Глава 34. Разорванные круги
4 февраля 2025 г., 09:00
Гарри услышал, как в комнату с гобеленом вошёл Орион, но не стал оборачиваться. Его взгляд был прикован к семейному древу семьи Блэк и имени, которое там значилось — имени человека, с которым он должен был бы познакомиться, когда переступит порог этого дома. Но этого человека не было.
«Неужели она не одобряет ухаживания Ориона за полукровкой? Неужели, что бы я ни делал, за мной всегда будет тянуться шлейф смерти и разрушения?»
Орион присел рядом. Гарри повернулся к нему, чувствуя, как охрип его голос, но ничего не мог с этим поделать.
— Здесь написано, что у тебя есть сестра. Лукреция. Где она? Неужели своим приездом я вынудил её уехать?
Орион сглотнул и, казалось, с трудом сдержался, чтобы не отвести взгляд. Он прикоснулся к гобелену, и Гарри проследил за его пальцем, остановившимся на дате: 1932.
1932. Дата смерти. Дата смерти человека, который — Гарри в этом был почти уверен — всё ещё значился живым на гобелене в доме Сириуса в его временной линии. Она точно не умерла в тридцатых годах. Она выросла, вышла замуж и...
— Думаю, ты просто не заметил дату смерти, — сказал Орион, когда Гарри наконец уловил его голос сквозь грохот в ушах. — Она умерла от драконьей оспы. Дети редко ею болеют, но если заболевают, то часто не выживают.
Гарри по-прежнему пялился на семейное древо Блэков. Он знал, что Орион смотрел на него с тревогой, но сам Гарри не мог отвести взгляд от имени Лукреции. Это было неопровержимым доказательством...
«Чего? Что я изменил ход времени, попав сюда? Но я и так это знал».
Нет. Он знал, что изменил временную линию своего будущего, и смирился с этим, приняв тот факт, что никогда уже не сможет вернуться. Но теперь оказалось, что он изменил и прошлое, просто оказавшись здесь. Был ли он виновен в смерти Лукреции? Или это случилось задолго до его появления, и он действительно попал в другой мир?
— Конечно. Я просто не заметил, — заставил себя сказать Гарри. — Извини, Орион. Мне правда жаль.
Он прикоснулся к его руке и сжал пальцы. Вряд ли он мог сказать, что сожалеет о том, что стал причиной смерти его сестры. Если это действительно было так.
Орион вздохнул и снова посмотрел на даты рождения и смерти.
— Я её почти не помню, — тихо произнёс он. Гарри почувствовал, что эти слова даются Ориону с трудом, как будто он приносил их в жертву. — Мне было всего три года, когда она умерла. Но иногда я думаю, как бы изменилась моя жизнь, если бы у меня была сестра, и... — Он покачал головой.
Гарри тоже задумался об этом и о том, мог ли он быть причиной того, что Орион рос без сестры. Но он не мог сказать это вслух, поэтому решил высказать собственное предположение.
— Ты оплакиваешь её, а потом чувствуешь себя глупо, потому что не знал её так хорошо, чтобы оплакивать.
Орион вздрогнул и резко обернулся к нему.
— Откуда ты знаешь? — прошептал он.
Гарри не смог выдержать его взгляда. Он уставился на гобелен, пока в голове проносились образы родителей, которых он знал только по фотографиям, крестного, с которым провёл меньше двух месяцев.
— В моей жизни было несколько людей, к которым я испытывал подобные чувства. В том числе и к тем, кого я вроде бы знал, но не чувствовал… или точнее не понимал их сердцем. Но это нормально, Орион. Скорбеть. Этому мне пришлось научиться, и путь мой был нелегким. Я бы не пожелал такого никому.
Орион молчал долго, но Гарри почувствовал, как он немного подался ближе. Не настолько, чтобы их плечи соприкоснулись, но почти.
— Кто эти люди, которых ты оплакивал, но не считал себя вправе это делать? — наконец спросил Орион.
— Мои родители. Одноклассник, который умер у меня на глазах. Мой крестный отец.
— Мне жаль.
— Это не твоя вина. — Гарри вздохнул и убрал руку с руки Ориона. Это не уняло хаос, бурлящий внутри него, замешательства из-за даты смерти Лукреции и страха, что он мог каким-то образом лишить Ориона сестры. — Мне нелегко говорить об этом с людьми. Ты первый, с кем я обсуждаю это так подробно.
Орион, казалось, смотрел в пол.
— Это большая честь для меня, — тихо произнёс он.
Гарри повернулся к нему, пытаясь удержать на лице улыбку, которая, он знал, выглядела слишком вымученной.
