Deepest Depths of The Soul

Удача Ризли в тот день, казалось, даже не пыталась хотя бы появиться. Более того, ситуация становилась все хуже, о какой удаче могла вообще идти речь? Через несколько мгновений после погружения в холодную воду, несколько мгновений после того, как он привык к ледяной температуре, ощущаемой каждым дюймом его тела, он почувствовал это. Вода давила на него, обволакивая и значительно замедляя его движение. Но у него не было времени задумываться об этом, так как слабый силуэт и свечение Нёвиллета уже исчезли из виду. Ризли знал, как плавать. Конечно, он знал, ведь он родился в Фонтейне (как он предполагал), и, хотя у него было не так уж много возможностей поупражняться в плавании, его тело вряд ли могло это забыть. Как и в большинстве случаев в его жизни, мышечная память сослужила ему хорошую службу. Поэтому, когда он начал опускаться, вместо того чтобы догонять Нёвиллета, он нахмурился. Какими бы отчаянными ни были его попытки, он не мог заставить себя двигаться. Через мгновение стало совсем темно. Гораздо быстрее, чем он думал. Разве он только что не видел, как Нёвиллетт уплывает прочь? Окружавшая его бездна давила, как будто надвигалась на него со всех сторон. Наблюдая за ним. Ожидая, что что-то вот-вот произойдет. Нёвиллет сказал, что там неглубоко, так что скоро он наверняка почувствует под ногами дно коридора? Ризли отчаянно хотелось выбраться отсюда, и он надеялся, что Нёвиллет вернется за ним, как только заметит его отсутствие. Он продолжал повторять это про себя, чувствуя, как его охватывает паника. Паника не принесла бы ему пользы, поэтому он пытался справиться с ней. С каждой секундой его сердце билось все сильнее. Воздух в лёгких стремительно заканчивался, так что совсем скоро ему придется сделать вдох, а Нёвиллет уже предупредил его, чтобы он не пил воду. Тук-тук. Краем глаза он уловил какое-то движение, что заставило его вздрогнуть и автоматически поднять руки в боксерской стойке, прикрывая голову и живот. Он заставил себя моргнуть, но темнота не рассеивалась. Нёвиллета нигде не было видно. Легкие горели, но он продолжал задерживать дыхание так долго, как только мог. Тук-тук. Еще одно чье-то рваное движение на периферии его зрения. Его глаза начали привыкать к темноте; шум воды в ушах больше не оглушал. Ризли старательно щурил глаза, чтобы различить очертания предметов вдалеке, которые то обретали четкость, то снова исчезали. Если бы он посмотрел вниз, то мог бы поклясться, что увидел, как его ноги мерно шлепают по воде. — Ризли… Его сердце упало камнем вниз, угрожая вообще покинуть тело и самому уже убежать из этого проклятого места. Ризли узнал этот голос. Что заставило его кровь похолодеть, раньше его никогда не звали по имени. — Как мило, что ты решил наконец-то к нам заглянуть. Мы скучали по тебе… Сначала он не заметил этого, но как только его взгляд зацепился за светлое пятно в темноте перед ним, кровь застыла у него в жилах. Несомненно, это было лицо. Плоскости, тени и формы сливались, образуя очертания лица, которое он видел лишь в своих ночных кошмарах. — Ризли! Он повернул голову и заметил во мраке еще одни чужие черты лица. Он покачал головой, бессмысленно болтая ногами. Этого не могло быть на самом деле. Все это было ненастоящим. — Ты знатно поиздевался над нами, мой мальчик. Это не могло быть правдой. — Он прав, любовь моя. Знаешь, мне действительно понравилось это платье… Мелькали образы: алая кровь на изумрудной юбке, блеск серебра и вкус пепла на языке. Ризли кричит. Разрывая ему горло, пока он не чувствует вкус крови, крови, крови — Тук-тук. Ему нужно было перевести дух. Голова была затуманена, он не должен был думать о лицах перед собой. Что еще важнее, ему нужно было перестать тонуть и выбраться на хрен из этой воды. Где, черт возьми, был Нёвиллет?! Он открыл рот, переводя дыхание. Чувствовал, как пузырьки поднимаются