Глава 22. Встречные претензии
24 ноября 2024 г., 09:00
Гарри нашёл Ориона возле кабинета трансфигурации и отвёл его в укромный угол, скрытый за гобеленом. Вероятно, это говорило о том, насколько Орион доверял ему, раз так охотно пошел в столь маленькое помещение.
Сейчас однако Гарри не думал об этом. Он скрестил руки на груди и придал лицу жёсткое выражение, надеясь произвести нужное впечатление. Придётся исполнить задуманное наказание, если Орион не послушается, а этого ему не хотелось. Немного страшно было осознавать, насколько этот шаг зависел от того, хорошо ли он знает Ориона. И от того, что Орион, похоже, ценил его мнение. Это тоже слегка тревожило.
— Я извинился перед Карлусом. Теперь хочу, чтобы ты сделал то же самое.
Орион вздохнул и отвёл взгляд, но Гарри был непреклонен и продолжал внимательно следить за ним, ожидая возражений, и, наконец, услышал их.
— Я говорил только правду!
— Они не пренебрегали мной. Они не издевались надо мной. Я не имею отношения к семье Поттеров, но никто мне не верит. Это правда, — ответил Гарри ровно. — Не они пренебрегали мной. А теперь ты разрушил мои отношения с ними, и мне было бы спокойнее, если бы они по-прежнему просто меня игнорировали. Ты извинишься.
— Хорошо, — пробормотал Орион. Гарри вздохнул с облегчением, но тут Орион снова заговорил, не выдержав: — Но я не понимаю. Ты так на них похож. И если не они тебя обижали, то кто?
На это Гарри не мог ответить. Он вздохнул и на секунду снял очки, чтобы потереть шрам, голова начинала слегка побаливать. Похоже, уже не требовалось присутствие Реддла, чтобы он снова начал давать о себе знать.
— Это не имеет значения, Орион.
— Конечно, имеет! — не унимался тот.
— Почему? Я могу противостоять Реддлу. Детство, проведённое среди магглов, не сделало меня слабым! — огрызнулся Гарри, едва сознавая, как сильно задел его вопрос. Он не осознавал, что сказал, пока не стало слишком поздно.
— Что? — Орион произнёс, голос его сорвался.
Гарри недовольно поморщился. Слова уже нельзя было забрать обратно, поэтому он снова надел очки, выпрямился и сложил руки на груди.
— Магглы, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и твёрдо. — Я вырос среди магглов. Да, они причиняли мне боль. Сейчас это уже не имеет значения. Тебе не нужно о них беспокоиться. Я всё равно могу противостоять Реддлу и защитить тебя.
«Если только ты не приверженец чистокровных принципов», — подумал Гарри, но не сказал этого вслух, чтобы не обидеть Ориона, если тот действительно не относился к пуристам.
— Если ты не хочешь, чтобы тебя защищал полукровка, чья мать была магглорожденной...
Орион снова взглянул на него. Гарри вздохнул, надеясь, что не ошибся в его готовности принять защиту, пусть даже от полукровки.
— Если ты хочешь расторгнуть наш союз из-за того, что я не чистокровный...
— Нет, все совсем не так! — воскликнул Орион, и голос его задрожал. — Я просто... не могу представить себе воспитание магглами. Правда?
Гарри пристально посмотрел на него, наблюдая за реакцией. Орион мог передумать в любой момент — так подсказывал опыт Гарри общения с теми, кто чтил чистокровные принципы.
— Да, я рос среди магглов, — медленно произнёс Гарри, — в доме сестры моей матери и её мужа. Они не любили магию и не хотели меня воспитывать после смерти родителей.
— Значит, твой отец мог быть Поттером?
Гарри позволил себе лёгкую улыбку: такой взгляд на ситуацию ему нравился.
— Возможно. Скажем, велика вероятность.
— Значит, это всё же может быть виной Поттеров, что...
Улыбка Гарри тут же исчезла. Орион всё равно пытался найти способ обвинить в этом Поттеров.
— Нет, Орион. Мои родители не виноваты в том, что умерли. Я никогда не знал никого из семьи отца. До одиннадцати лет я даже не подозревал о существовании магического мира, не говоря уже о фамилии Поттер.
Он скрестил руки и хмуро взглянул на Ориона, не позволяя себе даже думать о том, что готов был бы отдать лишь бы познакомиться с роднёй по линии отца.
