Глава 30. Последствия выбора
7 января 2025 г., 09:00
Когда всё закончилось и Реддла отправили в тюрьму, Гарри нужно было остаться наедине с собой, поэтому он оставил Ориона с Абраксасом в слизеринской гостиной и в одиночестве поднялся на Астрономическую башню.
Этой ночью занятий здесь не было. Гарри лёг на спину, сложив руки за головой, и уставился на звёзды, сиявшие в бескрайнем небе. Через мгновение его взгляд нашёл Сириус. Он смотрел на эту звезду, затем закрыл глаза и просто лежал в прохладной ночной тишине, пока звёзды молча наблюдали за ним.
Он защитил от мести Реддла Ориона, Абраксаса и Альфарда, как впрочем и других: Эйвери и Лестрейнджа. Он добился того, чтобы Реддла передали в руки правосудия. Наверняка, теперь он проведёт остаток жизни в Азкабане, если крестражи действительно настолько опасны, как все говорят.
Но вместе с этим Гарри уничтожил и единственный путь домой — в свою временную линию.
Гарри медленно выдохнул. Ему пришла в голову мысль, что он, возможно, поступил эгоистично, выбрав спасение этих людей вместо возвращения к тем, кто ждал его в будущем. Там были те, кто нуждался в нём, чтобы уничтожить Волдеморта. Им нужно было, чтобы он вернулся и был им другом.
Или же их больше не существовало, потому что он полностью изменил их судьбы, предотвратив становление Реддла тем Волдемортом, которого они знали?
Гарри не имел ни малейшего понятия. Но он сделал этот выбор ради тех, кому был нужен здесь и сейчас, и ему предстояло жить с последствиями этого решения. Даже осознавая, что мог бы поступить иначе, он понимал: если бы у него был шанс повторить всё сначала, он всё равно спас бы Альфарда, всё равно украл бы дневник Реддла и уничтожил бы крестражи, всё равно выступил бы против Реддла вместе со слизеринцами этого времени.
Или же однажды он просто исчез бы, растворившись в воздухе так же внезапно, как появился?
Гарри посмотрел на почерневшую руку и сжал оставшиеся пальцы. Боль от магического ранения отозвалась эхом.
Когда он вернётся назад, точнее если он когда-нибудь вернётся назад, если однажды проснётся в своём времени, он почти не сомневался, что все эти раны, получении в столкновениях с Реддлом, останутся. Наверняка Дамблдор, Рон и Гермиона начнут засыпать его вопросами. Кто-то даже скажет, что он не должен был вмешиваться.
Гарри пожал плечами. Он сделал свой выбор. И ему придётся с ним жить.
Ещё тяжелее было осознавать, что с этим выбором придётся жить и другим.
Он смотрел на звёзды и не двигался, пока не понял, что рискует нарушить комендантский час, если немедленно не спустится вниз. До слизеринской гостиной было рукой подать, но Гарри двигался по коридорам так тихо, как только мог. Меньше всего ему сейчас хотелось привлекать внимание преподавателей после всего, что случилось с крестражами и Реддлом.
Проскользнув в гостиную, он заметил, как Абраксас поднял голову и коротко кивнул ему. Гарри слегка удивился, но ответил таким же жестом и поднялся по лестнице в спальню шестикурсников.
Сундук Реддла уже исчез, его забрали авроры в качестве улики, а кровать, скорее всего, убрали домовые эльфы или кто там ещё следит за подобными вещами. Гарри присел на край кровати и вздрогнул, заметив, как обернулся к нему Орион. Он думал, что тот еще спит.
Орион смотрел на него ясным взглядом, в котором не было ни капли сонливости, и Гарри покраснел. Ну конечно. Орион мог позволить ему подняться на Астрономическую башню одному, наверное, потому что видел, как сильно Гарри это нужно. Но он бы никогда не лёг спокойно спать, зная, что Гарри где-то бродит в полном одиночестве. Тем более что Абраксас его тоже ждал.
