Deepest Depths of The Soul

Реакция Нёвиллета на разрушения на нижнем этаже была почти такой же, как и у него самого. Он наблюдал за тем, как мужчина огляделся по сторонам, прежде чем его взгляд, наконец, остановился на стеклянной стене. Трещина вызвала такое же беспокойство, как и раньше. Аурелия по-прежнему стояла рядом с герцогом, стараясь проследить, чтобы Ризли всегда был между ней и Нёвиллетом. Не то чтобы мужчина больше обращал на нее внимание. Он бросил на нее всего несколько взглядов, пока они шли. Нёвиллет, похоже, воспринял ее слова близко к сердцу. Зная Нёвиллета, можно сказать, что эти взгляды были вызваны скорее любопытством, чем чем-либо другим. Несмотря на все свои усилия, Аурелия не смогла ответить ни на один из их насущных вопросов. Исчезновение скелета оставалось загадкой, как и потребность Ризли в пище и воде. Он сделал мысленную пометку как-нибудь упомянуть Нёвиллету о словах Аурелии относительно монстра. Ему не хотелось снова поднимать эту тему в присутствии девочки, особенно после ее реакции на его вопросы в прошлый раз. От одной мысли о том, как ему хотелось пить, он облизал губы. Они были потрескавшимися, что неудивительно, но он поморщился, почувствовав вкус крови на языке. Из всех неудобств, связанных с Владениями, разбитая губа была не самым страшным, но это не означало, что он должен был получать от этого удовольствие. — Нёвиллет? Первозданное море освещало пространство позади Нёвиллета, и эта подсветка оставляла его в тени, за исключением глаз, которые, казалось, светились ярче, когда взгляд останавливался на нем. Хотя он изо всех сил старался скрыть это, то, как он держался, выдавало, насколько он устал. Его хвост оставался плотно прижатым. — Что? Рука Аурелии снова исчезла из его ладони; он смотрел, как она направилась к опрокинутому книжному шкафу, когда Нёвиллет подошел к нему. Он оставил ее в покое, решив, что лучше всего двигаться маленькими шажками. Хотелось бы надеяться, что рано или поздно она перестанет убегать от него. — Я хотел спросить, ты не мог бы очистить немного воды? Для меня. Чтобы выпить. Он сохранял спокойное выражение лица, борясь с отвращением. Несмотря на это, его глаз дернулся. Зачем ему понадобилось говорить это таким образом? Он, без сомнения, придавал этому слишком много значения. В этом не было ничего особенного. Нёвиллет упоминал, что, возможно, он сможет создать чистую воду, так что что плохого в том, чтобы спросить? По крайней мере, так он мысленно сказал себе, когда глаза Нёвиллета на мгновение расширились, он отвел взгляд в сторону, а через секунду снова уставился на него. Что означала эта внезапная застенчивость, он не мог даже предположить. О боги, а что, если это действительно было что-то грандиозное? Просил ли он Нёвиллета о чем-то невозможном? — Я, конечно, могу попробовать, хотя и не могу гарантировать, что у меня что-то получится. Для него это достаточно хорошо. Он скрестил руки на груди, чтобы не ерзать, и для пущей убедительности кивнул головой. — Пожалуйста. — Нёвиллет взмахом руки подозвал к себе знакомый бокал. Серебряный дизайн был из тех, что он видел много раз, появляясь всякий раз, когда Нёвиллет брал пробы воды в своем кабинете. Он знал, что Верховный судья отказывается пить из любой другой чашки, кроме той, которую он принес с собой, когда они во второй раз вместе пили чай в Меропиде. Он следил за тем, чтобы на ней не было пыли, и на всякий случай мыл ее каждые несколько дней. Конечно, он не знал, когда главный судья нанесет визит. Это была ложь, Нёвиллет никогда не появлялся без предварительного