— Оставь их в покое. И извинись перед Карлусом.
Гарри на миг задумался: может, не стоило приказывать Ориону так открыто. Кто он такой, чтобы это требовать? Всего лишь очередной слизеринец. Да, он помог Ориону с Реддлом, но вовсе не ради равноценного обмена или надежды на послушание.
Однако Орион стоял, понурив голову, будто всерьёз обдумывая просьбу. Гарри сдержал облегчение, когда тот наконец кивнул.
— Утром я извинюсь перед Карлусом. Не хочешь пойти со мной, чтобы убедиться, что я это сделал? — спросил Орион.
— Мерлин, нет! — выпалил Гарри. На миг мелькнула мысль, что Реддл одобрил бы подобное: следить за людьми, чтобы удостовериться, что они выполняют его распоряжения. — Я тебе доверяю.
Ему и вправду пришлось довериться. Любые извинения, которые Гарри бы выбил из Ориона, ничего не дали бы.
Но, пожалуй, главное было в том, что Гарри действительно доверял Ориону. Мысль об этом немного сбивала с толку, но это было так.
Он взглянул на Ориона и удивился выражению на его лице: преданности, по-другому не скажешь, и вдруг почувствовал жар, подступивший к щекам. Быстро сменив тему, он громко заговорил о защитных заклинаниях и повёл Ориона обратно в слизеринскую гостиную. Гарри надеялся, что говорит как обычно, но понимал, что, скорее всего, это не так, и Орион наверняка считает его полным идиотом. Причём идиотом с большой буквы.
Однако Орион только бросил на него ещё один взгляд перед тем, как они вошли в гостиную, и Гарри был рад, что смог сбежать в спальню, где больше никого не оказалось. Он рухнул на кровать, задернул шторы, наложил заклинания, чтобы заглушить любой звук, и уставился в балдахин.
Почему он смотрит на меня так, будто боготворит? Он что, так пострадал от общения с Реддлом, что теперь боится потерять мою поддержку, если покажет, что на самом деле думает? Или он настолько сломлен, что чуть лучшее отношение заставляет его почти поклоняться тому, кто это отношение проявляет?
Гарри вздохнул и закрыл глаза. Он не хотел, чтобы правда оказалась ни в первом, ни во втором предположении, но первое было бы менее тревожным. Это хотя бы означало, что Орион сохранил остатки независимости и не считает, что должен Гарри какую-то преданность только за то, что он проявил к нему простую порядочность.
А если всё же дело в другом…
Гарри не знал, как вернуть Ориону независимость, если это правда.
* * *
— С тобой всё в порядке, Гарри? Гарри уже почти десять минут смотрит на письмо, которое пришло посреди завтрака, с тех пор как как родители Ориона покинули столовую. Сначала он ел одной рукой, другой же удерживая письмо, и читал его. Затем разложил его на столе и замер, внимательно читая. Сейчас он, должно быть, перечитывает его в пятый или шестой раз. Когда Гарри краснеет и смотрит на него, Ориону это нравится. Взгляд его становится мягким, глаза — отрешёнными, как будто он вот-вот вспомнит, что они делали на квиддичном поле, и захочет повторить. Затем он снова краснеет и торопливо отводит взгляд. Восхитительно. Хотя Орион давно смирился с тем, что почти всё, что делает Гарри, будет казаться ему восхитительным. — Да, это… — Гарри качает головой, ещё раз оглядывает письмо и протягивает его Ориону. — Вот. Я не могу понять, почему они отправили его именно сейчас. Кажется, было бы лучше сделать это в начале года. Орион принимает письмо и, переворачивая его, не слишком удивлён, заметив печать Поттеров. «Дорогой Гарри, Пожалуйста, простите наше невежество в отношении вас. Нам понадобилось некоторое время, чтобы оценить ваши притязания на фамилию Поттер, поскольку в прошлом нам встречались не связанные с нами люди, утверждавшие, что они наши родственники и что мы обязаны им деньгами или вниманием. Поскольку вы сначала назвали себя Эвансом, а затем без колебаний приняли фамилию Поттер, мы сочли, что вы могли быть одним из таких людей. Однако наш сын Карлус сказал нам, что вы были добры к нему и