— Я так рад, что ты вернулся, — прошептал Орион, перевернувшись на спину. Похоже, он пока даже и не собирался засыпать.
Гарри быстро сходил в ванную, почистил зубы и переоделся в пижаму. Затем лёг на кровать и уставился в потолок.
У него был человек, который заботился о нём и хотел знать, где он находится, но при этом уважал желание побыть одному. Человек, который всегда будет ждать его возвращения.
Гарри медленно улыбнулся. Наверху Астрономической башни он размышлял о высокой цене, которую пришлось заплатить ему и другим за этот выбор. Но были и светлые моменты.
И Орион был лучшим из них.
* * *
— Думаю, тебе не стоит туда идти. Абраксас говорит мягким, уверенным голосом, который он использует только в самых серьёзных ситуациях. А таких, учитывая его характер, бывает совсем немного. Орион готов подключиться, если Гарри не воспримет его слова всерьёз, но Гарри останавливается и внимательно смотрит на Абраксаса. Он явно заметил, насколько редки такие моменты. — Почему? — Потому что Вилкост была настолько преданной сторонницей Реддла, насколько это возможно для профессора, а не студента Слизерина. Она постоянно восхищалась им, хвалила на каждом шагу и вела себя так, будто обеспечит себе прекрасное будущее, если тот блестяще сдаст защиту на ЖАБА. Ты бы слышал, как она восторгалась его перспективами на СОВах в прошлом году. Гарри улыбается слегка кривоватой улыбкой. Орион вспоминает, что для Гарри «прошлый год» вообще не существовал в привычном смысле. Он кладёт руку ему на плечо и чувствует, как по телу разливается тепло, когда Гарри не отстраняется, а наоборот, придвигается еще ближе. Конечно, если бы не этот укромный уголок библиотеки, в котором Гарри помогает ему с защитой, никто из них не решился бы на подобное. — Это ещё не значит, что у неё плохие намерения. Я смогу немного потерпеть, даже если она захочет сорваться. — Но тебе не обязательно её терпеть, — одновременно отвечают Орион и Абраксас. Они удивлённо смотрят друг на друга, затем Орион улыбается. Абраксас слегка кивает в ответ, и, наконец, оба переводят взгляды на Гарри. Тот смотрит на них так, словно наблюдает за новичками, неуклюже пасующими квоффл. — Со мной всё будет в порядке, — уверяет их Гарри. — Она слишком явно была на стороне Реддла. Один из нас должен пойти с тобой. — И как вы это себе представляете? — Гарри в раздражении качает головой. — Она всё равно не пустит вас в свой кабинет, сами же знаете. — Тогда будем ждать снаружи, — предлагает Орион, хотя и понимает, что пропустить ужин им вдвоем точно не самая лучшая идея, поскольку Вилкост или Дамблдор могут это заметить. — Сначала Абраксас, потом я. Абраксас внимательно смотрит на него, и Орион пожимает плечами. Да, у него есть скрытые мотивы. Он планирует дать Абраксасу возможность поужинать, сменив его через час, и взять на себя большую часть дежурства. — Но... — Ты правда веришь, что Вилкост для тебя не опасна? — перебивает его Абраксас. — Что она назначила тебе отработку только потому, что была возмущена твоим неуважительным отношением к ней? Гарри молчит, размышляя. Орион в нетерпении переминается с ноги на ногу, ощущая лёгкое беспокойство о том, почему Гарри не учёл всё это сам, ещё когда Орион предложил сопроводить его или вообще отговаривал туда идти? Между Гарри и Абраксасом действительно сложились отношения, в которых он готов был прислушиваться к его советам. — Думаю, она назначила мне эту отработку, чтобы отчитать или просто наорать, — наконец говорит он. — Но не думаю, что она представляет для меня опасность. — И эта самоуверенность однажды тебя погубит, — огрызается Орион, не успев остановиться. Абраксас бросает на него острый взгляд, но Орион смотрит не менее твёрдо. — Позволь нам