Deepest Depths of The Soul

Ризли проснулся, возможно, впервые в своей жизни, чувствуя себя отдохнувшим. Кошмары не мучили его, и, в отличие от его обычного способа пробуждения (внезапно и рывком), он медленно приходил в себя, пока его глаза не открылись сами по себе. Когда последние остатки сна начали отступать, он заметил, что ему стало тепло во всем теле. Как будто он спал у открытого огня. Тепло и… — Хм? Он почти не двигался во сне, несмотря на частые ночные кошмары. Он спал на спине, подложив одну руку под голову, а другую — на живот. Из-за этого его тяжелая рана на боку становилась еще более заметной. Он почти боялся присмотреться, так как серебристые пряди по краям его лица уже рисовали полную картину. Не потребовалось много времени, чтобы понять, что Нёвиллет свернулся калачиком рядом с ним. Даже на нем. Он напрягся, несмотря на то, что его разум кричал ему оставаться на месте, глаза расширились, когда его мозг полностью осознал ситуацию. Он и раньше видел Нёвиллета спящим, по сути, в этом Подземелье. Это зрелище не должно было заставить его сердце биться так сильно, как сейчас. И все же. Дыхание Нёвиллета овевало его шею, и теперь, когда он осознал это ощущение, по его телу побежали мурашки. Лицо мужчины, наполовину покоившееся у него на плече, было расслабленным и умиротворенным. Его волосы были в беспорядке, пряди прилипли ко лбу и щекам, окружая их обоих ореолом тусклого серебра. Обе руки Нёвиллета лежали у него на груди, почти сжимая руку Ризли. Посмотрев вниз, он заметил, что Нёвиллет свернулся калачиком точно так же, как делал это раньше. Его колени были приподняты, чтобы скрыть торс от посторонних глаз. Его хвост прошелся вдоль бедра, двигаясь все дальше, пока не обвился вокруг руки, которую Ризли положил себе на живот. Неудивительно, что он почувствовал на себе тяжесть. Наконец, его взгляд оторвался от Нёвиллета (что было труднее, чем он готов был признать), и остановился прямо на веселых голубых глазах Аурелии. Ее самодовольная ухмылка слишком сильно напомнила ему Сиджвин. — Уверен, что не женаты? — Взгляд, который он бросил на нее, был слабым, и ее улыбка в ответ стала только шире. — Вы очень мило смотритесь вместе. Он не хотел пока рисковать и будить Нёвиллета, поэтому промолчал по этому поводу. Зная его, он бы просто сказал что-нибудь, чтобы еще больше оговорить себя. В конце концов, его адвокат крепко спал на нем. Он показал ей язык для пущей убедительности. — Я не заметила ничего странного, но есть кое-что… — Она нахмурила брови, обдумывая свои слова. Он мог только догадываться, насколько все это сбивало ее с толку. — Какое-то движение? Ощущение, как будто что-то покалывает, как будто что-то начало приближаться. — Она поерзала на краешке их крепости из подушек, пытаясь унять невидимую дрожь. Хотя сам он ничего не чувствовал, он был достаточно счастлив, чтобы поверить словам Аурелии. Похоже, ему больше не суждено было заснуть. Теперь единственной проблемой был… дракон, свернувшийся калачиком у его бока с решимостью, которую редко можно увидеть за пределами двора. Учитывая все обстоятельства, у него все было хорошо. У него болела грудь из-за того, как сильно колотилось сердце? Да. Был ли он сильно вспотевшим как от тепла Нёвиллета, так и от беспокойства, что он так близко? Тоже да. Но сбежал ли он, как только проснулся? Нет, хотя, если бы не их пребывание в Подземелье, его реакция была бы именно такой. Из всего, чему он научился, застряв в этом враждебном месте, стремление Нёвиллета к физическому контакту было, пожалуй, самым важным для него. Он четко расставил приоритеты. Нет. Он задавался вопросом, осознает ли Нёвиллет его собственную жажду прикосновений. Он бы не удивился, если бы оказалось, что единственным контактом с этим человеком были рукопожатия или случайные объятия мелюзины. Но что теперь? Он мог бы оставаться неподвижным и молчать, подождать, пока Нёвиллет проснется сам, может быть, притвориться, что тоже еще спит, чтобы избежать неловкости для них обоих. Слова Аурелии эхом отдавались в его голове, и он понимал, что, по логике вещей, оставлять мужчину спать было не лучшим вариантом. Он должен был разбудить Нёвиллета и посмотреть правде в глаза. Наверное, лучше было действовать осторожно, не так ли? Он не хотел его пугать. Как бы сильно он ни доверял Нёвиллету, он уже чувствовал, как эти когти впиваются в его кожу. Он предпочел бы уберечь свое лицо от подобной участи. Не обращая внимания на ответную улыбку Аурелии, он повернул голову так, чтобы говорить в направлении ушей Верховного судьи. — Нёвиллет. Ничего. Он почувствовал, как его губы подергиваются, и подавил улыбку, которая, как он чувствовал, вот-вот должна была появиться. Давать Аурелии еще больше повода для подтрунивания над ними было плохой идеей. Он никогда не думал, что Нёвиллет будет так крепко спать. Тот факт, что этот человек оставался пунктуальным на