Постоянный клиент

Подперев подбородок рукой, Авантюрин уткнулся в телефон с сосредоточенным видом. Он жуëт одну и ту же зубочистку уже на протяжении минут десяти, и та, размокнув, раскололась надвое, чиркнув нëбо миниатюрной щепкой в процессе. Авантюрин выплëвывает её в мусорку даже не глядя — он слишком увлечëн разглядыванием ассортимента онлайн-магазинов. Вчера пошëл первый снег, который только больше вогнал его в вязкое болото вины. Он не может больше бегать от разговора с Мирой — и точка. Пора собрать яйца в кулак и встретиться лицом к лицу со своим худшим врагом — совестью. Последняя давненько была запихана в самый дальний уголок сознания под десять замков, но, как обычно бывает в кино, видимо, накачала себе бицепс от нечего делать во время отсидки и теперь насильно раздвигала прутья своей клетки, вот-вот норовясь вылезти. На экране мелькают разнообразные уходовые средства, букеты, техника, но это всё — не то. Все эти подарки в его случае будут выглядеть как издëвка, будто бы он пытается откупиться от своей ошибки. А ошибка была серьëзная: пусть они с сестрой не всегда ладили, но в трудные времена всегда липли один к другому, будто делили одно тело, и никогда на такое долгое время не разделялись. Они даже чувствовали движения друг друга на таком уровне, что на пианино играли исключительно вместе. Преподаватели в музыкальной школе, конечно, смотрели исподлобья, но все их предрассудки мгновенно рассеивались, стоило малышам начать играть. Маленькие пальчики выбивали из инструмента такие композиции, какие не удавалось даже некоторым взрослым. Они идеально дополняли друг друга, переплетая руки над клавишами и будто бы танцуя пальцами друг с другом меж бугорков диезов и бемолей. К сожалению, по мере взросления им пришлось отказаться от такого стиля игры — пусть он и был зрелищным, но в консерваторию поступают по отдельности. Поэтому Мира со временем перешла на скрипку, а Авантюрин остался еë верной второй партией на клавишах. Они всë ещё играли вместе после репетиций, пока… пока не случилось всë это. Авантюрин тихонечко вздыхает. Может, скрипку ей купить? Хотя нет, дурацкая идея. Он не хуже сестры знал, что инструмент должен подбираться индивидуально под каждого музыканта. Важно положение подбородка, длина руки, осанка… и даже если чисто по стандартам инструмент сделан идеально, далеко не факт, что исполнителю будет комфортно на нём играть. Да и скрипки стоят дорого. Недавний выигрыш мгновенно разлетелся по разным статьям расходов, оставляя бармена с жалкими двадцатью тысячами в карманах. Говорят, счастье не в деньгах, но Авантюрин почти уверен, что был бы намного довольнее жизнью, если бы ему не приходилось откладывать покупку зимних вещей и починку проводки неделями. Оплата задолженности по квартире, пара необходимых обновок и два сета роллов — и вот Авантюрин снова по уровню достатка опустился ниже попрошаек в Золотом Миге. Тем-то хотя бы крыша отстëгивает копеечку. — Авантюрин, сладкий мой! — Кстати о крыше… легка на помине. Алмаз вальсирующим шагом подходит к бармену и по обыкновению приобнимает. Авантюрина аж плющит: когда начальник вот так наигранно к нему подмазывается, стоит внимательно следить за воротником — крайне велик шанс, что за него попробуют сунуть залупу. Хотя с Алмазом иначе и не бывает. — Что у нас с праздничным меню? — Потихоньку, — безэмоционально реагирует бармен. — Хорошо, хорошо… — Алмаз сильно надавливает на плечо, будто пытается выдавить из подчинëнного душу. — Завтра будет? Авантюрин зыркает на него глазами, полными недоумения. Это такие у него понятия «потихоньку»? — Молчание — знак согласия, хе-хе, — чëртов жук, даже не пытается скрыть садистскую ухмылку. — Тогда договорились! Завтра я хочу прийти с клиентами, надо, чтоб всë по красоте было. — Я не успею до завтра, — сухо отзывается Авантюрин. Разумеется, он и не надеется, что Алмаз пойдëт на уступки, но нужно хотя бы уведомить его о том, что у сотрудников, вообще-то, есть своя жизнь. Сегодня после смены у него в планах было выцепить Топаз и поехать посмотреть ассортимент бутиков в Золотом миге. Это, конечно, без проблем можно отложить, но сам факт того, что начальник вот так беспардонно распоряжается его временем, выводит на скрип зубами. — Ну, надо подсуетиться, значит, котëнок, — следует предсказуемый ответ. — Давай, завтра нас будет человек пять, не разочаруй, — он ещё раз хлопает Авантюрина по плечу и, не дожидаясь реакции, направляется к подсобке. — «Контракт» пробей мне. Авантюрин лишь огорчëнно вздыхает. Все планы коту под хвост, прямо как и жизнь.

