Глава 33. Замешательство
28 января 2025 г., 09:00
— Здравствуй, дорогой. Здравствуй, Орион.
— Привет, мама.
Гарри застыл в стороне, наблюдая, как миссис Блэк обнимает и целует Ориона. Она выглядела так элегантно, что ему казалось, что одно лишь его приближение может испортить её безупречный вид. Её мантия переливалась оттенками серебра, а волосы были убраны под сетку, сверкающую золотом и серебром. Она казалась воплощением утончённости — идеальной частью этой семьи. А он...
Гарри заранее привёл себя в порядок, пытаясь пригладить волосы и привести мантию в надлежащий вид перед тем, как войти в каминный зал, но результат всё равно его не удовлетворил.
— А это Гарри Поттер, мой друг и однокурсник со Слизерина, — представил его Орион.
Гарри шагнул вперёд, стараясь улыбнуться максимально спокойно.
— Да, ты упоминал о нем в письмах, — отозвалась миссис Блэк, протягивая руки и чуть склоняя голову, словно раздумывая, с какой стороны начать разбирать Гарри по косточкам. — Добро пожаловать в наш дом, мистер Поттер. Я рада, что у моего сына появился такой хороший друг.
— Спасибо, миссис Блэк, — ответил Гарри, протягивая руки в ответ. Он чувствовал себя немного неуклюже, но был уверен, что поступает правильно. — Благодарю вас за приглашение провести каникулы в вашем доме. Знаю, что вы, наверное, хотели бы провести это время только с мужем и сыном, так что я понимаю, что это немного…
— Да, это первый раз, когда мы открыли наш дом для друзей нашего сына во время праздников, — подтвердила она с лёгкой улыбкой, от которой Гарри невольно расслабился. — Но только потому, что раньше наш сын не всегда выбирал друзей... достойного уровня.
— У Ориона не было особого выбора, миссис Блэк.
Гарри не смог удержаться от холодного тона в голосе. Если бы родители Ориона понимали, что происходило в Слизерине, то не стали его в этом винить.
— Возможно, и так, — задумчиво кивнула она. — Я всегда задавалась вопросом, почему он в итоге принял некоторые из своих решений.
— Уверяю вас, у него были веские причины. В Слизерине власть Реддла была абсолютной. Даже те, кто мог бы бросить ему вызов, не решались. Орион делал всё, что нужно было, чтобы выжить, — твёрдо заявил Гарри, тщательно подбирая слова.
И в них он был уверен на сто процентов. Орион как-то говорил, что оба его родителя учились в Слизерине, так что должны были прекрасно понимать, что такое выживание.
— И всё же вам удалось бросить ему вызов, мистер Поттер. Как я слышала, уже через несколько месяцев после вашего появления в школе.
«Ну уж нет. Я не позволю вам использовать меня, чтобы упрекать Ориона».
— Да, но я не рос в этой среде и не подавлялся его властью годами, как другие слизеринцы. И мне не нужно было бояться за свою семью.
— Значит, вы не связаны с семьёй Поттеров?
Гарри почувствовал, как лицо заливается краской, но он выдержал взгляд миссис Блэк, твёрдо решив защищать Ориона.
— Там… сложные отношения. Я мало что знаю о своём отце и не уверен, какие у него были связи с ними. Но в любом случае я сделал так, чтобы Реддл сосредоточился на мне и не думал о том, чтобы пойти за ними.
— Гарри вырос в основном в маггловском мире, мама. И он вообще не собирался поступать в Хогвартс до этого года.
— Понятно, — произнесла миссис Блэк, внимательно изучая Гарри. Казалось, она искала ответ на какой-то вопрос о том, почему раньше её сын не сопротивлялся Реддлу. Гарри приготовился к неодобрению с ее стороны или новым вопросам. — Что ж, мистер Поттер, вы действительно желанный гость в нашем доме. Но мне любопытно услышать ответ на один вопрос.
