Deepest Depths of The Soul

Тупик, в котором они оказались, был достаточно безобидным. Гладкая стена, украшенная необычной, несколько кривоватой рамкой с изображением берега. Аквариум слева от них. Справа от них еще несколько столов. Ничего необычного. О, да, если не считать огромной клетки, стоящей прямо посреди комнаты. От одного взгляда на нее дрожь, которую упорно сдерживал Ризли, начала подниматься. Прутья клетки, сделанные, судя по всему, из какого-то металла, были согнуты, а некоторые сломались пополам от сильного давления изнутри. На полу вокруг клетки запеклась… кровь. По крайней мере, он предположил, что это была кровь, и, судя по несколько испуганному выражению лица Нёвиллета, стоявшего рядом с ним, он тоже так подумал. Она была черной, и было ли это из-за того, что она была сухой, или просто из-за естественного цвета ее владельца, никто не знал. Неприятное чувство не появлялось. Нет. У них давно прошло это чувство безнадежности. Они оба согласились с тем, что выхода, возможно, просто не существует. Подтверждение этого только облегчило бремя неизвестности. Теперь же его охватило чувство чистого разочарования. Холод начал распространяться где-то между лопаток, протекая по конечностям, пока герцог не застыл неподвижно, как статуя. Если бы он не знал, что происходит, то подумал бы, что у него что-то не так с зрением. В кои-то веки он был бы рад этому. Мимолетное проявление внешних эмоций Нёвиллета вернулось к его обычной нейтральности, внутреннее смятение снова перешло на сторону, проявляясь только в движении его хвоста. Хвост соскользнул с его ноги, когда они шли, и у него не хватило духу попросить Нёвиллета вернуть его обратно. Остальная часть лаборатории, с которой они столкнулись, казалась такой же тихой и безжизненной, как и все остальные помещения, но ощущение, что за ними наблюдают, усиливалось с каждой минутой. Он не чувствовал присутствия Аурелии, в этом он был уверен. В конце концов, она была достаточно непреклонна, чтобы не следовать за ними. Кроме того, если она каким-то образом была создана из элементальной энергии, а он был почти уверен, что, если это так, то, войдя в лабораторию, она, вероятно, исчезнет. То, что он почувствовал, было, вероятно, остатками сознания ученых. Если они были чем-то похожи на Юрье и Лурвина, то, вероятно, проводили в этих стенах каждый час своего бодрствования. Логично, что какая-то часть их жизни сохранилась. Еще более логично, почему они не видели других призраков. Никаких видений, за исключением тех, которым подвергся Ризли в том проклятом коридоре. Он больше не был уверен в том, что видел, когда тонул, и не хотел переживать это снова, чтобы разобраться. — Что теперь? — В его голосе не было такой пустоты, какой он себя чувствовал, что было хорошим знаком. Это означало, что какая-то часть его еще не сдалась окончательно. — Я думаю, мы могли бы вернуться туда, откуда вошли, но, признаюсь, мне не особо хочется еще раз проходить по этому коридору. Ризли наконец отвел взгляд от клетки, сосредоточившись на лице Нёвиллета. Его губы потрескались, кожа была чуть бледнее, чем обычно. Он знал, что это не только из-за освещения, играющего с его глазами злую шутку. Они оба были на взводе, и он ничего не мог с этим поделать. Этот Нёвиллет выглядел совсем не так, как в его воображении. Возможно, он все еще был погружен в то озеро, все еще думал о том, каким красивым и полным жизни казался Верховный судья, его смех все еще звучал у него в ушах. Он пообещал себе, что, если они выйдут за рамки этого, он, наконец, что-нибудь сделает со своими чувствами. Если он будет прятать их глубоко в себе как раньше на протяжении почти десяти лет, это может продлиться недолго. В любом случае, Нёвиллет не был слепым. На самом деле искра надежды, которую он взрастил, превратилась в настоящий пожар. Возможно… Возможно, существовала вселенная, в которой на его чувства отвечали взаимностью. Он надеялся, что это была именно она. Когда Нёвиллет, наконец, приоткрыл рот, чтобы ответить, это был не вопрос, который он задал. Его шепот был хриплым, руки сжались в кулаки по бокам. Страх. — Сюда. При