошлом году, о МакГонагалл, которая не поверила им, когда они пытались предупредить её о краже философского камня на первом курсе. Никто не был виноват в том, что Гарри так облажался. Ну, кроме Реддла.       — Да, я в порядке. Если сработает, пусть попробуют. Я не хочу, чтобы у твоей семьи были неприятности из-за того, что вы не делали.       Карлус моргнул и прочистил горло.       — Но когда слухи улягутся...       — Да?       — Моя мама написала, что когда-нибудь мы будем гордиться тем, что сможем называть тебя своей семьёй. Знаешь, через несколько лет, когда люди поверят, что мы действительно не знали о тебе и не бросали тебя намеренно.       Гарри почувствовал, как его щёки заливает румянец. Мерлин, в это время люди всё ещё делали такие вещи.       — Мы поговорим об этом, — сказал он, спрыгивая с подоконника. — Сейчас я даже не знаю, буду ли здесь через два года.       «Потому что, надеюсь, я вернусь домой».       — Хогвартс немного подавляет?       — Для того, кто рос дома и никогда раньше не был в таком месте? — Гарри пожал плечами. — Наверное.       — Что ж, если захочешь поболтать, приходи, — предложил Карлус, он выглядел немного смущенным, но выдержал его взгляд. — Думаю, такое ты не сможешь обсудить с кучкой параноидальных слизеринцев.       «Я могу рассказать всё Ориону Блэку, и он сохранит секрет».       Гарри был уверен в этом, хотя не понимал почему, и это только усиливало его недоверие к Ориону.       Он улыбнулся Карлусу и сказал:       — Так и сделаю.

* * *

      — А это кто, Орион? — раздается за спиной холодный голос.       Орион оборачивается с лёгкой улыбкой. За его спиной стоит Друэлла Розье, ведьма, на которой почти наверняка женится его кузен Сигнус. Она похожа на стервятника, хотя внешне привлекательна: темноволосая, симпатичная. Но её истинная натура — в том, как она безжалостно ковыряет слабости, пока не вырвет их с корнем.       — Это Гарри Поттер, — спокойно отвечает Орион и жестом подзывает Гарри к себе. Тот слегка кланяется. — Наверняка ты о нём слышала.       Друэлла была свидетельницей некоторых столкновений Гарри с Реддлом, но если она не упомянет об этом, Орион не потеряет лица, полагая, что она в курсе. Кроме того, видеть Гарри и по-настоящему узнать его — совершенно разные вещи.       — Все говорят, что он твой избранник, — продолжает Друэлла, и не сводит с Гарри пристального взгляда, даже когда обращается к Ориону. — Честно говоря, Орион, я не думала, что тебя привлечёт такой тощий тип.       — Дело не только в том, чего хочет Орион, но и в том, чего хочу я, — вмешивается Гарри, заставляя Друэллу слегка вздрогнуть. Кажется, она не ожидала, что Гарри ответит. Она действительно не знала его, с удовлетворением отмечает Орион. — И, пока что сам Орион и его родители мне нравятся, но вот его кузены, — Гарри наклоняет голову, разглядывая её, — оставляют желать лучшего.       Орион едва сдерживает смех. Гарри отворачивается от Друэллы и, слегка качнув головой, поворачивается к Ориону:       — Ты обещал познакомить меня с едой, если мы сначала встретимся хотя бы с одним из членов твоей семьи.       — Обещал, — соглашается Орион, берет Гарри за руку и ведет вглубь гостиной дома его кузена Поллукса и жены Ирмы, расположенном на площади Гипатии.       Друэлла остаётся позади, но, судя по тому, как спокойно она наблюдает за ними, это, скорее всего, ненадолго. Пока что Гарри ведет в счете, и Орион невероятно этому рад.       — Это… большое место, — замечает Гарри, осматривая потолок и стены, когда они подходят к столу, уставленному всевозможными блюдами: холодная рыба, жареные павлины, хлеб с мёдом и марципаны.       Его внимание задерживается на золотой люстре, украшенной кристаллами льда.       Орион пожимает плечами.       — Кузен Поллукс и кузина Ирма любят всё такое.       Он выбирает тарелку с хлебом, фруктами, ягодами и ломтиками холодного мяса, разворачивает её и протягивает Гарри.       — Как ты догадался? — Гарри с удивлением смотрит на него.       — Удачная догадка, — тихо отвечает Орион, хотя его выбор объяснялся тем, что он знал: Гарри не захочет возиться со столовыми приборами на глазах у родственников. Он проводит пальцами по руке Гарри. — Я угадал?       Это не было вопросом, но Гарри улыбается так, будто знает, что Орион был близок к тому, чтобы сказать это именно так.       — Так и есть, — бормочет он и начинает есть хлеб с мёдом.       Орион прислоняется к стене рядом с ним, оглядывая комнату, полную медленно движущихся теней, которые создают хрупкие образы. То Друэлла и Вальбурга кажутся беседующими среди сосен, то Альфард — плавающим в бассейне. Ориону обычно нравится такой эффект, но сейчас его беспокоит лишь то, что это может помешать ему вовремя заметить потенциальную угрозу для Гарри.       — Может, расслабишься?       Орион поворачивается на голос. Гарри смотрит на него поверх полупустой тарелки с лёгким разочарованием.       — Я справлюсь с любым проклятием, которое твоя семья решит на меня наложить, — уверенно добавляет он.       Орион сдерживает желание сказать, что Гарри не должен с этим справляться, и возвращается к осмотру комнаты. Гарри заканчивает есть и качает головой, когда Орион предлагает ему ещё. Сам Орион берёт лишь несколько кусочков лимонного пирога с меренгой — он слишком нервничает, чтобы есть больше.