уведомления, и такие письма приходили всего несколько раз в год. Нёвиллет прикрыл веки. Он занес другую руку над другим кубком, сосредоточенно нахмурив брови. Долгую минуту ничего не происходило. Затем кое-что все-таки произошло. Он не был экспертом в манипулировании стихиями, но знал достаточно, чтобы понимать, что вода, получаемая для нападения или исцеления, отличается от чистой питьевой воды. Вода никак не утоляет жажду. То же самое можно сказать и о льду, созданном его руками. Он мог бы сосать кубики льда весь день, но, кроме как слегка заморозить мозг, его уровень жажды не улучшился бы. При первом же звуке капли, упавшей в бокал, он расслабился и наклонился поближе, чтобы заглянуть внутрь. Еще одна капля сконденсировалась из разреженного воздуха и упала навстречу первой. Он держал рот на замке, не желая отвлекать Нёвиллета от явно сложной задачи, но не смог сдержать восторженного вдоха, когда в стакане появились новые капли. Нёвиллету не потребовалось много времени, чтобы наполнить бокал до краев, и как только он подумал, что вода вот-вот перельется через край, глаза Нёвиллета снова распахнулись. Без дальнейших церемоний Юдекс придвинул к нему бокал, зорко наблюдая за его реакцией. — Похоже, все-таки получилось. Впечатляет, месье. Губы Нёвиллета скривились, на его лице появилось самоуничижительное выражение. — Как бы то ни было, я не могу поручиться за ее вкус. Пожалуйста, попробуй. Тот факт, что Нёвиллет позволил ему выпить из его личного бокала, поразил герцога только тогда, когда его пальцы коснулись ножки. Но его мысли были затуманены жаждой, поэтому он сосредоточился на том, чтобы держать руку ровно. Меньше всего ему хотелось пролить свет на старания Нёвиллета. Первый глоток был осторожным, он хотел, чтобы вода успокоила горло. Второй глоток был побольше, чтобы вкус воды остался на языке. Не то чтобы он чувствовал в этом что-то необычное. Большую часть времени вода не казалась ему особенной на вкус. Если, конечно, фильтры Меропида снова не выходили из строя, что случалось чаще, чем ему хотелось бы. — На мой взгляд, вкус у воды приятный. Ты превзошел самого себя. — Он не смог удержаться от смеха, увидев удивленное лицо Нёвиллета, и, прежде чем смог обдумать дальнейшие действия, подошел, чтобы вернуть кубок. — Тебе стоит попробовать. Он не смотрел на губы Нёвиллета, когда тот подносил бокал к губам, чтобы выпить. Не следил за изящной линией его горла, когда тот глотал. И уж точно не замечал, как его жабры слегка подрагивают у воротника. Он ничего этого не делал. Правдоподобное отрицание и все такое. Но от него также не ускользнуло, как лицо Нёвиллета исказилось от отвращения, а свободная рука поднялась, чтобы прикрыть рот, когда он сглотнул. Он не был похож на очень довольного дракона. — Ваша Светлость… — О, теперь мы вернулись к официальным званиям. — Боюсь, ваши вкусовые рецепторы, должно быть, работают неправильно. Эта вода отвратительная. Приношу свои извинения. Ризли понимал, что, по логике вещей, Нёвиллет, вероятно, прав в своей оценке воды. У этого человека за плечами был достаточный опыт дегустации воды, чтобы подтвердить свои утверждения. Но это не означало, что он не мог немного подзадорить Нёвиллета. Вода, которую ему все-таки удалось выпить, возродила его склонность к остротам. — Да будет тебе известно, у меня прекрасные вкусовые рецепторы. Я могу с закрытыми глазами различить более пятидесяти сортов чая. Это было совсем не впечатляющее качество, и если бы Клоринда когда-нибудь услышала, как он хвастается этим, она бы смеялась всю жизнь. — И все же. Выражение лица