«Я так и знал».
— Если я смогу ответить, миссис Блэк, я отвечу.
— Что, помимо отсутствия многолетнего страха и семейных связей, позволило вам выступить против Реддла? Я слышала, что он необычайно сильный молодой волшебник, и даже те, кто старше его, включая профессоров, редко вмешивались.
Гарри поднял подбородок. Значит, она решила и дальше копаться в этом. Что ж, он ответит на столько вопросов, сколько потребуется, чтобы стало ясно, что Орион не был глупым, или некомпетентным, или в чем там миссис Блэк его косвенно обвиняла.
— То, что делал Реддл, было неправильно. У меня тоже есть сила, а те, кто ею обладают, должны останавливать тех, кто ею злоупотребляет, — сказал Гарри. На мгновение он подумал, что мог бы остановиться на этом, но вспомнил, что именно Сириус рассказывал о своей семье, и добавил: — И я — змееуст, так что это показало другим, что Реддл не такой уж уникальный, каким он хотел казаться. А ещё я могу сопротивляться Империусу. Когда он попытался использовать его на мне, я просто отмахнулся. Но главное — это то, что я сказал вначале.
Миссис Блэк несколько секунд смотрела на него с широко раскрытыми глазами. Гарри стоял прямо, твёрдо решив, что её мнение не имеет значения. Только Орион был важен.
Затем она улыбнулась и поцеловала его в щёку. Гарри густо покраснел, но, по крайней мере, не подавился собственной слюной.
«Какого черта?»
— Добро пожаловать в наш дом, мистер Поттер, — тихо произнесла она. — Спасибо, что спасли моего сына.
— Эм... пожалуйста, миссис Блэк, — пробормотал Гарри.
— Зовите меня Мелания. Я настаиваю, — добавила она, заметив, что Гарри хотел возразить. — А я с удовольствием буду называть вас Гарри, если вы окажете мне такую любезность.
— Да, конечно, — ответил он, почувствовав, как Орион подошёл ближе. Гарри мельком взглянул на него и улыбнулся, стараясь не выглядеть слишком благодарным. — Спасибо, Мелания.
— Ты уже говорил с домовыми эльфами насчет ужина? — обратилась Мелания к мистеру Блэку, обернувшись к нему. На первый взгляд это движение могло показаться обычным, но он заметил, что она до сих пор не выпустила его руки. — Думаю, нам стоит попросить их приготовить любимые блюда Гарри.
Гарри почувствовал себя так, будто его ударили по голове.
— О, нет! Я не могу вас обременять...
— Это малая награда, — мягко перебила Мелания, наконец отпустив его руки. — Во время праздников мы по очереди просим наши любимые блюда, в зависимости от того, кто, по мнению семьи, внес наибольший вклад в домашнее хозяйство в этот день. Думаю, ты заслужил по меньшей мере пять праздничных ужинов.
«Я понятия не имею, как на это реагировать».
Однако Гарри сделал все, что смог. Он спрятал руки за спину и улыбнулся миссис Блэк, надеясь, что выглядит вежливым, а не растерянным.
— Если вы так считаете... Мне нравится пастуший пирог. И пирог с патокой, — добавил он, вдруг подумав, что одного блюда может быть мало.
— Что-нибудь ещё? — спросила миссис Блэк, взмахнув рукой.
Это, очевидно, был сигнал, потому что появился домовой эльф. Гарри сглотнул, напоминая себе, что этот эльф ничего ему не сделал и совсем не похож на Кричера.
Однако ему явно пришлось продолжить и назвать еще какие-нибудь блюда. Гарри был в растерянности. Он постарался сделать все возможное, стараясь казаться спокойным и вежливым, но при этом подобрать что-то достаточно изысканное для Блэков.
— Ну... немного фруктов было бы неплохо. И салат. А можно чтобы в нём было много сыра и лосося?