…

— Чего такой хмурый, малыш? — краем глаза Авантюрин замечает знакомую копну белых волос, трущуюся у стойки. — Не важно, — бурчит он, с остервенением тыкая пальцами в растрескавшийся экран телефона. «Отмена, сегодня не получится» — сообщение для Топаз. Дисплей реагирует на нажатия через раз — всë-таки ему уже пять лет — и раздосадованный Авантюрин натурально долбит по нему от злости. — Уверен? — Да, блять, уверен! — Авантюрин размашисто швыряет смартфон на полку, отправив сообщение, и поворачивается к Бутхиллу с такой резкостью, что аж кроссовки об пол скрипят. — Чего тебе? — Для начала лицо бы попроще, — парирует мужчина. Он на удивление спокоен, что только подтверждает теорию Авантюрина о том, что, несмотря на профессию, по характеру он скорее дворовый пëс, нежели зубастый волк. Глубокий вдох… и выдох. — Прости, — извиняется коротко, но от души. На смену агрессии медленно приходит смирение. — Тебе можно пить на работе? — Ну, не до синьки, конечно, но можно, — тянет руку к Бутхиллу, стоит тому вытащить самокрутку из кармана, но последний изящным движением уводит ладонь в сторону. — Налей нам что-нибудь сначала, за мой счëт. Авантюрин показательно громко вздыхает, но всё же поднимается со своего места. — Что? — То, что сам обычно пьëшь. И мне то же самое. Удиви меня. Блин, приятно. Авантюрин даже немного чувствует себя так, будто пришёл на свидание. Давненько никто не платил за него, вернее, предлагали-то частенько, но для его гордости подобные вопросы всë равно что красная тряпка для быка — сразу врубается режим «независимого». В этой ситуации куда проще — никаких вопросов, никаких предложений. Просто констатация факта: его угощают. Авантюрин пробегает глазами по ассортименту бара и довольно быстро принимает выбор в пользу «НеНесси». Он бы сейчас не отказался от старого доброго сайдкара. Две мартинки тихонько звенят, ударившись друг об друга ободками, когда Авантюрин ставит их на стойку. Он даже не смотрит на них — второй рукой уже отмеряет миллилитры в шейкер, перед этим — уже по привычке, честно — размашисто прокручивает бутылку с сиропом в ладони, вертит её вокруг себя, точно циркач факелом. — Выпендрëжник, — усмехается Бутхилл. — Это профдеформация, — Авантюрин улыбается ему кончиком губ, пока широкими, отточенными движениями от себя встряхивает шейкер двумя руками под звонкий стук кубиков льда внутри. — Я даже чай дома так наливаю. — Ну, выглядит красиво, — Бутхилл смотрит на него, положив подбородок на сплетённые пальцы обеих рук, как смотрят школьницы на своих крашей в сериалах. — Меня ты покорил. Это что, подкат? Определённо ощущается так. Поэтому Авантюрин предпочитает не реагировать, а просто молча разливает по бокалам напиток. Стекло ещё белое от инея, с краёв едва заметно маленьким водопадом струится пар. — Будет тост? — Бутхилл протягивает ему сигарету. — Будет, — тонкие пальцы подхватывают мартинку под чашу. — За то, чтоб у Алмаза тромб оторвался. — Отличный тост. Авантюрин делает большой глоток и тут же затягивается самокруткой. Хорошо, чëрт возьми… Холодный бокал приятно охлаждает губы и кончик носа, жидкость внутри сладковатая, с клубничными нотами — он добавил ягодное пюре для разнообразия. Бармен прикрывает глаза и блаженно, медленно выдыхает. Ещё бы трахнуться с кем — был бы полный