этих словах он закрыл глаза, позволяя страху беспрепятственно разлиться по его телу. Ему не нужно было объяснять Нёвиллету, что явного смирения в его словах было достаточно, чтобы точно передать, что он имел в виду. Где-то за грохотом его быстро бьющегося сердца и звоном в ушах до них обоих донесся безошибочный щелчок когтей по камню. Они одновременно повернулись лицом к чудовищу. Когда существо вышло из темного коридора в лабораторию, Ризли заметил, что оно выглядит еще более гротескно, чем до того, как они упали в озеро. Свет Первобытного моря освещал каждую отвратительную деталь на теле существа. Пустые глазницы, казалось, были заполнены водой, жидкость плескалась и переливалась через край, напоминая слезы на красной плоти — существо направлялось к ним. Костлявые шипы на спине были такими же изогнутыми и неровными, как и ребра, торчащие из каждого бока. Присмотревшись, Ризли заметил, что некоторых костей не хватает, кожа местами порвана и почернела. С такого расстояния он не мог оценить ущерб, но от этого зрелища ему стало немного тяжелее дышать. Его желудок, в котором, как он теперь знал, находилось потомство чудовища, волочился по полу, кожа мешочка натягивалась под тяжестью, тянущей его вниз. Хотя он мало что знал о биологии чудовища, он готов был поспорить, что детеныш уже почти готов появиться на свет. Его взгляд метнулся в сторону от существа на долю секунды, ровно настолько, чтобы встретиться с пристальным взглядом Нёвиллета. Эти поразительные зрачки превратились в узкие щелочки, море фиолетового и синего цветов было полностью скрыто голубым сиянием. Лицо Нёвиллета исказила гримаса ужаса, в выражении его лица появилось что-то странное. Чего он никогда раньше не видел у Нёвиллета. Сильный страх. Это было не совсем то выражение, которое внушало ему доверие, но он едва ли мог винить этого человека. Он был уверен, что выражение его лица было не таким уж далеким от истины. Если сам Гидродракон испугался, то чего мог надеяться достичь такой смертный, как он? Несмотря на это, он принял боевую стойку, расправив плечи и подняв кулаки, чтобы прикрыть лицо. Вряд ли был какой-то смысл призывать его единственную оставшуюся перчатку или даже его катализатор, если уж на то пошло. Без его глаза Бога они были просто так… реквизитом. В любом случае, его тела до этого момента было достаточно. Раньше ж справлялись. Нёвиллет также встал в боевую стойку, напоминая животное, готовое к прыжку, его хвост был свернут и прижат к телу. Руки были согнуты, когти удлинены и необычайно остры. Настоящий хищник, готовящийся к битве, он больше не был человеком из высшего общества. Губы Нёвиллета искривились в нехарактерном для него оскале, низкое нарастающее рычание, внезапно стало громче по мере приближения существа. Ризли старался не обращать внимания на то, что этот звук заставил его вздрогнуть. Но ведь он действительно вздрогнул. — Что бы ни случилось, — ответил Ризли, удивляясь собственному рычанию, — было приятно познакомиться с тобой. Взгляд Нёвиллета несколько смягчился, когда он бросил на Ризли невозмутимый взгляд, способный выразить все, что он думал, одним этим взглядом. По мнению Ризли, он все еще выглядел угрожающе. — Не то чтобы я сдался без боя или чего-то в этом роде. — поправил он себя. — Мои чувства взаимны, Ризли. Полагаю, сейчас самое время вернуться к моим корням. — Он бросил взгляд на свои когти, и на его лице появилось еще одно загадочное выражение. — Я не могу обещать, что буду драться… красиво. — Чтобы еще больше подчеркнуть этот факт, рожки Нёвиллета вспыхнули пронзительно-синим, еще больше подчеркивая его резкие черты. Существо было уже достаточно близко, чтобы Ризли мог ясно видеть различные кровавые рубцы и царапины, украшающие его тело. Независимо от того, смог ли он выбраться через проход на первом этаже или пролез через провалившийся вход на самом верху, его побег, похоже, не обошелся без жертв. Отчаяние было по-своему ужасающим. Ризли рассмеялся, хотя это прозвучало не так радостно, как ему хотелось бы. Легкие позволили ему вдохнуть ровно столько воздуха, сколько ему хотелось, когда