Дикий зверь

Узловатые пальцы агрессивно давят на кнопку лифта несколько раз. Уставший Чан ждёт, когда створки закроются, стараясь подогнать их в своём нетерпении, и надеется, что никто из соседей не решит в последний момент вбежать в холл и попросить придержать.  «Чёрта-с-два». Он не хочет никого видеть — единственным его желанием является скрыться дома и растечься по дивану. На электронных часах на его запястье впервые за месяц ночных возвращений нет ещё и девяти. Город плавно утопает в сумраке и шуме разъезжающих машин.  Наконец, с тихим стуком двери закрываются, отрезая от мира, и кабина шумно взмывает вверх. Ярко горящие цифры на табло сменяются одна за одной. Бан в нетерпении сжимает ключи в кармане джинсов, перекатывает их между пальцами, сминая подушечки о резные края. В его мыслях лишь наконец сданный заказ и желание зажать своего парня в углу квартиры, слушая жалкий, но такой возбуждающий скулёж, а после валяться в ворохе одеял и смотреть что-то из давно предложенных Чанбином в их подборку на общем диске фильмов. Целый месяц их разделяла учеба и работа. Они лишь недавно поменяли квартиру, решившись, что достаточно устоялись в делах за последний год. Но иногда эти дела брали с них слишком много, заставляя не забывать, чего стоит всё имеющееся.  Чан уже представляет, как ласково кружит широкой ладонью по объёмному бедру своего парня, соблазнительно закинутому к нему на живот, пока сладкий профиль освещает лишь свечение телевизора. Ромком, триллер или комедия уже не имеют смысла, когда жмущееся в фантазиях к боку тело так и призывает к ещё одному раунду и заставляет кровь прилить к члену в реальности. Мужчина чертыхается, чувствуя, как жёсткая ширинка давит на заинтересованно зашевелившуюся плоть. Долгое воздержание, прерываемое лишь быстрым отсосом или взаимной дрочкой в редкие моменты не сбивающей с ног усталости, играет с ним злую шутку, будто откидывая его в пубертат, особенно запомнившийся поллюцией иногда даже при одном упоминании грудей.  Долгое воздержание делает его голодным зверем. Мысли, нашедшие волну, вертятся лишь на одном, не желают менять вектор, и по холодному металлу приходится рождающий громкий звук удар кулака. Недавно скоро ехавший лифт будто замедляется в вязкости его развратных фантазий, нашедших выход и хоть сейчас не заглушёных усталостью, когда сил не хватает даже на базовые потребности. У гормонов сегодня праздник, но Бан понимает, что справляться придётся самому. И это немного злит. Разумная часть на задворках сознания заземляет, рождая принятие, присущее взрослой стороне Криса, радующегося за реализацию партнёра, как за свою. Но всё равно хочется закричать, признать себя грязным бешенным животным, желающим простого человеческого: «Не простых сисек, а самых прекрасных сисек своего любимого человека и всего к ним причитающегося и не менее влекущего». «Влекущего укусить бёдра, к примеру». Он чертовски скучает по своему парню. Короткий писк немного отрезвляет, и Бан вылетает из мелкого, освещённого режущим холодным светом помещения в коридор. Вытягивает ключи, чуть не роняя, и уже предвкушает, как зайдёт и засунет руку в штаны. Выпустит пар. Дверь отворяется и с громким хлопком закрывается за его спиной. Обувь подцепляется мысками за пятки резко, но ставится в шкаф аккуратно, ведь «Бинн-и будет ругаться». Чан тащит сумку за собой и оставляет её возле корзины с грязным бельём, клятвенно обещая разобрать позже, вынимая оттуда лишь пустой контейнер из под еды и спеша закинуть отмокать его в раковину. Руки обжигает прохладная вода, под которой он скоро моет руки, расплескивая мыльную муть вокруг из-за активных движений, и лёгкий ветерок из приоткрытого окна, каковым пара его обычно не оставляет, уходя надолго. Но Крису нет до этого дела, когда разум туманит лишь желание разрядки. Мужчина вынимает из выдвижного ящика на островке среди кухни одну из бутылочек оставленной по квартире смазки и щедро льёт на пальцы, другой рукой расстёгивая не подающуюся и заедающую на выпуклости ширинку, которую, матерясь, грозится вырвать.  