Сияющий оникс

      — Я просто хотел сказать, что ты не обязан продолжать все это, — произнёс Гарри.       Он не раз репетировал эти слова: шептал их на уроках Истории магии, пока не начал ловить странные взгляды однокурсников, повторял перед зеркалом в ванной комнате Слизерина, когда там никого не было. Но они всё равно звучали неестественно. Теперь же Орион смотрел на него с каким-то странным выражением.       — Ты не обязан рассказывать мне всё сразу, если не хочешь, — спокойно сказал Орион. Его голос был таким мягким, будто он сам часами репетировал эту фразу перед зеркалом. — Не торопись. Я хочу, чтобы тебе было комфортно.       «О, так он подумал, что я хочу раскрыть ему свои тайны».       Гарри почувствовал, как внутри поднимается волна вины. Ему казалось нечестным, что Орион продолжает ухаживать за ним, несмотря на такое количество секретов с его стороны. Но Гарри всё ещё не решил, что с этим делать, поэтому решил проигнорировать эту мысль и перейти к настоящей цели этого разговора.       — Я имею в виду, что ты не обязан продолжать ухаживать за мной, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я знаю, ты заключил со мной союз, потому что опасался Реддла и считал, что я сильнее его. Но теперь его нет. Возможно, когда-нибудь в будущем нам снова придется что-то с ним делать, когда он вернется, но все будет не так, как раньше. Тем более, что к тому времени ты уже станешь взрослым. Ты не обязан продолжать ухаживать за мной из чувства долга или благодарности за защиту. И не переживай: я всё равно останусь твоим другом. Я все равно буду рядом.       Вот так. Это не всё, что он думал о сложившейся ситуации, но это было самое важное. Гарри не мог позволить этому продолжаться, потому что иначе хотел бы, чтобы всё стало реальным. А слишком многое в их отношениях было завязано на желании Ориона защитить себя от Реддла, чтобы это могло быть настоящим.       — Гарри.       Гарри хотел объяснить, что понимает роль чистоты крови в решениях Ориона, но замолчал, встретив его взгляд. Орион наклонился чуть вперёд, его лицо раскраснелось еще сильнее, чем можно было предположить при свете факелов в коридоре. Гарри слышал учащенное дыхание Ориона отчетливее, чем приглушённые звуки, доносившиеся с вечеринки в слизеринской гостиной, где праздновали уход Реддла.       — Зачем ты вообще принял мои ухаживания, если думал, что всё это только ради выгоды? Ты хочешь, чтобы я продолжал или нет?       — Я...       Что он мог ответить? Гарри хотел, чтобы всё было по-настоящему. Это было невероятно приятно — ощущать, что кто-то видит в нём не Избранного, не героя, а просто Гарри. Орион был не только верным другом, но и тем, за кого можно было держаться в этом хаосе — в странной жизни прошлого, в борьбе со смертельным врагом, который пока оставался всего лишь подростком.       Дамблдор бросил его в этом будущем и его прошлом. Другие люди отвернулись из-за лжи в «Пророке». Рон и Гермиона оказались отрезаны от него пропастью времени. Но Орион был здесь, и не похоже было, что он когда-нибудь уйдёт.       Но это всё было слишком сложно объяснить, не вдаваясь в детали его будущей-прошлой жизни, поэтому Гарри выбрал самый простой ответ:       — Мне это нравилось.       Орион моргнул. Похоже, это был не тот ответ, который он ожидал. Но Гарри продолжил:       — Мне было одиноко здесь в Хогвартсе, а до этого я был... ну, люди не верили мне, что бы я ни говорил. — Он пожал плечами и уставился в пол. — Я не сразу поверил тебе, когда ты сказал, что хочешь быть моим другом. Но когда поверил и начал чувствовать, что могу тебе доверять, подумал, что ничего плохого не будет, если кто-то станет для меня ближе. Мне нравилось то, что ты заставлял меня чувствовать.       — Да? — голос Ориона звучал низко и хрипло. Гарри надеялся, что тот не собирается расплакаться: он понятия не имел, что делать в таком случае. — Как именно?       «Ну вот отлично, теперь ещё это объяснять».       Гарри вздохнул и посмотрел на стену, чтобы избежать взгляда Ориона. Едва слышно он произнёс:       — Будто я — сокровище.       Орион подошёл ближе, и Гарри, словно по инерции, повернулся к нему и удивился лёгкой улыбке, появившейся на лице Ориона.       — Нет никаких причин, чтобы это закончилось, — мягко сказал Орион, и его голос обжигал своей теплотой.       «Это то, что я хочу услышать».       Но Гарри не мог принять слова без доказательств искренности, именно потому, что слишком сильно хотел, чтобы это было правдой.       — Но ты ведь стал моим другом в первую очередь потому, что хотел быть в безопасности от Реддла, — тихо напомнил он.       — В первую очередь — да. Теперь это стало чем-то большим.       Гарри застыл, пристально глядя на него.       «Мерлин, надеюсь, это правда. Но так ли это? Или он просто убедил себя, что испытывает ко мне чувства, а потом передумает и уйдёт?»       Орион слегка наклонил голову и достал из заднего кармана мантии небольшой предмет. Гарри непроизвольно задержал дыхание, с удивлением разглядывая его. Это была изящная коробка из светлого дерева длиной примерно в половину руки Ориона. На крышке что-то было выгравировано. Герб? Гарри вспомнил, что видел этот символ на письме, которое Орион отправлял своему отцу.       «Неужели это подарок к Рождеству? Наверное, да. Но я не могу его принять, пока не пойму, что Орион ко мне чувствует».       — Спасибо, Орион, — тихо сказал он. — Но у меня уже есть сундук для хранения вещей.       Орион моргнул, его губы дрогнули, словно он собирался рассмеяться. Гарри немного расслабился. Легче перенести всё это, когда Орион подшучивает над ним или делает вид, будто отчитывает за какую-то оплошность в этикете, чем видеть действительно расстроенным.       — Коробка — не подарок, Гарри. Подарок внутри.       Гарри с сомнением изучал лицо Ориона. Тот не выглядел так, будто собирался забрать подарок назад или что-то скрывал. В конце концов, Гарри кивнул и открыл коробку. Он поперхнулся, когда увидел содержимое.       Рука сама потянулась к лежавшим внутри мантиям. Они мерцали мягким, едва уловимым свечением, словно были сотканы из света. Не говорила ли миссис Уизли что-то о чарах, которые можно было наложить на одежду для получения такого эффекта? Сам он вряд ли мог в этом разбираться, ведь в его жизни был только одна парадная мантия — та самая для Рождественского бала. И которая исчезла из его жизни, как и все остальное.       — Никто ещё не дарил мне мантии, — пробормотал он, сам удивляясь, каким довольным и застенчивым прозвучал его голос. Он не хотел так говорить.       Орион улыбнулся и ответил чуть хрипло:       — Я думал, ты говорил, что профессор Дамблдор покупал тебе книги и...       — Школьные мантии, — перебил Гарри, осознав ошибку. Он никогда не хотел, чтобы Орион сомневался в том, что он был уникальным или особенным в жизни Гарри. — Это другое.       Он аккуратно поставил коробку на пол, чтобы достать мантии.       Когда Гарри поднял мантии, то понял, что это были не совсем парадные мантии. Темно-красная ткань слегка отличалась от той мантии, что он надевал на Рождественский бал, но не уступала им в изяществе. Капюшон и манжеты были отделаны серебристым мехом, напоминающим свежий снег, а легкое мерцание ткани подтверждало его догадку — мантии были зачарованы.       Гарри улыбался. Он ничего не мог с собой поделать и не мог сдержать улыбки. Его пальцы скользили по гладкому, тяжёлому материалу, ощущая его шелковистую роскошь. Он провёл рукой по меху на капюшоне, слыша, как Орион едва заметно затаил дыхание.       «Неужели он сейчас представляет, что я так же прикасаюсь к нему?»       Эта мысль прочно засела у него в голове, пока он перекидывал мантию через руку и трогал мягкий мех на капюшоне. Собравшись с духом, Гарри поднял взгляд и шагнул к Ориону. Даже сейчас он не забыл аккуратно уложить мантию, чтобы та не касалась пола и не испачкалась.       «Никто еще не дарил мне таких подарков. Я тоже хочу преподнести ему такой подарок, который раньше никому не дарил».       Гарри наклонился и поцеловал Ориона — мягче и нежнее, чем когда-то целовал Чжоу.       Но смелости оказалось меньше, чем он ожидал. Тепло, вспыхнувшее между ними, звучало в его крови, пробуждая желание коснуться Ориона, провести рукой по его груди. Гарри отвел взгляд и тихо произнес:       — Спасибо.       Затем он принялся возиться с коробкой и мантиями, чтобы скрыть смущение, чувствуя на себе взгляд Ориона. Его взгляд давил, как осязаемая сила, почти такая же тяжёлая, как сам поцелуй. Наконец, он прокашлялся и спросил:       — Хочешь вернуться на вечеринку?       Орион колебался так долго, что Гарри уже начал думать, не собирается ли тот предложить остаться в коридоре. Хотя это было невозможно, они ведь не могли остаться здесь навсегда. Будто здесь дел у них было больше, чем на вечеринке. Да и чем бы они вообще занимались?       Гарри почувствовал, как кровь приливает к лицу, когда в голову пришел очевидный ответ. Он поспешно закашлялся, чтобы избавиться от искушения, и поднял взгляд на Ориона. Тот кивнул.       «Хорошо». Он одновременно хотел этого и понимал, что пока совершенно не готов.       Гарри пошёл вперёд по направлению к слизеринской гостиной, держа коробку в руках. Иногда он слегка касался крышки, но это уже было его личное дело.       А если он иногда улыбался Ориону по дороге обратно, то лишь потому, что был искренне благодарен за подарок. Ну и еще потому, что ему нравилось, когда Орион выглядел так, будто его поразила молния.

