Deepest Depths of The Soul

Ризли мало что приходило в голову, пока он падал. Его мозг был занят в основном паникой от внезапного свободного падения, от того, что у него скрутило живот и сдавило грудь. Ему стало интересно, изменилось ли вечно каменное выражение лица Нёвиллета, когда невидимая сила унесла его прочь, на хоть что-то более эмоциональное. Он надеялся, что это произошло. Он чувствовал, что чем-то подобным заслужил, по крайней мере, приподнятую бровь. Лицо Сиджвин было бы хмурым и разочарованным, когда она узнала бы о его ужасной судьбе. Он наверняка выслушал бы еще одну лекцию, и в горло ему был бы запихнут еще один горький лечебный коктейль. Вот бы он еще жив остался, что ж… это еще предстояло узнать. Его шансы на выживание казались невелики. Совсем как при его первом спуске в Меропид, только в десять раз хуже. Отверстие над ним становилось все меньше по мере того, как он продолжал падать, свет больше не достигал того места, где он находился. Место, которое, как ему казалось, он знал как свои пять пальцев, внезапно отрастило дополнительный палец. Как только прошел первый приступ паники и его мозг начал функционировать в обычном режиме (правда, все еще медленнее, чем в обычный день без подобного рода происшествий), он начал оценивать ситуацию. Падение было долгим. Секунды тянулись, а тело все еще не ожидало сильного удара. Учитывая его инерцию, он, скорее всего, окажется в виде лепешки на дне туннеля, если в ближайшее время что-нибудь не предпримет. Если, конечно, туннель не бесконечен и он не умрет от обезвоживания и голода еще до того, как на что-нибудь наткнется. Позитивные мысли. С последним вздохом разочарования, унесенным ветром, бьющим ему в лицо и трепящим его смоляные волосы, он попытался сориентироваться, чтобы, по крайней мере, увидеть, куда он падает, и сколько секунд отделяет его от столкновения. Вот это был бы способ сориентироваться. Он задавался вопросом, потрудится ли кто-нибудь хотя бы найти то, что от него осталось. Ветер продолжал бить ему в лицо, заставляя слезиться глаза. Ризли попытался разобраться в расплывчатых очертаниях, мелькавших мимо него, но, за исключением редких биолюминесцентных вспышек, все было темным и бесконечным. Что он мог сделать? Чтобы выбраться отсюда живым, могло помочь только чудо. Герцог надеялся на то, что на дне его ждет глубокий бассейн Первозданного моря или, возможно, одно из полей Института, снижающих гравитацию. Мгновение. Еще больше слез хлынуло из-под его век, устремляясь вверх и прочь от него. Его перчатки тотчас бы порвались, даже если бы он попытался протянуть руку и ухватиться за возможный выступ, а глаз Бога в этой ситуации и вовсе был бесполезным. Если бы только он мог почувствовать на кончиках пальцев легкое дуновение Анемо, а не обжигающий холод Крио, грозящий обморозить его на каждом шагу. Он снова моргнул и… У Ризли была хорошая реакция. Даже отличная. Мышечная память тоже. Это необходимо, буквально жизненно необходимо, чтобы так долго находиться под водами Фонтейна, в металлических стенах крепости, которую он с давнего времени называл своим домом. Из-за этого он получил много ран, а не погиб от них. Об этом свидетельствовали его многочисленные шрамы (и выговоры Сиджвин). На ринге для панкратиона он еще больше отточил свое мастерство, пока не научился читать своих противников как открытую книгу, видя путь к победе ясным, как день. В наши дни не так много вещей или людей могли бы его обогнать в этом. Но вот он внезапно оказался в коридоре, визуально неотличимом от любого другого в Крепости, и целых три секунды не мог осознать тот факт, что больше не падает. Затем, моргнув и вздрогнув, он начал задыхаться, упав на колени с тяжелым металлическим стуком. Как будто весь накопленный им импульс решил, что он не собирается останавливаться только потому, что он снова стоит на ногах. Как бы он ни старался, он не мог понять, в чем дело. Столь долгое падение, после которого он вдруг оказался на ногах целым и невредимым, не было тем, что он назвал бы логичным. Даже среди обычных необъяснимых событий, которые происходили вокруг него, это было что-то невероятное. Где, черт возьми, он был? Мужчина заставил себя подняться, крепко ухватившись за холодные металлические трубы, тянущиеся по всей длине коридора, и заставил легкие снова равномерно вдыхать кислород. Ризли отвел взгляд, колени постепенно перестали дрожать. Его предыдущее наблюдение, хотя и не было ошибочным, не совсем соответствовало тому пространству, в котором он оказался сейчас. Это было странно. Все еще. Слишком тихо. Ни стука труб, ни всплеска воды, ни потока пара. Никаких звуков жизни, только биение его сердца отдавалось в ушах, и размеренное дыхание. Даже воздух был не тот. С каждым вдохом он отмечал отсутствие привычной постоянной сырости Крепости, особенно заметной после наводнения. По крайней мере, запах металла казался знакомым, но на этом сходство заканчивалось. Один конец коридора поворачивал в сторону, скрывался от глаз Ризли и погружался в темноту, одинокий мерцающий огонек над ним почти не рассеивал мрак. В другом конце виднелась дверь, напоминающая защитные ворота, ведущие к шлюзу. На первый взгляд не было видно никакого механизма управления. Казалось, что все пространство этого, если можно так сказать, помещения затаило дыхание, если такое вообще было возможно. Как будто время остановилось, и Ризли был первым, кто вторгся сюда за очень, очень долгое время. Когда внезапный топот эхом разнесся