расколбас, но у Авантюрина не было пары аж с третьего курса. — Это тебя Алмаз так доводит? — Бутхилл заглядывает ему в лицо. — А кто ещё, — Авантюрин отводит взгляд, устремляя его на высокий, тонущий в полутьме потолок. — Я думал, это ты на меня злишься, — признаëтся Бутхилл. Авантюрина аж пробивает на смешок. Ну какой душка, посмотрите только. И чего его вдруг это волнует? — С чего бы? — Ну… — мужчина чешет затылок. — Учитывая моё предложение тем вечером… — Бутхилл, без обид, но… — он наконец встречается взглядом с глазами гостя. Сидит в максимально расслабленной позе, ссутулив спину и практически лёжа на стойке. Сайдкар красиво переливается в бокале, пока его болтают туда-сюда. — С чего бы мне из-за тебя переживать? Я просто думаю, что ты немно-ожко ебанутый. Чистой воды враньë, Авантюрин сам это прекрасно знает. В первые недели взгляд хитмана и его леденящий душу голос буквально жили в его голове, мешали спать и заставляли оглядываясь ходить по улице. Но чем дальше, тем больше ему хотелось посмотреть, насколько далеко он сможет зайти в этом спектакле. — М-м… — протягивает Бутхилл, прежде чем одним резким движением сжать железные пальцы на щеках бармена и притянуть к себе. Авантюрин чувствует на лице горячее дыхание мужчины, чёрные глаза врезаются в него с выразительной плотоядностью, изучают черты лица в до пошлости близком контакте. Вот оно, снова это чувство — сердце пропускает удар, вдох предательски вздрагивает. — То-то же. Авантюрина отпускают так же быстро, как и схватили, перед этим заботливо заправив прядь пшеничных волос за ухо. Тот на этот раз пугается лишь мимолëтно, куда больше его заботит странное, колкое ощущение в пальцах от этого жеста. — Так что Алмаз сделал? — осведомляется Бутхилл с такой беззаботной интонацией, будто предыдущей секунды не существовало. — А чего он не сделал? — сокрушëнно вздыхает Авантюрин. Видимо, эту ситуацию они уже отпустили. О ней вопросов, конечно, море, но он не уверен, что хочет получить ответ хотя бы на один из них. — Сегодня, например, благодаря ему я домой не уйду. — Это ещё почему? — вопросительно изгибает бровь Бутхилл. — Потому что его высочеству резко понадобилось попробовать новогоднее меню, которое я ещё не подготовил. — Так до праздников ещё две недели! — Кого оно ебëт? — саркастично пожимает плечами Авантюрин. — Меня, вот кого. Вместо свободного времени и сна я сегодня после закрытия буду изобретать велосипед. — Хм-м… — Бутхилл кидает короткий взгляд на часы. 3:45 — как раз пора готовиться к закрытию. — Ну, у меня есть время часов до семи утра… — И что ты сделаешь? — обречённо усмехается Авантюрин. — Грохнешь его гостей? — Серьёзно, завязывай со своими выебонами, — Бутхилл стряхивает чёлку с лица, слегка хмурит брови. — Я тебе помощь вообще-то предлагаю. Авантюрин лишь вздыхает. Нужно признать, он бы и сам себе уже за такой базар по лбу настучал. То, с каким спокойствием Бутхилл всё это сглатывает, даже заслуживает похвалы. Но и правда, две головы будут получше одной, даже если одна из них — дырявая… Чëрт, а ведь это неплохая идея! Авантюрин даже ударяет кулаком об ладонь, когда его посещает озарение. Он выискивает телефон под стойкой и в ответ на грустный смайлик от Топаз отправляет ей новое сообщение: «Ещё одна отмена. Будь у основного входа через часок.»

