Сияющий оникс

      — Некоторые из Рыцарей недовольны твоим решением отпустить их на свободу.       Гарри поднял взгляд, удивлённый словами Абраксаса, который появился из-за угла книжного стеллажа в библиотеке. Затем он спокойно пожал плечами и вновь склонился над книгой по истории магии. Биннс оставался всё таким же скучным, но это означало, что слизеринцы должны были самостоятельно изучать материал, чтобы не отставать от программы.       — Ничем не могу помочь. Когда-нибудь они привыкнут снова думать самостоятельно.       — Почему ты принял такое решение? — тихо спросил Абраксас, усаживаясь напротив за стол. — Ты мог получить всё, что пожелаешь после победы над Реддлом. В том числе нашу преданность. Просто обращайся с нами хорошо, и этого контраста с Реддлом было бы достаточно, чтобы заслужить нашу лояльность.       Гарри покачал головой.       — У меня уже есть один человек, который мне предан, — пробормотал он, думая об Орионе и осознавая, как хрупок этот тонкий баланс, если он вдруг исчезнет, вернувшись в своё время. — Мне не нужна преданность других.       — Но это могло бы быть полезно.       — Для чего, Абраксас?       Абраксас замолчал, словно никогда не задумывался об этом всерьёз. Затем он наклонился вперёд, словно раскрывал секрет.       — Это означало бы, что ты был в полной безопасности в общей гостиной Слизерина и спальне. Тебе больше не пришлось бы беспокоиться о Реддле.       — Я и так не беспокоюсь о Реддле, — отозвался Гарри. — И, кроме того, это всё те же люди, включая тебя и Ориона, которые раньше никогда не противостояли ему. — Он постарался, чтобы его голос звучал мягко. — Я не осуждаю вас, понимаю, почему вам было трудно что-либо противопоставить ему. Но почему теперь это станет легче?       Абраксас нахмурился, барабаня пальцами по столу.       — Тогда нами руководил только страх перед Реддлом, который и побуждал держаться от него подальше. Теперь нас могла бы вдохновлять преданность тебе.       — А это может привести к тому, что вы пострадаете. Я лучше буду защищать тех, кто, возможно, не любит меня, или тех, кто ждёт, что я стану лордом, хотя этого никогда не будет, чем позволю кому-то пострадать из-за меня или тем более во имя меня.       — Но ведь… — Абраксас выглядел растерянным. — Лорды ведь именно так и действуют. Они принимают защиту своих последователей.       — Если ты хочешь встать на мою стороны в борьбе против Реддла или кого-то ещё, пожалуйста, — Гарри небрежно махнул рукой. — Но я не стану этого требовать и не стану связывать вас магическими клятвами, подобными тем, что Реддл навязывал Вальпургиевым Рыцарям.       — И весьма жёсткими, — добавил Абраксас, побледнев. Затем он коротко тряхнул головой. — Эйвери и Лестрейнджу это не понравится. Да и некоторым пятикурсникам, которые мечтали войти в ближний круг Реддла, тоже.       Гарри пожал плечами.       — Пусть приходят, если у них есть претензии. Не думаю, что это принесет им много пользы.       — Ты действительно не стремишься к власти, — сказал Абраксас с видом человека, пытающегося осознать что-то совершенно чуждое.       Гарри усмехнулся.       — Нет, не стремлюсь. Шляпа отправила меня в Слизерин по другим причинам.       — И даже твоя стратегия не кажется мне особенно хитрой, — заметил Абраксас, его голос был тихим и задумчивым, а рука покоилась под столом, как будто в любую секунду он был готов схватиться за палочку.       Гарри лишь снова пожал плечами.       — Я не собираюсь нападать на тебя за подобные слова. Можешь передать это остальным.       Его взгляд упал на длинный список дат гоблинских восстаний, которые ему предстояло выучить, и он тихо вздохнул.       Абраксас отодвинул руку от палочки, положил её на стол и задумчиво произнёс:       — Ты самый странный слизеринец, которого я когда-либо встречал.       — Просто я не считаю, что магическая сила — единственный способ добиваться своего.       Для Гарри это было очевидной истиной. Магия не могла вернуть его обратно в свое время. Она, возможно, и привлекла внимание Ориона к его персоне, но никогда не смогла бы заставить его влюбиться. Однако Абраксас сидел, глядя на него с приоткрытым ртом, словно не мог осмыслить услышанное.       — Что?       — Ничего. Просто… мне нужно поговорить с Лестрейнджем, — пробормотал Абраксас, торопливо поднялся и быстро вышел из библиотеки, сделав жест, который, возможно, должен был выглядеть как полупоклон.       Гарри остался сидеть за столом, он лениво водил пальцем по краю страницы учебника и задумался над тем, сколько человек искренне расстроятся, если он внезапно отсюда исчезнет — как ему все время казалось, что он должен был вернуться в свое время.       Он покачал головой. Единственное, что он мог сделать, — это защищать их, пока был здесь, и дать возможность Ориону проявить заботу и дружеское участие. Если он исчезнет, у них хотя бы останутся эти воспоминания.       «Может, и к лучшему, что я скоро уйду. Тогда Орион не успеет слишком привязаться ко мне, женится на Вальбурге, и Сириус с Регулусом успеют еще родиться.       Но я надеюсь, что он не забудет меня».       Гарри раздражённо вздохнул, упрекая себя за мысли, что он снова что-то испортил в этой временной линии, и вернулся к учебе.

