Глава 23. Павший и поражённый
3 декабря 2024 г., 09:00
Как только Орион встал в Большом зале и, покачиваясь, направился к гриффиндорскому столу, Гарри понял, что, скорее всего, ему придется пустить в ход придуманное наказание.
В зале повисла тишина, все взгляды устремились на него. Гарри думал, что Орион извинится наедине или хотя бы даст знак Карлусу следовать за ним на улицу. Но нет, конечно же, нет. Чертовому Ориону Блэку нужно было сделать это как можно более драматично.
«Черт», — раздраженно подумал Гарри.
— Я сожалею о нашем недавнем конфликте. Я был неправ, — раздался голос Ориона.
Гарри сузил глаза. Это звучало искренне, но...
— Ты правда думаешь, я поверю твоим извинениям, Блэк?
— Да, — спокойно ответил Орион, никак не показывая, что ощущает взгляд Гарри у себя за спиной. — Понимаешь, я высказал своё недовольство в коридоре из-за того, что, как мне казалось, ваша семья отвергла моего однокурсника и друга, Гарри Поттера. Но мне дали понять, что я ошибался. Ваша семья не причинила ему никакого вреда. Поэтому я публично признаю свою неправоту. А это значит, что ты можешь быть уверен — я не лгу.
— М-м, — Карлус почувствовал облегчение. Гарри же подумал, не встать ли ему и не задушить Ориона голыми руками, понимая, что облегчение Карлуса не продлится и минуты. — Извинения приняты, Блэк.
— Отлично, — ответил Орион с легкостью. — В каком-то смысле это даже облегчение.
Черт возьми, Орион. Карлус, не поддавайся...
— Почему это?
Гарри нахмурился. Очевидно, телепатия не действовала на членов его семьи, с которыми он путешествовал во времени, как бы ему этого ни хотелось.
— Это значит, что я ошибался насчет вашей семьи и их предполагаемых преступлений против моего друга, но был прав относительно глупости, которая, похоже, присуща вашему роду.
«О, черт побери», — подумал Гарри и встал.
Затем он задумался, поможет ли пересесть за гриффиндорский стол, чтобы Орион наконец замолчал, и был вынужден признать, что вряд ли.
— Любая уважаемая чистокровная семья сразу бы загребла себе такого талантливого человека, как он. То, что вы этого не сделали... — Орион пренебрежительно пожал плечами. — Полагаю, тебя нельзя винить за то, что передается по наследству, но всё же. Я разочарован. И это доказывает, что Гарри точно не ваш родственник.
Орион просто сошел с ума. Святые угодники.
Судя по тому, как он уверенно вышагивал по Большому залу, он явно так не думал. Гарри слышал взволнованные шепотки за соседним со Слизерином столом, студенты наклонялись поближе друг к другу, чтобы посплетничать. Похоже, многие из присутствующих тоже не считали Ориона заблуждающимся. Гарри же оставалось лишь просто пялиться им в спины.
«В самом деле? Все вы думаете, что враждовать из-за того, кого он знает всего несколько месяцев и даже знает, что тот не чистокровный, — это хорошая идея?»
Впрочем, это не имело особого значения. Орион сказал то, во что, по всей видимости, верил, но он сказал это не только для того, чтобы разозлить Поттеров, но и для того, чтобы понравиться Гарри. Судя по довольному лицу, когда он вернулся к нему за стол и сел напротив, Орион это знал.
— Ну, давай, скажи, — мягко сказал Орион.
— Ты сам всё сказал, — ответил Гарри. Он мог бы найти слова и пожестче, но Орион либо глубоко заблуждался, либо отчаянно стремился сбежать от Реддла. В любом случае, жесткие слова не имели бы особого эффекта. — Почему, черт возьми...
— Мне нужно было узнать кое-что.
— И что же тебе, ради Мерлина, было нужно узнать?
— Смогу ли я сделать нечто подобное, — сказал Орион, слегка наклоняясь вперед, — и удержишься ли ты от того, чтобы проклясть меня.
— Конечно, я не собирался...
Орион поднял бровь, и, хотя не смотрел на сидящего за столом Реддла, Гарри понял, что и не нужно.
