Deepest Depths of The Soul

Следующий этаж был во многом похож на нижний: ряды книжных полок с местами для сидения. Время от времени одна из каменных стен имела некую замену однообразным пейзажам — там тоже были полки, но они использовались как своего рода миниатюрная галерея. Занавески закрывали некоторые картины, в то время как другие криво свисали или были полностью сломаны. Взгляд Нёвиллета на мгновение задержался на них, пока они шли. Насколько он мог видеть, все они изображали море. Вода. Что-то Первобытное, что-то нет. Пейзажи, абстракции и сюрреализм. Интересное сочетание, заставившее его задуматься, нет ли в них чего-то особенного, чего он просто не понимал. Внешняя сторона первого этажа выходила на центр нижнего этажа, по всей окружности — за исключением стеклянной стены — располагался обзорный балкон. Падение с такой высоты никого бы не убило, но и спрыгнуть с него было бы непросто. Не то чтобы Ризли планировал прыгать в ближайшее время. Подобные мысли только навлекали неприятности, поэтому он решил переключить внимание на картины, мимо которых они проходили. Не успел герцог отвести взгляд от края, как они наткнулись на что-то знакомое. Картина, которую он видел снизу, когда все еще лежал на полу, скорчившись от боли. Что-то в ней привлекло его внимание, а он был склонен следовать своему внутреннему чутью. По крайней мере, в этом случае. Быстрый взгляд не повредил бы, и, возможно, даже помог. Занавес ни к чему не был привязан, он просто закрывал картину, как будто тот, кто ее рисовал, делал это в спешке. Из-за его тяжести картина перекосилась. — Ваша светлость? Голос Нёвиллета раздался как раз в тот момент, когда он потянулся к занавеске. От простого прикосновения занавеска соскользнула, и в воздухе вокруг него поднялось небольшое облачко пыли. Он почувствовал, как его глаза расширились, когда он увидел изображение перед собой. На картине был изображен дракон. В этом не было никаких сомнений. Величественный зверь с когтями и перепонками, его невероятная мощь передана смелыми мазками кисти. Он был изображен вокруг затонувшего корабля, обломки которого покоились на обугленной почве, окруженной тем, что, как можно предположить, было Первобытным морем. Чудовище было огромным и внушительным, оно смотрело на зрителя сверху вниз, словно вызывая его на битву. Единственный луч света освещал сцену сверху, хотя и не мог рассеять общую мрачность картины. — Это же не ты, я прав? Нёвиллет ничего не сказал; он подошел, склонив голову набок и разглядывая картину. Ризли не очень-то разбирался в искусстве, будь то с технической или практической точки зрения. Обычно он поручал это людям, которые проявляли к этой сфере больший интерес. В Меропиде все равно не было много картин, висящих на стенах. Он был уверен, что влажная среда все равно испортит их. — Возможно. Ему пришлось задуматься над словами Нёвиллета. — Возможно? — Ризли перевел взгляд с мужчины на картину и не нашел в них никакого сходства. Даже цвета у них были разные. Светло-серебристые волосы и фиалковые глаза Нёвиллетта совершенно не были видны на фоне темно-синего дракона с глазами цвета крови. Он заметил, как Нёвиллет положил руку себе на грудь, и это движение показалось ему непроизвольным, поскольку он продолжал смотреть на картину. — Возможно, прошлая жизнь, которую я не помню. Возможно, Предыдущий Правитель, реинкарнацией которого я являюсь. Хотя описание неточное; к тому времени, когда люди начали кочевать и строить корабли, Правитель был уже давно мертв. Как интересно… Затем он нахмурился и отвернулся всем телом, чтобы посмотреть на Первозданное море. Ризли оставил его в покое, сам не вполне оправившись от этого открытия. Он снова сосредоточился на картине, тщетно пытаясь найти какие-либо подсказки о замысле автора или хотя бы о предназначении картины, висящей здесь. Не было видно ни таблички, ни знака, интерпретация полностью зависела от зрителя. Его мысли вернулись к Нёвиллету. С тех пор, как к нему вернулась власть, смог бы он превратиться в дракона? Была ли картина хоть в чем-то близка по своему изображению? Или Нёвиллет выглядел бы иначе, чем его предшественник? Не совсем то, о чем ему было удобно спрашивать у Верховного судьи, этот человек все равно не дал бы ему какие-то ответы. — Ваша светлость, думаю, будет лучше, если мы продолжим идти вперед. Ризли смог только кивнуть, картина, нарисованная его разыгравшимся воображением, рассеялась, как туман. У него было ощущение, что Нёвиллету особенно не хотелось задерживаться у этой картины. Хотя выражение его лица оставалось нейтральным, по напряженной линии плеч нетрудно было понять, что он испытывает что угодно, но только не дискомфорт. — Тогда пошли. Первый же коридор, по которому они прошли, заставил его волосы встать дыбом, и он не совсем понимал почему. Она выглядела так же, как и та, через которую они вошли, — стены из металла и камня, покрытые трубами и проводкой, уходящими в темноту, прежде чем исчезнуть. Никаких