каждой встрече, теперь удивлял его еще больше. — Нёвиллет, пора просыпаться. Тихий стон Нёвиллета был слишком милым. То, что он сделал дальше, заставило Ризли захотеть закричать. Хвост на его руке дернулся, извиваясь, чтобы крепче обхватить ладонь. Тихо фыркнув, Нёвиллет прижался носом к его голове, касаясь губами точки пульса на шее Ризли, которая уже билась как отбойный молоток. Что за херня. — Нёвиллет, пожалуйста. Ты меня убиваешь… Его голос прервался на полуслове, и он бросил на Аурелию еще один сердитый взгляд, услышав, как она сдерживает смех. Он почувствовал, как краснеет. — М-м-м. Да, да, я встал. Слова, которые он пробормотал, застряли у него в горле, и он закрыл глаза, подавляя внезапное желание броситься в объятия Нёвиллета. Насколько уютным было бы чувствовать себя в окружении его тепла? Вся эта ситуация, вероятно, была случайностью. На самом деле, он вспомнил, как Нёвиллет хватал себя за хвост, когда он спал раньше. Да, он, вероятно, привык хвататься за что-то во сне. Просто так получилось, что Ризли оказался ближе всего к нему. Несмотря на его слова об обратном, глаза Нёвиллета оставались упрямо закрытыми, а дыхание таким же ровным, как и раньше. Осознавал ли он, в каком положении находится? Вряд ли. Он бы не прижимался к Ризли, если бы знал. — Месье… Возможно, требуется более прямой подход. Вы опаздываете на судебное заседание. Конечно, именно это и привело к этому. Нёвиллет немедленно вскочил, настороженно моргая и оглядываясь по сторонам. Это зрелище несколько портили его волосы, все еще прилипшие к лицу. Сначала он посмотрел на Аурелию, которая слегка помахала Нёвиллету рукой. Затем эти поразительные глаза посмотрели ей за спину, где все еще лежал на спине Ризли. Даже если бы Нёвиллет не был опытным судьей, нетрудно было бы догадаться, в каком положении он только что находился. Он моргнул. Ризли уставился на него, ожидая реакции. Когда стало очевидно, что Нёвиллет не собирается комментировать то, что только что произошло, Ризли прочистил горло. Он был рад. Он тоже мог притвориться, что ничего не произошло. — Как ты себя чувствуешь? Его вопрос должен был быть достаточно невинным. Что-то, что вывело бы Нёвиллета из оцепенелого состояния, в котором он находился. К счастью, это вывело Нёвиллета из задумчивости, он снова моргнул, и его глаза прояснились. — Хорошо, спасибо. На самом деле, я не могу вспомнить, когда в последний раз так хорошо спал. Хотел Нёвиллет произнести последнюю фразу вслух или нет, не имело значения. Смысл его слов ударил Ризли прямо в лоб, и ему пришлось подавить улыбку, которая чуть не расползлась по губам. Ризли быстро встал, намереваясь спрятать свое лицо от Нёвиллета, но битва была проиграна задолго до того, как он начал сопротивляться. Невинный вопрос! — Рад это слышать. — Он прочистил горло, пытаясь справиться с одышкой в голосе. — Аурелия сказала, что почувствовала чье-то присутствие, поэтому я тебя и разбудил. Его накидка была немного сбита с рук; он никогда в жизни не был так рад возможности отвлечься. Он физически ощущал на себе пристальный взгляд Нёвиллета. — Прими мою благодарность. Полагаю, тогда нам лучше двигаться дальше. Ризли не обращал внимания на шарканье за спиной. Его руки выглядели так же плохо, как и обычно, покрытые шрамами и участками отсутствующей кожи. Его последняя царапина представляла собой красное пятно на коже, приятное напоминание о недавних событиях. Он позволил себе успокоиться, обдумывая их дальнейшие действия, пока снова перевязывал руку. Логически он понимал, что для поиска осталось только одно место. Учитывая архитектуру Подземелья, он был почти уверен, что бы они ни нашли таким образом, это будет не из приятных. Аурелия назвала это лабораториями. Не требовалось много догадок, чтобы понять, что именно они там изучали. Когда он, наконец, повернулся, чтобы посмотреть на своих спутников, Нёвиллет выглядел настолько собранным, насколько это было возможно. Насколько позволяли пыль и спутанные волосы. Он был уверен, что и сам выглядит ненамного лучше. Веселье, которое Аурелия выказала, когда он проснулся, давно исчезло, ее лицо было озабоченно нахмурено, пока она смотрела на Первозданное море. В ее глазах появилась печаль, заставившая Ризли не в первый раз пожалеть, что судьба не была к ней добрее. Внимание Нёвиллета тоже переключилось на Первозданное море, они вдвоем вглядывались в его глубины и видели то, чего не мог увидеть Ризли. Что они увидели в этом клубящемся сиянии за стеклом? У него было ощущение, что это нечто большее, чем просто золотистые существа, которые танцевали за пределами его понимания. Прежде чем он набрался смелости спросить, Нёвиллет отвернулся с решимостью, говорившей за него. Его взгляд, который всего несколько минут назад был сонным, стал острым и сосредоточенным на нем, когда он приблизился. Хищный, но на этот раз он не чувствовал, что ему угрожает опасность.