…

Расправившись с уборкой, Авантюрин выходит на улицу. Морозный ветер приятно охлаждает взмокший от работы лоб, миниатюрные снежинки колют щëки во время редких порывов ветра. Снежок тонким, полупрозрачным одеялом приобнимает растрескавшийся от времени асфальт. Бутхилл стоит тут же, засунув руки в карманы расстёгнутого пальто. Его шея чуть покраснела от холода, Авантюрину аж смотреть жалко становится. Хочется подойти и по-матерински насильно запахнуть его, а то самого морозит от одного взгляда. — Ну, пойдём? — Погоди, мы ещё Топаз ждём, — Авантюрин встаёт рядом и протягивает ладонь в вопрошающем жесте. Самому неприятно это признавать, но стрелять у Бутхилла ему нравится куда больше, чем курить ту блевоту, что заворачивают в его цветастые ЛТшки. Топаз появляется из-за угла через пару минут — пришла тем же путëм, которым Авантюрина месяц назад волокли в подворотню. — А вот и… — радостно начинает она с широкой улыбкой, но, заметив Бутхилла, тут же меняется в лице, точно по щелчку тумблера. — Я… — Йо, — скалится хитман, коротко вскидывая руку в приветствии. Да уж, эту ситуацию стоило бы предвидеть. Топаз хватает его под локоть и отводит в сторону. — А он тут что делает? — возмущённо шепчет она. Её лицо выглядит в этот момент немного комично: раскрасневшиеся щëки, надутые обиженно губы. Фигурно тонкие брови изогнуты в проявлении недовольства. Разве что ногами не топает. Но Авантюрин видит: она не по-настоящему злится, скорее просто смущена. — Так! — Авантюрин не хочет церемониться с этой ситуацией. Всë, чего он сейчас хочет, — это поскорее закончить со всей этой клоунадой и пойти домой. — Вы мне оба нужны в качестве дегустаторов, — он по очереди тыкает в своих подопытных кроликов пальцем. — У вас абсолютно полярные вкусы, и вместе мы сделаем что-то, до чего даже такая заноза, как Алмаз, не сможет доебаться, — скрещивает руки на груди. — И отвоюем мне мои заслуженные восемь часов сна. За барной стойкой собралось комичнейшее дуо: Топаз сначала хотела отсесть как можно дальше, но Авантюрин чуть ли не за шкирку усадил девушку рядом с Бутхиллом — неудобно было бы бегать с одного конца стойки на другой. Она сидит съëжившись, поджимает под себя ноги; локти прижаты по бокам. Почти съезжает со стула — настолько пытается отстраниться от соседа. Последний же, наоборот, кажется, наслаждается ситуацией: оглядывает девушку с животным оскалом на зубах, развернувшись так, чтобы она точно заметила. Авантюрин слегка щëлкает мужчине по лбу. — Уймись нахуй. Тот насмешливо цокает языком, когда выполняет приказ и разворачивается. — Что у нас в меню-то сегодня, шеф? — Это нам и предстоит выяснить, — задумчиво гудит Авантюрин и отворачивается. Он скользит взглядом по стройным рядам бутылок, в голове со скрипом вращаются шестерёнки. — Ассоциации с Новым годом у вас какие? Дегустаторы отзываются одновременно: — Мандарины, — тихо говорит Топаз. — Телята, — невозмутимо отвечает Бутхилл и поясняет, поймав на себе недоумевающие взгляды: — Я на ферме вырос просто. У нас под Новый год всегда корова рожала. — Так, с тобой всё понятно, — машет на него рукой Авантюрин, а сам едва ли не смеётся в голос от абсурдности ситуации: у него тут хитман-фермер с железной лапой в качестве тестера. Какой сюр. — Попробуем придумать что-нибудь с мандаринами. Он некоторое время шуршит по полкам, прежде чем выставить перед гостями ассортимент из разного рода баз, сиропов и ликёров. В задумчивом жесте он кладёт руку на подбородок, большой палец оглаживает пухлые губы. — Наверное, можно не усложнять и сделать на водке, всё равно сироп будет… — размышляет он вслух. — И игристого для любителей ностальгировать по семейным поседелкам. — Ахахасти? — подаёт голос Бутхилл. — Про-секу скорее, — Авантюрин уже начинает отмерять количество напитков в шейкер. В этот раз без выебонов — времени мало. — С Ахахасти будет слишком сладко. — Можно просто сироп не лить, соком перебиться, — Бутхилл наблюдает за его работой с искренним интересом. — А цедру мне из него каждый день ты будешь просеивать? — хмуро реагирует