— Не то чтобы у меня не было друзей, — сказал он, стараясь быть честным и не выглядеть жалким. — Но я привык прятать свою боль внутри. Говорить, что всё в порядке, когда спрашивали. А потом всегда находилось что-то более важное, чем говорить об этом… Не знаю, наверное, это из-за того, как я рос.
Орион открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Гарри внимательно следил за ним, но не заметил в его взгляде ни тени жалости. Орион наконец моргнул и сказал:
— Знаешь, ты очень нравишься моей маме.
Гарри моргнул из-за простой неожиданности, а затем рассмеялся. Он попытался выглядеть тем человеком, каким, по его мнению, Орион считал его — совершенно обычным, с кем можно вести обыденный разговор.
— Наверное это потому, что я спас тебе жизнь?
— И мою честь.
«Ничего себе. Я и не знал, что могу покраснеть настолько сильно, что это будет физически ощутимо».
— Э-э…
— Мама иногда намекала, что мне стоит задуматься о женитьбе, но... кажется, ей не нравился ни один из моих вариантов, — сказал Орион, его слова звучали путано и неровно. — Я никогда не говорил о ком-то в таком ключе, а те из моих одноклассников, о которых она знала, её не впечатляли.
— Ты действительно уверен, что они не собирались женить тебя на Вальбурге?
— Почему ты так зациклился на этом, Гарри? Нет, я абсолютно уверен, что они не планировали этого.
— Просто… — Гарри замялся, не в силах сказать, что именно так было в той реальности, из которой он пришёл. — Некоторые слизеринцы со старших курсов что-то такое говорили. Они сказали, что Блэки обычно женятся внутри семьи, так сказать.
Орион пожал плечами, его лицо на мгновение исказилось лёгким отвращением.
— Это не редкость. Нас так много, что иногда мы женимся на троюродных кузинах или на тех, у кого несколько поколений назад в роду были Блэки. Но я никогда не проявлял интереса ни к кому из них. И теперь я бы от тебя не отказался.
Гарри моргнул и продумал, что сказал бы Орион, если бы знал о путешествии во времени, если бы узнал, что Гарри вполне мог оказаться причиной того, что теперь у Ориона не было сестры. Но вслух он лишь сказал:
— Хорошо. Я не хочу ни с кем делить единственного человека, который заставляет меня чувствовать себя по-настоящему живым.
Это было именно то, что он чувствовал. И именно так, ему казалось, он и должен был сказать, даже если это и означало, что Ориону будет ещё больнее, если Гарри исчезнет.
Ему захотелось снова поцеловать Ориона. И он сделал это. Гарри вздрогнул, когда руки Ориона обвились вокруг его талии, а их языки слегка соприкоснулись. Он покачнулся и подумал, что никто не сможет его осудить, если он прямо сейчас упадёт.
Но когда он вернулся в спальню после поцелуя, его снова захлестнули хаотичные мысли.
Возможно, он уже изменил свою временную линию настолько, что больше никогда не сможет вернуться в будущее. Иногда он верил в это, но иногда казалось, что перемещение обратно всё равно произойдёт, потому что сила, перенёсшая его сюда, могла так же легко отправить его обратно.
Но это был первый раз, когда он столкнулся с явным доказательством того, что что-то изменилось в этом мире ещё до его появления.
«Что это значит? Почему моё появление могло привести к смерти Лукреции Блэк?»
Гарри закрыл лицо руками и некоторое время лежал неподвижно, пытаясь всё это осмыслить.
Затем он решил, что, скорее всего, у него никогда не будет конкретных доказательств того или иного факта. Важно было одно: он больше не мог нести в одиночку бремя знания о том, что он — путешественник во времени и прибыл из будущего, он должен был поделиться этим с Орионом. Он заслуживал того, чтобы знать правду.
«Даже если это будет означать, что он, скорее всего, отвергнет тебя за ложь. За то, что ты из будущего. За то, что был крёстным сыном его сына. За вмешательство во временную линию, которое, возможно, привело к смерти его сестры».
Гарри вздрогнул. Да, это могло означать всё это. Но он всё равно собирался рассказать Ориону правду, а может, и остальным Блэкам, если Орион будет настаивать. Гарри не заслуживал такого теплого отношения с их стороны, зная, что он им всё время лгал.
Если ему придётся свернуться в клубок и оплакивать потерю того, что он мог бы иметь с Орионом, это хотя бы никому не причинит вреда.
