Сияющий оникс

      С Рождеством, дорогие читатели!

***

«Вот и началось, — подумал Гарри, когда они вместе с Орионом вошли в кабинет Дамблдора. — Никакой лжи. Только правда».       — Я слышал несколько серьёзных обвинений в ваш адрес, мистер Поттер.       «Добавим немного удивления. Чуть-чуть, не переигрывай. Иначе он сразу заподозрит подвох».       Гарри кивнул и сел в кресло напротив стола Дамблдора. Ему не давало покоя присутствие Ориона, прислонившегося к стене позади. К тому же он прекрасно знал, что Абраксас ждал где-то в коридоре. Они, может быть, думали, что Гарри ничего не замечает, но он знал. И это вызывало двойственные чувства: смесь раздражения и благодарности за их неустанную защиту.       С одной стороны, такое положение вещей должно было удерживать Реддла от слишком очевидных действий. С другой стороны, это вполне могло заставить Дамблдора почувствовать себя настороженно, будто Гарри претендует на власть в Слизерине и пытается занять то место, которую раньше занимал Реддл.       Дамблдор и правда был недоволен. Он явно предпочёл бы, чтобы Орион ушёл. По крайней мере, директор не стал выходить в коридор.       — Вам есть что сказать мне, мистер Поттер?       Гарри сглотнул, вспоминая, как Дамблдор всегда знал правду о Реддле и был единственным, кто его не боялся.       — Вы всегда считали Тома Реддла полностью заслуживающим доверия, профессор?       — Нет, — ответил Дамблдор, слегка удивлённо подняв брови. — Но вы должны знать, что остальные преподаватели ему верят. Настолько, что считают: вы сами начали драку и использовали тёмное проклятие на себе, чтобы выглядеть жертвой. — Он перевёл взгляд на левую руку Гарри. — Мистер Реддл утверждает, что на самом деле это была жертва ради власти, и что вы бы принесли в жертву младшего мистера Блэка, если бы он вас не остановил.       «Боже, ну что за идиот. Не мог придумать что-то убедительнее?»       Но тут Гарри вспомнил, что сказал Дамблдор: остальные преподаватели верят Реддлу. Его обаяние, манеры и способности делали его ложь правдоподобной. А люди, которые однажды поверили лжи, редко отказываются от неё. Гарри видел это на примере соседей с Тисовой улицы, которые верили всему, что Дурсли говорили о нем.       Гарри покачал головой и начал подбирать нужные слова:       — Всё не так, сэр. Реддл просто зол из-за того, что мы с Орионом заставили его поклясться не трогать младших. Он запер Альфарда в клетке, сотканной из какой-то странной магии, и сказал, что освободить его можно только через жертву боли, причем исходить она должна не от заклинателя. Я пожертвовал пальцами — это правда, но сделал это, чтобы спасти Альфарда.       «И я сделал бы это снова», — подумал Гарри с решимостью.       Глаза Дамблдора слегка округлились от удивления. Гарри чуть подался вперёд, излучая всю искренность, на которую был способен.       Он не знал, насколько это поможет. Дамблдор ведь не поверил в историю про путешествие во времени и, скорее всего, всё ещё считал Гарри немного тронутым умом. Но у Гарри не было лучшего оружия, чем правда, пусть даже и звучащая невероятно.       — Если я вызову сюда младшего мистера Блэка, он подтвердит вашу версию? — поинтересовался Дамблдор, задумчиво поглаживая бороду.       — Да. — Гарри слегка напрягся, но добавил: — Я… Я не хотел идти против Реддла, сэр. Но я не мог просто смотреть, как он причиняет боль Альфарду. Вы понимаете? Особенно после… — Гарри резко осёкся, опустил взгляд и замолчал, борясь с нахлынувшим стыдом.       «Это не то же самое, что рассказать кому-то другому о том, как Дурсли обращались с тобой, и ожидать сочувствия. Это оружие. Давай, используй его. Ты снова сунул бы руку в эту клетку ради Альфарда. Покажи Дамблдору, что воспоминания все еще терзают тебя».       — Мой дорогой мальчик, — мягко прошептал Дамблдор.       «Работает», — подумал Гарри, сдерживая порыв посмотреть на Дамблдора. Слишком рано. Дамблдор должен сам прийти к выводу, что перед ним редкий пример сострадательного слизеринца с душой гриффиндорца.       — Конечно. Мне следовало подумать о том, как обстоятельства вашего детства могли на вас повлиять, — тихо сказал Дамблдор.       Гарри решил, что сейчас самое время перевести дух и поднял взгляд:       — Я правда хочу защищать людей, — сказал он, добавляя в голос решительность, смешанную с искренним желанием услышать совет от более мудрого человека. — Я не стремлюсь к власти. Мне просто нужно остановить Реддла, чтобы он больше никому не вредил. Да, вы можете позвать Альфарда, если хотите. И ещё я хотел спросить: Реддл приходил к вам? Или к другим профессорам?       Дамблдор улыбнулся той самой улыбкой, которую Гарри помнил по битве с Волдемортом в Отделе Тайн.       — Нет.       «Ага», — подумал Гарри, и ему с трудом удалось не выглядеть торжествующим.       Похоже, он справился, потому что Дамблдор слегка кивнул, словно принимая какое-то важное решение.       — Похоже, это дело нужно передать директору, — произнёс Дамблдор и перевел взгляд с Гарри на Ориона.       Он прокашлялся, будто обдумывая, стоит ли продолжать. Гарри спокойно сидел на месте, ожидая, что последует дальше.       — Есть причина, по которой вы должны пойти с нами, мистер Блэк?       Ну конечно. Даже если Дамблдор решил, что Гарри — редкий представитель «хороших» слизеринцев, он явно не относил Ориона к их числу. Возможно, он видел в нём обычного слизеринца или даже преданного сторонника Реддла. Гарри едва сдержал желание встать на его защиту. Нельзя было разрушить весь тот мост доверия, который он только что начал строить. Придётся положиться на Ориона и надеятся, что он справится сам.       — Я был свидетелем, сэр, — спокойно ответил Орион. — Как и Абраксас Малфой. Кроме того, если вы собираетесь вызвать моего кузена, чтобы поговорить об этом, я уверен, Альф захочет, чтобы я был рядом.       Дамблдор издал что-то среднее между вздохом и хмыком, но кивнул:       — Хорошо, мистер Блэк. В таком случае приведите сюда мистера Малфоя.       Орион кивнул и вышел из кабинета. Гарри поморщился. Похоже, Дамблдор знал о том, что Абраксас скрывается в коридоре. Ну что ж, если только он не воспримет это как угрозу, всё будет в порядке.       — Мой дорогой мальчик, — неожиданно мягко проговорил Дамблдор. — Мне жаль, что я принял ваши слова за галлюцинации, вызванные жестоким обращением.       Гарри слегка вздохнул:       — Я ценю ваши извинения, сэр.       И он действительно их ценил. Пусть они пришли поздно и не избавили его от той горечи, что копилась в нём последние месяцы из-за того, что сделал Дамблдор в его родной временной линии, но всё же это имело значение.       — Вы уверены?.. — Дамблдор на мгновение перевёл взгляд на дверь.       Гарри поднялся на ноги, пожав плечами. Он скучал по Рону и Гермионе так же, как скучал бы по руке, если бы её лишился. И он знал, что уже никогда их не вернёт.       Он сам выбрал этих людей. Орион. Альфард. Абраксас. Пусть не сразу, но шаг за шагом. И другие слизеринцы, которые нуждались в помощи и смотрели на Реддла с таким ужасом, будто он был ночным кошмаром, ожившим наяву.       «Шляпа отправила меня туда, где я мог быть полезен другим людям, — подумал Гарри. — И пусть моя жизнь в Гриффиндоре могла бы быть куда проще, так было правильнее».       — Да, сэр, я уверен. Я сделал свой выбор. — Гарри наклонил голову, взглянув на Дамблдора. — Разве не наш выбор определяет, кто мы есть на самом деле?       Дамблдор выглядел ошеломлённым. Улыбка Гарри выглядела легким оскалом, и ничего больше не говоря, он развернулся, готовый встретить лицом то, что произойдёт дальше.

