Глава 28. Слизеринец в расцвете сил
1 января 2025 г., 09:00
С Новым 2025 Годом, дорогие читатели! Внеплановая глава в качестве подарка в год Змеи! Особая благодарность неизменным читателям Chasovaya_molniya и Наблюдатель_256 за постоянную поддержку в отзывах!
***
Гарри лежал на кровати в больничном крыле и смотрел на свою изувеченную руку. Он бы сделал это снова и даже пошёл бы на большее, чтобы спасти Альфарда из клетки, в которую его заточил Реддл. Но потеря нескольких пальцев всё же вызывала сожаление. Это замедлит его, возможно, в самый неподходящий момент, когда Реддл решит атаковать других, а Гарри не сможет успеть их защитить. И боль… Медленная, тягучая, она поднималась по руке к плечу, напоминая о себе каждую секунду. Гарри тяжело вздохнул, пошевелил уцелевшими пальцами и откинулся на подушку. Орион дремал в кресле рядом. Гарри посмотрел на него, и его лицо смягчилось. Он даже не стал бы скрывать это выражение, будь Орион бодр и мог его увидеть. Даже если мысль о том, что Орион обрёк себя на месть Реддла, продолжала грызть Гарри. Орион заставил Реддла поклясться оставить Альфарда и других учеников младше шестого курса в покое. Орион был явно расстроен, увидев, как Гарри ранил себя, чтобы сломать клетку, удерживавшую Альфарда, но всё равно настоял на этой клятве. Он принял то, что желание Гарри защитить детей важнее, чем собственная безопасность. И, несмотря на всё, что он ворчал по дороге в больничное крыло, Гарри был уверен: если он снова попросит Ориона сделать то же самое, тот согласится. Страшно обладать такой властью. Это была ошибка Реддла, которую Гарри никак не мог понять. Реддл искал силу в боли, в том, чтобы заставлять других бояться. Но эта сила была несравнима с той, что рождалась из любви и желания следовать за кем-то. Он мог бы пойти этим путём, у него была вполне приятная внешность для этого. Почему он этого не сделал? После нескольких минут размышлений, пока он наблюдал за размеренным подъёмом и опусканием груди Ориона во сне, Гарри нашёл ответ. Всё сводилось к тому, что однажды сказал ему Дамблдор: любовь — величайшая сила из всех. Она, вероятно, пугала Реддла так же сильно, как и его врагов. Если ему когда-либо приходила мысль идти этим путём, он, скорее всего, отшатнулся бы от неё, а затем придумал массу оправданий, почему править через террор и страх «разумнее». «Но имеешь ли ты право заставлять Ориона и остальных любить тебя и идти за тобой, когда у тебя есть обязательства в другом времени? Когда ты можешь исчезнуть так же внезапно, как появился? Когда ты знаешь правду о своём происхождении и о том, кем ты был когда-то, а они — нет?» Гарри сглотнул. Последний вопрос тревожил его больше всего. Он ничего не мог сделать, чтобы вернуться домой. Пока нет. Не сейчас, когда здесь есть люди, которые нуждаются в нём, зависят от него. Он не выбирал быть здесь. И если исчезнет внезапно без своего на то желания это тоже будет не его виной. Но он знал, кто он. И откуда он. Из какого времени. Он знал, каким человеком был. Тем, кто стал причиной смерти своего крёстного. Который был сыном Ориона. Захочет ли Орион быть с Гарри, если узнает? На данный момент, подумал Гарри, снова пошевелив оставшимися пальцами и чувствуя, как боль пробегает по руке, он ничего не мог с этим сделать. Было слишком опасно рассказывать Ориону слишком много. Реддл мог узнать об этом, даже если просто будет использовать легилименцию, и Гарри боялся представить себе последствия. Но когда станет безопасно, когда он сможет использовать дневник или что-то ещё, чтобы убрать Реддла с дороги… Тогда он должен будет рассказать Ориону всё. И даже если Орион сможет принять остальное, Гарри сомневался, что тот сможет смириться с тем, что Гарри прибыл из будущего и задолжал тем людям, из-за чего мог в любую секунду исчезнуть отсюда. Одной лишь мысли о холодном, гневном выражении лица Ориона оказалось достаточно, чтобы тело Гарри сковала тревога. Но он был полон решимости. Он сделает всё необходимое, чтобы Орион узнал правду — обо всём, в том числе о том, кто такой Гарри и какие опасности могут подстерегать его при любви к нему. Это была любовь. В этом Гарри больше не сомневался. Он просто не знал, что ему с этим делать.* * *
