Deepest Depths of The Soul

Нелюбовь Ризли к вертикальным спускам с высоких мест фактически не изменилась за то время, что он провел в этих краях. Он по-прежнему ненавидел их. Возможно, даже больше, чем раньше. Все впечатление только усугублялось тем, что рядом с ним падала визжащая туша монстра, размахивающего когтями и хвостом в опасной близости от его жизненно важных органов. Следующие несколько секунд он потратил на то, чтобы сориентироваться так, чтобы избежать его когтей и хвоста. Секунды, и вскоре открылось озеро, из которого они с Нёвиллетом так долго пытались выбраться. Поверхность была черной пустотой, за исключением части кости, которая быстро погружалась в нее, взбивая воду в яростный водоворот, который неизбежно должен был стать проблемой, как только Ризли приземлится. Если, конечно, ему удастся пережить удар. Еще один удар монстра заставил его закрыть лицо руками, принимая основной удар на предплечье. Крик вырвался из его горла, унесенный ветром, который продолжал проноситься мимо него. Он отпрянул дальше от монстра, шипя сквозь зубы от боли. Секунды отделяли его от прыжка, и как бы сильно его разум не кричал ему свернуться калачиком, он заставил себя выпрямиться. У него был только один шанс на это. Один шанс выбраться из озера живым и без переломов. С некоторым трудом он сгруппировал ноги перпендикулярно воде, еще раз поблагодарив Архонтов за то, что на нем были ботинки. Широкая толстая подошва помогла бы ему немного смягчить удар, гарантируя, что остальная часть его тела не пострадает так сильно. Он прижал руки к груди, не обращая внимания на жар, который пронзил его предплечье. Герцог сделал последний вдох, зажмурил глаза и приготовился к удару. Боль была, мягко говоря, резкой. Она поднялась по ногам, колени и бедра приняли на себя основную тяжесть удара, прежде чем подняться по позвоночнику и проникнуть в череп. Каждая косточка в его теле затряслась, когда холодная вода начала его поглощать. Весь кислород, который ему удалось удержать в легких, с легкостью улетучился, когда он начал задыхаться, тело немело с пугающей скоростью. Хотя он ничего не мог разглядеть во мраке, он чувствовал присутствие извивающегося монстра совсем рядом, а также сильное течение, которое создавала тонущая кость, угрожая утянуть его на дно, если он не начнет выбираться пинками. Ризли почувствовал, как его охватывает паника. Но здесь не было Нёвиллета, который мог бы привести его в чувство. Он должен был сделать это или погибнуть, пытаясь. Изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, как протестует его тело, он заставил себя начать брыкаться. Слабые удары вскоре сменились сильными толчками, и он поплыл к поверхности. Или к тому, что он считал поверхностью. Вероятность того, что он развернулся и вместо этого нырнул ближе к смерти, была очень реальной и очень пугающей. Как раз в тот момент, когда его легкие начали разрываться от боли, его голова показалась на поверхности. В его первом вдохе было больше воды, чем кислорода, но он не мог позволить себе плыть, пока не восстановит контроль над дыханием. Отплевываясь и кашляя, он поплыл к берегу. Плыть пришлось долго. Он не представлял, как сильно он бы облегчил себе жизнь, если бы воспользовался помощью Крио глаза Бога, чтобы перейти через реку. Но он продолжал плыть, борясь за каждый взлет и падение рук, за каждый толчок и вдох. Невозможно было не обращать внимания на плеск, доносившийся сзади. Страх охватил его. Существо, вероятно, умело плавать, и как только оно оправится от падения, оно набросится на него. Теперь уже в любой момент. У него не было сомнений в том, что