Гарри затаил дыхание, умолкнув, потому что он, судя по всему, выставил себя полным идиотом, но миссис Блэк только кивнула.
— Конечно. Талия, передай на кухню.
Гарри, вероятно, слишком пристально следил за исчезающим домовиком, потому что Орион наклонился ближе и прошептал:
— Там, где ты жил раньше, не было домовых эльфов?
— Были. Иногда, — ответил Гарри, думая о площади Гриммо, который одновременно был и не был этим светлым домом, полным людей, которые, казалось, были полны решимости быть добрыми к нему.
Орион протянул руку, и Гарри повернулся к нему, мотнув головой, чтобы избавиться от навязчивых мыслей о домовых эльфах. Объяснять это он не хотел, а лгать Ориону — тем более.
С каждым днём ему становилось всё важнее быть честным с Орионом, быть для него кем-то настоящим. Гарри задумался, было ли это хорошо, и что случится, если однажды он просто исчезнет, вернувшись в собственное время.
— Если хочешь, я могу проводить тебя в твою комнату, — предложил Орион.
— Это же прямо по лестнице, — начал было Гарри, но потом встретил взгляд Ориона и увидел в нем тоску. Он хотел сделать для него хоть что-нибудь. И Гарри не настолько привык к этому, чтобы возражать, поэтому он положил руку на локоть Ориона и сказал: — Да, хорошо.
Орион слабо улыбнулся, и эта улыбка осталась с Гарри даже тогда, когда он вернулся в свою комнату и стал готовиться к ужину.
«Это всё так чертовски странно».
* * *
— Как работает этот ритуал? Гарри говорит низким, успокаивающим голосом. Орион стоит позади него в одной из заброшенных комнат в подземелье и раздражённо вздыхает. Ему не нравится, что именно Гарри приходится успокаивать Абраксаса, хотя это Абраксас нашёл ритуал и должен быть экспертом, который всё объясняет. Но, похоже, Абраксасу сейчас это нужно, и Орион понимает, что Гарри только разозлится, если он вмешается. И действительно, плечи Абраксаса расслабляются. Он стоит по другую сторону трансфигурированного стола, на котором лежит огромный кусок пергамента с изображением ритуального круга, настолько сложного, что он напоминает карту. Абраксас проводит палочкой по схеме в центре круга, и за её кончиком следует тонкая красная линия. — Круг создаётся из измельчённых драгоценных камней и воли. — Что? — резко переспрашивает Орион. Гарри бросает на него короткий взгляд, а затем снова смотрит на Абраксаса. — Что это значит? — Это значит, что это безумно опасно, — отвечает Орион, делая шаг вперёд и сверля Абраксаса взглядом. — Ты ничего не говорил о создании круга воли. — Мы раньше этого не обсуждали. Но так нужно. — Пожалуйста, объясни мне, что это значит и почему опасно. Орион качает головой, чувствуя, как раздражение накатывает волной, но Гарри смотрит на него спокойно, с той сосредоточенностью, которую он обрёл после их разговора о том, чтобы убить Реддла. Это помогает Ориону расслабиться. — Создание круга воли — это образ круга, который ты удерживаешь в своём сознании. Всё, что происходит, происходит внутри этого круга. — И нужно поддерживать этот образ, несмотря ни на что? Орион кивает, радуясь, что Гарри сразу понял суть проблемы. — Пока ты пытаешься убить Реддла или обратить жертву вспять, ты одновременно должен держать этот круг в своей голове. Если образ разрушится, всё пойдёт наперекосяк. Гарри медленно кивает, его взгляд становится задумчивым и отстранённым. — Что именно нужно сделать, чтобы обратить жертву? — Реддл должен стоять на противоположной стороне круга, — говорит Абраксас, проводя палочкой, и красный круг движется за ней по пергаменту. — Его нужно связать веревками с добавлением