— Почему все на меня пялятся? — тихо бормочет Гарри, когда они проходят через гостиную Слизерина по пути на завтрак спустя несколько дней. — Не думаю, что все могли узнать о том, что произошло с Реддлом на суде. Орион молчит, но это не мешает Гарри прищуриться и повернуться к нему. — Орион. — А? — Орион делает вид, что ничего не понимает, хотя знает, что это вряд ли сработает. Гарри не ведётся ни на секунду. — Что ты натворил? — шипит он, понижая голос, чтобы его мог услышать только Орион. — Если ты рассказал им правду, в их глазах я буду выглядеть жалким! Ведь Реддл напал на меня, когда был прикован цепями к креслу... Орион доволен, что, несмотря на злость, Гарри даже не предполагает, что он мог выдать тайну о путешествии во времени. Пожав плечами, он спокойно отвечает: — Я просто намекнул, что Визенгамот был настолько очарован Реддлом и так стремился дать ему равные шансы, что позволил вырваться и напасть на тебя. — Но зачем? Какой в этом смысл? — Это заставляет наших однокурсников понять, что они не были слабы, поддавшись его чарам, — тихо объясняет Орион, снижая голос, когда они выходят из гостиной в коридор. Гарри бросает на него хмурый взгляд, но продолжает идти рядом. — Это показывает, какой ты сильный. Ты противостоял ему, устоял перед его очарованием и мощью, хотя тебя и так никто не стал бы винить за это. И ещё это доказывает, что ты считаешь своим долгом бороться с Реддлом, несмотря ни на что. — Да, но ведь на этот раз он напал только на меня, не на них. — Ошибка многих так называемых лидеров в том, что они расслабляются, когда непосредственная угроза исчезает, — спокойно продолжает Орион. — А ты — нет. Гарри оглядывается по сторонам, когда они входят в Большой зал. Даже студенты других факультетов смотрят на него и перешёптываются. Гарри тихо вздыхает и садится рядом с Орионом у края стола. — Это похоже на ложь. — Почему? — Ты знаешь правду о том, откуда я и почему сражаюсь с Реддлом. Это… — Это было бы интересно узнать и нам всем, — раздается рядом спокойный голос Абраксаса, когда он садится с другой стороны от Гарри. Орион замечает, как его друг внимательно смотрит на него. Он фыркает: Абраксас многое бы отдал, чтобы завоевать доверие Гарри. Орион знает, что тот не заинтересован в любовной связи с Гарри… «Как будто ему что-то светило». Но его наверняка сводит с ума мысль, что Орион владеет тайнами, которые могли бы объяснить силу и прошлое Гарри, и не делится ими. Орион откидывается на спинку стула с самодовольной улыбкой и наблюдает, как хмурится Абраксас. — Может быть, когда-нибудь, — отвечает Гарри, потянувшись за кусочком хлеба с маслом. — Если я буду тебе достаточно доверять. «Он настоящий политик, хотя даже сам этого и не осознает», — с лёгкой усмешкой думает Орион, наблюдая, как Абраксас проглатывает брошенную наживку. Гарри привязывает их к себе, даже не замечая этого. Это одна из причин, по которой Абраксас и другие слизеринцы будут следовать за Гарри, понимает Орион. Гарри сияет так ярко, что никто не может устоять перед этим светом. — Почему ты так самодовольно улыбаешься? — тихо спрашивает Гарри. Орион быстро стирает улыбку с лица и смотрит на тарелку. — Просто думаю, насколько лучше станет школа без Реддла, — отвечает он. И это почти правда. Просто он ещё думал, что школа станет лучше, потому что во главе слизеринского факультета встанет человек, обладающий хоть каплей сострадания к другим людям. — Хм, — бросает Гарри. Орион смотрит на него, чтобы понять, насколько тот раздражен из-за этого, и замечает мимолётную улыбку. Он откидывается назад с глубоким вздохом облегчения. Да, всё идёт как надо.* * *