* * *

      — Почему вы не можете его пробить? — громко спрашивает Орион, нервно расхаживая вдоль границы чёрного купола, накрывшего Гарри и Реддла.       — Это не обычное заклинание, у которого есть контрзаклятие, мистер Блэк! — мадам Ланисс целится палочкой в купол, но её чары отскакивают, не причиняя вреда. Её губы сжаты в тонкую линию, они напряжена и сосредоточена, но Орион уже знает, что это бесполезно. — Это конструкция из чистой, неконтролируемой случайной магии!       Орион раздражён и едва удерживается от ругательств. Неконтролируемая? Вот уж нет. Реддл спланировал всё до мелочей, даже если не рассчитывал нападать на Гарри перед свидетелями.       Орион резко разворачивается и обрушивает на купол неуправляемый взрыв собственной магии. Он не делал этого уже много лет, и ему физически больно вырывать ее из себя, а не посылать через волшебную палочку. Но звон, с которым купол отзывается, словно огромный гонг, приносит хоть какое-то удовлетворение.       Орион не останавливается, направляя на купол пульсирующие волны гнева, страха и любви. Он чувствует, как внутри что-то трещит и начинает ломаться. Ему остаётся надеяться, что это не кости Гарри. Ещё один удар, ещё один... Он едва успевает прервать поток чистой магии, когда внезапно купол взрывается, рассыпаясь сверкающими чёрными осколками.       Гарри перекатывается по полу и поднимается на ноги. Его левая рука безвольно висит, покрытая полосами тусклого серого цвета от плеча до запястья. Он выглядит разъяренным. Орион сглатывает и переводит взгляд на Реддла.       Реддл лежит на полу, тяжело дыша. Его горло покрыто синяками, как будто Гарри душил его обеими руками, пусть на одной из них и не хватало нескольких пальцев. Горячая волна гордости охватывает Ориона, и он тут же направляется к Гарри.       Если эти идиоты из Визенгамота попробуют осудить Гарри за самооборону, за то, что он слегка придушил Реддла, использовав маггловский способ защиты, пусть сначала попробуют справиться с ним.       — Ты в порядке? — спрашивает Гарри и кладет правую руку на плечо Ориона.       Его взгляд остаётся прикован к Реддлу, и Орион понимает почему. Хотя ему очень хочется, чтобы Гарри смотрел только на него.       — Я в порядке. А ты?       — Пара ушибов на рёбрах, но главное вот что, — Гарри пытается пошевелить левой рукой, но морщится от боли и разворачивается так, чтобы его рука была видна Визенгамоту. Те уже связывают Реддла и используют заклинание, после которого его синяки медленно исчезают. — Он применил какую-то магию, закачав ее как будто в мою руку. Не знаю, что именно он сделал.       Орион зло рычит и резко оборачивается.       — Вас больше волнует он, чем тот, на кого он напал?! — бросает он мадам Ланисс, которая направляется к ним.       Та поднимает руки, демонстрируя, что они пусты, и, едва заметно сглотнув, смотрит ему прямо в глаза.       — Мы сожалеем о случившемся, мистер Блэк. Мистер Реддл — наша ответственность, поэтому мы обязаны о нём позаботиться. — Её взгляд перемещается на Гарри. — Кроме того, вы каким-то образом магически уменьшили кровообращение в его теле и оставили синяки, мистер Поттер.       — И прекрасно, — отзываются Гарри и Орион одновременно.       Они обмениваются удивлёнными взглядами, а затем Гарри едва заметно улыбается. Он позволяет Ориону бережно поднять свою серую, неподвижную руку, чтобы мадам Ланисс могла поднести к ней палочку.       — С этим можно что-то сделать? — спрашивает Гарри.       — Да, я знаю это заклятие, — отвечает она, всматриваясь в руку Гарри. — Он пытался превратить вас в камень. Но без палочки заклятие не было достаточно мощным. — Она проводит палочкой над рукой, шепча заклинание. Серые полосы начинают исчезать, и Гарри с облегчением вздыхает. Его рука слабо дёргается в ладони Ориона, а затем легко поднимается.       — Ваша рука, — тихо говорит мадам Ланисс, её взгляд останавливается на почерневшей ладони Гарри и отсутствующих пальцах.       Гарри пожимает плечами с удивительным спокойствием.       — Это случилось раньше. Возможно, вы будете судить Реддла и за это, если я правильно понимаю предъявленные ему обвинения. Но прямо сейчас вы ничего с этим сделать не можете.       Орион был категорически с этим не согласен и хотел возразить. Мадам Ланисс хотя бы могла принести извинения за то, что допустила подобное, и сделать всё возможное, чтобы исправить ситуацию. Но по выражению лица Гарри видно, что он не хочет никаких извинений.       Орион тяжело вздыхает. Иногда быть женихом Гарри Поттера — настоящее испытание.       — Возможно, — бормочет мадам Ланисс, всё ещё не отрывая взгляда от руки Гарри.       Только когда тот насмешливо приподнимает бровь, она вспоминает о своей работе. Прокашлявшись, она отворачивается и возвращается к Реддлу.       — Ты точно в порядке? — шепчет Орион и проводит ладонью по локтю Гарри.       Гарри оборачивается и улыбается:       — Да. Прости, что расстроил тебя.       И снова он больше беспокоится о других, чем о себе. Орион делает глубокий вдох, стараясь сохранить спокойствие. Сейчас не время жаловаться. Хотя, признаться, ему нравится эта бесконечная забота Гарри — по крайней мере, когда она направлена на него.       — Что произошло под куполом? Нет, постой. Почему Реддл вообще напал на тебя?       Гарри приподнимается на носках, и на мгновение Ориону кажется, что он собирается его поцеловать. Орион уже протягивает руку, чтобы коснуться его подбородка, когда Гарри наклоняется к уху и шепчет так тихо, что это больше похоже на лёгкий ветерок:       — Он знает о путешествии во времени.       — Что?       Члены Визенгамота оборачиваются на них. Гарри бросает на Ориона многозначительный взгляд и отрицательно качает головой. Тот понимает намёк и молча следует за ним к стульям, где они сидели раньше. Усаживаясь, он бросает мрачный взгляд на Реддла.       Тот уже очнулся, но теперь его крепко держат двойные цепи и магическое заклинание, которое Орион не опознаёт. В воздухе вокруг пленника мелькают блестящие вспышки, словно от лезвия ножа, что, вероятно, должно удержать его на месте.       — Итак, — мягко произносит мадам Ланисс, — нас прервали. Мистер Блэк, вы всё ещё готовы принять Веритасерум, если мы вызовем ваших родителей через камин?       — Нет.       Реддл смеётся. Звук у него выходит сдавленным, что вызывает у Ориона тайное удовлетворение.       — Боится, что правда раскроется, — хрипит он.       — Совсем недавно вы были готовы пойти на это, мистер Блэк, — напоминает мадам Ланисс.       — Тогда я ещё думал, что вы компетентны, — парирует Орион, игнорируя возмущённые взгляды членов Визенгамота. Он указывает на Реддла. — Вы должны были удерживать его в кресле и предотвратить нападение. Но вы провалились. Даже не смогли разрушить купол. Почему я должен верить, что вы сможете его контролировать, если я скажу что-то, что его разозлит?       — Мы стараемся быть беспристрастными, — говорит мужчина с высоким носом, очень похожий на Селвина.       — Вы настолько увлеклись беспристрастностью, что не смогли должным образом обезопасить нас от него, — холодно отвечает Орион. — Надеюсь, вы понимаете, насколько это опасно. И я не собираюсь на собственной шкуре в очередной раз вам это доказывать. Нет, я не буду говорить под Веритасерумом. Реддлу вы позволили отказаться, значит, и у меня есть такое же право.       Мадам Ланисс со своими коллегами переглядываются, словно ведут безмолвный разговор. Орион это замечает, но сейчас его больше волнует, как Гарри опирается плечом на его плечо, выражая поддержку.       Что важнее, Гарри дышит и смотрит на него.       — Хорошо, — наконец говорит мадам Ланисс. — Мы продолжим без Веритасерума.