* * *

      — В чем дело?       Орион уже полчаса наблюдает за Гарри. Тот только что вернулся от целителя разума, к которому Диппет настоял, чтобы он сходил, и с тех пор почти ничего не сказал. Хотя, учитывая, что они были в гостиной среди не самых дружелюбных людей, это неудивительно. Сейчас они вдвоем в спальне, если не считать Абраксаса, который лениво развалился на своей кровати и внимательно изучает Гарри почти таким же пронзительным взглядом, как Орион.       Гарри вздрагивает и смотрит на него.       — Что?       — Твой визит к целителю разума. Что-то случилось? Или он сказал что-то, что тебя встревожило? Ты ходишь задумчивый с тех пор, как вернулся.       Гарри пожимает плечами и ложится на спину, сложив руки за головой и уставившись на балдахин.       — Все прекрасно. Все было прекрасно. Все прошло прекрасно.       — Гарри.       Гарри закрывает глаза, как будто собирается что-то обдумать. Наконец он тихо говорит:       — Я... я хочу рассказать тебе, Орион.       — Но?       — Это изменит твое мнение обо мне, — почти шепчет Гарри. Он переворачивается на бок и бросает взгляд на Абраксаса. — Изменит то, что вы оба обо мне думаете. Извините, если я хочу хоть немного подержаться за то время, пока вы все еще думаете обо мне хорошо.       К этому моменту Орион настолько встревожен, что не знает, что сказать. Он беспомощно смотрит на Абраксаса, тот бодро кивает и садится.       — Гарри, ничто не изменит нашего мнения о тебе, если только ты не заявишь на суде, что Реддл никому не причинил зла, или не скажешь, что рад, что нас пытали, — мягко говорит Абраксас. — И я знаю, что ты такого не сделаешь. А если сделаешь, то я сначала проверю тебя на следы одержимости, прежде чем поверю, что это твое мнение.       Почему-то Гарри начинает смеяться как сумасшедший, прикрывая лицо руками.       — Одержимость! — шепчет он. — О Мерлин, одержимость! — И снова смеется.       Орион и Абраксас снова переглядываются. Абраксас выглядит так, словно готов терпеливо дождаться, пока Гарри не успокоится, чтобы задать вопросы. Орион же готов выхватить палочку, оглушить Гарри заклинанием и допрашивать его, когда тот придет в себя.       Замечая руку Ориона, лежащую на палочке, Абраксас громко прочищает горло. Гарри, всхлипывая, пытается взять себя в руки и садится.       — Простите, — шепчет он. — Это действительно не смешно.       Нет, не смешно, молча соглашается Орион. Нет ничего смешного в том, что Гарри так побледнел и обхватил руками колени, пытается защититься от невидимых угроз.       — Пожалуйста, расскажи нам, — мягко просит Орион.       — Хорошо, — говорит Гарри. — Целительница хотела проверить мое психическое состояние и для этого применила несколько заклинаний. — Он делает глубокий вдох. — Кое-что из этого не стало для меня сюрпризом. Она сказала, что у меня так много плохих воспоминаний, что они заполонили мой разум, и большинство из них связаны с Реддлом. — Он опускает голову. — Но был один очень большой, мать его, сюрприз.       Орион сглатывает. Он слышал, как Гарри ругался и раньше, но не в присутствии Абраксаса. И тот теперь изумленно выпрямляется и с тревогой смотрит на Гарри с приоткрытым ртом.       — У меня в голове его крестраж, — едва слышно говорит Гарри.       — Как это возможно? — Голос Абраксаса звучит громко и резко, а Орион в это время просто чувствует, что мир вокруг начинает вращаться. — Когда он успел? Чем он пожертвовал? Что произошло? — Он замолкает, яростно качая головой.       — Я точно не знаю, — тихо отвечает Гарри. Орион уверен, что это правда только наполовину. Гарри, должно быть, имеет представление о том, как и когда это случилось, но не может рассказать об этом Абраксасу, не раскрывая тайны путешествия во времени.       