Авантюрин. — Но попробовать можно оба варианта. Вскоре он уже ставит перед гостями два бокала: оба высокие, наполненные шипящими пузырьками, разве что один чуть более оранжевый, чем другой. Сам Авантюрин пробует напитки аккуратно, капнув с трубочки себе на тыльную сторону ладони — ему рано пока насвинячиваться. — Прошу. Бутхилл по обыкновению ответственно подходит к тестированию: нюхает жидкость, делает маленький глоток и закрывает глаза, смакуя. Топаз же мешкает, всё ещё не может заставить себя отвести взгляд от стола. Авантюрину приходится подсунуть ей бокалы прямо под нос, чтобы она продегустировала. — По мне так и то, и другое… — Бутхилл крутит ладонью, подбирая подходящее слово. — Ну, слишком лëгкое и невинное. Но если бы пришлось выбирать, я бы взял вариант с соком. — Топаз? — бармен переводит взгляд на подругу. — Я не знаю… — девушка прячет лицо в ладонях. — Ну, надо подумать, солнце, — Авантюрин треплет её по волосам. — Я, в принципе, могу пойти, — предлагает Бутхилл. Голос у него совершенно спокойный, но по глазам Авантюрин видит: он очень хочет остаться. — Нет-нет, — поспешно отвечает Топаз. — Авантюрин сказал, что мы оба нужны. Мне просто нужно собраться… — она зыркает в сторону бокалов. — Вы это ещё будете? Не успевают мужчины ответить, как она уже хватает обе порции и вливает в рот, лихо запрокинув голову. — Куда, они ж газированные! — пытается остановить её Авантюрин, но подруга отталкивает его руку от себя. — Тебя ж развезёт! — И хорошо! — осушив бокалы, она ставит их перед собой и съëживается: игристое бьёт по носу. — Хотя бы перестану зажиматься. Авантюрин с Бутхиллом лишь переглядываются. Что произошло, то произошло, и они оба думают об одном и том же: это было не просто смело, это было пиздец как смело.

…

Оказалось, что Топаз совершенно не умеет пить. С двух мандариновых ей мгновенно дало в голову, и она начала бесконтрольно хихикать и вешаться на окружающих, но хотя бы больше не стеснялась пробовать и говорить мнение. После еë преображения они добавили шот и аперитив, осталось придумать только что-то крепенькое. — Надо что-то с ёлками, — сообщает она с такой уверенностью, будто теперь сама руководит мероприятием. — И шишку сверху положить. — Да-да, шишку… — усмехается Авантюрин. Пусть это и мешает работе, её энтузиазм умиляет. — Ещё и поджечь можно. — Реально! А давай прямо сейчас подожжëм! — У нас сейчас нет шишек, — терпеливо отвечает бармен, но извлекает из-под стойки аналог в виде коричной палочки. — Держи, это тоже можно жечь. Бутхилл любезно одалживает Топаз зажигалку, и вскоре комната наполняется пряным, сладковатым запахом. Она сидит, заворожëнно наблюдая за миниатюрным голубым огоньком на кончике приправы. — Ну нет, правда! — Топаз вскидывает руку, активно жестикулируя. — У нас уже есть сладенькое, есть кисленькое… Осталось только что-то для мазохистов придумать, — косится на Бутхилла. — Без обид. — Вообще без обид, — усмехается мужчина. — Алмазу что-то из этого понравится? — она отпивает из предыдущего тестера. — Что он вообще пьёт? — «Шиву восемнадцатилетнюю.» — В унисон отвечают ей два голоса сразу. Авантюрин удивлённо таращится на Бутхилла: откуда ему это знать? Ещё и от зубов отскочило, прямо на уверенности. Тот же абсолютно невозмутим, даже не собирается объясняться. С каждым днём вопросов к нему лишь прибавляется… — Что мы думаем про шишки? — не дождавшись пояснений, наконец сдаëтся Авантюрин. Ладно, видимо, эту тему мы не трогаем. Возможно, оно и к лучшему. — Пил я как-то джин с клюквой… Прикольный был… С ним бы хорошо пошло, — задумчиво тянет Бутхилл, отведя взгляд в сторону — Топаз машет палочкой прямо перед его носом. — Но у тебя тут такого не вижу. — У нас Берристер с апельсином есть, — Авантюрин снимает с полки бутылку. — Можно с ним что-то попробовать. — Можно, — кивает Бутхилл. — Орехов бы туда каких-нибудь ещё. — Да, с орехами было бы вкусно, — соглашается Авантюрин. — Где-то у меня была кедровая настойка… — он присаживается на одно колено и принимается рыться в коробках под баром. Все они заросли