* * *

      Дача показаний идет своим чередом, причем лучше, чем могло быть при полном составе судей, уверен Орион. Гарри спокойно излагает то, что узнал о Реддле, только факты и без эмоций. Он поднимает руку, чтобы продемонстрировать момент, когда сломал клетку, в которой удерживался Альфард.       Реддл ухмыляется на этих словах. Палочка Ориона мгновенно оказывается в его руке, но он сдерживается и тут же опускает её кончиком вниз, и лишь несколько искр успевают посыпаться до того, как он полностью прячет её обратно.       Гарри сильнее прижимается к нему плечом.       Орион отвечает кивком и заставляет себя сохранять самообладание до конца слушания.       — Думаю, вы правы, и мы дали мистеру Реддлу слишком большую фору, — неуверенно признаётся мадам Ланисс, когда Гарри и Орион заканчивают свои рассказы. — И его нападение на вас, когда он находился под нашей охраной, непростительно. Я приношу свои извинения, мистер Поттер.       — Спасибо, мадам Ланисс.       Орион с тоской думает обо всех требованиях, которые он бы выдвинул Визенгамоту в качестве компенсации, если бы был на месте Гарри. Но, с другой стороны, он наверняка бы не выжил, окажись под магическим куполом, который никто из Визенгамота не смог распознать или разрушить. Гарри не только пережил это, но и выдержал проклятие, которым Реддл едва не превратил его руку в камень даже без палочки. Орион знает, что сам бы такого не смог сделать.       Реддл внезапно что-то шипит в сторону Гарри.       Лицо Гарри становится каменным. Он молча смотрит на Реддла, тот дёргается под цепями и снова шипит.       На этот раз Гарри отвечает: одним резким, как удар хлыста, словом, которое заставляет Реддла в бешенстве начать буквально пускать пену изо рта.       — Тебе станет не все равно! — хрипло восклицает Реддл, едва не срывая голос. — Я заставлю тебя волноваться!       Заклинание, опоясывающее кресло, содрогается, как и цепи, удерживающие его руки.       Прежде чем Орион успевает приготовиться защищать Гарри, с палочки мадам Ланисс срывается Оглушающее заклинание, которое попадает точно в Реддла. Он обмякает в кресле, голова безвольно падает на грудь. Орион облегчённо выдыхает и тянется к руке Гарри.       — Мы разберемся с этим, — говорит мадам Ланисс и поворачивается к остальным членам Визенгамота. — Я поддерживаю идею вынести дело на рассмотрение полного состава и вызвать всех необходимых свидетелей.       — Мы не сможем заставить его принять Веритасерум, — звучит чей-то голос из-за спины.       — Это неважно. Он нам не понадобится.       Голос мадам Ланисс полон уверенности. Орион лишь пожимает плечами. На данный момент это уже не их проблема — по крайней мере, пока их снова не вызовут на суд над Реддлом.       Он мягко подхватывает Гарри за руку и ведет его к выходу. Гарри кивает и оглядывается только один раз, бросая прощальный взгляд на Визенгамот. Несколько членов совета ловят их взгляды, но никто не зовёт обратно.       Ориона это вполне устраивает. У него есть более насущная цель: выяснить, о чём говорили Гарри и Реддл.