* * *
— Ваш план, насколько я понимаю, предполагает освободить юного мистера Реддла из-под стражи в Министерстве? Голос профессора Дамблдора звучит мягко, но глаза блестят, словно сталь. Орион прикусывает язык. Гарри, как обычно, берёт на себя основную часть общения с Дамблдором. Иногда Абраксас добавляет немного малфоевской надменности или обаяния. Ориону же лучше молчать. Это даётся ему нелегко. Они находятся в кабинете профессора трансфигурации, который заполнен настолько странными безделушками, что каждый раз, поворачивая голову, Орион замечает что-то новое. Он старается не отвлекаться. Его внимание сосредоточено на Гарри, тот чуть наклонился вперёд, его губы тронула слабая улыбка. — У меня есть план, сэр, — спокойно отвечает Гарри. «Его уважение к Дамблдору сводит меня с ума», — раздражённо думает Орион. Гарри рассказывал ему немного о своих отношениях с директором в будущем, которое теперь никогда не наступит. Но это точно не объясняет, почему Гарри так им восхищается. Впрочем, Гарри ведёт себя, как истинный слизеринец, принимая помощь профессора, несмотря на всё, что тот сделал. — Да? И в чём он заключается, мистер Поттер? Орион убеждает себя, что ему лишь кажется, будто голос Дамблдора звучит покровительственно, а в глазах блестит насмешливый огонёк, словно он разговаривает с ребёнком. Гарри только улыбается, не показывая ни капли раздражения. — Мы можем обратиться к одному из авроров, которые вам чем-либо обязаны. Глаза Дамблдора чуть расширяются. Орион моргает, замечая, как Абраксас делает то же самое. Может ли план Гарри быть связан с его знаниями о путешествии во времени? — С чего вы взяли, что у меня есть такие связи, мистер Поттер? — Я предполагаю, что их даже больше, сэр. Но именно благодаря таким связям вы были настолько осведомлены о перемещениях Гриндевальда, как намекнули в нашем недавнем разговоре. У авроров есть доступ к подобной конфиденциальной информации, и кто-то мог передать её вам. Или, возможно, это боевой маг, или даже министр. Я точно не знаю. Но знаю, что у вас есть контакты в Министерстве, которые могли бы облегчить нашу задачу. Дамблдор пристально смотрит на Гарри. Тот невозмутимо смотрит в ответ. Орион задаётся вопросом, что именно произошло в ходе их разговора, когда Гарри убедил Дамблдора помочь. — Да, — наконец медленно говорит Дамблдор. — У меня действительно есть такие связи. — Значит, вы могли бы использовать их, чтобы помочь нам вытащить Реддла? — Гарри, мой мальчик… — Вы могли бы. И вы прекрасно знаете, насколько он опасен. Он уже создал два крестража, сэр. Что заставляет вас думать, что где-то нет ещё одного? Орион едва не разинул рот от изумления, но вовремя берет себя в руки. Абраксас бросает на него резкий взгляд, и Орион слегка качает головой, успокаивая его. Может, это уже не имеет значения. Дамблдор смотрит на Гарри так, словно не может отвести взгляда. Но, если Орион всё понимает правильно, Гарри так и не сказал профессору, что носит в себе крестраж. Даже если Орион почти уверен, что так и есть. И даже если Дамблдору, кажется, нужно знать это, чтобы понять, что ритуал убьёт Реддла. Так значит, Дамблдор не знает, что ритуал убьёт Реддла? Или Гарри убедил его, что ритуал сделает Реддла безвредным, а может, даже поможет искупить былые ошибки? Неужели Гарри смог манипулировать Дамблдором, заставив его помочь, при этом оставив множество намёков, но почти ничего не сообщив? Дамблдор, наконец, произносит: — Да, вы правы. Есть опасности для будущего мира, которые я не могу игнорировать. Существуют и иные соображения, помимо чистой морали. И есть риск, что даже Азкабан не удержит мистера Реддла, если его Рыцари сохранят столь преданную верность. Его взгляд словно скальпелем проникает в души Ориона и Абраксаса. Орион понимает, что это демонстрация: Дамблдор знает о Вальпургиевых Рыцарях и их секретах. Но Орион, всё ещё шокированный тем фактом, что Гарри, возможно, обвёл профессора вокруг пальца, даже не пытается изобразить смущение, как это делает Абраксас. Он просто смотрит на Дамблдора, моргает и коротко кивает. Дамблдор хмурится, но снова поворачивается к Гарри. — Я поговорю со своими контактами в Министерстве. Оставьте это мне. Гарри уже достаточно вмешивался, поэтому он просто спокойно кивает. Его глаза выглядят невинными, но не до такой степени, чтобы выдать его, как это иногда бывает у юных слизеринцев. — Спасибо, сэр. Дамблдор тяжело вздыхает. — Надеюсь, я не пожалею об этом. «О, наверняка, ты еще как пожалеешь, но не по той причине, о которой думаешь», — думает Орион.* * *