Это срабатывает, как заклинание, и ткань, висяще держащаяся на самых косточках таза, скатывается по ногам, свободная. Бан запускает щедро смоченную кисть в трусы и облегчённо выдыхает. Головка тычется в центр ладони, пальцы скручивающеся скользят под ней, давят на уздечку, и с пухлых поджимаемых губ срывается первый мычащий стон. Чан толкается в кольцо из среднего и большого, касаясь им основания и коротких тёмных волосков на лобке. Щекочет мизинцем уретру каждый раз, как только проскальзывает обратно к кончику. Хлюпающие звуки излишне налитого лубриканта разносятся по всей затемнённой зоне, плавно переходящей в гостиную, а хриплые молящие стоны улетают в потолок, когда он закидывает голову, открывая шею с напряжёнными жилами. Таким его и застаёт Чанбин. Чанбин с блестящей после ухода кожей, с чуть липнущими на висках к полчаса назад нанесённому гелю чёрными волосами, из-за длины не удерживаемыми повёрнутой козырьком назад кепкой, скрывающей основную массу. С покраснениям на челюсти от массажёра и патчами под глазами. Тело скрыто объёмной футболкой, всё равно подчёркивающей мышцы плеч, рук и груди, и шортами, едва открывающими колени и накачанные голени, перетягиваемые резинкой высоких светлых носков ближе к середине.  — Крис? — непонимающе срывается с губ младшего, включающего верхний свет. Парень проходит с бумажным пакетом, прижатым к груди, глубже в кухню и ставит его на противоположный край стойки, в которую до побеления костяшек вцепился свободной рукой Бан. Видимо, раньше освободился, нашёл время позаботиться о себе и сходил в магазин.  И это разбивает на атомы от нежности, вынуждая почти заскулить и сильнее пережать у основания член, ярко-алый, жёстко твёрдый и безумно требующий разрядки. Пачкающий тёмную ткань боксеров предэякулятом, выступающим влажным пятном. Мужчина замедляется, но не останавливается, туже сводя пальцы. Отцепляется ладонью от столешницы и, хлопнув по коже раз натянутой резинкой белья, спускает скрывающую материю под яйца. Большим пальцем давит на дырочку, срывая каплю семени, и вскидывает жаждущий тёмный взгляд на смущённого происходящим и стеснённого его неожиданностью Чанбина, чьё лицо печёт от жара. Тот тяжело сглатывает и мечется по всей картине, то жадно оглядывая надрачиваемый подрагивающий ствол, то прикушенную губу любимого, то его бесстыдные лукавые глаза. А о каком стыде речь? Бан — «Блять!» — платит за эту квартиру. Ежемесячно всаживает в неё свои бабки, чтобы иметь возможность без стеснения перед хозяйкой жилплощади или соседями и где угодно в пространстве всаживать свой член хоть в своего парня, хоть в кольцо шершавых собственных рук. Хочется, конечно, больше первого. И истерзавший его план на вечер вдруг как никогда ярко становится реальностью.  Чан манит пальцами Со подойти ближе, усмехаясь, видя натянувшуюся ткань больших шорт.  Сминает скрытую задницу ладонью, как только тот оказывается рядом, срывая с губ писк, и глушит его диким поцелуем. Слюна стекает по уголкам губ, дыхание срывается до редкого и хриплого, а языки чавкающе сплетаются. Крис то покусывает чужие розовеющие губы, изгибающиеся в соблазнительную и довольную от напора улыбку, то осыпает щёки, скулы и веки быстрыми чмоками, пока сменяет свою одну ладонь другой и чувствует, как ему помогает Чанбин, перекатывающий в руках мошонку и массирующий тестикулы. Освободившейся рукой Бан со звонким, разрезающим потяжелевший воздух, вырывает из шлёвок на шортах секунду назад расстёгнутый ремень и проникает под ткань, щедро смазав пальцы. Кончики их касаются сжатого колечка мышц, что трепещет под прикосновениями.  