Сияющий оникс

      Гарри вошёл в Большой зал, размышляя, действительно ли его план по борьбе с Реддлом был лучшим из всех, что он когда-либо придумывал. С одной стороны, ничего другого ему придумать не удалось, а то, что они жили в одной комнате и были в постоянной близости друг от друга, значительно облегчало задачу. С другой стороны, это означало серьёзное вмешательство во временную линию.       «Если ты всё ещё беспокоишься об этом, то не стоило позволять Ориону ухаживать за тобой», — подумал он с оттенком самоиронии.       — Гарри! — позвал Орион. Гарри поднял голову и увидел, что тот стоит у стола Слизерина и протягивает ему письмо. — Отец ответил.       Гарри глубоко вздохнул. Вероятно, это был конец его мечтам о том, чтобы позволить кому-то искренне ухаживать за собой. Но это к лучшему, напомнил он себе, уже в шестнадцатый раз. Он не должен был слишком сильно вмешиваться в ход времени, ведь он всё ещё надеялся вернуться в своё время. Он должен был позволить Сириусу и Регулусу родиться.       — Правда? Что он сказал? — спросил Гарри, надеясь, что его голос звучит спокойно и ровно. Он не ожидал, что Орион протянет ему письмо.       — Смотри сам.       Гарри взял письмо, чувствуя, как учащается дыхание, и это ему не понравилось. Он никогда не встречался с отцом Ориона Арктурусом Блэком, и даже Сириус редко упоминал о нём. Какое это вообще имело значение — нравится он Арктурусу или нет? И какое значение имел возможный отказ в ухаживаниях? Никакого, понял Гарри, чувствуя себя немного нелепо.       Письмо подтверждало их союз: Арктурус желал Ориону удачи и заявлял, что тот нашёл себе лорда и супруга в одном лице, что, по его мнению, было хорошо. Арктурус Блэк не возражал против того, чтобы его сын ухаживал за кем-то совершенно незнатным и, по сути, безымянным.       Гарри опустил письмо и посмотрел на Ориона. Орион ответил ему тёплой улыбкой, и Гарри вдруг осознал, что, скорее всего, выглядит ошеломлённым. Он изо всех сил старался взять себя в руки. Это было нелепо — он не должен так радоваться одобрению Арктуруса. Не должен. Попытавшись найти слова, он выбрал что-то максимально нейтральное.       — Ты… приглашаешь меня на зимние каникулы к себе домой?       — Конечно. Отец дал согласие на ухаживания, так что всё в порядке.       Гарри переводил взгляд с письма на Ориона и обратно. Он заметил, что Блэк выглядел немного обеспокоенным, но не мог остановиться. В голове роились беспорядочные мысли: от осознания того, что он каким-то образом даже без славы Мальчика-Который-Выжил повлиял на ситуацию, до факта, что его пригласили домой на каникулы.       Гарри почувствовал, как по лицу расползается улыбка.       Он знал, что она, вероятно, выглядит странно, но, судя по завороженному взгляду Ориона, тот этого не замечал. Гарри переступил с ноги на ногу, прочистив горло. Вдруг он понял, что всё ещё держит письмо и протянул его обратно Ориону.       — Да, Орион, тогда… — произносит Гарри и проводит рукой по волосам. Орион мгновенно подметил этот жест и посмотрел на него с лёгким удивлением. Гарри слегка поморщился, понимая, что, наверное, выглядит неуклюже и совсем не производит впечатления человека, на котором Орион хотел бы жениться или хотя бы сблизиться. — Что мне делать? Я не знаю, как дальше все это должно продвигаться. Нужно ли мне сделать тебе подарок?       Он старался говорить спокойно, но нервозность проскальзывала в голосе. Гарри надеялся, что этого не потребуется: профессор Дамблдор и так оплачивал его книги, мантии и всё, что требовалось для учёбы и жизни в Хогвартсе. Даже перья и пергамент были получены им от Дамблдора.       — У меня есть для тебя подарок, — ответил Орион, и в его взгляде Гарри уловил нечто похожее на благоговение. — Ты можешь дарить мне подарки, если хочешь, но это может подождать, пока у тебя не появятся деньги.       — О.       Гарри сглотнул и слегка дёрнулся, осознав, что на них уже обратила внимание половина Большого зала.       «Прекрасное зрелище», — подумал он с досадой и потянулся за яблоком и булочкой, хотя есть ему совершенно не хотелось.       — Подожди, — сказал Орион и мягко схватил его за запястье. Гарри уставился на пальцы, чувствуя, как они будто обжигают кожу, оставляя невидимое клеймо. — Ты останешься?       — На нас все смотрят, — попытался возразить Гарри твёрдо, но не удержался и оглянулся. Да, среди этих «всех» была Вальбурга, которая, как считал Гарри, должна была выйти замуж за Ориона, если обеспечить рождение Сириуса и Регулуса, и которая, вероятно, все еще пыталась помешать их союзу. И, конечно, рядом с ней сидел Реддл.       — Нам нечего стыдиться. И если ты собираешься стать моим мужем, придётся привыкнуть к вниманию. Мы с тобой станем самой красивой и магически сильной парой в школе.       Орион улыбнулся ему с таким видом, словно был готов смириться с этим вниманием и, если потребуется, отбить атаки всех претендентов на руку Гарри.       «Не то чтобы в этом мире, где я не знаменит, таких претендентов было много», — подумал Гарри и позволил себе лёгкую усмешку.       Но Орион уже сделал для него так много и был готов сделать ещё больше. Гарри не мог просто отступить и оставить его наедине с давлением толпы. Он слегка нервно улыбнулся и сел рядом.       Ему было непросто поддерживать разговор, пока Орион обсуждал домашнее задание, эссе, новые заклинания и выглядел так, будто не замечает множество взглядов, устремлённых на них. Гарри гадал, то ли Ориона это действительно не волновало, то ли он пытался продемонстрировать всем, что Гарри выбрал быть с ним, а не с кем-то другим.       Гарри смотрел на Ориона и думал:       «Да, я хочу быть с тобой. И мне уже почти всё равно, как долго я задержусь здесь и какой ценой это может обойтись мне или другим. Ты — то, на что я надеялся, но даже не смел мечтать получить».

* * *

      — Зачем меня вызывают в кабинет директора?       Гарри спрашивает достаточно громко, хмуро глядя на записку, которая влетела в общую гостиную Слизерина на бумажных крыльях. Директор Диппет предпочитает такие методы, ведь ему сложно спускаться по лестницам в подземелья.       Орион с недовольной гримасой замечает, как на них тут же обращают внимание. Некоторые слизеринцы, похоже, решили, что у Гарри проблемы. Или это как-то связано с Реддлом — возможно, всплыли какие-то нарушения во время его ареста.       Конечно, для Гарри было бы лучше объявить об этом тише. Но даже тогда кто-то наверняка услышал бы и пустил слухи: почему он решил говорить тихо? Боится? Слаб? Пытается что-то скрыть?       Орион тяжело вздыхает. Слизеринские игры — это всегда непросто.       — Не знаю, — отвечает он, вставая и легко тянет Гарри за запястье. Этот жест одновременно заботливый и демонстративный: я рядом, я поддержу тебя. Но в то же время он позволяет Гарри выглядеть уверенно перед остальными. — Мы пойдём сразу после завтрака.       — С каких это пор ты следуешь за кем-то, Блэк? — язвительно спрашивает Люцианна Малфой, наклоняясь вперёд со своего места у камина.       Орион слегка качает головой, глядя на неё. Люцианна решила вступить в слизеринские игры после стольких лет их полного игнорирования? Если она хочет начать, ей понадобится что-то более убедительное.       — Лучше идти за Гарри, чем за Реддлом, — спокойно отвечает он.       Глаза Люцианны сужаются, но её взгляд скользит с Ориона на Абраксаса, стоящего рядом с Гарри, и она смягчается. Кивнув, она говорит:       — Возможно, ты прав. Истинная сила всегда предпочтительнее её уродливой версии.       Затем она поднимается, направляется к двери, но бросает через плечо долгий взгляд.       Орион не сразу понимает её манёвры. Люцианна никогда не проявляла интереса ни к нему, ни к Абраксасу, учитывая их вечную вражду еще с самого детства, когда они по сути росли вместе. Но потом он замечает, как её взгляд задерживается на Гарри, и всё становится ясно.       «Малфой женился на полукровке», — всплывает в памяти недавнее замечание Абраксаса, сделанное в прошлом году, когда Орион дразнил его за интерес к девочке из Рейвенкло.       Ярость закипает в груди Ориона. Он почти готов вмешаться, но Гарри, кажется, ничего не замечает. Тот сосредоточен на записке Диппета, и через мгновение убирает её в карман, тяжело вздыхая.       — Полагаю, мы не узнаем, пока не поднимемся к нему, — говорит Гарри.       Он направляется к выходу из гостиной, и Люцианна, не желая выдавать себя, ускоряет шаг, чтобы уйти первой. Её глаза остаются прищуренными, а выражение лица — мрачным.       Орион не боится её так, как Реддла. Он встречает её взгляд и просто смотрит.       Глаза Люцианны на мгновение перемещаются за спины Ориона и Гарри, задерживаясь на ком-то в тени. Затем на её лице мелькает тонкая усмешка, она кивает и выходит, больше не оборачиваясь.       Орион позволяет себе бросить взгляд назад только тогда, когда убеждается, что она ушла. Абраксас, Эйвери и Лестрейндж следуют за ними.       Его взгляд задерживается на Лестрейндже, когда он вспоминает, что Ксавье Лестрейндж представлял опасность для Хелены Поттер. И для Гарри.       Рука Гарри крепче сжимает его ладонь, прежде чем он успевает что-либо сказать. Орион оборачивается, но Гарри слегка качает головой и продолжает идти, не оглядываясь через плечо.       — Он предупредил нас о нападении на той вечеринке, — мягко напоминает Гарри.       Это правда. То, что дядя Лестрейнджей решил враждовать с Поттерами, ещё не значит, что вся семья запятнана. Не больше, чем семья Ориона, когда Сигнус решил выставить себя идиотом и попытаться отомстить за Реддла.       Орион кивает и продолжает путь. Но он решает быть начеку и присматривать за Лестрейнджем на случай, если тот предпримет что-то странное или появятся признаки давление на него со стороны дяди.       Всё это не обязательно должно произойти. Но Ориону нужно быть бдительным. Любая угроза, пытающаяся отнять у него Гарри, не останется незамеченной. Независимо от того, с какой стороны она придёт.