Орион ждёт, пока они отойдут на несколько коридоров от кабинета профессора трансфигурации, после чего прочищает горло и говорит: — Абраксас, не мог бы ты вернуться в спальню один? Мне нужно поговорить с Гарри. — Конечно, — отвечает Абраксас, улыбаясь так, что Ориону едва удаётся удержаться от желания дать ему в лицо. — Наслаждайтесь своим романом, голубки. — Он подмигивает Гарри и ускоряет шаг. Гарри поворачивается к Ориону, опираясь ногой о стену и скрестив руки на груди. — У тебя есть возражения против моего плана? — Нет, — отвечает Орион. — Я просто хочу понять, как ты убедил профессора. Гарри... он вообще знает всё? — После короткой паузы Орион накладывает чары конфиденциальности. Если слухи о магических ухищрениях Дамблдора хоть немного правдивы, это явно не будет лишним. — Нет. По спине Ориона пробегает дрожь. — Не то чтобы я был против избавления от Реддла, — произносит он, и его собственный хриплый голос звучит как откровение, — но что он сделает, когда узнает, что ты его обманул? — К тому моменту ритуал будет завершён. Реддл умрёт, а эта вещь исчезнет из меня. — Гарри резко показывает на свой лоб, и ярость, едва сдерживаемая, сквозит в каждом его движении. Орион содрогается снова, чувствуя, как желание и напряжение накрывают его, словно волна. — С тем, что сделает Дамблдор, мы разберёмся. — Мы? — Я думал, ты захочешь участвовать. — Гарри слегка наклоняет голову, и, хотя его тело остаётся неподвижным, создаётся впечатление, что он отдаляется. — Если не хочешь, я могу... — Нет, Гарри, конечно, хочу. — Орион делает шаг вперёд, так, что они почти соприкасаются друг с другом. Его сердце колотится так сильно, что он уверен: ему этого мало. — Просто... ты такой слизеринец. Гораздо больше, чем я ожидал. Ты заходишь в кабинет, манипулируешь человеком, и всё это без единого слова лжи. — Его рука сама собой скользит по груди Гарри. — Это сводит меня с ума. Гарри смотрит на него широко раскрытыми глазами, затем наклоняется и целует — резко, с нажимом. Орион отвечает на этот поцелуй, наслаждаясь давлением их губ, ощущая, как пальцы Гарри сжимаются на его плечах, слегка дрожа. — Прикажи мне, — хрипло просит Орион, отстраняясь. — Что? — Ты хочешь, чтобы я кое-что сделал. Пожалуйста, Гарри. Прошу. — Его голос звучит отчаянно, почти как змеиный шёпот. Гарри смотрит на него ещё мгновение, затем медленно откидывается назад, слегка разводит ноги и подаёт бёдра вперёд. — На колени, Блэк. Сделай мне приятно. Это именно то, чего хочет Орион. Он опускается на колени. Руки дрожат так сильно, что расстегнуть брюки Гарри оказывается непростой задачей. Гарри смотрит на него через полуприкрытые глаза, едва заметно подаваясь вперёд, как будто хочет напомнить, зачем Орион здесь. Орион издаёт хриплый стон и наклоняется, открыв рот. Это ошеломляет. Это душит. Ему приходится несколько раз отстраняться, чтобы отдышаться. Но это именно то, чего он хочет. Гарри кончает всего через несколько минут, запрокидывая голову и вдавливая член глубже. Орион удерживает его за бёдра, чтобы не подавиться. Он глотает, снова задыхается, но это кажется неважным. Почувствовать, как пальцы Гарри дрожат в его волосах, а затем тянет его вверх. Орион поднимается, прижимаясь к Гарри, весь дрожа. Его собственное напряжённое тело ощущается как кипящий котёл. Гарри, вопреки всему, держит его, гладя по спине успокаивающими движениями. — Спасибо, — шепчет Гарри, опуская руку ниже. — Я... можем подождать до спальни? — Орион едва слышно выдыхает. Гарри отстраняется, его взгляд слегка озадачен. — Даже если это означает, что тебе придётся пройти весь путь туда в таком напряжении и изнеможении? Орион издаёт тихий, умоляющий звук, прижимаясь ближе. — Я хочу этого. Пожалуйста. Улыбка Гарри — тёмная, самодовольная, будто в ней скрыта тайна — кажется Ориону лучшей наградой. — Да. Мне это нравится. Ориону это тоже нравится. А когда они наконец оказываются в спальне, и Гарри доводит его до предела долгими, уверенными движениями языка, он хранит в своём сердце не только воспоминание об их близости, но и тот взгляд, каким Гарри его одарил. Гарри — это всё, чего Орион когда-либо жаждал.