Оставляя липкий след, мужчина обводит сфинктер и проминающе толкается на одну фалангу во сомкнутый вход, разрабатывая края. Ладонь интенсивнее натирает член, давит на венки, поддерживаемая второй чужой, и долго сдерживаемый оргазм отвлекает его лишь на мгновение, вынуждая остановиться, едва коснувшись простаты одним пальцем. Чанбин шипит, прогибаясь и толкаясь бёдрами назад, пытаясь поймать касание. Горячая сперма пачкает футболку на его животе, литой пресс Чана, немного столешницу и пол. Крис сгибает палец внутри, трёт стенки костяшкой и склоняет голову вбок, плотоядно окидывает нетерпеливого парня взглядом. Кружит вторым, дразнит, чуть проникая и выскользая из засасывающего жара. Обжигающие губы соскальзывают к шее Со, засасывая кожу за ухом и на кадыке. Язык широко лижет челюсть и подбородок и вновь жадно погружается в рот напротив, щекоча нёбо. Мужчина медлит и наблюдает сквозь ресницы, покачивая раскрытым, обтекаемым сквозняком, вновь напрягающимся членом и коленом плавно потирается между чужих ног. Чанбин не выдерживает пытки, возмущённо выдыхая и до крови прикусывая нижнюю губу. Бьёт по проникающей в него руке и, прихватив тюбик смазки, стекает на колени, поднимая взгляд на властного старшего и мотающийся перед его лицом пенис, соблазнительно измазанный в белёсой жидкости. Её он и собирает языком, шершаво проходясь от основания к головке и смакуя горечь. Целует кончик, обводит его по кругу и принимает в рот, покачивая головой. Пальцы скользят за спину, под вздёрнутым краем футболки, по пояснице и по позвоночнику вниз, чтобы коснуться немного раскрытой дырки и насадиться на два пальца, продолжая растяжку. Чанбин расслабляет глотку и соскальзывает к самому основанию, упираясь носом в лобок и вдыхая терпкий запах мускуса. Даёт полную свободу, пока ласкает себя, доливая лубрикант вновь и вновь. Чан шумно сглатывает и зарывается чуть липкими пальцами во влажные волосы, откидывая кепку. Подбрасывает бёдра вверх, ритмично тараня горло и хрипя от накатывающего вновь удовольствия. В ушах заглущающе стучит кровь, хлопковая ткань трётся о широкий подбородок Со, что периодически сглатывает, заставляя живот поджиматься и трепетать от волнующего наслаждения. В него уже вбиваются три пальца и мягко заскальзывает четвёртый, едва ударяясь в простату. Он предвкушающе ёрзкает и втягивает щёки, ловя заплывший взгляд Бана. Как только его плоть оказывается отполирована и соблазнительно блестит слюной, тянущейся от головки до вспухнувших губ, оторвавшихся с громким чмоком, старший поднимает Чанбина и, разворачивая, толкает на остров. Приспускает шорты и большими пальцами давит на разработанный поддающийся вход, раздвигая нежные поддающиеся стенки. Удовлетворённо выдыхает, смазывая свой член и скользя в жар дрожащей покрасневшей дырки. Крис массирует ямки на пояснице пальцами, сминает соблазнительный объём мягких боков и наращивает дикий темп, пожирая глазами кожу, волнами идущую на мясистом заду. Она до ярких и громких шлепков сминается, сходясь с бёдрами, крепко прижимающимися к ягодицам на каждом грубом толчке. Головка резко бьётся в простату, вырывая слезливые вскрики и нежное высокое аханье изо рта младшего, упирающегося лбом в пока прохладный стол. Бан не прекращает подкручивать бёдра, разрывая касание ладоней, и тянет свою футболку вверх, снимая и откидывая куда-то назад. Хватает ртом душный воздух и закатывает глаза от удовольствия, проскальзывая под ткань верха на соблазнительно выгибающейся спине и ласково поглаживая позвоночник, влажный от выступившего пота. Его пенис чувственно сжимают гладкие стенки, яйца приятно давит резинка трусов под ними, прижимая к длине до пятен перед глазами. Его возбуждал их томный, полный