старались объяснить другим студентам Хогвартса, что мы не пренебрегали вами и не отказывались от вас. Мы пока не смогли проследить вашу родословную, но, возможно, сможем найти вас в какой-нибудь малоизвестной ветви семьи. В любом случае, мы хотели бы с вами познакомиться. Пожалуйста, примите наше приглашение на празднование, которое мы устраиваем в честь первого дня рождения нашей дочери Хелены в ночь перед отправлением Хогвартс-экспресса в школу. Всегда Ваши, Элфрик и Доркас Поттеры» Орион сдерживает ярость. Вероятно, Поттеры не знают, что по крайней мере некоторые Блэки считают Гарри своей семьёй. Они отправили письмо не с целью оскорбить Блэков или заявить свои права на Гарри. Но Орион воспринял это именно так. Стараясь взять себя в руки, он кивает. — Думаю, логично, что они не писали раньше. Как здесь сказано, они хотели разобраться в твоём заявлении, что ты — Поттер, и решить, как к этому относиться. Орион кладёт письмо на стол, удержавшись от желания смять его и бросить в огонь. Он гордится своим самообладанием. — Но они ждали, пока Блэки... ну, как бы приняли меня и решили стать моей семьёй, — отвечает Гарри, лицо которого снова заливает румянец. Он поднимает голову и встречается взглядом с Орионом. — Я не понимаю, почему они решили отправить его сейчас. — Новости ещё не успели распространиться. Прошло всего два дня, — говорит Орион и тянется через стол, чтобы сжать руку Гарри. — И в этом нет ничего особенного. Гарри краснеет ещё сильнее и сжимает руку Ориона так крепко, что сводит пальцы, но Ориона это нисколько не смущает. Гарри быстро отдёргивает руку, смотрит на письмо с сомнением. — Так мне отказаться? — С чего бы? — Они не обязаны предоставлять мне место в своей семье, Орион. И, честно говоря, ты знаешь, что они вообще ко мне не имеют отношения. Я сказал тебе правду. — И ты планируешь сказать им это? — Что? Конечно, нет! Орион внутренне расслабляется от тона Гарри, как будто он не может представить, что поделится секретом с кем-то, кроме Ориона. Хотя, если бы это было возможно, Орион хотел бы кричать об этом с крыш, сказать Поттерам, Дамблдору и всем, кто сомневался в Гарри, что они упустили такое сокровище. Орион заставляет себя пожать плечами, прогоняя столь приятные мысли. — Ну, тогда тебе придётся ответить на их предложение. Ты не сможешь объяснить им, что это ошибка и ты не хочешь занимать место в их семье. Используя фамилию Поттер, ты сделал заявление, и они должны на него отреагировать. — О, чёрт, — бурчит Гарри, уставившись на письмо. Орион с трудом сдерживает улыбку, радуясь, что матери нет рядом, чтобы услышать эту реплику. Гарри смотрит на него с лёгким сожалением. — Уже слишком поздно вернуться к Эвансу? — Слишком поздно. — Но мы же ничего не обязаны делать? Просто появиться на празднике, кивнуть, улыбнуться нескольким людям и уйти, пробыв там положенное время? Орион улыбается. В некоторых вещах Гарри очарователен, а в других — наивен. — Да. Это всё, что нам нужно сделать. Конечно, это не всё, что Орион собирается делать.* * *
— Мистер Блэк, добро пожаловать, — говорит Доркас Поттер, матриарх рода Поттеров и создатель зелья, при помощи которого смогла создать ребенка, смешав свою кровь и кровь Элфрика. Её пыльно-рыжие волосы собраны наверху, хотя несколько прядей выбились и обрамляют лицо. Орион улыбается ей, не обращая внимания на строгий взгляд, и протягивает руку для рукопожатия. — Здравствуйте, миссис Поттер. Спасибо, что пригласили нас. — Я пригласила, как мне казалось, Гарри Поттера, — пробормотала Доркас, слегка приподнимая бровь, но руку Ориону пожимает и оборачивается, когда Гарри появляется в камине. — Добро пожаловать, мистер… — Она прерывается и моргает. — Карлус не преувеличивал. — Насчёт того, как мало у меня грации, когда я выхожу из камина? — Гарри хмыкает, отряхивая сажу. — Простите за это. — Он протягивает руку, и Доркас пожимает