Вернись со мной в Гусу

      Лань Цижэнь был несколько удивлен, когда Лань Сичэнь привёл в Облачные Глубины Мэн Яо, сказав, что хочет сделать его своим партнёром на тропе самосовершенствования. — И что же заставило тебя выбрать именно Мэн Яо? — спросил Цижэнь, в сущности, не склонный возражать, так как его супруга уже благополучно носила дитя и с радостью бы подарила Цижэню ещё много. Лань Ванцзи был глубоко счастлив с Вэй Усянем, здоровье которого явно улучшилось после того, как остатки тёмной энергии покинули его тело и он начал принимать снадобье Вэнь Цин. — Я много беседовал с А-Яо, — признался Сичэнь, — и понял, что, если ему не помочь, он может наделать ошибок, которые приведут к бедам. Я понемногу убедил А-Яо, что если он будет со мной, ему незачем будет ни стремиться к власти, ни искать признания отца. — Сичэнь проникновенно добавил: — А-Чжань спас юного Вэя, а я хочу так же спасти А-Яо. Цижэнь вздохнул. — А-Хуань, но ты уверен? Вэй Усянь импульсивен, но и честен, как никто, а Мэн Яо… Что если я приму его в орден, и это закончится несчастьем для всех нас? — Ему нужно помочь, — твёрдо повторил Сичэнь. — Я помогу ему и А-Яо изменится рядом со мной. — Тогда ты один примешь всю ответственность за Мэн Яо, — сказал Цижэнь. — Я обещаю, — кивнул Сичэнь.       Цижэнь едва заметно покачал головой. Он знал о репутации Мэн Яо и не мог вполне доверять ему, а теперь, приняв к себе мирных Вэней, вступив в брак с Вэнь Цин, усыновив Вэнь Нина и заботясь о Юане и Вэй Усяне, Цижэнь стал ещё осторожнее. — Я приму Мэн Яо, Сичэнь, но лишь после того, как поговорю с ним один на один, — решил Цижэнь. — Как скажет дядя, — кивнул Сичэнь. — Мне кажется, что глава Цзинь и Не Минцзюэ будут только рады, если я возьму ответственность за А-Яо. — Наверняка, кивнул Цижэнь. — Но теперь оставь нас ненадолго. * — Старейшина Лань не доверяет мне? — понял Мэн Яо, видя испытующий взгляд Лань Цижэня. — Я знаю, что мой старший племянник многим тебе обязан, что ты поддержал его в трудное время, — сдержанно ответил Лань Цижэнь, — но я знаю и о твоей репутации… — Старейшина Лань уверен, что я начну творить подлости, стоит мне поселиться здесь? — вздохнул Мэн Яо. — Дело не в этом, — ответил Лань Цижэнь терпеливо. — Я понимаю, что тебе нужно помочь, но кто знает, справится ли с этим А-Хуань… — Старейшина Лань может запереть меня в ледяных пещерах, чтобы испытать, — чуть улыбнулся Мэн Яо и добавил: — Не в моих интересах причинять вред здесь хоть кому-то, если в Облачных Глубинах все добры ко мне, куда добрее, чем где бы то ни было до этого. Сичэнь убедил меня отказаться от мечты присоединиться к клану Цзинь, а в ордене Не, признаюсь, мне было нелегко. — И ты так уверен, что в ордене Лань тебе будет лучше? — спросил Цижэнь. — Да, главе Цзинь, положим, нет до тебя дела, а глава Не суров, но здесь — множество правил и строгость нравов, которую ты должен будешь принять. — Но, старейшина Лань, — снова улыбнулся Мэн Яо, теперь уже совершенно непринужденно, — Сичэнь ведь любит меня, любит искренне, а ради этого принять несколько тысяч правил — сущий пустяк. Лань Цижэнь вздохнул, смиряясь. — Я помогу тебе вместе с Сичэнем. Ты понемногу забудешь обо всём, что пережил, и сможешь начать все заново. Но обещай прежде всего забыть о своём стремлении к власти, иначе это наделает много бед. Если Сичэнь будет любить тебя, рано или поздно ты забудешь о прежней жизни. Я уже однажды ошибся, не сумев помочь Су Шэ, и он наверняка затаил обиду на орден Лань. — Со мной этого не будет, — пообещал Мэн Яо. — Надеюсь на это, юноша, очень надеюсь, — кивнул Цижэнь.       Чуть позднее, когда Сичэнь и Мэн Яо были у Цижэня уже вдвоем, перед тем, как засвидетельствовать свой союз в храме предков Лань, Цижэнь сказал ещё раз: — Сичэнь, ты принял ответственность за Мэн Яо как за своего партнёра по самосовершенствованию. — Сделай все, чтобы ему помочь. — Я обещаю, дядя, — кивнул Лань Сичэнь.       Цижэнь, помня о своей неудаче с Су Шэ, наблюдал за Мэн Яо, но Сичэнь был так нежен со своим супругом, что тот действительно понемногу забыл о мечте получить признание Цзинь Гуаньшаня и власть, забыл о желании отомстить за унижения, стал учиться музыке, с одинаковым совершенством освоив и флейту, и гуцинь, полюбил занятия живописью вдвоем с Сичэнем, а множество правил, принятых у Ланей, не смущали Мэн Яо, со временем он даже стал находить в них покой. * — Ты счастлив? — спросил однажды Вэй Усянь у Лань Ванцзи. Вместо ответа тот поцеловал прядь волос любимого. — А Вэй Ин счастлив? — нежно спросил Лань Ванцзи. — Как никогда, — просиял Вэй Усянь. — Подумать, что я мог бы сказать тебе нет тогда… Он обнял Лань Ванцзи.