серебра. — Он сможет снять их, — резко вставляет Орион. — Я же сказал, что ритуал опасен. — Почему серебро? — перебивает Гарри, прежде чем Орион успевает возразить. — Оно символизирует чистоту, — отвечает Абраксас и снова отводит палочку к противоположной стороне пергамента. — Ты будешь стоять здесь. И бороться внутри круга своей воли. Ты будешь стремиться обратить жертву, а Реддл — удержать её, видимо, — Абраксас замирает на миг, нахмурившись. — То есть это скорее поединок, чем ритуал? — Если тебе так удобнее думать, то да. — Гарри не обучен ни окклюменции, ни легилименции, как Реддл! Это путь к провалу! Орион готов повысить голос, но останавливается, чувствуя, как рука Гарри ложится ему на плечо. Гарри обходит его и смотрит на пергамент с таким вниманием, словно ждёт, что изображение ритуального круга оживёт и окружит их. Затем он поднимает взгляд на Абраксаса. — Дело ведь не в этом, верно? Иначе ты бы сразу сказал, что нужны навыки окклюменции или легилименции. Всё сводится к битве воли. — Да, мой лорд… то есть да, Гарри. Это твоя воля против его. Побеждает тот, чьё желание сильнее. Гарри закрывает глаза. Орион думает, что он оценивает шансы, но спустя совсем короткое время Гарри спокойно произносит: — Я всегда был упрямым. — Пожалуйста, не надо, — выпаливает Орион. Одна мысль о том, что Реддл сможет свободно передвигаться внутри ритуального круга, пока Гарри одновременно держит его в голове и ведёт ментальный поединок, заставляет его сжаться от ужаса. И он понимает то, что упустил Абраксас и, похоже, не учёл Гарри: а что с перемещением во времени? Что, если Реддл борется не за сохранение крестража, о котором он, скорее всего, даже не знает, а за то, чтобы отправить Гарри обратно в его родной мир? А что, если сам Гарри всё ещё подсознательно хочет вернуться? Гарри дарит Ориону небольшую, но мрачную улыбку, словно читает его мысли. Его рука осторожно касается щеки Ориона. — Я ему этого не позволю, — говорит он тихо. — Как ты его остановишь? — Орион жестом указывает на схему круга, настолько резко, что пергамент слегка трепещет. — Ты даже не уверен, что сможешь… — Я уверен. — В глазах Гарри спокойствие, от которого у Ориона сводит сердце. Кажется, Гарри уже принял любые возможные последствия ритуала, и это сводит Ориона с ума. — Я говорил, что я всегда был упрямым. И если Абраксас принёс нам этот ритуал, значит, он действительно считает, что это сработает. Орион резко поворачивается к Абраксасу. Тот поднимает руки в примирительном жесте. — Гарри прав, Орион. Я думаю, у него есть реальный шанс. И, возможно, это наш единственный способ избавиться от крестража в Гарри, если только мы не обратимся в Отдел Тайн. У них есть специалисты по магии души, но они будут задавать слишком много вопросов, которых мы точно не хотим. Орион кивает, чувствуя подкатывающую к горлу тошноту. Эти невыразимцы могут даже решить оставить крестраж в Гарри ради изучения. Отец не раз упоминал их безумные эксперименты: держат живыми опасных существ в цепях, которые однажды могут сбежать, и накладывают активные проклятия, чтобы потом держать их в стазисе. — Ритуал был бы безопаснее, если бы кто-то снаружи удерживал серебряную веревку на запястьях Реддла, — добавляет Абраксас. — Но я не могу доверить это никому, кроме Альфарда, а он слишком молод и недостаточно силён. Гарри замирает, и в его глазах мелькает мысль. — О чём ты задумался? — спрашивает Орион, нахмурившись. — Просто кое о чем. — Гарри. — Правда ли, что слизеринцы не любят раскрывать свои секреты раньше времени? — спрашивает Гарри, одаривая