Сияющий оникс

      — Мистер Поттер, можно вас на пару слов?       Голос профессора Дамблдора раздался неожиданно, заставив Ориона прервать сбор книг и обернуться к Гарри с встревоженным выражением лица. Гарри едва удержался, чтобы не закатить глаза, стараясь сохранить спокойствие. Орион мог сколько угодно хвалиться своей хитростью и слизеринской проницательностью, но его обеспокоенность была очевидна.       Гарри посмотрел на него и слегка кивнул в сторону выхода из класса. Орион недовольно зашипел, как настоящая змея, и похоже даже не заметил этого, но все же подчинился и ушел.       Гарри остался наедине с профессором Дамблдором. Он оперся локтем о парту и уставился на него. Гарри, конечно, был благодарен за помощь в покупке книг, мантий и всего прочего, но он не пытался по-настоящему общаться с Гарри с тех пор, как шляпа отправила его в Слизерин.       К тому же, ему не давал покоя тот факт, что этот человек отказывался верить в то, что он путешественник во времени. Да и не успела еще пройти обида на то, что целую жизнь назад, но пятьдесят лет в будущем Дамблдор почти весь год будет опасаться смотреть ему в глаза.       — Да, сэр? — наконец спросил Гарри, когда тишина стала слишком удушающей.       Дамблдор глубоко вздохнул, покачал головой и наконец произнес:       — Интересно, мистер Поттер, понимаете ли вы, что участвуете в слизеринских играх за власть?       Гарри вежливо улыбнулся.       — Это простая необходимость для выживания, сэр. Но они не так уж сложны. Я стараюсь дать людям, которых Реддл стремится подчинить, возможность выбора.       — Подчинить?       — Он использует страх пыток, чтобы заставить их делать то, что он хочет, сэр. Он манипулирует ими до тех пор, пока они не почувствуют, что у них нет другого выбора, что им не к кому обратиться. Профессор Слагхорн, к сожалению, ничем не может помочь. Он буквально ест с ладони Реддла. Я делаю все, что в моих силах, чтобы смягчить его влияние и убедить слизеринцев, что у них есть реальный выбор.       — Это серьезные обвинения в адрес мистера Реддла, мистер Поттер.       — Он применяет Непростительные проклятия, — прямо заявил Гарри.       Ему не хотелось раскрывать эти подробности, поскольку они касались личной жизни других слизеринцев, таких, как Орион, например, который, как он знал, предпочел бы держаться подальше от пристального внимания Дамблдора. Но Гарри понимал, что нужно, чтобы хотя бы кто-то знал, на случай, если он не справится или, что еще хуже, погибнет в борьбе с Реддлом. Нужно было удостовериться, что, если он падет, они смогут защитить себя. В любом случае, видеть, как глаза Дамблдора расширяются от шока, было весьма приятно.       — Он пытался использовать их на мне, — добавил Гарри. — И, мне кажется, срать он хотел на благополучие других слизеринцев или даже, что кто-то может узнать об этом.       — Мистер Поттер, следите за языком, — попенял ему Дамблдор, но судя по хмурому лицу сделал он это скорее автоматически.       Гарри кивнул, наблюдая, как Дамблдор размышляет над услышанным. По крайней мере, кто-то был предупрежден — и это был тот профессор, который не питал к Реддлу нежных чувств. Гарри с удовлетворением подумал, что Дамблдор, вероятно, начнет собственное расследование и прижмет Реддла к стенке гораздо раньше, чем тот ожидает.       — Есть ли кто-то еще, кого я мог бы расспросить об этом? — наконец спросил Дамблдор.       — Альфард Блэк. Реддл использовал на нем Империус.       Эти слова, кажется, поразили профессора. Дамблдор выглядел ошеломленным и опечаленным. Гарри кивнул: он знал, что юный возраст Альфарда перевесит в глазах Дамблдора тот факт, что он был слизеринцем.       — Спасибо, что обратил на это мое внимание, мальчик мой, — пробормотал Дамблдор и вернулся к своему столу.       Он быстро начал писать что-то на пергаменте, и Гарри понял, что это явно не задания для учеников. С чувством выполненного долга и улыбкой на губах он вышел в коридор.       И тут он увидел Реддла. Одной рукой он схватил Ориона за горло, в другой руке держал поднятую палочку, словно готовился наложить проклятие.       — Экспеллиармус!       Гарри даже не помнил, как выхватил палочку, чтобы наложить обезоруживающие чары. Но он это сделал, и теперь палочка Реддла оказалась в его левой руке, а тисовая — в другой. Он тут же обернулся к Ориону, внимательно осматривая его на предмет ранений. На первый взгляд, были видны лишь синяки на горле, но это не означало, что под мантией Ориона не скрывались другие травмы или повреждения.       — Ты в порядке? — напряженно спросил Гарри.       Ярость бурлила внутри Гарри, и, несмотря на то что Орион кивнул, он не мог отвести взгляд от синяков на шее. Эти следы остались лишь потому, что Блэк заботился о Гарри и защищал его. У Реддла не было другой причины нападать на того, кто до сих пор был ему якобы предан.       Гарри повернулся к Реддлу, его голос сорвался на шипение:       — Ты грёбаное чудовище. Ты не заслуживаешь своих Рыцарей. Я заберу их у тебя.       Реддл побледнел, его глаза метали молнии.       — Ты не посмеешь! — прошипел он в ответ.       — Неужели? — холодно бросил Гарри. — Я уже начал. И знаешь что? Они скорее пойдут за мной, чем за тобой.       Реддл зашипел, словно взбешенный змей.       — Как ты смеешь! Ты не посмеешь!       — Еще как посмею, — ответил Гарри.       Он подбросил палочку Реддла в воздух, ловко перевернул ее и поймал, не отрывая взгляда от слизеринца. Он хотел, чтобы тот сорвался, хотел заставить его сделать что-то, после чего уже не будет пути назад. Его планы дошли до такой стадии, что Гарри понимал: если не действовать сейчас, кто-то пострадает гораздо сильнее, чем Орион или Альфард.       — А еще я тут прочитал, — добавил Гарри. — Ты со своими Вальпургиевыми Рыцарями… Знаешь ли ты, что можешь потерять их в любой момент, если кто-то случайно окажется рядом и будет знать правила, как их у тебя забрать? Даже Дамблдор смог бы это сделать, если бы знал как.       Глаза Реддла расширились, а пальцы сжались в кулаки. Гарри улыбнулся и продолжил:       — А это значит, что тебе придется за них сражаться, если они действительно тебе дороги и ты хочешь их сохранить. Я мог бы занять твое место и потребовать их лояльности, но предпочитаю, чтобы переход был добровольным. Они все же люди, чье мнение имеет значение. Ты согласен на дуэль сегодня ночью в дуэльном зале, чтобы защитить свое положение?       Реддл молчал. Гарри задумался, станет ли он вообще что-то говорить, пока его не вынудит публика. Гарри сделал шаг назад, сжимая тисовую палочку, и позволил Реддлу увидеть, как он держит ее, будто готов переломить пополам.       — Согласен?       — Да, да, — быстро проговорил Реддл. — Сегодня в полночь?       — Да. В дуэльном зале?       — Да. Отдай мне мою палочку.       Гарри бросил ему палочку и подождал, пока тот уйдет. Затем он подошел к Ориону, собираясь прикоснуться, но замер в нерешительности. Если у него были скрытые травмы или синяки, он не знал, до чего можно дотронуться, чтобы не причинить боли.       — Ты точно в порядке?       — Да. Что ты ему сказал?       Гарри не поверил спокойствию в голосе Ориона, но понял, что не получит его полного внимания, пока не объяснит.       — Есть такое старое правило… а может, идея… или закон... — Гарри замялся, не зная, как точнее объяснить то, что узнал, и просто пожал плечами. — Пусть будет правило. Если у кого-то есть группа последователей, следующих за ним или делающих вид, что следует, как у Реддла, то кто-то другой может бросить вызов за право стать лидером, если выполнены определенные условия. Я собирался держаться в стороне и не вмешиваться, но… — Гарри покачал головой, чувствуя, как в нем снова закипает гнев. — Я не могу позволить ему вредить людям.       Орион уставился на него широко раскрытыми глазами, и Гарри признался себе, что ему было очень даже приятно.       — Значит, ты целенаправленно создавал эти условия…       — Да. — Гарри выдохнул и снова взглянул на синяк на шее Ориона. Он не знал, как компенсировать это, кроме как выиграть дуэль с Реддлом. — Прости, что позволил ему причинить тебе столько боли. Я не мог остановить его, потому что не видел Круциатус, он применил его, когда я не видел. Это должно было произойти на моих глазах… — Он оборвал себя, осознавая, что все это звучит как оправдание, и Орион вряд ли примет его. — Но именно тогда я начал искать решение.       — Чего хотел от тебя Дамблдор?       — Сейчас это неважно, — легкомысленно ответил Гарри. — Пойдем, у нас всего семь часов, чтобы придумать, как взломать защиту на двери в дуэльном зале Вилкост.       — Ты согласился на дуэль, не зная, сможешь ли попасть в зал?       — Я согласился, зная, что ты мне поможешь.       Это, наконец, отвлекло Ориона. Гарри с удовольствием отметил, как его глаза расширились, а щеки слегка порозовели. Они шагали рядом, обсуждая, как взломать защиту на двери, ведущей в дуэльный зал профессора Вилкост.       Но каждый раз, глядя на синяки на шее Ориона, Гарри чувствовал, как внутри него закипает медленный, жгучий гнев.       Он не оставит это без ответа.

* * *

      — Мистер Блэк. Мистер Поттер. Вас проводят.       Обратившаяся к ним член Визенгамота кажется незнакомой Ориону. Это высокая блондинка с толстыми перчатками из драконьей кожи на руках, будто она только что варила опасное зелье. Их сопровождающий один из охранников Визенгамота в черно-фиолетовой мантии, отрывается от стены, делает легкий поклон и шаг вперед.       Орион замечает, как напрягается Гарри, и хмурится. Верно, Гарри упоминал, что когда-то его судили перед Визенгамотом за использование магии несовершеннолетним.       «Это просто безумие», — думает Орион, следуя за Гарри и сопровождающим к залу суда. «Почему в тот раз ради такого незначительного дела собирали полный состав Визенгамота? Особенно для того, кто еще не достиг совершеннолетия, в отличие от Реддла?»       Хотя Гарри говорил, что в его времени у него были могущественные враги.       Сопровождающий приводит их в зал слишком маленький, чтобы вместить полный состав Визенгамота, и скорее всего это не тот же зал, в котором в будущем проходило слушание Гарри. Поэтому едва переступив порог, он слегка расслабляется. Орион быстро оглядывает помещение и замечает нескольких знакомых лиц. Всего их десять. Это, вероятно, Внутренний Совет по Темным Искусствам Визенгамота — те, кто имеет наибольший опыт в борьбе с темной магией вроде крестражей. Именно им предстоит решить, нужно ли передавать дело Реддла на общий суд.       Реддл сидит в центре круглого зала, прикованный к креслу цепями. Его взгляд скользит к ним, губы растягиваются в хищной улыбке.       Орион протягивает руку и осторожно касается предплечья Гарри. Под его пальцами напряженные мышцы похожи на сталь. Гарри вздрагивает, бросает на него взгляд, и Орион понимает, что хотя бы немного его успокоил.       — Спокойно, — беззвучно одними губами произносит он.       Гарри кивает, но его взгляд сразу смещается на шею Ориона, где некогда были синяки от рук Реддла. Сам Орион с трудом отводит взгляд от шрама в виде молнии на лбу Гарри. Но он заставляет себя сосредоточиться на Реддле. Последнее, что нужно, — дать врагу понять, что в этом шраме есть что-то необычное.       — Мистер Блэк, мистер Поттер, — обращается к ним женщина, стоящая у входа, самая высокая из всех, кого Орион когда-либо видел. Ее взгляд прямой, а глаза такого яркого серого цвета, что кажутся сияющими как серебро. — Спасибо, что прибыли так быстро. Мистер Реддл обвиняет вас, мистер Блэк, в том, что вы снабдили его книгами, содержащими информацию о крестражах.       — Я этого не делал, — спокойно отвечает Орион.       — Подойди сюда и повтори! — рычит Реддл. Его цепи звенят, когда он рвется вперед. Двое стражей у стены мгновенно выхватывают палочки, направляя их на него.       — Успокойтесь, — твердо велит высокая женщина.       Орион и Гарри занимают места у дальней стены напротив Визенгамота, чтобы видеть и судей, и Реддла.       — Мистер Реддл отказался принимать Веритасерум.       «Конечно, отказался», — думает Орион.       — Я не намерен отвечать на вопросы, которые касаются только меня, — резко заявляет Реддл, вновь звеня цепями. — К тому же я знаю, что Блэки или Поттеры, а может, и те и другие, пошлют своих шпионов, чтобы выведать мои секреты. — Его взгляд полон злобы, когда он переводит глаза с Ориона на Гарри.       — Мистер Реддл, для человека вашего интеллекта подобная паранойя выглядит неуместно.       Орион думает, что после использования магии вроде крестражей у Реддла, вероятно, и выбора не осталось, учитывая некоторые побочные эффекты от нее. Но он, конечно, не собирается делиться этим выводом, иначе может тем самым подтвердить голословные обвинения Реддла.       — Прошу прощения, мадам Ланисс.       Реддл мгновенно переключается на вежливость и надевает ту самую улыбку, которой очаровывает всех профессоров Хогвартса. Всех, кроме Дамблдора. Но мадам Ланисс, похоже, не впечатлена. Она отстраненно смотрит на него мгновение, затем кивает и поворачивается к Ориону.       — Мы хотели бы узнать, согласитесь ли вы принять сыворотку правды, мистер Блэк.       — Я несовершеннолетний, — тихо отвечает Орион. — Для этого мне нужно согласие родителей.       — Это можно устроить, — отвечает мадам Ланисс.       Реддл в этот момент фыркает, смеется и перебивает её, будто вовсе не замечая неодобрительного взгляда.       — Ты правда думаешь, что сможешь это сделать, Блэк? Думаешь, никто не задаст тебе вопросов, которые могут раскрыть твои секреты? — Реддл шипит, бросая мимолётный взгляд на Гарри.       Орион сужает глаза, ощущая, как сердце начинает биться быстрее. Он прекрасно понимает, о чём говорит Реддл. Подобное происходит чаще, чем можно подумать. Это не должно происходить, но бывает, и ответы на случайные вопросы порой оказывают большее влияние на решения Визенгамота, чем даже факты.       — Мистер Блэк?       — Я попрошу родителей дать согласие на использование Веритасерума, — говорит Орион, не сводя глаз с Реддла и ощущая отстраненный всплеск удивления от собственной смелости. — При условии, что мистер Реддл не будет задавать мне вопросов.       — Ну что же ты, — мягко говорит Реддл, в его глазах вспыхивает насмешливый блеск. — Зачем тебе это нужно, если ты невиновен, Блэк? Лишишь меня возможности защищаться? Задать вопросы о книгах, которые ты мне дал?       — Я не давал тебе ни одной книги, в которой была бы информация о крестражах, Реддл!       — Увы, это заявление мы не можем считать достоверным без Веритасерума, — пожимает плечами Реддл, печально качая головой.       — Действительно странно, что вы отказываетесь от Веритасерума, мистер Блэк, если вам нечего скрывать, — вмешивается другой член Визенгамота, незнакомый Ориону. Это высокий темнокожий мужчина с суровым и хмурым выражением лица.       — Напомню вам, что Орион не подсудимый, — заявляет Гарри резко и достаточно громко, от чего все слегка вздрагивают. — Или я ошибаюсь?       — Конечно, нет, — соглашается мужчина. — Но всё же это подозрительно, что мистер Блэк отказывается говорить под Веритасерумом. Разве вы не согласны, мистер Поттер?       — Для меня это не более подозрительно, чем отказ мистера Реддла, — парирует Гарри.       Мужчина кивает, словно Гарри сделал разумное замечание. Гарри подмигивает Ориону, затем снова обращается к Реддлу, его лицо становится холодным, почти непроницаемым.       — Почему ты отказываешься от Веритасерума, Реддл? — мягко спрашивает он. — Из нас троих только ты достиг совершеннолетия и можешь принимать решение самостоятельно. Так почему?       — Ты прекрасно знаешь почему, — отрезает Реддл. В его голосе больше нет насмешки, только ледяная угроза. Мышцы напрягаются, словно он готовится к прыжку.       — О, я, конечно, знаю, — медленно кивает Гарри. — Потому что ты действительно создал крестражи и виновен, черт бы тебя побрал.       — Мистер Поттер, следите за языком! — возмущённо восклицает мадам Ланисс.       Но ни Гарри, ни Реддл её не слышат. Их взгляды прикованы друг к другу, и даже кажется, что воздух вокруг них накаляется. Ориону хочется коснуться руки Гарри или хотя бы помахать перед его лицом, чтобы отвлечь. Но он сдерживается: последнее, чего он хочет, это выставить Гарри слабым в глазах людей, на которых ему, возможно, предстоит производить впечатление в будущем.       — Я всё ещё могу связаться с родителями, чтобы попросить их разрешение, — громко говорит Орион, нарушая напряжённое молчание.       Ему остаётся только надеяться, что Реддл не выкрикнет ничего компрометирующего. Или что, даже если он это сделает и вынудит, к примеру, рассказать всем, что Гарри — путешественник во времени из будущего, то никто не поверит в это так же, как профессор Дамблдор не поверил Гарри.       — У вас есть доступ к каминной сети, мадам Ланисс? Могу я им воспользоваться?       — Да, мистер Блэк, мы можем…       Реддл шипит что-то на парселтанге, и Орион мгновенно оборачивается. Гарри бледнеет так сильно, что кажется, вот-вот упадёт. Он вцепляется в подлокотники кресла, но отвечает на том же языке — голос напряжённый с резкими интонациями.       Орион, конечно, не понимает слов, но тон заставляет насторожиться. Впервые за все время Гарри звучит так, будто вынужден защищаться.       Реддл смеётся, его ответ звучит угрожающе. Мадам Ланисс пытается восстановить порядок, но её игнорируют — все глаза прикованы к Реддлу и Гарри. И Орион не исключение.       Гарри закрывает глаза, чуть качает головой, словно сбрасывая напряжение, и затем, кажется, успокаивается. Он говорит что-то ещё на парселтанге, заканчивая это фразой с издевательской, почти наглой улыбкой.       Реддл замолкает, его взгляд пронзителен и опасен. Орион открывает рот, чтобы попросить открыть для него камин.       Но вдруг из Реддла вырывается облако тёмной магии, и цепи, приковывающие его к креслу, рвутся с треском. Он вскакивает на ноги, двигаясь плавно, как змея, и бросается на Гарри.       Их магия сталкивается в вихре искр и света. Орион успевает увидеть, как Реддл сбивает Гарри с ног и сжимает руками его горло, после чего тёмный купол накрывает их, скрывая от всех.