от страха у него перехватило горло. — Ты можешь быть весь забрызган кровью, а я все равно буду думать, что ты самый красивый из всех, кого я когда-либо видел. Возможно, перспектива встретиться лицом к лицу со смертью иногда делала его чересчур честным, но он все равно улыбался Нёвиллету. — Я предлагаю приберечь вашу лесть до тех пор, пока мы не выиграем, ваша Светлость. — Как скажете, месье. Ризли обычно позволял своим противникам нападать на него первыми. Первоначальный выпад, отчаянная попытка противника одержать быструю победу, как правило, создавали тот самый момент, который он использовал для победы. Умение читать соперника было половиной успеха, и у Ризли было много таких навыков за плечами. Однако на этот раз, как только существо перешагнуло невидимую черту, которую он мысленно обозначил, он бросился первым. Он понял, что Нёвиллет, стоявший рядом с ним, сделал то же самое, судя по тому, как чудовище заколебалось. Всего лишь доля секунды нерешительности, пока он решал, за кем из них отправиться в первую очередь. Кого из них было легче выбрать. Ризли пригнулся, когда существо замахнулось на него; длинные когти едва не задели его шею. Ему не очень хотелось добавлять еще один шрам к своей обширной коллекции, поэтому, поднявшись с места, он сократил дистанцию и нанес удар по шее существа. Его цель была верной, он ударил кулаком по одной из многочисленных открытых ран, которые тянулись по всей длине шеи монстра. Если монстр и не держал на него зла за то, что он сбросил его в озеро раньше, то теперь точно держал. Несмотря на это, его кулак отскочил от чешуи, окружавшей место, куда он целился, но не раньше, чем он почувствовал, как кости в костяшках пальцев задрожали от удара. У него не было времени медлить, боль на мгновение отодвинулась на задний план. Как раз в тот момент, когда он бросился в сторону, чтобы увернуться от летящего в его сторону покрытого шипами хвоста, он увидел, как Нёвиллет готовится к удару. Смертоносная грация. Именно так он описал бы Нёвиллета в тот момент. Чопорный и правильный Верховный судья Фонтейна исчез. На его месте стоял Повелитель Гидродраконов во всей своей красе, мощными движениями раздирая плоть острыми когтями. Нёвиллет держал свою руку как клинок, как продолжение самого себя, которым он наносил удары по существу плавными движениями, которые становились острыми и смертоносными быстрее, чем он успевал моргнуть. Временами он казался не более чем размытым пятном перед глазами Ризли. Там, где Ризли потерпел неудачу, Нёвиллету удалось одержать безоговорочную победу. Из бока существа брызнула почерневшая кровь, а затем раздался такой громкий вопль, что ему пришлось зажать уши. Нёвиллет теперь определенно был в списке самых опасных монстров. Несмотря на то, что чудовище билось в равных долях от боли и гнева, оно продолжало нападать на Нёвиллета, непредсказуемо размахивая хвостом. Острые осколки на отростке доставали до него даже с такой дальности, и, хотя он изо всех сил старался увернуться от них, когда хвост поворачивался, он не мог удержаться и шипел каждый раз, когда они задевали его одежду. Это случалось чаще, чем ему хотелось бы. Бедро. Предплечье. Рука. Спина. Его первый удар был достаточно красноречив. Между ним и Нёвиллетом было недостаточно силы, чтобы нанести урон существу. Все, что он мог сделать, это уворачиваться и держаться подальше от Нёвиллета, создавая лазейки везде, где только мог. Он был более чем счастлив поддержать их в танго, и хотя он был не в восторге от близости Нёвиллета к щелкающим челюстям и кровожадным клыкам, он не мог отрицать, что некоторое напряжение спало с его плеч. Он всей душой верил, что Нёвиллет способен справиться с этим существом. Несмотря на эту веру, его раны продолжали кровоточить. Одного неверного движения и мгновенной потери внимания было достаточно, чтобы он отлетел в сторону, больно ударившись спиной об один из многочисленных столов, окружавших их, и перевернулся вверх тормашками, прежде чем, наконец, остановиться. — Ризли! Крик Нёвиллета был приглушен, в ушах у него звенело после падения. Когда он услышал крик существа, то