странных запахов, которые он мог бы уловить, не доносилось с той стороны. Звуков тоже не было слышно. Один взгляд на Нёвиллета сказал ему, что не одного было подобное ощущение. Он был уверен, что юдекс отшлепает его за такое сравнение, но в тот момент он был похож на испуганного кота. Гораздо более сдержанный и определенно не шипящий, но все же кот. На втором этаже не было никаких коридоров, что было странно. Хотя на нем, как и на первом этаже, был балкон с видом на окрестности, способ использования пространства был совершенно другим. В стенах были устроены небольшие укромные уголки, которые, казалось, чередовались по назначению. В некоторых стояли рабочие столы; металлические, заваленные механическими деталями и инструментами, которые вызвали у Ризли неподдельное любопытство. В других было то, что он принял за оборудование. Машины, накрытые тканью, с целью уберечь от пыли. Не то чтобы он часто видел что-то подобное в округе. Вопрос о том, как эти машины попали на этот этаж, так и остался без ответа. Когда Нёвиллет собрался подниматься дальше, он окликнул его. — Подожди, мне нужно кое-что, кхм, проверить. Он направился к ближайшему столику, чувствуя на своем затылке взгляд Нёвиллета. От этого у него тоже волосы встали дыбом, но по совершенно другой причине. Он заставил себя сосредоточиться, роясь в различных коробках и наборах предметов. Шестеренки, пружины и металлические листы. Несколько гаечных ключей, плоскогубцев. Основные предметы, с помощью которых можно было начать работу над любым проектом, который только мог понадобиться. Это идеально подходило Ризли. Он быстро схватил несколько инструментов, которые могли ему понадобиться, и рассовал их по карманам. Хотя он был уверен, что все части перчаток у него на месте, на всякий случай не мешало бы прихватить несколько дополнительных. Нёвиллет приподнял бровь, когда он остановился рядом с ним. Все, что он мог сделать, это пожать плечами. — Что? — Ничего, ваша светлость. Продолжим? — Нёвиллету не удалось одурачить его своим наигранно беззаботным тоном, но он решил не настаивать. Если Нёвиллет и считал, что его карманы, набитые инструментами, выглядят глупо, ему было все равно. У него чесались руки заняться своими перчатками. Они поднялись еще выше, и третий, последний этаж встретил их полной пустотой и тишиной. Освещение здесь едва работало, мигая каждую секунду и почти не разгоняя мрак. Два коридора, расположенные на противоположных концах этажа, казалось, поглощали в свою темноту любой свет. Один взгляд через край балкона сказал Ризли, что он определенно выживет после падения. В любом случае, ему хватило падений на всю жизнь. Потолок здесь изгибался внутрь, образуя купол, который охватывал всю комнату. В центре висела люстра, прикрепленная к камню огромными цепями. До нее было еще довольно далеко, но он готов был поспорить, что одно звено цепи было таким же в длину, как он сам, если не больше. Он последовал за Нёвиллетом, направляясь к ближайшему выходу, тишина вокруг заставляла его быть предельно бдительным. Казалось, что его тело предчувствовало, что что-то пойдет не так, и ему не очень хотелось задавать вопросы, дабы не напрягать уставший мозг. — Здесь два выхода. На втором этаже их нет. Один на первом этаже и три на нижнем, через один из которых мы прошли. Неплохо, учитывая все обстоятельства. — Он считал по пальцам, пока они приближались к темноте, и над их головами формировался знакомый светящийся шар Нёвиллета. Ризли почувствовал себя взбудораженным; тело покрылось мурашками. Тут же нет больше никаких существ, верно…? — Если повезет, нам больше никуда не придется заходить. К их общему удивлению, удача, в кои-то веки, оказалась на их стороне. Коридор, казалось, тянулся бесконечно, и, в отличие от предыдущего этажа, тут не было поворотов. Все стены выглядели одинаково. Ризли попытался считать их шаги, но на пятитысячной отметке сдался, решив, что есть более продуктивные занятия. — Странно, мы здесь уже несколько часов, а я до сих пор не почувствовал ни голода, ни жажды. — В тишине его голос прозвучал слишком громко, отдавшись вокруг них эхом. — Еще одна особенность этих владений, ваша Светлость. Состояние, в котором вы входите, — это состояние, в котором вы пребываете до тех пор, пока не выйдете. Если, конечно, вы не найдете способ восстановить свои силы. — В тусклом свете лицо Нёвиллета слегка исказилось, едва заметное движение бровей осталось бы незамеченным, если бы не сосредоточенность Ризли. — А, понятно. Это объясняет, почему я так устал. — Он подумывал о том, чтобы снять перчатку и повозиться с ней на ходу, но света Нёвиллета было недостаточно, чтобы сделать это легкой задачей. — Я предполагал, что, когда состояние Меропида стабилизируется, вы сможете вернуться к нормальной жизни. Вам нужно лучше заботиться о своем здоровье, ваша Светлость. Нёвиллету было нелегко объяснить, что это его обычное состояние. — Говорите прямо как Сиджвин. — Он подавил желание