***

Решение подняться на первый этаж далось ему легко, путешествие заняло, по его прикидкам, не более десяти минут. Как только показался коридор, он почувствовал, что дрожит, заметив краем глаза, что хвост Нёвиллета, казалось, тоже дергается от волнения. — Я не могу туда войти. Голос Аурелии дрогнул, когда она нарушила молчание, которое сопровождало их всю дорогу. Они втроем остановились перед входом, и, хотя он повернулся лицом к Аурелии, он убедился, что его спина не полностью открыта таинственному коридору. Даже теперь, когда он знал, что других путей нет, его ноги словно приклеились к полу, придавленные невидимой силой. — Значит, здесь наши пути должны разойтись. Ты не против остаться здесь одна? Взволнованный тон Нёвиллета заставил его немного расслабиться, почувствовав облегчение от того, что он не единственный, кто беспокоится за девочку. Призрак она или нет, он предпочел бы, чтобы она оставалась в безопасности, когда они уйдут. Аурелия пожала плечами, по-видимому, не понимая беспокойства Нёвиллета. — Здесь мне ничто не причинит вреда. Можешь не волноваться. Осознание того, что если они найдут выход в конце этого коридора, то, скорее всего, это будет последний раз, когда он увидит ее, заставило его подойти к ней и опуститься на одно колено, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Это было прощание. Он протянул руку. — Спасибо тебе за помощь. Ты была очень храброй, так что, я надеюсь, теперь ты можешь отдохнуть. Выражение ее лица стало удивленным, немного дрожащим. Когда в последний раз кто-то говорил ей, что она храбрая? Что она заслужила отдых? Она не взяла его за руку, просто посмотрела на нее, нахмурив брови. — Я надеюсь, ты найдешь выход. Ты не должен остаться здесь, как я. В мгновение ока маленькие ручки обвились вокруг его шеи, и он почувствовал, как призрачный вес ее маленького тела обвился вокруг него. Его руки, словно на автопилоте, поднялись и легли ей на плечи, когда он обнял ее в ответ. — Спасибо, мистер Рис-сли. Тогда он почувствовал, как часть его самого разбилась вдребезги. Маленькая частичка его сердца сочувствовала этой маленькой девочке-призраку, которая так долго была одна. Напуганная. Оставленная позади по независящим от нее обстоятельствам. Он мог только надеяться, что, как только они выберутся из Подземелья, он сможет выяснить, как устранить эту аномалию, или что бы это, черт возьми, ни было. Может быть, путешественник сможет помочь? Руки Аурелии исчезли с его шеи. На самом деле, все ее тело внезапно исчезло, оставив его хвататься за воздух. — Скажи дракону, что я думаю, что он хороший. Ее последний шепот сменился хихиканьем, и он не смог сдержать восторженного вздоха, сорвавшегося с его губ. Он с трудом поднялся на ноги, вытирая глаза, как он надеялся, деликатно. Это заняло секунду, но он повернулся к Нёвиллету, когда снова почувствовал себя уверенно. — Кстати, она сказала, что ты ей нравишься. Нёвиллет повернул голову, обдумывая слова, и на его губах появилась нежная улыбка. Улыбка, которую, как он видел, он не раз посылал мелюзинам. — Рад слышать. С последним вздохом он, наконец, повернулся лицом к коридору. — После вас? Нёвиллет покачал головой, и его нежный взгляд превратился в нечто большее, когда он посмотрел на Ризли. Он не понял, что означал этот взгляд. Что он точно знал, так это то, что от этого ему становилось невыносимо тепло. — Нет. Вместе. Хвост, обвившийся вокруг его ноги, был знакомым ощущением, и он радовался тому, как это успокаивало его эмоции. Ни один из них не обратил внимания на то, что в страховочном тросе не было необходимости. Коридор, казалось, был достаточно освещен, чтобы все хорошо видеть. Они шли вдвоем, оставляя позади разрушения на первом этаже, надеясь, что в последний раз.

