Deepest Depths of The Soul

— Итак… — Как бы Ризли ни ценил время, проведенное в тишине, отсутствие звуков вокруг них нервировало его. Назовите это инстинктом, оставшимся у него с тех пор, как он был заключенным, но тишина редко приводила к чему-либо, кроме плохих новостей. — У тебя есть еще какие-нибудь предположения относительно назначения этого места? — Его голос эхом отдавался в похожем на пещеру пространстве, отражаясь от каменных стен в такт их шагам. — Я могу поделиться своими мыслями, хотя я бы не стал называть их теориями. — Ответ Нёвиллета прозвучал легко, его голос был как бальзам на душу Ризли. — Продолжай. Туннель, по которому они шли, привел их в другую пещеру, из которой еще один туннель вел их еще дальше. Вскоре после этого уши Ризли уловили журчание воды — явный признак того, что они приближаются к водопаду. Он начал немного уставать от этих бесконечных коридоров, переходов и тоннелей. Почему все не могло быть поближе друг к другу? С другой стороны, крепость Меропид в этом отношении была ненамного лучше. Нёвиллет был вынужден довольно быстро отказаться от своей трости, так как местность не совсем подходила для ее использования. Ризли никогда не спрашивал, почему именно Юдекс вообще использовал ее, учитывая, что он, казалось, прекрасно обходился без вспомогательных предметов для ходьбы большую часть времени, но решил, что это определенно не его дело. Если повезет, он все равно скоро узнает. Однако он не мог отрицать, что ему было любопытно. Флора по-прежнему ограничивалась светящимися грибами и мхом, которые, словно вены, стекали по стенам и потолку пещеры. Под их ногами мягкий мох, который приобрел темно-зеленый оттенок, устилал пол между неровными камнями. Он был рад, что Подземелье приостановило их физическую активность, в противном случае, он был уверен, что ходьба, которую они совершали, вызвала бы сильную боль в его ногах. В конце концов, его обувь предназначалась для устрашения, а не для длительных походов по неизвестным Подземельям с его «пассией». Отставить. Что за ребяческий способ выразить свои чувства к Нёвиллету? Он чувствовал, что заслужил это. В конце концов, он никогда не думал о детстве, так что вполне логично, что он воспользовался этой фразой. Проводить так много времени рядом с Нёвиллетом оказалось непросто. Долгое время он мог называть это влюбленностью, пока реальность не пришла и не ударила его по голове, как дурака, которым он и был. —У меня нет всех кусочков этой головоломки, поэтому я все еще не знаю как объяснить все, что мы тут обнаружили. — Ровный голос Нёвиллета вывел его из состояния импровизированных размышлений, и он снова сосредоточился на настоящем. — Нам еще предстоит раскрыть некоторую важную информацию. Для меня очевидно, что это Подземелье представляет собой своего рода экосистему, основанную на существах, с которыми мы сталкивались. Я не решаюсь сказать, что эксперименты на людях были характерной чертой этого исследовательского центра. — Я так и думал. — Я думаю, мы встретили несчастных ученых, которые раньше работали здесь, в тех комнатах. Ах, этот мусор. Искореженные останки людей, которые когда-то жили и работали там, где сейчас прогуливался Ризли. Учитывая, насколько растянутым казалось время в этой Области, он не удивился бы, если бы это существо было создано только что. — Кажется, это довольно важная вещь — не быть особенностью этого места. Лицо Нёвиллета на мгновение исказилось, мускулы слегка задергались, губы опустились, а глаз дернулся. Наблюдение за мимикой Нёвиллета превратилось в увлекательную игру «Найди разницу». — Что-то подсказывает мне, что это был побочный продукт. Или, возможно, это был несчастный случай, как и с другими существами, бродящими по этим залам. По мере того, как они шли, местность вокруг становилась все более влажной, а черный камень красиво блестел, отражая синий свет грибов. Вода стекала по стенам пещеры, несколько капель упали им на головы. Может быть, там, впереди, была вода, которая не вызвала бы галлюцинаций ни у кого из них. Он бы убил ради возможности смыть с себя все эти поганые жидкости. — Значит, нам еще предстоит найти то, что исследовали в этом месте, не так ли? Он наблюдал, как Нёвиллет поймал пальцем каплю воды, дал ей стечь на ладонь, прежде чем поднести ко рту. Ризли почувствовал, как у него самого пересохло во рту, когда он увидел, как Нёвиллет высунул язык, поймал капельку и втянул ее внутрь. Язык Нёвиллета был явно нечеловеческим. Длиннее и тоньше, чем у него, с раздвоенным кончиком и синим отливом. — Ни в одном из исследований, которые я просматривал, ничего не говорилось о каких-либо существах, с которыми мы столкнулись, хотя в этих пещерах упоминались люминесцентные грибы. Я не нашел карты или чертежа этой области, только упоминания об определенных областях и их этажах. Я решил, что лучше всего начать с этого — что-то не