Или так он думает до вечера, когда они с Гарри и Абраксасом возвращаются в гостиную Слизерина. Абраксас спокойно спорит с Исеультом Трэверсом о домашнем задании по арифмантике, которое задал профессор Дженсон. Но вдруг обрывает разговор. Орион смотрит в сторону Гарри, который объясняет Альфарду какое-то защитное заклинание. Альфард явно опережает свой курс, что полностью заслуга наставничества Гарри. — Проблемы? — Похоже на то, — мягко отвечает Абраксас, не отрывая взгляда от чего-то впереди. Орион следит за его взглядом и замечает, как Кестрел Монтегю поднимается на ноги. Семья Монтегю не обладает значительной политической властью, но невероятно богата благодаря торговле домовыми эльфами. Это позволяет им подкупать кого угодно. А Кестрел вызывает у Ориона лёгкую настороженность. Она — пятикурсница, одна из тех, кого Реддл пытался завербовать в ряды своих Рыцарей. У нее хорошо подвешен язык и отличная реакция, когда речь заходит о заклинаниях, что сильно напоминает ему способности некоторых из его собственных родственников. — Поттер, — мягко произносит Кестрел, откидывая волны своих мягких каштановых волос. — Минуточку твоего времени. — Извините, мы знакомы? — Гарри моргает, его голос звучит настолько невинно, что Орион прикусывает губу, чтобы не рассмеяться, а Абраксас старательно смотрит в потолок. Улыбка Кестрел становится натянутой. — Надеюсь, что да. Ведь я одна из тех, ради кого ты боролся с Реддлом, чтобы освободить нас. — Ах да, он ведь иногда набирал девушек, — отвечает Гарри, и его тон кажется совершенно невозмутимым. Орион понимает, что такое замечание может быть понятно только тому, кто знает о путешествии во времени. Он ловит себя на мысли: каким был состав Рыцарей в будущем Гарри? Возможно, однажды он спросит об этом. — И что тебе нужно? Кестрел моргает, но быстро берёт себя в руки. — Я подумала, что мы могли бы вместе позаниматься. Я видела, как ты обучаешь Блэка, — она бросает взгляд на Альфарда, — и подумала, что мне это тоже может быть полезно. Гарри пожимает плечами. — Почему бы и нет. Кестрел на секунду застывает. Абраксас теперь смотрит в пол, а Орион с трудом сдерживает улыбку. Настолько очевидно, что Кестрел пытается заигрывать с Гарри или на что-то намекнуть, но Гарри уже отвернулся и обсуждает с одним из игроков квиддичной команды возможность присоединиться к ним в следующем семестре. — Поттер, — негромко повторяет Кестрел. — Да? — Гарри оборачивается через плечо. — Я надеялась, что смогу заниматься с тобой наедине. И прямо сейчас, — говорит Кестрел и хватает откуда-то учебник по защите, словно вытащила его из воздуха. — У меня скоро экзамен по защите, а затем уже и СОВы не за горами. — Сейчас я занят, — спокойно отвечает Гарри. — К тому же я всегда занимаюсь в группе. Но ты можешь присоединиться к нам завтра — ко мне, Альфарду, Исеульту, Ориону и Абраксасу. Кестрел краснеет. Орион ухмыляется ей через плечо Гарри, а девушка тем временем щурится и делает выпад: — Кажется, твой жених тебе не доверяет, Поттер. — Что ты имеешь в виду? — Гарри не поднимает голос, но в его взгляде мелькает искра. — Я уверен в доверии Ориона. — Если он не позволяет тебе заниматься наедине с кем-то твоего возраста… — Мне это неинтересно. И это моё решение, а не его. И уж точно не твоё, — отрезает Гарри. Кестрел открывает рот, но затем закрывает его. Она склоняет голову, но пальцы нервно сжимают учебник. После долгой паузы она разворачивается и молча выходит из гостиной. Гарри качает головой. — Я не такой наивный, — громко говорит он, чтобы все притворяющиеся занятыми могли услышать. Затем он разворачивается и направляется к спальне. Орион и Абраксас торопятся за ним. Гарри падает на кровать, раскидывая руки в стороны и устремляя взгляд на балдахин. — Я её помню, — говорит он, пока Орион и Абраксас садятся на свои кровати. — В первый месяц она что-то говорила о том, что я — полукровка и никто не должен обращать на меня внимания, так ведь? — Да, — подтверждает Абраксас. — Но, думаю, сейчас она изменила своё мнение, даже если у нее и не получилось соблазнить вас, мой лорд. Гарри переворачивается на бок, поднимает бровь, и Абраксас смущённо краснеет. — Знаю, ты не любишь этот титул, но по правде говоря ты именно он и есть, — объясняет Абраксас. — Не обязательно, — Гарри качает головой, а затем смотрит на Ориона. — Что ты думаешь, Орион? Могу я договориться с ней или заставить оставить меня в покое? Или ещё что-нибудь, но без того, чтобы