***

Лаборатория, как выразилась Аурелия, была так же далека от них, как кафетерий с купонами от отеля «Дебор». То есть общая цель и видение были налицо, но в помещении отсутствовали обычные лабораторные эффекты. Возможно, ремурийские стандарты отличались от современного Фонтейна. Возможно, то, что они видели сейчас, было всего лишь остатками более изысканного заведения. В любом случае, помещение было захламлено, стулья перевернуты, повсюду разбросаны бумаги. Как и в остальной части дома. Его прежние мысли о том, что кто-то из обитателей может быстро ретироваться, казалось, имели под собой почву. Единственным звуком, который сопровождал их, когда они проходили между рядами столов, было постоянное урчание в животе Ризли, к его большому раздражению. Даже их шаги были приглушены тяжелой атмосферой, окружавшей их. Они не произнесли ни слова, понимая, что каждый шаг может привести либо к их спасению, либо к гибели, и это висело на волоске. Взгляд Нёвиллета блуждал по всему, мимо чего они проходили, но он ни разу не попросил остановиться, чтобы посмотреть. Казалось, что он полностью избавился от любопытства и готов был покинуть эти владения. Ризли мог его понять. Вскоре они начали проходить мимо столов, заваленных пузырьками и битым стеклом, которые когда-то были пробирками. Судя по мокрому состоянию книг, сложенных рядом, в этих пузырьках содержалась жидкость. Ему не нужен был вид аквариума, чтобы подтвердить эти подозрения, но сияние Первозданного моря было приятным в полумраке лаборатории. Упомянутый ранее аквариум был встроен в одну из стен, продолжаясь по другому коридору, прежде чем исчезнуть из виду за поворотом. Еще один длинный и извилистый путь. Пробираясь сквозь бурлящую массу, которая была Первобытным морем, он заметил золотистые силуэты существ, которые возникали и исчезали точно так же, как в главной библиотеке снаружи. Оставив позади это скопление столов, они продолжили путь, углубляясь по пути разрушения. У него были определенные ожидания относительно того, что они найдут, но он держал рот на замке. Он надеялся, что ошибается. Нёвиллет внезапно резко остановился рядом с ним, заставив его в свою очередь остановиться. Мужчина застыл на месте, его лицо слегка подергивалось от сосредоточенности. Его рога, казалось, повторяли те же движения, беспорядочно покачиваясь, выдавая волнение. Он огляделся, пытаясь понять, что заставило Нёвиллета остановиться, но ничего не понял. — Нёвиллет? Это что? — Могу я взглянуть на твой глаз Бога? Не совсем ожидавший такой просьбы, он не сразу начал рыться в кармане, чтобы достать свой глаз Бога. Он достаточно доверял Нёвиллету, чтобы пока не подвергать сомнению его мотивы, особенно учитывая, что он действительно начал сильно бледнеть. — Вот, держи. Знакомый материал в его ладони был теплым на ощупь, впитав через брюки часть тепла его тела. Теплым… Его Крио глаз Бога был теплым. Его рука замерла на полпути к Нёвиллету, и они вместе заглянули в тускло-серый глаз Бога, лишенный хозяина. Он выглядел затуманенным и безжизненным. От этого зрелища что-то отвратительное застряло у него в горле, мешая сглотнуть, несмотря на шок. Он даже не почувствовал этого. — Как я и думал. Что-то в этой конкретной области, похоже, блокирует элементальные способности. Силы стихий в целом, похоже, ослаблены. Это не должно быть возможным… Они уже давно вышли за рамки возможного. Была ли собственная сила Нёвиллета включена в его заявление? Если так, то они были не в такой уж и безопасности, как он предполагал. Нёвиллет согнул руку, словно в ответ на свои мысли, и над его ладонью образовалось несколько капель, которые не смогли подняться выше. Огонек, который он обычно вызывал рядом с капельками, на мгновение замерцал, прежде чем исчезнуть. Во взгляде, которым они обменялись, было беспокойство, и, когда Ризли сунул глаз Бога обратно в карман, он отбросил и растущее чувство тревоги. Увидев, что его глаз Бога исчез в его руке… Были и другие поводы для беспокойства. — Давай двигаться дальше. Чем быстрее мы отсюда выберемся, тем лучше. Неважно, через какой выход мы выйдем или вернемся тем же путем, каким пришли, я с радостью приму то, что мой глаз Бога вернется в рабочее состояние. Нёвиллет кивнул в знак согласия — тихий гул заполнил пространство, прежде чем они снова двинулись в путь. Его мысли блуждали по кругу, каждый раз возвращаясь к одному и тому же пугающему вопросу: — Что может быть достаточно сильным, чтобы ослабить силу стихий?