Часть разума Ориона, пытающаяся сохранить рациональность, размышляет над этим. Однако остальная его часть беззвучно кричит, испытал такую сильную агонию, что он не знает, что делать и как дальше жить.       Гарри слегка наклоняет голову.       — Я не знаю, как оно туда попало, — шепчет он. — Не знаю, почему оно до сих пор не влияет на меня так, как мне кажется, крестражи влияют на других людей. Или как оно, кажется, повлияло на Реддла. Но это может начаться в любой момент, верно? Я запятнан и могу предать своих настоящих друзей.       Его руки сжимаются на покрывале с такой силой, что Орион думает, что тот его сейчас просто сорвет с кровати.       — Я запятнан.       — Вот почему ты не хотел нам рассказывать, — тихо говорит Орион. — Ты боялся, что мы отвернемся от тебя.       Гарри кивает, его глаза блестят от слез, стекающих по щекам.       — А разве это не так? — шепчет он. — Я знаю, что я... запятнан. Я знаю…       — Гарри, ты не запятнан, — с нажимом отвечает Орион.       Он быстро пересекает комнату. Абраксас все еще выглядит слишком потрясенным, чтобы последовать его примеру, и Орион понимает, что Гарри может воспринять это как доказательство своих слов. Он обнимает Гарри, чувствуя, как тот дрожит всем телом.       — Ты знаешь, что Реддл не сможет в тебя вселиться.       — Откуда ты это знаешь? — шепчет Гарри. — Целительница разума сказала, что никогда не видела ничего подобного. Она хочет изучить меня. Но она сказала, что одержимость может быть одной из вещей, которые могут произойти.       — Я знаю, потому что этого не произошло до сих пор, и потому что мы вытащим из тебя этот кусок ублюдка до того, как он сможет сделать что-то еще, — говорит Орион твердо и с непоколебимой уверенностью, которая заставляет Гарри перестать дрожать.       — Да, вытащим, — соглашается Абраксас.       Гарри выглядывает из-за плеча Ориона.       — Не сожалеешь, что меня коснулась душа того, кто тебя пытал?       Абраксас вздыхает.       — Ну, хотя бы в этот раз ты не назвал себя «запятнанным», — бурчит он. — И нет, я не сожалею. Я уверен, что мы справимся. Блэки и Малфои всегда находили способ решить проблему, если объединялись. А еще потому, что ты мой друг. Ты и Орион. И знаешь что? До вас я и понятия не имел, что это такое — настоящие друзья. Я сделаю все, чтобы не потерять вас, можешь быть в этом уверен.       Орион кивает. Он чувствует к Абраксасу то же самое. И нет ничего, на что бы он не пошел, чтобы удержать Гарри. Ничего, что заставило бы его пожалеть о том, что он влюбился в него, или отказаться от той яростной привязанности, которую он испытывает к Гарри и их совместному будущему.       — Мне жаль, что у тебя их не было, — тихо говорит Гарри. — Я просто... хочу быть уверен, что это того стоит.       — Стоит, — отвечает Абраксас с легкой улыбкой.       Как только Гарри, смутившись, отворачивается, уткнувшись лицом в плечо Ориона, Абраксас закатывает глаза и красноречиво смотрит на Ориона.       Тот лишь отводит взгляд. Он понимает раздражение Абраксаса, но такой уж характер их отношений с Гарри. Орион знает причину гораздо лучше, чем Абраксас, а значит, ему проще с этим смириться.       Возможно, придет время, когда Гарри решит, что стоит рассказать Абраксасу правду о своем путешествии во времени. Орион, честно говоря, не представляет, как еще они собираются объяснить, почему Гарри является крестражем.       Пока что ответа на вопрос, как избавиться от этого крестража, нет. Но Абраксас прав: они найдут способ.       Орион просто не согласится на меньшее.