* * *

      — Не понимаю, как ты это делаешь. Что за небольшой взмах кисти и щелчок при движении?       — Сейчас покажу.       Орион осторожно заглядывает за угол в заброшенный класс в подземельях, который Гарри выбрал в качестве их полуофициальной зоны для занятий, и замирает. Кестрел Монтегю стоит, запрокинув голову, её карие глаза, почти тающие (конечно, они не тают, но она умеет очень хорошо это изображать), устремлены на Гарри. Он держит её за запястье, поправляя хватку на палочке.       Кажется, ни один из них его не замечает. Орион глубоко вдыхает, подавляя гнев. Всё это проделки Кестрел, и она заслуживает его негодования. Гарри — нет. Гарри, скорее всего, даже не заметил, как оказался втянут в её игру.       — Вот так, — говорит Гарри, когда Орион снова начинает слушать. — Нужно держать кисть расслабленной, пальцы должны быть гибкими и обхватывать палочку, чтобы можно было повернуть её в любом направлении.       — Но если она будет слишком свободна, я уроню её, — отвечает Кестрел голосом невинной девочки, который она отработала ещё тогда, когда встречалась с Эйвери.       — Если это настоящая битва, не уронишь. Ты будешь держать её так, словно от этого зависит твоя жизнь.       — А что для тебя настоящая битва, Гарри?       Орион уже готов шагнуть в класс, потому что голос Кестрел становится слишком сладким, а её движения — слишком близкими, но Гарри неожиданно отвечает:       — Сражение с василиском.       Орион поражён. Кестрел тоже смотрит на Гарри с открытым ртом. Она выглядит достаточно глупо, чтобы Ориону захотелось составить ей компанию в этом.       — Что?       — Сражение с василиском, — повторяет Гарри и улыбается ей с холодным и язвительным выражением на лице, которого прежде не было. — Ты когда-нибудь оказывалась в огромной пещере, где на тебя охотится василиск, а у тебя только меч, чтобы с ним сражаться?       — Нет, — шепчет Кестрел.       Она могла бы притвориться восхищённой, если бы хотела произвести впечатление на Гарри, но вместо этого в её голосе слышен лишь испуг.       — И не советую, — непринужденно отвечает Гарри, в его глазах сверкает опасный блеск. Он явно с самого начала понял, что задумала Кестрел, и сейчас обращает её план против неё самой, при этом не давая ей повода для ненависти. — Особенно когда василиска контролирует змееуст и дразнит тебя своим умением управлять им, а тебе всего двенадцать лет.       — Двенадцать? — голос Кестрел срывается на визг.       — Двенадцать, — Гарри кивает и не отводит взгляд от её лица. — А потом, когда ты вонзаешь меч в пасть василиска и убиваешь его, один из его клыков застревает у тебя в руке. Единственная надежда на спасение — это чтобы феникс прилетел и вылечил тебя своими слезами. — Он снова улыбается. — Я выжил. Вот что для меня настоящее сражение, мисс Монтегю.       «Чёрт, я хочу его трахнуть прямо сейчас», — думает Орион и сам в шоке от того, что его это так сильно заводит.       — Я… я сражаюсь деньгами и политической силой, — говорит Кестрел, откидывая волосы на плечи. Она выглядит так, будто не знает, что делать дальше: бежать или пытаться привлечь внимание Гарри ещё раз. Конечно, страх — это сила в Слизерине, но Гарри внушает настолько сильный ужас, что Кестрел, похоже, просто хочет сбежать и больше не возвращаться. — А не мечами.       Гарри пожимает плечами.       — Это тоже способ сражаться. И я жив, чтобы рассказать об этом.       Кестрел отступает, потом качает головой.       — Я… я не верю тебе. Ты всё выдумал.       Гарри спокойно поднимает бровь, закатывает рукав и демонстрирует шрам на руке: тот самый, который Орион уже видел и который восхищал его не раз.       — Вы верите, что шрам от клыка василиска можно подделать, мисс Монтегю? — спрашивает он, протягивая руку вперёд.       Кестрел пристально разглядывает шрам, потом издаёт слабый, неубедительный смешок.       — Это может быть любой шрам. Ты мог соврать.       — Мог. Но хочешь ли ты рискнуть проверить?       Кестрел ещё раз бросает взгляд на него, потом собирает свои вещи:       — Думаю, мы исчерпали свою полезность друг для друга, Гарри.       — Полностью согласен.       Гарри наблюдает, как она торопливо упаковывает свои книги. Он даже не пытается помочь, хотя Орион знает, что он сделал бы это для Альфарда или кого-то младше. Когда Кестрел выбегает из класса, Орион отступает в сторону и накладывает на себя дезиллюминационные чары, но Гарри всё равно замечает его, когда Орион заглядывает внутрь.       — Можешь заходить.       Орион улыбается, слегка качает головой, но делает шаг навстречу, снимая дезиллюминационные чары.       — Ты понимаешь, что есть более эффективные способы завоевать сторонников, чем рассказывать им о своих невероятных сражениях?       — Ты же мне веришь.       Гарри произносит это с такой уверенностью, что внутри Ориона разливается тепло, как от глотка огневиски. Он пожимает плечами, уголки его губ поднимаются в ещё более широкую улыбку.       — Конечно, но у меня есть на то причины. Большинство слизеринцев ни за что бы так не поступили.       — И слава Мерлину.       Орион тихо вздыхает, подходит ближе и кладёт руки Гарри на плечи.       — А что, если у тебя будет больше таких, как я и Абраксас? Разве это так уж плохо? Люди, которые действительно хотят следовать за тобой и будут так же преданны тебе, как и ты им?       Гарри поднимает руку и на мгновение накрывает ладонь Ориона.       — Ты что-то хочешь сказать мне об Абраксасе? Что он влюблён в меня?       — Что? Конечно нет.       — Ну и хорошо. К тому же, я не думаю, что у большинства наших однокурсников есть хотя бы зачатки такой преданности. Вы с Абраксасом пострадали от Реддла. Альфард тоже. Остальные — нет, иначе они бы уже присоединились к нам. И да, ты в меня влюблен.       Орион прекращает попытки убедить Гарри заняться политикой и тихо признаётся:       — Да, влюблен, — а потом наклоняется и целует его так, что у них обоих голова идёт кругом.