быть рядом. Если всё обойдётся, мы просто потеряем немного времени. — И как он даст нам знать, если будет нужна помощь? — спрашивает Абраксас. — Вилкост наверняка наложит чары против подслушивания и блокирующие любой звук оттуда. Орион хмурится. — Я смогу обойти их, — признаётся он. — Но это отнимает много сил, потому минут на десять я буду истощен. Не хочу быть бесполезным, если ты окажешься в опасности, Гарри. — Я отправлю вам Патронуса с сообщением. — Ты знаешь, как это делается? — изумлённо спрашивает Абраксас. Затем торопливо добавляет: — То есть, конечно, ты можешь вызывать Патронуса, но посылать через него сообщения... Это же почти утраченное искусство. — Вызывать Патронуса я точно умею, — с лёгкой улыбкой отвечает Гарри. — Орион тоже улыбается, вспоминая, как огромный серебряный олень сбил с ног Реддла прямо в гостиной. — А вот сообщения я еще не отправлял, но разберусь. Абраксас выглядит всё ещё недовольным. Орион разделяет его чувства, но спорить бесполезно. Они знают, что Гарри не считает нужным пропускать отработку. «Он хочет знать, что задумала Вилкост, — думает Орион. — Скорее всего, даже чувствует неопределимое желание докопаться до истины. Если бы он не сказал мне, что раньше в своей изначальной временной линии был гриффиндорцем, я бы решил, что он настоящий рейвенкловец».* * *
— Никаких проблем? — тихо спрашивает Орион, меняясь местами с Абраксасом у двери кабинета Вилкост. Дезиллюминационные чары на Абраксасе настолько качественные, что Орион едва различает его очертания. — Нет. Всё спокойно. Орион коротко кивает. Абраксас отвечает таким же кивком и уходит по коридору, его силуэт на мгновение сливается со стенами и полом, прежде чем полностью исчезает. Орион отступает на шаг назад, закрывает глаза и резко вскидывает палочку, накладывая на себя дезиллюминационные чары. Они окутывают его, и он прислоняется к стене. Он прислушивается, но, как и предполагалось, чары на двери не пропускают ни звука. Ожидание тянется медленно, и Орион размышляет о мотивах Вилкост. Хочет ли она просто наказать Гарри за то, что он втянул Реддла в неприятности? Если так, это будет далеко не единственная попытка. Им с Абраксасом придётся найти ещё кого-то, чтобы помогать с дежурствами. Они не смогут справиться вдвоём. Или, может быть, она надеется доказать невиновность Реддла, раскопав что-то компрометирующее из жизни Гарри? Орион качает головой. Авроры и Визенгамот не пойдут на такую сделку сейчас после всех доказательств о крестражах и нападения Реддла на Гарри прямо перед судьями. Возможно, она… Его мысли прерывает сияющий серебряный олень, внезапно выпрыгнувший из-за двери. Орион тут же приходит в полную боевую готовность. — Орион, ты мне нужен здесь, — произносит он голосом Гарри, настолько точно его имитируя, что Орион даже различает лёгкую хрипотцу в дыхании. Не теряя ни секунды, Орион направляет всплеск магии на разрушение защитных чар. Они распадаются, оказываясь менее сложными, чем те, что стояли бы на личных покоях. Он распахивает дверь и вбегает внутрь. И замирает, заметив Вилкост, лежащую на полу и связанную по рукам и ногам с кляпом во рту. Орион моргает и переводит взгляд на Гарри, который стоит рядом с невозмутимым видом, скрестив руки и пристально глядя на профессора. — Гарри? — Посмотри на пол, Орион, — спокойно говорит Гарри, не отрывая взгляда от Вилкост. — Скажи мне, что ты видишь. Орион опускает взгляд вниз. Сначала ему кажется, что на полу только каменные плиты. Но потом он замечает тонкие белые линии, испещрённые рунами, и чувствует, как по спине пробегает холодок и волосы поднимается на затылке. — Она собиралась провести какой-то ритуал, — шепчет он. Эти узоры ему незнакомы. Мать учила его нескольким