* * *

      — Прошу минуту внимания, — раздаётся холодный, властный голос кузины Ирмы.       Орион и Гарри прерывают беседу о грядущем суде над Реддлом, которому в этот день исполняется семнадцать. Суд назначен на время после новогодних праздников, когда Министерство возобновит обычную работу. Их взгляды встречаются, и Гарри ободряюще кивает. Это должно бы насторожить Ориона.       — Готов? — тихо спрашивает Гарри.       Орион молча кивает и берёт Гарри под руку. Они следуют за остальной толпой, стекшейся к центру бального зала. Кузина Ирма стоит на небольшом помосте, сделанном из застывшего звездного света: по крайней мере, так утверждает семейная легенда, хотя Орион не уверен в её достоверности. Ирма одаривает собравшихся широкой улыбкой, из-за которой её лицо на мгновение приобретает непривычную живость.       — А теперь, — говорит она, — мы услышим важные новости и представления новых членов семьи Блэк, как того требует традиция. Каллидора? — она поворачивается к одной из многочисленных кузин Ориона.       Каллидора слегка улыбается и выходит к помосту с младенцем на руках. Орион удивлён: он знал, что Каллидора была беременна, но не ожидал, что ребёнок уже родился.       — Я хотела бы представить вам, — произносит Каллидора, повернувшись к родственникам, — мою дочь. — Она откидывает покрывало, показывая крошечную девочку с белыми прядями волос. Орион моргает. Белые волосы — редкость для Блэков. — Мисс Эвелин Лонгботтом — новое пополнение в нашем древнем роду. Да пребудет с ней свет звёзд.       На помосте загорается мягкий свет, символизируя одобрение предков, хотя Орион всегда подозревал, что это просто эффектное представление от кузины Ирмы. В зале раздаётся ропот одобрения. Гарри смотрит на малышку с мягким, немного печальным выражением лица, и Орион гадает, знал ли Гарри кого-нибудь из Лонгботтомов.       — Благодарю, Каллидора, — кузина Ирма произносит слова с относительно тёплым выражением лица. Видимо, ребёнок ещё не успел совершить ничего, что могло бы вызвать её недовольство. Затем её взгляд останавливается на Орионе, и вся доброжелательность исчезает. — У нас есть ещё одно объявление, которое Арктурус и Мелания попросили сделать сегодня вечером.       Орион ухмыляется, наблюдая, как рот Ирмы кривится от молчаливого раздражения. Он ведёт Гарри вперёд, и когда они поднимаются на помост, тот снова слегка встряхивается и на этот раз окрашивается в ярко-синий цвет.       Зал наполняется удивлёнными вздохами. Орион хмурится: синий цвет ему неизвестен.       — Ты собираешься объявить, что стал Темным Лордом, Орион? — раздаётся хрипловатый голос Ирмы.       О, синий цвет означает признание власти. Орион самодовольно улыбается и качает головой.       — Нет. Но мой жених, Гарри Поттер, которого я хочу представить семье, достаточно силён, чтобы стать таковым. Он уже победил на Слизерине одного начинающего Тёмного Лорда — Тома Реддла. Реддл создал крестражи, — с отвращением добавляет он. — Гарри их нашёл и уничтожил. Я собираюсь жениться на нём, и Гарри милостиво согласился. Да пребудет с ним свет звёзд.       В тот же момент, когда все взгляды обращаются на Гарри, происходит нападение.       Это резкий, сфокусированный выброс магии, напоминающий наконечник стрелы. Орион видит, как откуда-то слева луч летит прямо в Гарри, целясь в рёбра. Он пытается заслонить его, слышит крики и ощущает, как люди разворачиваются, готовые атаковать в ответ.       Но магия отскакивает от щита, окружающего Гарри, о существовании которого Орион не знал. Гарри отражает луч в стену, оставляя на ней след от пламени, и затем использует беспалочковую магию. Вскоре к помосту подтягивают сопротивляющуюся фигуру, и Орион не слишком удивлён, увидев, кто это.       — Реддл послал тебя выполнять за него грязную работу, не так ли? — холодно спрашивает Гарри, глядя на Сигнуса.       Тот ещё мгновение пытается вырваться из магических уз, а затем сдаётся, презрительно сплёвывая у ног Гарри. Он игнорирует кузину Ирму, которая едва не теряет сознание от возмущения.       — Я не собираюсь тебе ничего рассказывать, — категорично заявляет Сигнус. — Полукровка. Предатель крови. Наказывай меня, как хочешь, но ты не заставишь меня говорить.       Гарри щурится, собираясь ответить, но кузина Ирма резко подаётся вперёд:       — Я настаиваю, чтобы кто-нибудь объяснил мне, что здесь происходит!       — Прости, кузина Ирма, — спокойно говорит Орион, стараясь выглядеть скромным, чтобы контрастировать с горделивым Сигнусом. — Помнишь того самого начинающего Тёмного Лорда, которого Гарри победил? Это один из его приспешников. Мы знали, что сегодня вечером будет нападение, но не знали, кто его совершит.       Кузина Ирма пристально смотрит на Сигнуса.       — И ты продолжаешь следовать приказам человека, который уже даже не твой лорд?       — Он всегда будет моим лордом! — В глазах Сигнуса вспыхивает фанатичный огонь. — Всегда найдутся истинные Вальпургиевы Рыцари! — С усмешкой он смотрит на Гарри. — И ты не сможешь быть начеку день и ночь. Когда-нибудь мы убьём тебя, чтобы ты не осквернял род Блэков своей грязной кровью.       — Грязной кровью, да?       Гарри произносит это с таким холодом, что Орион начинает беспокоиться. Он никогда не слышал, чтобы тот так реагировал на оскорбления в адрес своей крови. Обычно он оставался равнодушным к подобным выпадам. Орион знает: для Гарри не имеет значения, что о нём думают в связи с его происхождением.       — Ты думаешь, Орион совершает ошибку, да? — Гарри делает шаг вперёд, приближаясь к Сигнусу. — Посмотрим.       Орион вдруг понимает, почему Гарри так реагирует. Ему нужно проявить себя перед семьёй. И к тому же Сигнус осмелился оскорбить Ориона. Это не могло остаться без ответа.       Орион, если быть честным, безмерно польщён.       — Ты никогда не убедишь меня, что достоин хоть чего-то, — Сигнус, не обращая внимания на возмущенный вопль кузины Ирмы, зло усмехается и готовится снова плюнуть в Гарри.       Но внезапно он замолкает. Гарри шипит что-то на парселтанге, и серебряная змея, украшающая канделябр, оживает. Она скользит вниз по ножке стола, устремляясь к Сигнусу.       Орион слышит изумлённый шепот окружающих. Он и сам в шоке. Большинство родственников не знали, что Гарри — змееуст. Но Ориона поражает другое: Гарри способен управлять не только магическими змеями Хогвартса, но и этой серебряной фигуркой. Она легко обвивает ноги Сигнуса, поднимаясь по его телу и достигая шеи.       Змея начинает сдавливать.       Лицо Сигнуса заливается багрянцем, но он не может даже поднять руки, чтобы освободиться — его удерживает беспалочковая магия Гарри. Сигнус задыхается, откидывая голову назад, и Орион наблюдает, как под давлением змеи тени начинают сгущаться вокруг его горла, готовые вот-вот раздавить.       Гарри смотрит на это с спокойным выражением на лице. Его глаза светятся холодным блеском.       Орион полностью доверяет Гарри, и его ожидания оправдываются: через несколько мгновений Гарри шипит, приказывая змее остановиться, и освобождает Сигнуса, пока тот не успел потерять сознание. Сигнус падает на пол, задыхаясь, на шее у него остаются багровые следы от удушья, а на губах проступает пена.       — Мне плевать на твою преданность, — мягко говорит Гарри. — Меня не волнует, будешь ли ты верен Реддлу до конца своих дней. Но если ты ещё раз нападёшь на меня или на Ориона, или попытаешься подговорить кого-то это сделать, я узнаю. — Он кивает на змею. — Я уверен, что у тебя дома найдётся хотя бы одно украшение со змеей. И они придут за тобой, Сигнус. Когда ты будешь спать. Когда ты не сможешь защититься. Ты меня понял?       Сигнус не может вымолвить ни слова, но яростно кивает и отползает назад, избегая взгляда Гарри. Гарри освобождает его от магических уз, затем оглядывает зал с такой улыбкой, которую никто не мог бы принять за дружелюбную.       — Это касается и всех остальных, кто предан Реддлу, — добавляет он.       Гарри спускается с помоста и протягивает руку Ориону. Тот берёт её и с пылом целует костяшки пальцев.       Гарри поступил именно так, как и должен был: он защитил себя и при этом показал силу, оставив Сигнуса в живых, пусть и униженным. Это был лучший способ, чтобы Блэки приняли его.       Некоторые родственники отступают назад, но остальные уже начинают выходить вперёд, чтобы быть представленными. Кузина Ирма — в числе первых. Гарри мимоходом извиняется перед ней за следы на полу и стене, но та лишь отмахивается:       — Пустяки. Мы все знаем, кто на самом деле это сделал.       Для неё это уже о многом говорит — простить нанесённый ущерб, пусть даже незначительный.       Орион оглядывает лица собравшихся. Вальбурга хмурится, у Друэллы застывшее выражение лица, но никто не решается бросить вызов Гарри или усомниться в том, что Орион выбрал достойного спутника.       Орион улыбается и крепче сжимает руку Гарри.       Всё хорошо.