взъерошить волосы, снова почувствовав на себе пристальный взгляд Нёвиллета. — Кроме того, с вашей стороны, месье, критиковать мои действия кажется немного лицемерным. Нёвиллет некоторое время молчал, обдумывая его слова, как он обычно делал. — Хотя вы не ошибаетесь, есть определенные… обстоятельства, которые делают ситуации, в которых мы оказались, разными. Возможность, преподнесенная ему на блюдечке с голубой каемочкой, заставила его губы изогнуться в улыбке. — Ого? Интересно вы заговорили, пожалуйста, представьте ваши доказательства, Верховный судья. Ровная походка, которой шел Нёвиллет, перестала быть таковой, ритм его трости и шагов на мгновение сбился. Ризли задержал взгляд на лице Нёвиллета, борясь с головокружением, поднимающимся в груди. — Хорошо сыграно, ваша Светлость. — Ха, благодарю. Хотя выражение лица Нёвиллета не изменилось, в том, как он держался, чувствовалось безропотное принятие. Как будто, вопреки своим собственным правилам, которые он сам для себя установил, — оставаться отстраненным от других ради беспристрастности, — он жаждал общения. Чтобы облегчить свою ношу, уменьшить ее тяжесть. По крайней мере, Ризли искренне на это надеялся. — Честно говоря, я не спал с самого суда… Ему не нужно было прилагать особых усилий, чтобы понять, что это значит. — Сколько? — Недели. Я в курсе, что это чертовски странно, но, как бы я ни старался, сон ко мне не приходил. — В голосе Нёвиллета сквозило разочарование, и Ризли это не удивило. — Я не чувствую ни желания опустить голову на подушку, ни вялости после столь долгого бодрствования. Я могу только предположить, что это еще одно из тех… изменений. — Чем ты занимался все это время? — Работал. Приходил в себя от происходящего. Я наконец-то рассортировал свои файлы в обратном алфавитном порядке. — Нёвиллет, казалось, особенно гордился последним из сказанного, и Ризли чуть не расплылся в улыбке. — Это, кажется… — Герцог не смог сдержать мрачной гримасы. Знал, что Нёвиллет — не самый общительный человек, но, учитывая, что ему приходилось оставаться в сознании всю ночь на протяжении долгого времени, он не мог себе представить, насколько глубоко Нёвиллет погряз в одиночестве. — Было скучно? — Одиноко. Я один из немногих, кто не спит всю ночь, и ни единой душе не могу довериться. Должно быть, очень одиноко. — Говорите, исходя из собственного опыта, ваша Светлость? Он не смог сдержать кривой улыбки и склонил голову набок, рассматривая Нёвиллета. У него все лучше и лучше получалось уводить разговор от себя, а Ризли умел воздавать должное там, где это было необходимо. — В Меропиде нет ночи, по крайней мере, для меня. Одиночество — это не то, о чем я думаю, когда работаю, пока все остальные спят. — И почему вы занимаетесь именно работой, а не спите? Он решил, что это будет справедливо — открыть частичку себя, особенно после того, как Нёвиллет уже так много о себе рассказал. — Привычка? Моя неспособность перестать думать? Возможно, моя склонность возиться с вещами, пока они не станут выглядеть удовлетворительно для меня. На самом деле это может быть что угодно, я сам, по правде, не разобрался — Полагаю, это означает, что я должен поговорить с Сиджвин. Я уверен, что одно из ее снадобий помогает уснуть. — Нёвиллет поднял палец и постучал им по подбородку. Выглядело невероятно мило. — Хорошо-хорошо! Не нужно угроз, месье, это ниже вашего достоинства. Я обещаю изменить свой режим сна, как только мы выберемся отсюда. — Он для убедительности прижал руку к сердцу, уже содрогаясь от призрачного вкуса одного из целебных напитков Сиджвин. Зная ее, она бы запретила ему пить чай. Это показалось бы слишком жестоким наказанием. — Это не было угрозой, но рад слышать. — Если ты действительно так думаешь, то ты… О! Хотя его взгляд был прикован к лицу Нёвиллета, ему удалось заметить рычаг, вделанный в стену позади него. — Может, посмотрим получше, куда мы направляемся? Обещание улучшить освещение было слишком заманчивым, поэтому после недолгого осмотра, чтобы убедиться, что рычаг на самом деле является их выключателем, они решили активировать его. Одна за другой полоски желтого света, активированные их действиями, энергично загудели, прежде чем затихнуть. Они пролегали в обоих направлениях, освещая путь, который они уже прошли, а также тот, что лежал перед ними, заливая коридор теплым сиянием. — Так-то лучше… — Его взгляд сосредоточился на решетчатой дорожке, следуя по следу черной жижи, которая лежала перед ними. — Стоит ли мне знать, что это такое? — Ризли поднял ногу, и жижа прилипла к подошве. — Не хочу вас пугать, но выглядит свежим. Слова Нёвиллета заставили его остановиться, нога все еще была поднята в воздух, когда он взглянул на мужчину. Брови герцога были нахмурены, на переносице образовалась очаровательная морщинка, когда он прищурился. — Пахнет так же свежо, как выглядит? — Давайте-ка убираться отсюда побыстрее и без лишних вопросов. Надеюсь, мы не столкнемся с тем, что оставило это после себя.