оно плавает гораздо быстрее, чем он сам. И все же, несмотря на безрадостную ситуацию, его мысли не могли не возвращаться к Нёвиллету, пока он плыл. С каждым взмахом его охватывало беспокойство, что падения Нёвиллета со скалы было более чем достаточно, чтобы серьезно травмировать мужчину. По крайней мере, он избавился от монстра. Он мог только надеяться, что выиграл у Нёвиллета немного времени, чтобы прийти в себя. Что они смогут снова найти друг друга в пределах Подземелья. Первый удар о мелководье заставил его вздохнуть с облегчением. Хватаясь руками за камни и мох, он выбрался из воды, пополз на коленях, прежде чем рухнуть без сил. Десять секунд. Он дал себе десять секунд на то, чтобы прийти в себя, а потом ему пришлось поторопиться. Один. Все его тело сотрясала дрожь. Два. Боль в коленях и бедрах не утихала. Три. Он снова почувствовал себя мокрой собакой. Четыре. Ему нужно было добраться до узкого прохода. Пять. Это был единственный способ спастись от этого существа. Шесть. Однако погоня по этим пещерам была не тем, чего он ждал с нетерпением. Семь. Снова плеск сзади. Восемь. Он подтянул под себя колени и пополз к выходу. Девять. Он почувствовал тяжесть в груди, а на сердце стало еще тяжелее. Десять. Он вскочил на ноги, которые задрожали от неожиданного веса, заставив его наклониться в сторону и врезаться в острый выступ скалы. Позади него до его ушей донеслось безошибочное пыхтение разъяренного монстра. Стиснув челюсти так сильно, что заболели зубы, он потащился вперед, спотыкаясь и скользя по стене, но, тем не менее, продвигаясь вперед. Он не оглядывался. Туннели открылись перед ним, уводя его обратно вверх, по скалам, склонам и острым выступающим каменным карнизам. Подъем был гораздо менее приятным, чем его путешествие с Нёвиллетом, но когда стало ясно, что монстр не собирается преследовать его, он позволил себе сбавить скорость. С помощью Крио глаза Бога он наложил тонкий слой инея на поврежденную руку, надеясь остановить кровотечение. Был ли причиной этого коготь монстра или рана, которую он получил от когтей Нёвиллета, он сказать не мог. В любом случае, оставлять кровотечение на самотек было не лучшим выходом. Хотя его тело было измотано до предела и с трудом держалось на ногах, его разум лихорадочно работал. После того, что, вероятно, длилось несколько дней, его тело снова начало впадать в летаргию. Несмотря на заявление Нёвиллета о том, что это помещение будет поддерживать их жизненные силы на протяжении всего времени их пребывания, он чувствовал усталость. Голод. Жажду. Все, чего он хотел, — это забиться в относительно удобный уголок и проспать неделю. Что изменилось? Когда его тело снова начало нормально функционировать? Туннели постепенно сужались, и вскоре он уже пробирался боком по узкой расщелине, через которую они протискивались раньше. Его надежда выбраться из этого Подземелья становилась все меньше. Как только он миновал узкий туннель, то позволил себе привалиться к стене, дыша ртом. Не будет ли плохой идеей закрыть глаза на несколько минут? Возможно. Но он не мог с этим бороться. Его мысли блуждали в потемках его собственного разума, снова возвращаясь к Нёвиллету. Если бы он выжил при падении, понял бы он, что произошло? Отсутствие хвоста было бы далеко не незаметным, но что бы он тогда делал? Спрыгнул бы он вслед за ним? Он надеялся, что нет. Если бы он был на месте Нёвиллета, он бы надеялся, что его противник выжил после падения и встретится в знакомом месте. Ему нужно было вернуться на главный этаж. В библиотеку. Нёвиллет будет ждать его. Он будет ждать. Ему просто нужно отдохнуть перед этим.