Нёвиллета, как обычно, было вежливо-нейтральным. Ризли был бы совершенно сбит с толку, если бы не его хвост, который ритмично постукивал по полу. Нёвиллета все это, казалось, забавляло не меньше, чем его самого. — Ну… — Вы двое женаты? Нёвиллет резко повернул голову на голос. В поле зрения появилось нахмуренное лицо Аурелии, стоявшей ближе, чем когда-либо прежде, по крайней мере, с точки зрения позиции Нёвиллета. Он почувствовал, как у него перехватило дыхание, когда до него дошли ее слова, и он покачал головой, прежде чем смог остановиться. С его губ не слетело ни слова, несмотря на то, что они пару раз открылись и закрылись. — Мы не женаты, нет. С чего ты взяла? Выражение лица Нёвиллета не выдавало его мыслей, и то, как спокойно он задал вопрос, еще больше убедило Ризли в том, что у него нет ответа. — Потому что вы препираетесь, как мои родители. Смешок, сорвавшийся с его губ, прозвучал в лучшем случае неловко. Его взгляд метался между Аурелией и Нёвиллетом, пытаясь оценить его реакцию на ее слова. Они ссорились? Он так не думал. Нечасто Нёвиллет проявлял такое чувство юмора, но подобное взаимодействие не было для них чем-то совершенно необычным. Мысль о том, чтобы стать мужем Нёвиллета, пришла и ушла в мгновение ока, но этого было достаточно, чтобы заставить его изменить свое мнение. Уголки губ Нёвиллета изогнулись в нежной улыбке, которая соответствовала удивленному изгибу его бровей. По крайней мере, он не казался оскорбленным. На самом деле Ризли сказал бы, что он выглядел… странно довольным. — Понимаю. Что ж, я приношу извинения за то, что причиняю тебе неудобства, Аурелия. Не говоря больше ни слова, Нёвиллет отставил в сторону содержимое бокала и начал наполнять его заново. — Как бы мне ни хотелось иметь возможность производить воду с более приятным вкусом, я считаю, что важнее всего поддерживать уровень жажды, так что вкус можно и потерпеть. Наверное. Это было очень удобно, и он старался не переусердствовать. Ее молчаливое осуждение нисколько не успокоило его сердце. — Спасибо. Он выпил еще два полных стакана воды, прежде чем решил, что пора заканчивать. Поскольку жажда была утолена, а голод ничем не мог утолить, его тело требовало отдыха. Он окинул взглядом разрушенную зону отдыха и поморщился, когда его взгляд наткнулся на глубокие борозды в дереве. Нёвиллет обратил свое внимание на Первозданное море, его глаза с непроницаемым выражением блуждали по кружащимся в воде фигурам. Он решил, что сейчас самый подходящий момент, чтобы найти место для отдыха. Аурелия последовала за ним, когда он подошел к первому разрушенному дивану и перевернул его, чтобы заглянуть под него. — Что ты делаешь? — Пытаюсь найти подушки, которые, по всей видимости, пережили резню. Хочешь помочь мне поискать? Им с Аурелией не потребовалось много времени, чтобы найти подходящую опору. Стопки в его руках возвышались над головой, Аурелия же несла по одной в каждой руке, а еще одну держала на голове. Находчивая малышка. Нёвиллет, приподняв бровь, наблюдал за их приближением и, прежде чем успел передумать, положил подушки к ногам Нёвиллета. — Что скажете, месье? Не устроить ли нам вечеринку с ночевкой? — Вечеринка с ночевкой? В устах Нёвиллета эти слова прозвучали непривычно. Он предположил, что, возможно, так оно и было. Представляя себе Верховного судью Фонтейна в удобной пижаме и с бигуди на голове, нежащегося в постели в окружении друзей, он чувствовал себя таким же далеким от реальности, точно так же он, впрочем, чувствовал и представляя себя в подобном сценарии. Все когда-нибудь случается в первый