по замкнутому пространству, он понял, что, возможно, ему следовало бы надеть боевые перчатки чуть раньше. Тяжесть перчаток, покрывавших его кисти и предплечья, успокаивала, а небольшая изморозь создавала привычное покалывание на пальцах. Его колени больше не дрожали, и он оттолкнулся от стены, вглядываясь в темноту. Он прикинул, что у него будет секунда, чтобы среагировать, если ворота начнут открываться позади него. Более же очевидная угроза находилась перед ним. Послышался некий скрежет, звук был настолько искажен эхом, что он не мог сказать, приближался он или удалялся от него. Единственное, что он мог сказать, это то, что это был определенно не тот звук, который мог издать человек. Шаг. Он сделал один шаг в темноту, прежде чем от чьего-то шепота у него за спиной каждый волосок на теле встал дыбом. Не задумываясь, он позволил своему телу машинально повести себя вперед, мышечная память отвела его руку назад, когда он развернулся, позволив инерции увеличить силу удара. Вложив в него столько энергии, сколько смог, он нанес его точно в цель. В тот момент, когда его глаза встретились с пронзительно-фиолетовым взглядом Нёвиллета, было уже слишком поздно сворачивать назад, дабы избежать удара. Затянутый в перчатку кулак обо что-то ударился, разбрызгивая крио энергию широкой дугой, отчего механизм прогнулся и разбился вдребезги. Механический треск его правой перчатки, как и хруст льда вокруг них, эхом отдавался по всему пространству. Когда туман, наконец, рассеялся и его легкие вспомнили, как выполнять свою работу, он невольно широко раскрыл глаза. — Прошу… Хах… Прощения… Не хотел вас напугать. С вами все… в порядке? Ризли рассмеялся. Сипло, неприятно. У него перехватило дыхание, он не верил своим ушам. Возможно, он слегка охрип, за что, несомненно, позже отругал бы себя. Если "позже" вообще когда-нибудь наступит. Потому что в этот момент Нёвиллет снова держал его за руку, а все остальные мысли улетучились из его головы. Ладно, может, выражение "держал его за руку" и не совсем подходящее, но дайте уже бедному герцогу помечтать, а? Раскрытая ладонь Нёвиллета приняла на себя основной удар Ризли, его длинные пальцы сжимали остатки перчатки, а между ними громоздились запасные части. Он с трудом разглядел самую свежую наклейку, которую Сиджвин нацепила на его снаряжение. В его голове неожиданно вновь возник голос, от которого он уже некоторое время пытался избавиться. Длинные пальцы, как у хорошего пианиста. Жаль, что его собственные были короткими и толстыми. Недостаточно элегантные, чтобы привлечь чье-либо внимание. Недостаточно хороши для- — В порядке?! Я чуть не проделал в тебе дыру, а ты спрашиваешь, в порядке ли я?! — Ризли недоверчиво покачал головой. Любопытный наклон головы Нёвиллета заставил Ризли вспомнить о любопытных выдрах, которые иногда заглядывали в окна на верхних уровнях Крепости. Миленько. — Уверяю вас, что мне не было нанесено никакого ущерба. Как вы можете заметить, герцог Ризли, я нахожусь в добром здравии. — Нёвиллетт насмешливо убрал руку, показал пальцем на себя, но взгляд мужчины был прикован к четким вмятинам на его перчатке. Он присвистнул, увидев плачевное состояние своего снаряжения. — Ах, возможно, я применил чуть больше усилий, чем требовалось, чтобы остановить удар. Я компенсирую вам это, как только мы вернемся на поверхность. — Главный судья не проявил робости. Ризли никогда не видел румянца на его щеках. Но в тот момент едва заметный хмурый взгляд дал ему понять, что Нёвиллетт действительно очень огорчен. — Не стоит, я с удовольствием сам приведу их в порядок в свободное время. — Он встряхнул рукой, из-за чего рассыпалось и упало на пол еще больше осколков. — Что более важно, вы ведь прыгнули за мной без раздумий, а? Или заколебались, взвешивая все за и против? — Я бы так не сказал… — Вау. Как это не похоже на вас, Главный судья. — когда глаза Нёвиллета снова сузились, он безоружно поднял руки, выдавив слабую улыбку. — Шучу. Я ценю, что вы пришли мне на помощь, даже если я не совсем понимаю, от чего меня нужно было спасать. Ризли наблюдал за тем, как Нёвиллетт взглянул на свою ладонь, лениво разминая пальцы, обдумывая свои следующие слова. — Я верю, что вы справитесь со всем, что может неожиданно обрушиться или напасть на вас в этом месте, ваша светлость, однако для собственного спокойствия я хотел убедиться, что падение не причинило вам вреда. Боюсь, любопытство взяло верх. Логически Ризли понимал, что Нёвиллет считает его способным, по крайней мере, в административной сфере. Но подтверждение того, что он признал его физическую силу, вызвало у него какое-то глупое чувство гордости. Он отбросил эти мысли в сторону, сосредоточившись на подтексте своих слов. — Вы говорите «это место», как будто знаете, где мы находимся. — Трудно поверить, что подобное место существовало под крепостью Меропид все это время. В некотором смысле, это остатки прошлой цивилизации. Очень любопытно. Топот повторился снова. Очевидно, суматоха лишь на время отогнала существо, притаившееся за дверью. Они оба снова повернулись лицом к темноте, не сводя глаз с угла коридора. Ризли посетовал на плачевное состояние своих перчаток, а также на то, в каком состоянии, несомненно, окажутся его костяшки пальцев, если в ближайшем будущем ему придется по чему-нибудь хорошенько вмазать. — Так где же мы находимся? — Мы во владениях Ремурии, предыдущей нации Фонтейна, ваша светлость. И, полагаю, что мы вот-вот встретимся с одним из его обитателей.