так? Ризли вышел из оцепенения, подавив дрожь от того, как пристально Нёвиллет теперь смотрел на него. — Отлично. Все хорошо. Как на вкус вода? — А, — Нёвиллет устремил взгляд вперед, как будто избегая взгляда Ризли. — Мне стало любопытно, подумал, что, может быть, я смогу что-то почувствовать в этой капле. Может быть, она бы дала нам какую-нибудь подсказку… К сожалению, эта вода совершенно прозрачна. В ней не осталось никаких эмоций или воспоминаний. Чиста настолько, насколько это возможно» — Разве это само по себе не ключ к разгадке? Нёвиллет на мгновение задумался, и Ризли воспользовался своим глазом Бога, чтобы быстро избавиться от жара, который он почувствовал на щеках. Не самый достойный момент для него, признает он. Казалось, что в последнее время такие моменты случались все чаще и чаще, что не было бы проблемой, если бы не присутствие Нёвиллета. Сейчас определенно было не время думать о язычке Верховного судьи. В любом случае. — Это правда, однако, лишь небольшое количество существ может создать абсолютно чистую воду, и ни одно из них не должно находиться в пределах этого Владения. — А ты можешь? — Я… — Нёвиллет замолчал; единственным звуком стало журчание воды. Водопад был близко. Возможно, еще один туннель. — Я собирался сказать «нет», но я не пробовал с тех пор, как восстановил свои полномочия. — Почему бы не попробовать сейчас? — Я… честно говоря, не знаю как. Я уверен, что когда-нибудь воспоминания об этом всплывут, но пока они для меня закрыты. Он надеялся, что его разочарование не проявилось. То, как выглядел Нёвиллет, когда он управлял Гидро элементом, было очаровательно. Он применял силу стихий не так, как обычные обладатели глаза Бога, и это делало его еще более интересным. Может быть, когда-нибудь он попросит Нёвиллета провести более личную демонстрацию. — Понимаю. Так что же — или кто еще — может создать чистую воду? Нёвиллет на мгновение задумался над его вопросом, прежде чем ответить. — Я полагаю, что помимо Сошедших, этой властью когда-то обладал Гидроархонт… Я уверен, что Селестия тоже способна достичь этого, как бы сильно это меня ни возмущало. Возможно, алхимия могла бы помочь в создании чистой воды, но до тех пор, пока алхимики — люди, они будут загрязнять воду своими эмоциями почти сразу после создания. — Есть ли какие-то особые преимущества у чистой воды? Он заметил, как при его вопросе рожки Нёвиллета встали дыбом, а глаза незаметно расширились. Он изо всех сил старался скрыть улыбку под маской вежливого интереса. В конце концов, он все-таки задал вопрос. — Будьте осторожны, ваша светлость. Я, как известно, разражаюсь многочасовыми тирадами о воде. Как выразилась Фурина, я мог бы заговорить уши Меку и заставить его отключиться. Он не смог сдержать смешок, который сорвался с его губ, сразу же заметив перемену в поведении Нёвиллета. Его плечи слегка опустились, напряжение, которое он сдерживал, рассеялось, по крайней мере, на данный момент. Напряженная поза, с которой он держался, казалось, смягчилась, и Ризли почувствовал, как что-то смягчилось и в нем самом. Тема Фурины на самом деле не поднималась, и хотя Ризли тоже было любопытно, как обстоят дела с этим аспектом, он чувствовал, что прямой вопрос — не лучший способ выяснить это. — Считайте, что мне интересно. Я был бы рад как-нибудь выслушать одну из этих «тирад» за чашечкой хорошего чая. — Превосходно. Я выделю для этого время в своем расписании. — Нёвиллет старался этого не показывать, но слегка приподнятые губы полностью выдавали его удовлетворение. Повлияла ли эта улыбка на то тепло, которое разлилось по телу Ризли при виде ее, так и останется тайной. Абсолютно для всех. Было ли это свидание? Скорее всего, нет. Было ли плохо, что он вроде как хотел, чтобы это было так? Да, во многих отношениях, но он не мог найти в себе сил устыдиться. Они завернули за последний угол. Сначала он не мог осознать того, что видел. Нёвиллет тоже остановился как вкопанный рядом с ним, широко раскрыв глаза и не веря своим глазам. Пещера была огромной. Во много раз больше главного библиотечного зала, с которым они столкнулись. Величественные колонны из чистого камня поддерживали потолок, и единственным признаком его высоты было слабое свечение грибов, которые всегда присутствовали в этих пещерах, далеко-далеко над ними. Пространство выглядело несколько многоярусным. Большие каменные плато перемежались проточной водой, спускавшейся все ниже и ниже, пока они даже не перестали видеть дна. Туннель, по которому они шли, вывел их на самый верх пещерной системы, прямо рядом с водопадом, который они слышали, и который обрушивался в бассейн средних размеров, прежде чем продолжить течь дальше. Но не это заставило их обоих остановиться. На краю бассейна, частично прислоненные к камням, неподвижно покоились могучие кости, внушавшие дурные предчувствия. — Это что… Ризли не смог заставить