Ориона таким бесхитростным взглядом, что это почти настораживает. Его зеленые глаза сверкают, и Орион понимает, что Гарри слишком хорошо удается быть убедительным. — Я не выгляжу дураком, Орион. Просто хочу попробовать кое-что сделать. Если не получится — ничего страшного. Тогда мы придумаем план, как вытащить Реддла из камеры. — Гарри… — Пожалуйста, Орион. Абраксас бросает озадаченные взгляды, мечущиеся между ними, словно пытаясь уловить скрытый смысл. С такими словами и выражением на его лице Ориону ничего не остается, кроме как уступить. Он кивает, но в животе все сжимается — почти так же, как при мысли о невыразимцах, пока его взгляд задерживается на Гарри. — Хорошо. Я дам тебе сорок восемь часов. Но потом я хочу, чтобы ты мне все рассказал. — Спасибо, Орион. Гарри улыбается и выходит из помещения. Орион провожает его взглядом, пока Абраксас не замечает: — Он ведь сдержит обещание, да? — Что? — Он так и не сказал, что расскажет тебе, чем занимался, когда истекут сорок восемь часов. Орион громко матерится.* * *
Гарри возвращается в спальню поздно вечером. Орион сразу понимает: что бы он ни задумал, дело уже сделано. Гарри буквально светится от радости и направляется к кровати Ориона вместо своей. Он тихо смеется, когда ложится рядом. — Что случилось? — шепотом спрашивает Орион, чтобы не разбудить остальных. Гарри ухмыляется. — Я нашёл того, кто достаточно силён, чтобы снаружи удерживать веревку на запястьях Реддла. — Но как? Ты же не мог рассказать ему о том, что мы делаем, или о том, что Реддл способен обратить вспять принесенную жертву для твоего путешествия во времени? — Он уже знает об этом. — Гарри, только не это. — Что? Гарри смотрит широко раскрытыми глазами, полными наигранной невинности, но Орион на этот раз не покупается. Он переворачивается и облокачивается на локоть, его взгляд становится резким и хмурым. — Скажи, что ты не втянул в это профессора Дамблдора. — Хочешь, чтобы я соврал? — Гарри делает вид, что поражён, его тон полон наигранной невинности. — Гарри. Тот качает головой, а затем начинает хохотать, да так внезапно, что Орион невольно садится в постели и смотрит на него. Лицо Гарри одновременно светится и кажется мрачным. Он сжимает плечо Ориона. — Мы должны быть уверены, что удержим Реддла в круге, — тихо говорит он. — Мне важно сосредоточиться на самом круге и поединке, а не на том, чтобы удерживать его силой. Я бы принял помощь даже от самого крестража, если бы это гарантировало завершение ритуала. — Ты хочешь остаться здесь. Гарри наклоняется ближе, и Орион оказывается прижатым к изголовью кровати. Гарри опирается руками по обе стороны подушки, наклоняется и шепчет прямо в ухо: — Я уже сделал выбор. Я остаюсь здесь. Я хочу быть с тобой, Орион. С тобой, Абраксасом, Альфардом, Поттерами и твоими родителями. Орион не может ничего ответить, потому что боится сказать что-то нелепое. Вместо этого он запускает пальцы в волосы Гарри, притягивая его ближе. Их поцелуй становится яростным и жадным, а остаток ночи они разговаривают не громче шепота.* * *
Утром Орион открывает глаза и поворачивает голову. Гарри лежит рядом, спокойно спит, свернувшись в позе, в которой Ориону хочется удерживать его всегда. Он с нежностью проводит пальцами по линии шеи Гарри, скользит вниз к его плечу. Гарри вздыхает во сне и невольно прижимается ближе. Им ещё предстоит придумать план, как вытащить Реддла из Министерства, да и Абраксас будет недоволен вмешательством Дамблдора. Но Орион знает, что имеет в виду Гарри. И он готов пойти на всё, лишь бы удержать его здесь.