у него на лице, но почему-то не мог видеть их перед собой. Все, что он мог видеть — это расплывчатые лица своих приемных родителей, которые теперь насмехались над ним, когда он захлебывался водой. Тук-тук. Тело в ужасе содрогнулось, когда до него дошло, но было уже слишком поздно. Вода хлынула через его губы в легкие, оседая свинцовым грузом и заставляя его тонуть быстрее. — Бедняжка. Перестань сопротивляться, тогда твоя смерть не будет такой мучительной. Последние остатки его сил еще не полностью иссякли, поэтому он начал брыкаться еще сильнее, но его слабое подобие крика не смогло пробиться сквозь мрачные глубины. — Ты знаешь, что ты это заслужил. Перед глазами у него все расплывалось, стук сердца в ушах замедлялся. Руки потянулись вверх, к поверхности, в последней мольбе к кому-нибудь, кому угодно, схватить их и вытащить его из этого ада, спасти его жалкую жизнь, несмотря на то, что он прекрасно понимал, что не заслуживает этого. — Ну что ж… Мы скоро снова увидимся, мой мальчик. Лица исчезли, оставив после себя только непроглядную тьму и тишину. Ризли не мог понять, открыты ли еще его глаза, бездна вокруг него была всеохватывающей. Краем глаза он заметил маленькую полоску лунного света, которая рассеивала тени и становилась все больше и больше по мере приближения, заставляя его сердце болезненно биться в груди. Ему просто нужно было протянуть руку — Его обильно вырвало, и само количество воды, выплеснувшейся из его тела, казалось абсурдным. У него едва хватило времени перевести дух, как из его рта хлынуло еще больше. Он кашлял, плача из-за жжения в легких, пока не закончил, пока не осталось совсем ничего, и ему не показалось, что все его существо покинуло тело. — Дышите, ваша светлость. Пожалуйста. Сделайте глубокий вдох. Ризли сделал, как было велено, что-то в голосе заставило его захотеть сделать так, как он просил. Он глубоко вздохнул, дрожа на холодном металлическом полу. По мере того, как чувствительность возвращалась к его конечностям, он начал осматриваться. — Вот так. Продолжайте, ну же. Он лежал на боку, прижавшись к чему-то теплому и твердому. Что-то терлось о его спину, успокаивая, давая чувство столь желанного комфорта… в самом деле, было очень приятно. Это помогло ему быстрее прийти в себя, и он, наконец, открыл глаза. Коридор был залит бледно-голубым светом, гидростатический шар Нёвиллета парил где-то над ними. А, это Нёвиллет гладил его по спине, бормоча что-то ободряющее. Как неловко. Ризли заставил себя подняться и сесть, разочарованный тем, что рука Нёвиллета больше не поглаживала его по спине. Он почувствовал, что его шатает, как будто весь мир повернулся вокруг своей оси, а он был слишком занят пропусканием воды через себя, чтобы заметить это. Он не мог унять дрожь. — Ваша светлость? Герцог повернулся, чтобы посмотреть на Нёвиллета, и его взгляд скользнул по сияющему огоньку. Зашипел, когда свет ударил ему в глаза, отшатнулся и прикрыл лицо руками. Ему показалось, словно поднимать руки стало тяжелее, как будто он провел весь турнир по панкратиону на ринге, прежде чем решил сразиться с одним из бронекрабов, обитающих в Фонтейнских глубинах, просто ради забавы. Интенсивность света уменьшилась, и он со вздохом опустил руки. Ризли едва мог видеть, что было перед ним, но, по крайней мере, у него не было ощущения, что в его мозг вонзается миллион ножей. Взгляд Нёвиллета был тяжелым, ему не нужно было видеть его лицо, чтобы почувствовать, как эти глаза прожигают его насквозь. — Дай мне… одну минуту… пожалуйста. Он провел руками по своим мокрым волосам и поморщился, заметив, что промок до нитки и, вероятно, весь в собственной рвоте — просто отлично. Что, черт возьми, это было? Что бы ни было в этой воде, оно было настроено серьезно. Он продолжал делать глубокие вдохи, обращая внимание на то, как его легкие расширяются и снова сжимаются, в знакомом ритме. Знакомое