её, словно пребывая в задумчивости. — Нет, о том, как сильно вы похожи на Поттеров. Неудивительно, что вас стали звать этим именем. Гарри смущённо опускает голову и пожимает плечами. — Простите? — Нет, всё в порядке, — Доркас качает головой и поворачивается, когда в комнату вбегает Карлус, а за ним — грузный мужчина, вероятно, Элфрик Поттер. — Подойдите и поприветствуйте своего кузена, милые мои. — Клянусь Мерлином, посмотрите на мальчика! — восклицает Элфрик, щурясь сквозь очки на Гарри. Орион усмехается: похоже, плохое зрение у них наследственное. — Он выглядит в точности как Поттер! — Да, именно это я и имела в виду, дорогой, — тихо подмечает Доркас с лёгкой укоризной. Её взгляд не отрывается от Гарри. — Пожалуйста, пройдёмте. К нам уже прибыли некоторые гости: Шафики, Лонгботтомы, Холлисы. Возможно, кого-то из них вы знаете. Орион чуть напрягается и скользит между ней и Гарри, бросая тому предостерегающий взгляд. Гарри вскидывает брови, молча задавая вопрос. Орион качает головой: опасности нет, но Шафики не отличаются терпимостью к магглорожденным, и всегда остаются теми, кто с подозрением будут смотреть на Гарри, если посчитают его бастардом Поттеров. Когда Доркас приводит их в зал, Гарри едва сдерживает удивление. Потолок изгибается каскадами, каждый мерцает золотом. Стены сияют белыми и золотыми прожилками. Орион замечает лёгкий световой блеск на одной из них и улыбается. Это магия иллюзий. Его радует, что Поттеры не могут позволить себе таких украшений из настоящего золота. Любой, кто отверг Гарри, не достоин таких богатств. Конечно, он понимает, что это не совсем справедливо. В конце концов, Поттеры не знали о нем. Но Орион не относится к тем, кто легко прощает. Над ними в центре помещения висит настоящая люстра. Под ней в сверкающем словно хрусталь свете стоит кроватка с младенцем, спелёнутым в белую ткань. Орион поднимает брови. — Немного переборщили с белым, — шепчет он Гарри. Гарри фыркает, соглашаясь, и бросает взгляд на люльку. — Родители, наверное, счастливы, что она у них есть, учитывая разницу в возрасте с Карлусом, — тихо замечает он. Орион моргает. Он об этом не подумал, ведь... — Дело не в том, что они пытались завести ещё детей, но потерпели неудачу, — отвечает он. — Это из-за зелья, которое они использовали, его можно варить не чаще одного раза в десять лет. — Зелье? Орион кивает и подходит ближе, чтобы никто, кроме Гарри, не услышал: — Доркас и Элфрик — мастера зелий, но зелье для их дочери было сложным, даже для них. Стерильность — распространённый побочный эффект. Но Доркас настолько искусна, что смогла сварить зелье, позволившее создать ребёнка. Гарри пристально смотрит на него. — Создать? — Без вынашивания в утробе матери. Да. — Как… как это возможно? — Я не знаю всех деталей, — признаётся Орион. — Мне нравятся зелья, но не до такой степени, чтобы разбираться глубже. Даже величайшие мастера не всегда могут его повторить. Процесс разворачивается на территории, значимой для родителей, туда приносят любимые и важные вещи, и там думают о том, каким должен быть ребёнок. И он появляется. — Так вот почему ты не волновался? — спрашивает Гарри. Орион моргает. — Не волновался о чем? — О том, что у нас будут дети, если мы поженимся? Орион улыбается и с удовольствием замечает, как щеки Гарри заливает румянец. Гарри переступает с ноги на ногу, словно не знает, хочет ли он подойти ближе. — Ты думаешь об этом? — низким голосом спрашивает Орион. — И насколько я понимаю, мы поженимся, Гарри. — Я просто хочу получить ответ на свой вопрос. — Это одна из нескольких причин, по которым я не волновался, — говорит Орион и тянется к Гарри, обнимая его за талию. Возможно, поцелуй посреди вечеринки Поттеров был бы чересчур, но лёгкие объятия вполне уместны. Гарри улыбается ему, глаза сияют ярко и ослепительно. И, конечно, именно в этот момент люстра над ними решает рухнуть.