любви секс, но такая быстрая разрядка в едва скинутой одежде разжигала его доминантную натуру и чесала эго. Жалкие стоны ласкают его уши, когда мужчина проминающе проходится обратно к пояснице и до синяков прихватывает половинку, оттягивая в сторону и наблюдая, как любимый его податливо принимает. Как вспухли края сфинктера, натёртые и пульсирующие бордовым, которым залиты и его плечи. Под всхлипы подтягивает чужое колено выше и закидывает одну ногу на стойку, меняя угол проникновения, наблюдая, как растягивающиеся под давлением мышцы плотно сходятся на самом основании.  Старший ложится на широкую спину и целует в макушку, сплетая свои пальцы с чужими, сошедшимися на краях стола. Подмахивает, сильно и коротко вбиваясь, иногда сходя на медленный, мучительный и томящий темп, разжигающий и доводящий двоих. Его ладонь мягко протискивается между столом и распластанным по нему Со, настойчиво давит на низ живота и лобок, разгоняя сладость удовлетворения. Чанбин сипло надрывисто зовёт его по имени, плача, молит видеть больше, когда поцелуи жаляще обжигают его плечи. Чан приподнимается и вцепляется руками в шею, подтягивая на себя, заставляя выгнуться. Перекрывает кислород и ловит влажный взгляд откинувшего назад голову младшего, кусающего дрожащие губы. — Так? — впервые за вечер рычащий шёпот срывается с его губ. Его правая ступня упирается в мебель рядом с процарапавшей по камню руке парня, мнущейся и скользящей пальцами на самом краю, едва держа разласканное тело, теряющее всю силу под напором Криса.   Он останавливается и держит член внутри, облизываясь и покусывая губы. Почти выскальзывает назад, оставляя только большую головку, растягивающую мышцы.  — Бинн-и, так? — змеем-искусителем выпытывает ответ Бан, сжимая ладони сильнее и чувствуя дёргающийся кадык. Он сдерживается ещё минуту, чтобы резко разжать пальцы и опустить их на напряжённые бусины сосков, оттягивая их, покрасневшие от трения, смять грудь, толкаясь до лёгкой боли и задушенного «Нет» по самое основание. Ещё несколько раз бьётся в простату, ощущая, как судорогой сводит кончающее тело под ним, и выходит полностью. Разворачивая. Его бельё и шорты Чанбина срываются и отпихиваются в угол. Задницы касается холодная столешница, на которую Чан усаживается, подхватывая младшего, закидывая его колени на свои локти и раскрывая. Пенис вторгается в расслабляемую дырочку осторожно. Мужчина ловит взгляд партнёра вновь и коротко прижимается к его губам с обкусанной кожицей. Вопрос: «Всё в порядке?» — легко слетает с его губ в чужие, влажные и пухлые.  Старший упирается самими кончиками пальцев в ящик напротив, отталкиваясь и проезжаясь дальше на стол. Только получив тихое сорванное «Да», подкреплённое кивком, быстро облизывает красные сухие губы и продолжает движение. — О да, детка, я так скучал, — горячо выдыхает и шипит в краснеющее вновь ухо, катая на себе разморённого младшего, обвивающего свои руки вокруг его плеч, беспорядочно стонущего на ухо. Они жмутся грудь к груди, чувствуя, как трётся чувствительная после оргазма плоть младшего между телами. Его выкручивает от стимуляции. Увитые жилами руки Бана жадно сжимают соблазнительные ягодицы, со шлепком впечатываются в них вновь и вновь. Яйца бьются о липкие ляжки и бёдра, по которым щекочаще стекает пот. Сперма пачкает прессы и оставшуюся одежду друг друга, когда новая волна опаляющего наслаждения накрывает уже двоих. Раскрытые в беззвучном стоне губы Бана окропляет семя, его же расходится вокруг крепко сжатой стенками длины и чуть вытекает за края греющей его опадающий член дырки. Он откидывается на спину и слизывает вкус Со с нижней губы и подбородка. Медлительно целует, полностью довольный, жмущийся нежной усталой улыбкой к чужой и ласково поглаживая между лопатками, окутывая теплом.