стеснение. Нёвиллетт, явно терявший терпение, снова положил руку ему на плечо. Он не был удивлен. Что за идиот, из всех возможных мест, он чуть было не утонул в коридоре. Ему нужно было взять себя в руки и продолжать двигаться. — Я надеюсь, что все в порядке, ваша светлость. Не торопитесь, если вам нужно время. Несмотря на его слова, Ризли заметил, пальцы Нёвиллета, сжимавшие его плечо, теперь впились в него, вызывая дискомфорт, если не называть это болью. Без света он не мог разглядеть, какое выражение было на лице Верховного судьи, но у него появилась идея. — Примите мои искренние извинения. Я… не совсем уверен, как объяснить то, что произошло. — Ризли опустил голову, разминая пальцы в попытке вернуть им хоть немного тепла. Он надеялся, что Нёвиллет не спросит, что его так напугало. Так непохоже на образ герцога, который он создал, но он был слишком уставшим, чтобы вновь пытаться соответствовать ему. Ризли резко поднял голову, когда почувствовал, как руки Нёвиллета обхватили его собственные. — Пожалуйста, не извиняйся. А вот мне следует. Я и не подозревал, что нас что-то подстерегает в воде. Если бы я сразу заметил твое отсутствие, этого бы не случилось… Когда глаза Ризли наконец привыкли к тусклому освещению, он смог разглядеть черты лица Нёвиллета. У него свело желудок. Юдекс нахмурил брови, на его лице отразилось такое страдание, что казалось, будто он испытывает физическую боль. Хотя слезами это можно назвать с большой натяжкой, его глаза выглядели… стеклянными? Он не был уверен, можно ли списать это на освещение, или Верховный судья так растрогался своим упущением. Ризли вздохнул, невольно скривив губы. Какой дерьмовый способ осознать, что Нёвиллет так сильно заботился о нем, что чуть не расплакался. Словно осознав, как жалко он сейчас выглядит, Верховный судья мотнул головой и прокашлялся, не оставив ни следа от сочувствия. — Прошу прощения. — Гидро дракон, Гидро дракон, не плачь! Нёвиллет резко встал с корточек, по-прежнему сцепив руки, и выпрямился, как палка, с присущим ему отсутствующим лицом, не выражающим каких-либо эмоций. Ризли и моргнуть не успел, как мужчина повернулся и пошел прочь. — Нёвиллет? Он не замедлил шага и продолжал идти, пока не оказался рядом со светящимся шаром, отказываясь поворачиваться к герцогу. — Ваша светлость, пожалуйста, впредь воздержитесь от цитирования этого глупого стишка в моем присутствии. Ризли поморщился, почувствовав себя наказанным ребенком. Почему он вообще решил это сказать в тот момент, он не знал. На самом деле, это была ложь, он очень хорошо знал, чего пытался добиться. Возможно, это сработало даже слишком хорошо… Он достиг цели. — Я понял, приношу свои извинения, Верховный судья. Мужчина лишь коротко вздохнул. Ризли повернулся и потянулся, чтобы ухватиться за одну из многочисленных труб, тянущихся вдоль коридора, чтобы подняться. Это был не самый легкий подъем, но что поделаешь. Очевидно, юдекс не собирался продолжать злиться на него, потому что, как только он начал вставать, тот направился обратно к герцогу, подтолкнув к нему светящийся шар. К счастью, смотреть на Ризли больше не было так мучительно. Выражение лица Нёвиллета вернулось к нейтральному, почти приятному состоянию. — Вы в состоянии продолжать идти? Мы можем сделать перерыв подольше, если вы хотите, хотя я не чувствую себя комфортно, оставаясь рядом с… Он не закончил, но Ризли понял, что он имеет в виду. Стоя спиной к темным водам, он дрожал, и ему не терпелось поскорее покончить с этим и скрыться из виду. Во всех смыслах. — Я в порядке. Мне нужно размять ноги, чтобы заставить кровь снова течь по жилам. — Тогда оставим же сие злополучное место позади и будем надеяться, что это было последнее испытание, с которым нам пришлось столкнуться. Ризли не питал на это особых надежд, но кивнул и снова зашагал в темноту под размеренный стук каблуков его спутника.