* * *

      — А, здравствуйте, мистер Поттер. Я не ожидал, что вы придёте с такой большой компанией.       — Я тоже не ожидал, что профессор Дамблдор будет здесь, сэр. Но, по-моему, это замечательно, что у нас обоих есть компания, — отвечает Гарри с безразличной улыбкой, садясь в кресло напротив стола.       Орион едва сдерживает смех, наблюдая за этой сценой. Он занимает кресло рядом с Гарри, а Абраксас, Эйвери и Лестрейндж встают позади. Профессор Дамблдор стоит рядом с директором и пристально за ними наблюдает.       Его строгий взгляд словно ищет что-то в Гарри. Орион подозревает, что Дамблдор видит в нем отражение Реддла, окружённого свитой. Но если он не замечает, насколько Гарри отличается от того во всех отношениях и что это просто слизеринские игры, то это его проблема, а не Ориона.       — Сегодня утром я получил записку от миссис Мелании Блэк, мистер Поттер, — начинает Диппет, наклоняясь вперёд. — Она пишет, что вам нужно регулярно посещать целителя и для этого вы должны быть освобождены от занятий.       Гарри в ответ лишь удивленно смотрит на него, затем машинально опускает взгляд на почерневшую руку с отсутствующими пальцами. Орион замечает на его лице изумление. Честно говоря, он сам шокирован: за каникулы ничего не изменилось, и он уже привык видеть Гарри таким. Видимо, для матери оказалось сложнее найти нужного специалиста, чем казалось.       — Я… ну, да, она предложила помочь мне найти одного, — произносит Гарри, его щеки слегка краснеют. — Правда?       — Да, правда, — вмешивается Дамблдор и снова обводит взглядом всех присутствующих. — Мистер Поттер, вы можете объяснить, зачем миссис Блэк вмешивается в такое личное дело? Мне казалось, вы не поддерживаете связь со своей родной семьей, да и с Блэками тоже.       — Я провёл каникулы с Блэками, сэр. Мы встречаемся с её сыном. Я думаю, это очевидно.       Орион закусывает губу, чтобы не рассмеяться, и смотрит на потолок. На этот раз Гарри звучит очаровательно растерянно, что, конечно, было на самом деле далеко от истины. Он искусно обращает странный вопрос Дамблдора себе на пользу.       «Неужели в школе остались люди, которые не знают, что я ухаживаю за Гарри? Даже если они не в курсе, что он провёл каникулы в доме на площади Гриммо? Не понимаю, как Дамблдор может быть настолько беспечным».       — Возможно, вам стоит подумать, мистер Поттер, какие последствия могут быть у принятия помощи от…       — Семьи моего жениха? — резко перебивает Гарри, его голос холоден. — Сэр, я ценю ваше беспокойство. Если вы думаете, что меня подкупают или используют в политических играх, то это не так. Миссис Блэк была добра и предложила помощь. Я просто забыл об этом до сегодняшнего дня.       — Как? — удивляется Диппет.       — Я уже привык жить с такой рукой, — объясняет Гарри, пожимая плечами.       Орион бросает быстрый взгляд на Гарри. Он мог бы поверить, что тот действительно забыл о помощи целителя, учитывая всё, что происходило на каникулах. Но ему не нравится прозвучавшие в голосе Гарри пустота и смирение.       Гарри замечает его взгляд, кивает и поворачивается к Дамблдору и Диппету.       — Я сделаю всё, чтобы расписание занятий не сильно нарушалось, сэр, — говорит он.       — Это всё равно необычная просьба, — отвечает Дамблдор.       Орион не сомневается, что Дамблдор в мгновение ока удовлетворил бы такую просьбу ради любого другого студента, который был бы ему симпатичен. К таким тем более что относились не только гриффиндорцы. Дамблдор, к счастью, не слепой и не был предвзятым так, как некоторые другие преподаватели, которые занимали сторону Реддла. Но он все равно не имеет права вмешиваться в лечение Гарри.       — Гарри нужно вылечить руку, профессор, — как можно мягче говорит Орион. — Или вы с этим не согласны?       