пылью, точно мхом: появились там ещё задолго до Авантюрина и вскрывались раз в год по обещанию. Но сейчас как раз почти Новый год, и он дал обещание Алмазу. Вернее, его заставили, но сейчас это не так важно. — Вот, нашёл, — через пару минут он встаёт, отряхивая колени. — О, а что у тебя там ещë есть? — Топаз встаёт на цыпочки, но, естественно, ничего не видит — они там потому и стоят такие грязные, что для посетителей незаметно. — Можно посмотрю? — Не мешай ему работать, — Бутхилл хватает еë за руку, когда она уже спрыгивает со своего места, готовая направиться за стойку. Авантюрин ему, конечно, безмерно благодарен, но этим действием Бутхилл его не спас, а, скорее, перевёл удар на себя. — Слушай, а можно твою руку поближе рассмотреть? — Топаз уже начинает задирать непослушный рукав его рубашки. — Можно, — усмехается Бутхилл, вытягивает металлический протез и держит на весу, пока девушка бегает вокруг и разглядывает экспонат. Авантюрин искренне удивлён его выдержке — даже его самого эта пьяная беготня начинает утомлять. Бутхилл же общается с Топаз терпеливо и почти нежно, точно с ребёнком. — На, понюхай, — Авантюрин суëт ему под нос бутылку. — Ну какова, а? — Душистенько, — соглашается мужчина. Топаз между тем крутит все его шарниры, сгибает пальцы и засыпает вопросами, на половину из которых даже не ждёт ответов и сразу задаёт новые. — Может, нахер апельсиновый, сделаем с Бейглис? Авантюрин щёлкает пальцами. — А что, вполне может сработать. Он сосредотачивается на смешивании, пока Топаз не унимается. — А как ты её получил? — Больно, — коротко отзывается Бутхилл. — Больно — как? — Жопой об косяк, — наконец не выдерживает он. В его голосе нет раздражения, лишь какая-то давно въевшаяся в подкорку грусть. — Всё, шоу уродов окончено. Наливай. Авантюрин послушно наполняет тумблер — ему самому уже хочется уйти домой. На часах почти восемь утра, первые лучи робкого зимнего солнца начинают пробиваться сквозь входную дверь. Вместе с Бутхиллом они делают по небольшому глотку. Топаз тоже пробует, но моментально сморщивается — горько. — Недурно, — выносит вердикт Бутхилл. — Но, думаю, можно немного разбавить каким-нибудь тоником. — Да, думаю, мы закончили, — выдыхает Авантюрин. Если честно, на этой стадии уже плевать, будет ли бухтеть Алмаз и его гости, хочется просто наконец пойти домой. Весь этот балаган совершенно истощил его. — Давайте уже закругляться. — Погоди минутку… — кажется, Топаз начинает отпускать с сопутствующей тошнотой. — Мне в туалет надо. Когда она удаляется, мужчины вздыхают с облегчением. Авантюрин мысленно делает себе в голове заметку: внимательно следить за ней во время пьянок. С тихим вздохом он начинает прибираться на столе — за время готовки он замызгался, как после долгой смены. — Помочь тебе? — Бутхилл встаёт со стула. — Мусор можешь вынести, когда закончу, — устало отвечает Авантюрин. — И это… спасибо. — Да что уж, — легко улыбается он. Топаз не торопится возвращаться. В такие моменты Авантюрин просто благодарит Вселенную за то, что за уборку туалетов ответственен не он, а то бы неиронично повесился. Бутхилл сидит, уставившись в стену. Звонкое молчание висит в комнате, даже неловко становится. Чëртик-говорун на плече подстëгивает сказать хоть что-то. — Должен признать, терпение у тебя королевское, — тихо усмехается Авантюрин. — М? — отзывается собеседник совершенно потерянно. — Прости, о чëм ты? Я задумался. — Ну, я бы не выдержал, если б она меня так доманывала. — А-а, это… — его голос наливается отчётливой, тяжёлой горечью. — Да я привыкший. У меня дочь такая же гиперактивная была. Вот это поворот. Вот уж не скажешь, что у Бутхилла есть дети. Совсем он не похож на семьянина, особенно со своим образом жизни. Но Авантюрин здесь не для того, чтобы осуждать. — Сколько ей? — заинтересованность в этот раз даже не наигранная. Ну, если только совсем немного — по привычке. — Семь. Было. Авантюрин замирает на месте. Прямо так, с мусорным пакетом в руке и согнутой в калачик спиной. Он оборачивается к собеседнику — тот даже не смотрит в его