* * *

      — Он сказал, что знает о путешествии во времени. И что это он его устроил, — говорит Гарри, сидя на стуле в углу спальни Ориона.       Орион раздражённо что-то бормочет себе под нос, меряя шагами комнату. Дверь плотно заперта, а на неё наложено столько запирающих чар, что даже домовой эльф не смог бы ничего услышать.       — Значит, всё время, пока мы были в Хогвартсе, он точно знал, кто ты? — напряженно спрашивает Орион, останавливаясь перед Гарри. Он кладёт руку на его плечо, жадно цепляясь за тепло кожи, за спокойный ритм его дыхания. Гарри здесь. Он жив. Он в безопасности. — Просто чудо, что ты смог его победить.       — Судя по его словам, он ничего не знал о моей жизни в той временной линии, — отвечает Гарри. — Он сказал, что использовал ритуал, чтобы призвать величайшего врага, того, кто с наибольшей вероятностью смог бы его одолеть. Он не ожидал, что этим врагом окажусь я. Он не говорил этого прямо, но если бы ожидал, то точно был бы там, где я появился, и убил бы меня, не дав добраться до Хогвартса.       — Как он вообще это сделал?       — Он сказал, что пожертвовал всей чистотой мира. Не знаю, что он имел в виду, но...       Орион подавляет приступ тошноты. Ему приходилось слышать эту фразу от семикурсников, которые тут же умолкали, замечая его.       — Это значит, он принёс в жертву единорога.       Гарри вздрагивает.       — Думаю, в этом есть смысл. Только такая жертва могла бы дать силу, чтобы вытащить меня из моей временной линии. И только такой, как Реддл, мог быть настолько безумен, чтобы решиться на это.       — Почему он не убил тебя, как только ты появился в Хогвартсе?       — Это лишь догадка, но думаю, он всё же не ожидал меня. Шестикурсник вроде него? Он, вероятно, ждал кого-то вроде Дамблдора. Возможно, он решил подождать и выяснить, что во мне такого, что я могу его победить. Это объясняет, почему он сначала проверял меня по мелочам, а потом вдруг решил вызвать на дуэль.       — А его беспечность, когда ты доказал, что можешь его победить?       — Опять же, только предположение...       — Я лучше послушаю твои догадки, чем самого лучшего учёного, Гарри.       Гарри удивлённо моргает, затем краснеет и откашливается.       — Спасибо, Орион. Думаю, тут сыграл свою роль недавно созданный им второй крестраж. Наверное, он был настолько уверен в своей неуязвимости, что стал беспечным. Ведь он считал, что сможет возродиться, даже если его убьют. Абраксас как-то говорил, что крестражи разрушают разум и делают создателей более безрассудными?       — Мне он этого не говорил, — с легким удивлением признаётся Орион.       Гарри хмурится.       — О, наверное, он мне это сказал, когда мы разговаривали с ним наедине.       Орион улыбается.       — Значит, у тебя есть связи в Слизерине не только через меня? Прекрасно.       Он знал, что Абраксас хотел стать другом Гарри и искал его защиты, но не подозревал, как далеко они уже в этом зашли.       — Я думал… не знаю, я думал, что ты можешь приревновать.       — Я бы приревновал, если бы кто-то пытался ухаживать за тобой или если бы у тебя появился другой любовник, — спокойно отвечает Орион. — Но я знаю, ты на такое не способен.       — Никогда, — твёрдо говорит Гарри, встает и подходит ближе.       Орион обнимает его, а Гарри наклоняется к уху и шепчет:       — Если Реддл привёл меня сюда с помощью ритуала, его можно обратить и отправить меня домой.       Орион замирает каждой частичкой своего существа. Ощущение такое, будто всё его тело внезапно заключили в кристалл.       — Но я не хочу этого, — продолжает Гарри, его пальцы легко касаются края мантии Ориона. — Может, это неправильно. Может, я должен хотеть вернуться домой. Может, я обязан попробовать, несмотря на цену. Но я хочу остаться здесь. Ты дал мне то, чего у меня никогда не было. Здесь я счастлив. Я люблю тебя, Орион.       Орион отстраняется лишь на мгновение, чтобы прошептать в ответ те же слова, а затем тянется к его губам, заставляя Гарри отступать к кровати. Гарри поддаётся с тихим стоном, падает на простыни и обнимает Ориона, когда тот накрывает его телом своим.       Орион целует его снова и снова, пока Гарри не начинает стонать, и они оба не теряют способность думать. Лишь одна мысль крутится в голове Ориона: «Гарри мог вернуться домой, но выбрал его».       И тогда отмахивается даже от этой мысли и полностью отдается тому, чтобы показать Гарри свою любовь и благодарность.