***

Ризли, вздрогнув, проснулся, подался вперед и едва успел уберечь свой лоб от быстрой встречи со стеной. Его рука приняла на себя основной удар, и он зашипел, когда его рана запульсировала в знак протеста. Сбитый с толку и, возможно, еще более уставший, чем до своего импровизированного сна, он задумался, что же его разбудило. Долго гадать ему не пришлось. Странный, леденящий кровь визг разнесся по пещере, и он обнаружил, что его тело двигается еще до того, как его разум успел это осознать. Он отполз в сторону, чувствуя себя на ногах немного увереннее, чем раньше. Может быть, сон в конце концов пошел на пользу? Он понятия не имел, как долго был без сознания, но, судя по тому, что одежда все еще была мокрой на его теле, это не могло быть долго. Его прежние размышления вернулись в виде бурчания в животе и сухости во рту, заставив его поморщиться от дискомфорта. В прошлом он не так уж часто пропускал приемы пищи, хотя под присмотром Сиджвин это стало редкостью. До этого, до того, как он стал администратором, питание в Меропиде никогда не гарантировалось. Время, проведенное на улице, достаточно хорошо подготовило его к этому, так что переход не был слишком резким. Но с детства он стал значительно мягче. Возможно, это было и к лучшему. На самом деле его беспокоил не голод. Когда его разум разогрелся и мысли снова начали одолевать его, он пришел к осознанию того, что неуклонно удаляется от одного из единственных источников питьевой воды в округе. Единственным другим примером, который пришел ему в голову, был водопад на вершине пещерной системы. Если только Нёвиллет внезапно не вспомнит, как создавать чистую воду. Он не был бы привередлив, и если бы ему пришлось пить из рук этого человека, он бы сделал это с радостью. Одна только мысль о Нёвиллете заставила его ускорить шаг. Во всяком случае, настолько, насколько позволяли ноги. Когда светящиеся грибы начали редеть, а до слуха донеслось знакомое позвякивание металла о пол, он понял, что приближается к месту назначения. Оставалось преодолеть еще одно препятствие. Стоя на самом краю сияния и вглядываясь в темноту, он изо всех сил старался не представлять, как щелкающие челюсти и острые когти поджидают его во мраке. Он оставил чудовище в пещерах. Если повезет, они больше его не увидят. Ему просто нужно было сделать шаг. Трясущимися руками он ухватился за стену и двинулся вперед. Гладкий камень и металл были приятным ощущением после того, как он так долго ощущал на своем теле только зазубренные камни. Коридор тянулся все дальше и дальше, и как раз в тот момент, когда он начал задаваться вопросом, действительно ли он был таким длинным, он заметил свет. Инстинктивно ему захотелось спросить, не разыгрывает ли его разум. Но нет. По мере того как он приближался, свет становился все больше и ярче, пока не принял очертания знакомой двери. Ему пришлось прищуриться, чтобы понять, какой светлой теперь казалась комната после долгого блуждания в темноте. Когда его глаза постепенно привыкли к яркому свету, он обвел взглядом помещение. Хаос. Это было совершенно очевидно. Пол был покрыт слоем бумаги, повсюду валялись разорванные книги, а книжные шкафы были опрокинуты или полностью раздолбаны в щепки. Диваны, казалось, взорвались, и ни один из них не уцелел. Тот еще беспорядок. Не было никаких признаков жизни. Никаких признаков, что где-то поблизости был Нёвиллет. Знать, что монстр заперт в пещерах, — это одно. Другой причиной была уверенность в том, что это была единственная угроза в Подземелье. Он осторожно пробрался в укромный уголок, который они занимали раньше. Он был так же разрушен, как и все остальное пространство. Пока он рылся в обломках в поисках их вещей, осознание того, что их одежда пропала во время кровавой бойни, тяжелым грузом легло ему на сердце. Его куртки нигде не было, как и жилета Нёвиллета. От них не осталось даже клочка. Кто-то другой забрал их оставленную одежду. Мысль о том, чтобы дождаться Нёвиллета, который должен был идти к нему навстречу, тут же улетучилась. Кто бы ни забрал их вещи, он почти наверняка питал к ним недоброжелательство. Ему нужно было найти Нёвиллета до того, как это сделает кто-то другой. Смиренно вздохнув, он приготовился к следующему подъему и повернулся к лестнице. — Привет. Душа Ризли чуть не покинула его тело при виде маленькой девочки, стоявшей прямо за ним и сжимавшей их одежду в своих маленьких ручонках, как будто это были игрушки. — Ты вернулся. Все, что он мог сделать, это уставиться на ее маленькую фигурку, на ее зубастую улыбку, почти такую же обезоруживающую, как и тот факт, что с ним разговаривал призрак.