почувствовал в нем мстительность, словно оно получало удовольствие, причиняя ему боль. Перед глазами у него все плыло, конечности отказывались повиноваться — он несколько раз пытался заставить их двигаться. Сквозь море ножек мебели он наблюдал, как существо и Нёвиллет продолжали танцевать свой смертельный танец. Откуда-то над его бровью текла кровь, заливая один глаз и заставляя его щуриться. Он зашипел, когда, наконец, поднялся на ноги, пошатываясь, пока его глаза пытались следить за разворачивающейся перед ним битвой. Нёвиллет был всего лишь пятном белого, синего и красного. Чем дольше он сражался, тем лучше узнавал свое тело, с каждым движением ускоряя взмахи руками. Ризли мог это сказать. Его движения стали более точными. Смертоносными. Его хвост больше не был помехой, и он использовал его в своих интересах. Каждый поворот был наполнен силой, когда он совершал пируэты, ударяя хвостом в бок монстра с удовлетворительным звуком. Сила отбрасывала монстра в сторону, когти еще глубже вонзались в пол. Это дало Нёвиллету достаточно времени, чтобы броситься к Ризли и без предисловий повалить его на землю. Платформа, на которой они сражались всего несколько секунд назад, взорвалась вокруг них. Ризли все еще чувствовал себя слишком дезориентированным, чтобы понять, что происходит, и проклинал себя за то, что сделал их обоих уязвимыми. Возможно, у него сотрясение мозга. Крепкая хватка Нёвиллета на его руках явно не помогала думать. — Стоять сможешь? Он поморщился, заставляя свой мозг как следует перезагрузиться, язык отяжелел и бесполезно болтался во рту. Когда с его губ не сорвалось ни слова в ответ, Нёвиллет начал поднимать его, заталкивая их обоих за стену как раз вовремя, чтобы избежать очередного залпа снарядов. Шок от столкновения был достаточным, чтобы привести его в чувство. — С каких это пор эта штука может швыряться в нас этим дерьмом?! — С этого момента. Пожалуйста, останься здесь, я позабочусь об этом. Его рука потянулась, чтобы схватить Нёвиллета за рукав, прежде чем он успел сообразить, что к чему, и потянуть его обратно со всей силой, на которую были способны его слабые руки. Нёвиллет позволил тянуть себя, Ризли в этом не сомневался. Он был почти уверен, что по человеческим меркам этот мужчина мог бы остаться неподвижным. Тот факт, что Нёвиллет прижался к нему еще теснее, когда они прятались за укрытием, только еще больше взбудоражил его мысли. — Боюсь, что мне придется разрушить ваши мечты о том, что я буду сидеть здесь и смотреть, как вы развлекаетесь, месье. — Ты… Недоверие Нёвиллета к собственной глупости было прервано, когда на них упала тень, затмение, от которого у него перехватило дыхание. На этот раз Ризли отреагировал первым, снова потянув Нёвиллета, чтобы тот неуклюже откатился в сторону от существа. Стена, за которой они прятались, посыпалась от удара. — Тц, хорошо. — С губ Нёвиллета сорвалось рычание, клыки высунулись из его хватающего воздух рта, явно недовольного ситуацией. — Пожалуйста, будь осторожен. — А я когда-то был неосторожен? Он не видел невозмутимого взгляда, который бросил в его сторону Нёвиллет, но знал, что он был там. Вместо этого он сосредоточился на том, чтобы переставлять ноги, когда они снова устремились в безопасное место. Казалось, его легкие работали не на полную мощность, несмотря на то, что он задыхался от глубоких вдохов. Тяжелое чувство, сжимавшее его грудь, было неприятно знакомым, и он изо всех сил старался подавить нарастающую панику. Каждый вдох причинял боль. Дыхание Нёвиллета было почти таким же неровным, как и у него, частота его приступов и последующих отступлений сказывалась, несмотря на его статус. Все было именно так, как сказал Нёвиллет; его тело по большей части оставалось человеческим. С диким выражением лица и беспорядком в одежде он, безусловно, выглядел соответствующе. Они вместе выглянули из-за перевернутого стола, за которым прятались, наблюдая, как монстр крадется и обнюхивает то место, откуда они выскочили. К счастью, они были не единственным источником элементальной энергии в этих лабораториях. Для существа, которое разбиралось