Гарри на секунду тоже не удержался от взгляда в его сторону, хотя сомневался, что этим он вызовет у Реддла новые подозрения — тех, что уже были, было более чем достаточно. Он откинулся на спинку кресла и кивнул Ориону, а затем сказал то, во что действительно верил.
— Ты хотел показать, что у тебя есть своё мнение и ты не будешь просто слепым последователем.
Орион выглядел взволнованным от того, как Гарри это сформулировал, но кивнул.
— Ты хотел узнать, рассержусь ли я из-за того, что ты извинился по-своему, добавив парочку оскорблений, — сказал Гарри.
Становилось все яснее, что наказание, о котором он подумал, придется всё-таки применить, надеясь, что это не усугубит ситуацию.
Орион снова кивнул.
— И ты хотел понять, буду ли я недоволен тем, что ты публично восхвалял меня, подчёркивая, почему принял такие решения.
Гарри сдержал гримасу при последних словах. Орион сделал выбор, да, но Гарри не смог его отговорить, так что был частично виноват в этом.
Орион снова кивнул. Он смотрел на Гарри, слегка раздвинув губы, и Гарри задался вопросом, осознает ли он это. Понимает ли, как много он выдает? Насколько уязвимым он кажется? Как открыто подставляет себя для нападения со стороны тех слизеринцев, которые следуют за Реддлом?
— Ладно, — сказал Гарри, улыбнувшись. Вот и всё. Либо он прекратит нести эту чушь, либо сдастся и спасёт себя. — Вот моя реакция. Я не буду требовать ещё одного извинения, потому что это бесполезно. И те слова, что ты произнес, вероятно, окажутся полезными в войне с Реддлом.
По крайней мере, Гарри на это надеялся, хотя в подобных вещах он всегда был не слишком силён.
— Но мне нужно как-то отреагировать. Твоё наказание в том, что я не буду разговаривать с тобой три дня. И в следующий раз, когда захочешь оскорбить кого-то после моей просьбы извиниться, можешь подумать о последствиях, — добавил он, взял оставшееся на тарелке яблоко и покинул стол Слизерина, ещё раз кивнув Ориону.
Он чувствовал на себе взгляд Ориона и, вероятно, Реддла, Вальбурги Блэк и других слизеринцев за столом. Гарри изо всех сил старался сохранять спокойное выражение лица и не позволять этому беспокоить его. Он сделал своё заявление. Он поступил так, как, вероятно, ожидал от него Орион, а если не он, то другие люди.
Если он действительно был лидером, а Орион действительно ему предан, то Гарри не мог стоять в стороне, пока Орион нарушает свободу воли других людей. И не важно, оскорблял ли он Карлуса Поттера или кого-то другого.
Часть Гарри надеялась, что Орион его послушает. Другая часть, что Орион от него откажется, чтобы у Гарри был шанс освободить всех Вальпургиевых Рыцарей от нынешних оков, а не привязывать к очередному лидеру, которого они вскоре возненавидят.
Пусть всё получится, подумал Гарри, хотя не мог сказать наверняка, на что надеется больше всего.