раз. — Ага. Что может быть лучше для создания крепости из одеял без одеял, чем смертоносные владения? — Ваша Светлость, боюсь, вы сошли с ума. — Ах. Ты с самого начала предполагал, что я был в здравом уме. Большая ошибка. С этими словами он начал поправлять подушки, опустившись на колени, чтобы расправить их как можно лучше. У него не было ни малейшего желания спать в окружении щепок, перьев и вырванных страниц. Вторым лучшим местом, конечно же, было место напротив стеклянной стены, за которой находилось Первозданное море, по крайней мере, с точки зрения обзора. Он собирался соорудить самое сомнительное по конструкции гнездо, известное человечеству, а затем заснуть. Раздраженный вздох Нёвиллета только заставил его улыбнуться в ответ, и он положил последнюю подушку, прежде чем позволил себе лечь. И Аурелия, и Нёвиллет уставились на него сверху вниз с выражением одинакового замешательства на лицах. — Ты собираешься спать здесь? Недоверие Аурелии было вполне объяснимо. Судя по всему, существо, от которого они довольно успешно уклонялись, могло быть уже на пути к ним, пока они разговаривали. Не обращая внимания на теорию о том, что где-то есть второе существо, которое только и ждет, чтобы наброситься на них. — У меня есть два варианта. Во-первых, мы продолжаем двигаться. Я напрягаю свое тело до предела, пока оно не решит отдохнуть за меня. Я становлюсь легкой добычей. Во-вторых, я отдыхаю сейчас, хотя и уверен, что пока мы в безопасности. Если я смогу отложить свой сон, я воспользуюсь этой возможностью. — Он взбил одну из подушек, прежде чем полностью откинуться на нее и закрыть глаза. — Не волнуйся, я могу постоять на страже, пока он спит. Он с некоторым трудом приоткрыл один глаз, прогоняя сонливость еще на мгновение. — И когда же ты собираешься спать? Я знаю, что все эти сражения и лечение отняли у тебя много сил, несмотря на все твои попытки скрыть это. Если он так разговаривал с Нёвиллетом, то его рассудок окончательно пропал, но у него не хватило духу смягчить свои слова. В конце концов, он был прав. Нёвиллет нахмурился. — Я… — Я могу постоять на страже. Глаза Нёвиллета расширились, когда до него дошли слова Аурелии. Ризли заставил себя открыть оба глаза и приподнялся на одной руке, чтобы посмотреть на девочку. — Ты уверена? Это было лучшее решение. Гораздо лучше, чем он предполагал, который хотел оставаться в полудреме и постоянно быть на взводе. Любой отдых лучше, чем никакого, верно? Но Аурелия решительно кивнула, и что-то промелькнуло в ее светлых глазах. Ризли смог распознать ее необходимость проявить себя, когда заметил появившуюся тень в ее глазах. — Я хочу помочь. Он повернулся к Нёвиллету, приподняв бровь, тот молча кивнул в ответ на его вопрос. — Ладно, хорошо. Спасибо тебе, Аурелия. Мозг Ризли был слишком утомлен, чтобы обдумывать последствия своих собственных требований. Да, он собрал достаточно подушек, чтобы покрыть ими значительную часть пола, но почему-то не учел, что Нёвиллет опустился рядом с ним. Их разделял единственный ряд квадратных подушек, и от внезапной близости у него участилось сердцебиение. — Да. — Он прочистил горло. — Спасибо, Аурелия. Разбуди нас, если что-нибудь случится. Шаги Нёвиллета рядом с ним стихли, и, хотя он отказывался поворачивать голову, чтобы посмотреть, он слишком остро ощущал присутствие мужчины. Но прошло совсем немного времени, прежде чем он заснул, убаюканный ровным дыханием Нёвиллета рядом с собой и тихим сиянием Первозданного моря, падающего на его лицо. Он задремал, золотистые существа кружили в глазах, перед тем, как он закрыл веки.