ритуалам, но те были связаны с кругами и пентаграммами. Здесь же линии прямые, а руны сплетены в такие замысловатые узоры, что он даже не может предположить их назначение. — Да, — Гарри наконец поднимает взгляд, и в его глазах появляется та самая тень, что не покидает его с первого дня появления в этой временно линии. «Вот зачем я ему понадобился», — понимает Орион. — Не потому, что у него возникли проблемы с Вилкост, а потому что он хотел поговорить со мной прямо сейчас». — Она помогала Реддлу с ритуалом, который перенёс меня сюда. Она думала, что сможет отправить меня обратно или сделать что-то, что меня изменит, сделав менее опасным. Орион делает шаг вперёд, затем замирает. Гарри кивает, и Орион преодолевает оставшееся между ними расстояние и крепко прижимает к груди. Он издаёт тихие странные звуки не в силах сдержаться. — Я всё ещё здесь, Орион. Всё в порядке. — Я… Она была готова принести в жертву единорога? — Нет, — Гарри качает головой. — Она утверждала, что хотела использовать редкие ингредиенты. — Он кивает в сторону большого открытого котла у стола Вилкост. Орион чувствует запах помёта лунного теленка и ещё чего-то незнакомого. — Не думаю, что она всё хорошо продумала. Как и свою помощь Реддлу. Она просто считала, что сможет всё исправить. Орион вздыхает и опускает голову ему на плечо. Гарри не исчез. Он все еще прямо здесь перед Орионом — тёплый и уверенным в себе, и он обнимает его в ответ. «Все получится. Все просто обязано у нас получиться». Вилкост ответит за всё, что сделала для Реддла, и за то, что собиралась совершить этой ночью.* * *
— Похоже, вы действительно создаете проблемы и хаос в моей школе, мистер Поттер, — голос директора Диппета звучит то громче, то тише, будто перекатываясь волной. Орион ничего не говорит. Им пришлось раздобыть колдокамеру — оказалось, что она принадлежит профессору Дамблдору, — чтобы сфотографировать линии, руны и символы, которые Вилкост начертала на полу. Диппет, кажется, их узнаёт. С тех пор как Дамблдор положил фотографии на стол, директор не сводит с них глаз. — Говорила ли профессор Вилкост что-нибудь о том, чего, по ее мнению, она добьется, отправив вас обратно в ваше собственное время, мистер Поттер? Дамблдор стоит в стороне, сложив руки на груди. Он выглядит измождённым и постаревшим. Орион не может решить, связано ли это с тем, как далеко и глубоко проникли щупальца Реддла, изменив судьбу стольких людей, или с тем, что теперь Дамблдору приходится верить словам Гарри о путешествии во времени. — Она просто много говорила о том, что моё возвращение изменит всё, — Гарри сидит в кресле перед столом, скрестив руки. Его голос звучит устало, но не так сильно, как у Диппета. Иначе Орион утащил бы его в больничное крыло, несмотря на все протесты. — Не уверен, думала ли она, что всё случившееся просто исчезнет, если я уйду, или надеялась, что Реддла признают невиновным, если меня не будет рядом. А может, верила, что он сбежит из Азкабана, вернётся и не столкнётся с сопротивлением, если меня здесь уже не будет. «А вот и нет, — думает Орион мрачно. — Авроры знают о крестражах, как и Дамблдор, но это не помешало Реддлу их создать». — Понимаю, — говорит Диппет, тяжело вздыхая. Кажется, он черпает эти вздохи из глубин своей души. Это уже третий за последние пять минут. — Профессор Вилкост явно сошла с ума, ведь безумие Реддла, похоже, заразно. Орион моргает, замечая, как Дамблдор выпрямляется. Гарри лишь глубоко и тяжело вздыхает. — Вы не верите, что я пришел из другого времени, сэр? — Конечно, нет! Это абсурд, — смеётся Диппет, его голос скачет вверх и вниз. — Линии, конечно, тревожные, но они не способны отправить вас куда-либо, мой мальчик. Даже в потолок и в стену. Это