* * *
Гарри делает шаг вперёд в тот самый миг, когда Орион осознаёт, что люстра падает. Он бросается вперёд, двигаясь невероятно легко, и из его палочки вырывается Протего. Щит формируется вокруг Ориона, ребёнка и Гарри, растекаясь куполом над ними и опускаясь до самого пола. Гарри защищает колыбель Хелены, раскинув руки и закрыв голову, пока они с малышкой остаются под защитой. Орион слышит крики, но игнорирует их. Его внимание приковано только к люстре, падающей вниз, словно приговор свыше. Люстра ударяется о щитовые чары Гарри… и отскакивает. Орион с открытым ртом наблюдает, как люстра на мгновение застывает, балансируя на голубовато-серебристом щите, а затем отклоняется в сторону и разбивается, разбрасывая вокруг свечи, кристаллы, золото и сталь. Свечи падают на камень и катятся, некоторые из них вспыхивают. Орион оцепенел, понимая, что не смог бы прорваться сквозь щит, даже если бы захотел помочь. И с холодной уверенностью он осознаёт: ни огонь, ни заклинания не пройдут через защиту Гарри. Зал наполняется криками, мир вокруг Ориона словно восстанавливает свою ось, и звон в ушах постепенно уходит. Он оборачивается, чтобы убедиться, что с Гарри и ребёнком всё в порядке, и видит, как Гарри стоит с прижатой к его груди Хеленой. Его глаза широко раскрыты, лицо бледное, и первое, что он делает, смотрит на Ориона, после с облегчением опускается на пол. Орион моргает. Возможно, Гарри в первую очередь беспокоится о ребёнке Доркас и Элфрика, что естественно, но он, похоже, и за Ориона тоже волнуется. Орион бы увёл Гарри в укромное место, чтобы хорошенько поговорить. Но пока что вокруг мечутся люди, гася огонь, уклоняясь от всё ещё катящихся осколков металла и стекла, убирая обломки люстры и обновляя щитовые чары. Орион подходит к Гарри и кладёт руку на плечо. — Я думаю, тебе стоит впустить их, — спокойно говорит он. — Как я могу? — огрызается Гарри, и Орион чувствует, как его магия трещит от ярости. Гарри сдерживает её только ради спокойствия плачущей Хелены, это Орион знает точно. — А если среди них те, кто хотел причинить ей вред? — Потому что прямо за щитом стоят Доркас и Элфрик, — сухо поясняет Орион, кивнув в их сторону. — Они точно не станут вредить собственной дочери. Гарри что-то ворчит, но всё-таки создаёт небольшую брешь в щите, образуя низкий проход, через который старшие Поттеры проходят внутрь. Доркас тут же берёт Хелену на руки и прижимает к себе. Элфрик переводит взгляд с Гарри на Ориона. — Хорошо, что вы оказались рядом. — Да, — тихо соглашается Доркас. Орион видит, как дрожит её нижняя губа, а челюсти сжаты от едва сдерживаемой ярости. Элфрик мягко кладёт руку жене на плечо и наклоняется, чтобы успокоить дочь. Хелена, наконец, перестаёт плакать. Орион решает потом узнать, существуют ли какие-нибудь чары, которые помогут держаться спокойно рядом с плачущими младенцами, когда они с Гарри станут родителями. Он не уверен, что не придётся порой уходить и оставлять детей под присмотром домовых эльфов, если те будут так орать. — С ней всё в порядке? — спрашивает Гарри. Орион уже собирается язвительно спросить, почему он сам этого не видит, но понимает, что Гарри слегка потряхивает от усилий, которые он прилагает, чтобы сдерживать свою магию. Возможно, он боится случайно причинить Хелене боль, несмотря на все старания. — С ней всё в порядке, — говорит Элфрик тоном, от которого Орион надеется, что успокоится не только ребёнок, но и Гарри. — Просто она испугалась, а мамы и папы не оказалось рядом. — Нет. Но я знаю, кто это сделал. — Доркас делает глубокий вдох и подходит к Гарри, тот застывает на месте, пока она обнимает его. — Спасибо. — Не за что, — тихо отвечает Гарри. — Кто это сделал? — спрашивает Орион. Если Доркас действительно знает, то, скорее всего, это не связано с Реддлом и его ненавистью к Гарри. Но Орион всё равно хочет разобраться. — Тот, кто хотел, чтобы я сварила для него зелье, с помощью которого мы создали Хелену, — говорит Доркас, прищурившись. — Он хочет ещё одного ребёнка, а его жена — нет. Я сказала, что не могу этого сделать, если он не собирается растить ребёнка с ней и не заплатит вперёд. Он так разозлился, что стал слать мне вопиллеры с угрозами. Я не восприняла их всерьёз, мы с Элфриком и прежде получали такие угрозы. — Она