в элементальной энергии и остатках, находиться в окружении добычи, которую оно не могло видеть, было не лучшим решением. Прислонившись спиной к столу, он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Ты уже много раз попадал в эту тварь, но она все еще стоит. Должно же быть какое-то слабое место, которым мы можем воспользоваться. — Ризли. Нёвиллет все еще стоял, облокотившись на стол, а Ризли изо всех сил старался не отвлекаться. Он не облегчал задачу. — Нижняя сторона челюсти выглядит менее чешуйчатой, возможно, стоит обратить на это внимание. Ну типа, чешуя, все дела. Однако хвост — это проблема. — Ризли! — Хвост монстра, а не твой. Прикосновение когтистой руки Нёвиллета к его челюсти, заставившее его запрокинуть голову в сторону существа, наконец, вывело его из задумчивости, его взгляд метнулся по сторонам, прежде чем остановиться на том, что Нёвиллет хотел, чтобы он увидел. Как и в первый раз, вид нижней части живота существа, когда оно поднялось на дыбы, вызвал у него чувство беспокойства, что-то неприятное и тяжелое поселилось в животе и отказывалось двигаться. Только на этот раз стало совершенно ясно, что именно несло это существо. Аурелия сказала, что существо беременно. Сначала он подумал, что существо съело какого-нибудь беднягу. Так или иначе, они оба были правы. Оглядываясь назад, он понимает, что в этом есть какой-то болезненный смысл. Настолько, насколько это было возможно из-за бессмысленной природы и эволюции этого мира. В тот момент все это обрушилось на него. Не было никаких признаков второго монстра. Тот, что был перед ними, был единственным экземпляром, а это означало, что естественная беременность была просто невозможна. Возможно, он и не был экспертом в биологии монстров, но, несомненно, можно было найти некоторое сходство с тем, что он знал. Ему просто хотелось стереть из памяти эту ужасную картину. Если они выживут после этой встречи, у него было чувство, что его кошмары обретут новую направленность. Ни с чем нельзя было спутать свернувшееся тельце внутри мешка существа. Маленькие ручки крепко обхватывали ее живот, из тонкой спины торчали когти и шипы. Чешуя уже начала формироваться, и, хотя из-за ее положения было трудно разглядеть, он мог сказать, что ее ноги больше не походили на человеческие. Каким-то образом существо формировало тело Аурелии по своему подобию. Извращение эволюции, ставшее возможным из-за явной абсурдности этой Области. Нечто слишком ужасное, чтобы об этом думать. — Что за хуйня… Несмотря на растущий ужас, он обнаружил, что не может отвести глаз. И в этот момент реакция Аурелии на его вопросы уже не казалась такой драматичной. Она, должно быть, знала, и одной этой мысли было достаточно, чтобы его стошнило. — У меня нет слов… — Испуганный тон Нёвиллета не вызвал ничего, кроме того, что волосы встали дыбом у него на затылке, а отвращение тяжелой волной прокатилось по телу. — Тем больше причин для того, чтобы мы, наконец, покончили с этим. Глаза Нёвиллета горели холодной яростью, и Ризли обнаружил, что он полностью разделяет его чувства. От его усилий не осталось ничего, кроме желчи, в горле пересохло. Вытирая слезы, он посмотрел на Нёвиллета, и в его голове начал складываться план. — Согласен, одной этой причины более чем достаточно. — Стук когтей стал слышаться все ближе, заставляя его понизить голос. — Лучше всего, если я продолжу отвлекать его, пока ты ждешь подходящего момента. Но я не могу обещать, что мне не понадобится помощь, если все пойдет наперекосяк. — Считай, что дело сделано. Он напряг плечи, готовясь побежать, как только монстр подойдет слишком близко. Ему нужно было отвлечь все внимание монстра на себя от Нёвиллета, чтобы их план сработал. Кивнув в последний раз, он вышел из-за их укрытия, ноги уже несли его через комнату. Монстр немедленно издал гневный вопль, он повернул голову, пока не нацелился на него. Он решил, что может немного помочь ему. — Слышь, урод! Монстр прыгнул, преодолев расстояние между ними за считанные секунды. Его маневр был каким угодно, только не плавным, и он раздраженно выдохнул, продолжая убегать. — Потанцуем?