полная чушь. — Он проводит рукой по одной фотографии. — Хотя факт нападения профессора на ученика, безусловно, тревожит. — Армандо, — начинает Дамблдор, но Диппет перебивает его. — Ты не хуже меня знаешь, Альбус, что с этими линиями ничего нельзя сделать. — Директор выпрямляется, в его голосе звучит неожиданная властность. — С некоторыми рунами в сочетании с кровавым жертвоприношением, возможно, можно было бы чего-то добиться, но они все равно не смогли бы никого отправить вперед во времени. Гарри слегка двигается в кресле, и Орион тут же сверлит взглядом его затылок. Ритуал мог бы сработать, если бы Вилкост принесла в жертву единорога, но в этот раз его у нее не было в кабинете. Скорее всего. Орион всё же делает для себя мысленную заметку проверить это позже. Гарри, похоже, тоже не горит желанием раскрывать свои знания о ритуале с жертвоприношением единорога. — Правда, сэр? Вы уверены, что она не могла бы этого сделать? — Да, мой дорогой мальчик. — Диппет улыбается, его лицо озаряет широкая улыбка, но Гарри вздрагивает, скорее от слов, чем от выражения лица директора. — Я слышал от Альбуса, что у тебя были галлюцинации, будто ты попал в другое время. Вполне понятно, учитывая весь тот стресс, который вы пережили. Я бы хотел, чтобы вы несколько раз посетили целителя из больницы Святого Мунго. Просто для стандартного обследования, знаете ли. Орион напрягается, но в основном потому, что ему кажется, что Гарри сейчас взорвется от ярости. Если Гарри согласится, то и Орион не станет возражать. Он слышал, что целители разума умеют распознавать ложь, как легилименты, но Орион уже много раз видел, как искусно Гарри умеет манипулировать правдой и ложью. — Конечно, сэр. Дамблдор кажется удивлённым, словно ожидал большего сопротивления. — Замечательно! — хлопает в ладоши Диппет. — Что ж, мой мальчик, думаю, вам не помешает немного отдохнуть и расслабиться. Вы освобождены от занятий на день. А уроки защиты от тёмных искусств отменим на всю следующую неделю. Не могли бы вы распространить эту информацию среди своих однокурсников? Нам придется найти замену для Вилкост, хотя где мы найдем кого-то в такой короткий срок, я, конечно, не знаю… Дамблдор провожает Гарри и Ориона к выходу из кабинета директора. Гарри слегка качает головой, давая понять, что им больше нечего здесь делать. Когда они оказываются снаружи, Дамблдор закрывает дверь с большей силой, чем это было нужно, и оборачивается к ним. Гарри встречает его взгляд с грустной улыбкой, которая говорит сама за себя, если знать, насколько близок Гарри был с профессором Дамблдором в своей временной линии. А Орион это прекрасно знает, поскольку сам Гарри ему об этом говорил. — Вы сказали правду, — тихо говорит Дамблдор. — Я всегда говорю правду, сэр, — отвечает Гарри. Но в его голосе есть подтекст, который Орион понимает: «Но я выбираю, как её преподнести». Дамблдор вздыхает. — Я бы хотел поговорить с вами завтра, мистер Поттер. Приходите ко мне в кабинет, и мистер Блэк и мистер Малфой конечно же могут прийти с вами. Я не прошу вас оставаться со мной наедине. Не сейчас. Орион удивляется проявлению такта, но кивает. Гарри тоже кивает, и они вместе идут дальше по коридору к общей гостиной Слизерина. — Я волновался за тебя, — тихо говорит Орион, когда Гарри ускоряет шаг и, кажется, собирается погрузиться в свои мысли. Гарри останавливается, смотрит на него и мягко улыбается. — А я не волновался. — Потому что знал, что победишь Вилкост на дуэли? — Нет. Потому что знал, что вы с Абраксасом присматриваете за мной. Орион замирает и притягивает Гарри к себе, чтобы поцеловать посреди пустого коридора. Он не может противиться желанию. И никто бы его не осудил, если бы только знал правду.