встречаться с ней? — Конечно, можешь, — говорит Орион. — Я бы никогда не стал заступаться за нее. Ты можешь сделать всё, что захочешь. — Она полезна? — Монтегю богаты. Наверное, было бы неплохо не отталкивать её. Например, не напоминай про её слова о статусе крови. У неё могут быть родственники в Визенгамоте. Хотя, честно говоря, я сейчас точно не помню. Гарри медленно кивает: — Ладно. Я могу с этим жить и работать, если это то, что нам нужно. — Он перекатывается на бок и фыркает, заметив выражение на лице Абраксаса. — Ты правда думал, что я просто выброшу её навсегда из своей политической орбиты? Абраксас прочищает горло: — Ну… да. Потому что именно так ты поступил с Реддлом. — Реддл причинял людям боль, — Гарри говорит спокойно, но в его голосе слышится сталь. Орион чувствует, как вокруг Гарри начинает пульсировать невидимая сила, будто щит из невидимых молний. Сам Гарри, похоже, этого даже не замечает — возможно, он привык. — Он запер Альфарда в клетке и наложил на него Империус. Использовал Круциатус на вас с Орионом. Держал всех вас в страхе годами. А ещё пытался усилить контроль над Вальпургиевыми Рыцарями, чтобы подчинить себе. Я не видел, чтобы Монтегю делала что-то подобное. Но если узнаю — да, с ней будет то же, что и с ним. Орион хмурится, обдумывая сказанное. Конечно, Гарри прав: Кестрел, насколько ему известно, еще никого не проклинала, её оружие больше похоже на холодные оскорбления. И всё же Ориону кажется, что Гарри упускает что-то важное. — А как насчёт тебя? — тихо спрашивает Абраксас. — Что? — Реддл причинил боль и тебе. Мы должны это игнорировать? Монтегю говорила о твоём статусе крови. Может, поэтому ты считаешь, что можешь её простить, если она не навредила кому-то ещё? Гарри слегка хмурится: — Ты думаешь, я буду выглядеть слабым, если не отвечу Монтегю? Это не то, что я хочу делать. Но, согласен, напоминание о её словах тоже ничего хорошего не даст. Абраксас ерзает на месте, обдумывая ответ. Орион ждёт. Он сам больше склоняется к мнению Абраксаса, но считает, что тому нужно самому сформулировать свои доводы, чтобы убедить их лорда. «Лорд только по имени», — думает Орион, наблюдая, как Гарри приподнимается на локте и с интересом смотрит на Абраксаса. Тот глубоко вдыхает и наконец качает головой: — Думаю, что конфронтация с Монтегю только ухудшит ситуацию. Особенно с таким состоянием, как у её семьи. И у неё действительно есть кузен в Визенгамоте, — добавляет он, заметив, как Орион удовлетворённо кивает. Хорошо, что его память не подвела. — Лучше попробовать включить её и других недовольных распадом Рыцарей в учебные группы, обсуждения за обедом или совместные задания на уроках. Это должно удовлетворить их желание быть рядом с тобой и отвлечь от того, на что ты не готов пойти. Гарри несколько раз моргает. Орион чувствует напряжение: план выглядит идеальным, и он надеется, что Гарри не отвергнет его из-за нежелания становиться слишком влиятельным. — Хм, — задумчиво произносит Гарри, постукивая пальцами по кровати. — Возможно, это сработает. Абраксас облегчённо выдыхает. Орион подмигивает ему, пока Гарри не смотрит. Кажется, Абраксас забыл, что Гарри не Реддл, и несогласие с ним не приведёт к тяжёлым последствиям. Абраксас хмурится в ответ. Гарри замечает это, но лишь улыбается: — Если вы считаете, что это может сработать, я не вижу причин не попробовать. Просто я сомневаюсь, что это всех устроит. Им нужен сильный лидер. Для них Реддл был воплощением силы. Я таким никогда не стану. Но, возможно, это покажет, что я не собираюсь быть похожим на него и не поддамся их влиянию, — тогда, может, они сами отстанут. Абраксас смотрит на потолок. Орион сохраняет нейтральное выражение и кивает: — Возможно, так и будет, — соглашается он. Может, это сработает с некоторыми, вроде Кестрел, которые хотят чувствовать себя важными и возвышенными. Но Орион сомневается, что эффект будет массовым. Скорее, люди начнут больше ценить стиль руководства Гарри и захотят следовать за ним ещё охотнее. Но Ориону кажется очаровательной наивность Гарри. Он решает не разрушать её прямо сейчас.