* * *

      После этого Кестрел держится подальше от Гарри. Хотя иногда она бросает на него недоумённые взгляды, словно пытаясь понять, почему кто-то может отказаться от союза с её семьёй и их богатством.       Но другие слизеринцы охотно стремятся к вниманию Гарри. Они с радостью принимают его помощь с домашними заданиями, отрабатывают заклинания, сидят рядом в гостиной. Гарри отвечает на их энтузиазм с легкой растерянностью, но не отталкивает. Орион расслабляется, решив, что никто больше не станет возражать против присутствия Гарри в Слизерине.       Однако следующее непринятие Гарри приходит из совершенно неожиданной стороны.

* * *

      — Мистер Поттер.       Гарри моргает и поднимает взгляд от конспекта. Орион замечает, как напряглись его плечи, хотя никто, кроме него, этого не видит.       — Да, профессор Вилкост?       — У меня есть к вам вопросы, — холодно говорит та, хмурясь так, что рука Ориона машинально тянется к палочке. — Останьтесь после урока. Это разговор не для чужих ушей. — С этими словами она разворачивается и возвращается к Абраксасу, поправляя его движения для щитовых чар.       — Что это значит? — шепчет Орион, наклоняясь к Гарри.       — Без понятия. Скоро узнаем.       Орион хмурится. Он знает, что Вилкост не позволит ему остаться, но планирует ждать за дверью и подслушивать. Если она наложит защитные чары, он всё равно найдёт способ обойти их.

* * *

      Ему действительно приходится использовать свои навыки, потому что Вилкост сразу окружает класс сложными защитными чарами. Орион произносит заклинание, которое пробивает все преграды разом, но оно выматывает его настолько, что он вынужден привалиться стеной и теперь тяжело дышит.       Поначалу его разум слишком туманен, чтобы различать слова, но вскоре он начинает слышать разговор.       — ...вы утверждаете, что мистер Реддл сделал что-то недозволенное! — голос Вилкост резкий и напряжённый.       — Со всем уважением, профессор...       — Слушайте меня, мистер Поттер, когда я с вами разговариваю!       Орион морщится. Он догадывается, в чём дело. Вилкост всегда была одной из тех, кого Реддл очаровал больше всего. Даже если бы он напал на кого-то у неё на глазах, она бы нашла оправдание. Теперь же, когда Реддла ждёт суд, она чувствует себя униженной и пытается оправдать собственные ошибки, и поэтому хочет доказать, что Гарри был неправ.       — Я слушаю, — говорит Гарри, и в голосе его звучат жесткие нотки, но Вилкост этого явно не замечает.       — Мистер Реддл был идеальным, обаятельным и образцовым учеником! В отличие от вас! Вы появились из ниоткуда, скрыли свою настоящую фамилию и обвинили мистера Реддла без каких-либо доказательств!       — Профессор Дамблдор присутствовал, когда прибыли авроры. Вы можете спросить их. Я могу назвать имя одной из них — аврор Лавгуд. Хотите, чтобы я ей написал, профессор?       — Мистер Реддл — милый мальчик!       — Да ладно. Вы просто бредите.       Орион закрывает лицо рукой. Да, Гарри, наверняка, действительно так думает, но говорить это вслух явно не стоило.       — Отработка, мистер Поттер!       Похоже, Вилкост добивалась именно этого, потому что отпускает Гарри сразу после назначения отработки. Гарри выходит из класса и встречается с взглядом Ориона.       — Дай угадаю, ты всё слышал.       Орион кивает и идёт рядом.       — Она просто не хочет признавать, что ошиблась.       Гарри кивает, но его взгляд всё ещё отстранён.       — Интересно, оставил ли Реддл ей какие-то инструкции на случай своего ареста. Или она делает это по собственной инициативе, пытаясь доказать, что он прав.       — Сомневаюсь, что Реддл вообще предполагал, что его могут арестовать.       — Ты прав. Он всегда считал себя слишком умным для этого.       Гарри снова замолкает, и Орион терпеливо идёт рядом. Когда они приближаются к гостиной, он осторожно спрашивает:       — Что-то случилось?       — Не думаю. Не сейчас, по крайней мере.       Но Гарри вдруг поднимает руку, чтобы потереть шрам на лбу, и Орион не может не волноваться.