себя закончить. Было совершенно очевидно, чем раньше было это существо. Все, что нужно было знать, — это знаменитые, скажем так, достопримечтальности Тейвата. Дурин. Оробаши. Элинас. Сходство было поразительным. — Вот оно. Последний кусочек этой головоломки… — Он никогда не слышал, чтобы голос Нёвиллета звучал так… безжизненно. Его лицо было совершенно пустым, и Ризли понятия не имел, что заставило Нёвиллета так отреагировать на это зрелище. Он даже не мог предположить. Змея, должно быть, была огромной. Не совсем достигая размеров Элинаса, но достаточно близко к этому. Грудная клетка лежала в середине каменного яруса, на котором они оказались, и была в несколько раз больше Ризли. Его хвост исчез за ближайшим выступом, пролетев еще два яруса скалы, прежде чем исчезнуть в темноте. Голова существа наполовину погрузилась в воду. Даже глазница была почти вдвое больше его самого. Все плавники и шипы, украшавшие зверя, давно сгнили, и это великолепие забыто временем. Ризли невольно вспомнил картину, которую они видели на первом этаже, и его мозг с легкостью заполнил пробелы. Когда Нёвиллет направился к останкам, Ризли не мог не задаться вопросом, что происходило в его голове в тот момент. Не желая отставать, он последовал за ним. Когда они приблизились, он начал замечать пустые сегменты, очевидные участки тела, где когда-то были кости, теперь пустые. Это имело смысл, если эта область использовалась для изучения тела дракона, то ученые наверняка взяли бы какие-нибудь образцы. Что, однако, не имело смысла, так это четкие следы зубов на многих костях, куски которых были вынуты или значительно обглоданы. Он бы не хотел встретить существо, которое питалось бы костями дракона. Ни в одной из жизней. Нёвиллет шел, пока не достиг челюсти зверя, и стоял неестественно неподвижно, пока Ризли не приблизился. — Нёвиллет? — По какой-то причине его голос звучал шепотом, как будто где-то в подсознании он боялся, что его услышат. По какой причине, он не знал. Вся пещерная система внезапно показалась ему святым местом, и он не собирался нарушать ее покой. Взгляд Нёвиллета был прикован к одному из многочисленных зубов, все еще торчащих из пасти дракона, не мигая и не двигаясь. Мужчина промурлыкал в ответ. — Это объясняет результаты, которые я нашел в книгах. Первобытное море. Картины. Чудовища. Он наблюдал, как Нёвиллет поднимает руку, и только сейчас заметил, что его когти значительно выросли. Слабый голубой оттенок превратился в темно-синий, как у моря, а почти прозрачные переливчатые чешуйки теперь ярко выделялись на бледной коже. Между мерцающими чешуйками отчетливо проступила замысловатая паутина вен Нёвиллета. После этого все произошло очень быстро. Как только рука Верховного судьи коснулась челюсти существа, он просто рухнул, как мешок с картошкой. Ризли хватило секунды, чтобы среагировать, он поймал мужчину и опустил его на пол так мягко, как только мог. — Нёвиллет! В ту же секунду земля у них под ногами задрожала, отчего по поверхности воды пошла рябь, Ризли выругался, оттаскивая обмякшее тело Нёвиллета от скелета. Последнее, что им было нужно, — это чтобы часть черепа упала на них сверху. Где-то в глубине пещерной системы что-то с грохотом упало на землю. Он прислонил Нёвиллета к ближайшей стене и присел на корточки рядом с ним, чтобы проверить его жизненные показатели. Он не знал точно, что делает, но он столько раз наблюдал, как Сиджвин проделывает подобное с ним, что решил, что тоже может это сделать. Нёвиллет все еще дышал, хотя ему казалось, что дыхание было слишком поверхностным, незначительным. Поколебавшись мгновение, он поднес пальцы к подбородку Нёвиллета, пытаясь нащупать пульс. Он едва не пропустил его, настолько медленным было биение, как будто его сердце билось запоздало. Хуже всего было то, что Нёвиллету был слишком холодным, даже при его обычной низкой температуре. Ризли сорвал с себя куртку, убедившись, что на ней относительно нет остатков грязи, прежде чем накинуть ее на Нёвиллета спереди и провести руками вверх-вниз по его плечам в слабой попытке согреть его. Глаза Нёвиллета под бледными, тонкими, как бумага, веками лихорадочно бегали. Одна из рук мужчины глубоко вонзила когти в камень, оставив в нем отчетливые углубления. — Давай, Нёвиллет… Просыпайся, черт возьми. Нёвиллет не просыпался, сколько он ни просил. Ризли расхаживал по комнате. Он выругался и потянул себя за волосы. Он решил, что у него есть два варианта. Во-первых, он мог остаться здесь с Нёвиллетом, подождать, пока тот проснется, и надеяться, что поблизости не окажется никого, кто мог бы напасть на них. Во-вторых, он мог забрать Нёвиллета и отступить в место, где было бы удобнее и легче защищаться, если на них нападут. — Заранее прошу прощения. С тихим стоном он поднял Нёвиллета и начал пробираться туда, откуда они пришли, оставив ухмыляющийся череп дракона далеко позади.