сжимает кулаки. — Но, уверяю вас, я никогда не думала, что он зайдет так далеко. Мы бы не стали устраивать этот праздник, если бы не были уверены, что наши дети и гости будут в полной безопасности. Орион замечает, что говорит она скорее с ним, чем с Гарри. Возможно, потому, что Орион выглядит более обеспокоенным. Он кивает: — Спасибо за объяснения, миссис Поттер. — И вы уверены, что это был он, и больше нет опасности для Хелены? — спрашивает Гарри. Похоже, он не хочет выпускать малышку за пределы щитовых чар. Орион понимает его: Хелена ведь дальняя кузина Гарри, которую он, вероятно, никогда не встречал в своём времени. — Да, уверена, — говорит Доркас, отступая на шаг и на этот раз глядя на Гарри. — В вопиллере была угроза огненного падения, смысл которой я поняла лишь теперь. Скорее всего, он собирался сбросить люстру, не думая о том, кто окажется под ней. И уже после этого мы объявили, что намерены посвятить этот вечер Хелене. — Он пробрался через охранные чары? — встревоженно уточняет Гарри. — Он послал домового эльфа с частью оплаты, — шепчет Доркас. — И, почти наверняка, с инструкциями по саботажу. Орион хмурится. — Пожалуйста, скажите нам его имя. — Я предпочла бы, чтобы вы оставили это мне. — Только если назовёте хотя бы имя, — настаивает Орион, едва заметно наклоняясь вперёд и не обращая внимания на то, как Доркас сжала губы от недовольства. — Нам нужно знать, не затаил ли он обиду на Гарри за то, что тот остановил его. По крайней мере, чтобы держаться подальше от его «подарков». Доркас вздыхает и смотрит на Элфрика, а затем говорит: — Дайте слово, что не станете вмешиваться и не станете мстить, если он снова не придёт за вами или Гарри. — Даю слово. — Даю слово, — подтверждает Гарри. Орион размышляет, не хочет ли он подкрепить это клятвой, но решает, что Гарри в любом случае защищает Хелену, а не себя. Доркас наклоняется и шепчет: — Ксавье Лестрейндж. Орион щурится. Лестрейндж — дядя тех, кто учится в школе, и Орион вспоминает, что жена Лестрейнджа решила больше не заводить детей после второго ребёнка. Возможно, сам он уже не представляет угрозы для Гарри, но его племянник может. — Мы будем за ним следить, — говорит Орион. Он понимает, что не может сказать больше, если только Лестрейндж не предпримет агрессивных действий. Впрочем, завтра они возвращаются в Хогвартс, так что это может быть не за горами. — Спасибо, что сказали нам, — тихо говорит Гарри и протягивает руку, чтобы коснуться ножки спящей Хелены. Она шевелит рукой во сне, и лицо Гарри принимает такое мягкое выражение, что Орион почти уверен: у него не будет возражений против совместных детей. — Я это ценю. — И спасибо, что вы здесь, — отвечает Доркас, и её глаза на миг блестят от слёз, прежде чем она подавляет их. — Независимо от того, будете ли вы когда-либо жить с нами или нет, мы в долгу перед вами, Гарри Поттер. Гарри выглядит смущенным. Теперь, когда все в безопасности, Ориону кажется это уморительным, и он обнимает Гарри за плечи, тепло улыбаясь. — Думаю, если мы потом заплатим вам за зелье, это с лихвой окупит долг, — говорит он. — Для вас я сварю его с удовольствием. Снаружи под щитовыми чарами слышен шум гостей, нетерпеливо ожидающих разъяснений. Доркас и Элфрик выходят через маленькую дверь, которую приоткрыл для них Гарри. Что бы они ни сказали толпе, вскоре слышатся одобрительные возгласы, и Гарри наконец расслабляется настолько, что прячет волшебную палочку и снимает щитовые чары. Он со вздохом прислоняется к Ориону, тот гладит его по волосам и улыбается некоторым взглядам, направленным в их сторону. Да, многие, вероятно, хотели бы такого сильного и опекающего партнёра, как Гарри. Но Орион нашёл его первым. — Ух ты, — шепчет Гарри. — Что? — Если так будет каждый раз, когда один из наших детей окажется в опасности... — Гарри вздыхает, глядя на руки, а затем снова смотрит на Доркас и Хелену. — Я всё ещё хочу детей, но будет трудно. Орион прячет улыбку. Конечно, вполне возможно, что его желание подержать ребенка на руках связано скорее с тем, что эта крошка — родственница Поттеров, а не с тем, что он вообще хочет детей. Но сейчас Гарри говорит об этом так, будто их совместное будущее уже предрешено. Однако Орион намерен предпринять все необходимые меры, чтобы так оно и было.