сторону, взгляд словно обращён куда-то далеко, будто даже не в этот мир. Абсолютно кукольный, безжизненный. Авантюрину даже выдохнуть в этот момент кажется неправильным, не то что что-то сказать. Да и что в этой ситуации скажешь? — Закончил? — Бутхилл решает сам прервать паузу и протягивает руку за мусором. Авантюрин отдаёт его молча. Раньше ему уже приходилось успокаивать клиентов, которые теряли близких, но почему-то сейчас любые слова кажутся лишними и пустыми. Приняв из его рук пакет, Бутхилл тихо вздыхает. — Постучись к ней, скажи, чтоб поторапливалась… У меня и так времени в обрез. А времени и правда уже много. Кажется, Бутхилл говорил, что может задержаться до семи утра, а уже почти восемь… Даже мило, что решил пожертвовать своим графиком, наверное. Но эта фраза не может не насторожить — что он имеет в виду?.. — А, ты… подвезти её до дома хочешь, что ли? — осторожно, растягивая слова, осведомляется Авантюрин. — Ну да. Куда она в таком состоянии сама поедет? Слова встают поперёк горла. Блять, неловко… После такого-то откровения да говорить, что не доверяет ему? Что боится давать ему их адреса? Авантюрин натурально тормозит на пару секунд, подбирая слова, чтобы как можно мягче сказать об этом, пока белоснежная макушка склоняется на плечо с допытывающим видом в глазах. Твою мать. Он набирает воздуха в грудь. — Да… Знаешь, я, наверное, сам с ней посижу… — мямлит Авантюрин. — Она так плохо алкоголь переносит… Думаю, ей понадобится помощь. Бутхилл щурится, громко втягивает воздух носом. Вполне возможно, что он понял… В таком случае Авантюрин надеется, что он в том числе понял и то, почему собеседник так осторожничает. — Ну… ладно, — коротко отвечает мужчина, прежде чем кивнуть на прощание. — Не кашляйте тогда. С этими словами он перехватывает чёрный мешок поудобнее и скрывается за дверью. Авантюрин с усталым стоном опускает лоб на стойку. И почему он сейчас чувствует себя таким мудаком?..

…

— Котëночек! — Алмаз по обыкновению обнимает бармена за плечи. — Ну что, ты сделал? Тот только-только проморгался после двух кружек кофе и теперь сидит за кассой абсолютно охуевший от жизни — сон-то сегодня пришёл, но только в двенадцать дня. До тех пор он носился с Топаз, таская ей воду и всякие солёности с кухни. Когда же подруга наконец пришла в себя достаточно, чтобы уехать домой, он вырубился прямо в баре. Даже на диванчик не лёг — как сидел за стойкой, так и захрапел, положив голову на плечо, точно на школьной парте. — Сделал, вот, — Авантюрин протягивает начальнику лист с наспех начирканными рецептами. — Угу, угу… — Алмаз пробегается по странице глазами буквально за пару секунд, будто вообще не вникая. — Вот видишь, а говорил, что не успеешь! Бармен лишь потирает глаз кулаком и прижимает язык к нëбу в попытке подавить рвущийся изнутри зевок. — Когда придут Ваши гости? — Кто? А! — Алмаз будто бы специально пытается проявить как можно больше неуважения, даже отмазку решил не придумывать. — Расслабься, сегодня никого не будет. Работай в обычном ритме. Авантюрин хотел бы сказать, что удивлён, но, если честно, такой исход был наиболее ожидаем. Тем не менее, ему будто бы сносит башню. Поперёк горла встаёт едкий ком, дыхание прерывается. В такие моменты ему действительно плевать и на мораль, и на нравственность, и на последствия своих действий — на всё. Наверное, потом ему этот финт ой как аукнется, но он уже всё для себя решил. Алмаз лишил его заслуженного отдыха? Играет в свои садистичные игры? Что ж, ладно. Авантюрин тоже умеет играть. Сегодня впервые он по-настоящему ждёт появления Бутхилла в дверях. Постоянно стреляет глазами в направлении входа, нервно барабанит пальцами по стойке. Шея снова начинает зудеть, и он натурально рвёт кожу на ней в нетерпении. — Бутхилл! — он звонко хлопает обеими руками по стойке, стоит знакомому заявиться. Тот явно не ожидал такого радушия: стоит, непонимающе моргая длинными ресницами — привык быть тем, кто застаёт врасплох, а не наоборот. — Чего такое? Авантюрин хищно облизывается. — В какое казино ходит этот твой клиент?