Дамблдор моргает, словно его застали врасплох.       — Конечно, нет, мистер Блэк.       — Тогда почему вы возражаете против его лечения?       — Мне просто интересно, как оно будет оплачиваться, мистер Блэк.       Орион на мгновение удивляется. Возможно, дело проще, чем он думал. Может, Дамблдор считает, что, оплатив учебники и мантии Гарри, он теперь несёт ответственность и за его лечение. А может, у него просто нет лишних денег.       Орион улыбается.       — Уверяю вас, профессор, у моей семьи есть и деньги, и желание помочь Гарри. Никто другой не заплатит ни галлеона, ни сикля, ни даже кната.       — Орион.       Гарри краснеет. Разговор о том, как Орион и семья Блэков намерены заботиться о нём, смущает его сильнее, чем публичные признания ухаживаний. Орион улыбается, подмигивает ему и берёт за руку.       — Ты знаешь, что всё, что я говорю, — чистая правда, Гарри. Мы отведем тебя к целителю и обратно, оплатим зелья, которые тебе понадобятся, и всё остальное, что связано с лечением. Если потребуется отправить тебя за границу на экспериментальную терапию, мы сделаем это.       — Лучше, наверное, подождать до лета, — громко вмешивается Диппет, словно желая показать, что он имеет какое-то отношение к разговору.       Гарри не отводит взгляда от Ориона. Что бы он ни искал в его глазах, Орион решает показать, что рядом он найдёт поддержку и уверенность. Он сохраняет спокойствие, открытость, и Гарри, будто почувствовав это, расслабляется.       — Хорошо, — тихо говорит он, кивая.       — Тогда можно приступить к составлению графика вашего отсутствия? — спрашивает Диппет, нервно шурша пергаментами на столе.       Орион без особого удивления замечает, что папка с бумагами очень толстая. Очевидно, это отчёты от настоящих профессионалов своего дела и действительно редких целителей, которых подыскала Мелания Блэк. Она бы не допустила меньшего для будущего зятя.       — Надеюсь, это не будет слишком обременительно.       — Это то, чего вы хотите, мистер Поттер? — вмешивается Дамблдор, его проницательный взгляд сосредотачивается на Гарри.       Гарри отводит глаза. Его губы сжимаются, а в уголках глаз появляются мелкие морщины. Орион гадает, о чём он думает — о прошлом или настоящем, о человеке, который купил ему книги и мантии, или о том, кто пытался манипулировать его славой, направляя его по своему пути.       — Да, сэр, — наконец отвечает Гарри. — Я хочу спокойной жизни. И хочу, чтобы Орион был рядом.       Его рука сжимает руку Ориона, всего на секунду, но уверенно. Орион любуется им. Гарри сидит как грозная пантера, решившая, что не стоит спешить спрыгивать с ветки, но готовая ко всему.       — Ах, да... Итак... — Диппет немного нервно прочищает горло. — Есть ещё один важный момент, связанный с вашим отсутствием на занятиях, но не имеющий отношения к лечению. И он может оказаться более сложным с точки зрения расписания, чем визиты к целителю.       — Что именно? — резко спрашивает Орион, напрягаясь. Единственное, что приходит ему в голову, — это суд над Реддлом. Но в таком случае речь бы шла о единичном отсутствии.       Диппет моргает и что-то бормочет, но в разговор вмешивается Дамблдор.       — Директор Диппет имеет в виду, что вы оба были вызваны для дачи показаний на суде над Томом Реддлом.       — Зачем? — настораживается Орион.       Конечно, именно об этом он и подумал, но совершенно не понятно, зачем им нужно давать показания несколько раз. Да и зачем им обоим туда идти? Ведь это именно Гарри нашел крестраж Реддла и он же его уничтожил.       Диппет снова моргает. Говорит Дамблдор, и его голос странно мягок.       — Потому что мистер Реддл утверждает, что это вы сбили его с пути, мистер Блэк, и дали ему книги о крестражах.