Can you feel my heart?

***

Они оба вернулись совершенно разбитые из России. По впервые одинаковым причинам. Горек был не проигрыш без боя, а то, что ни он, ни Чуя не смогли защитить своих женщин, как бы ни старались. Дазай никогда не думал, что окажется когда-нибудь с Накахарой в одной лодке, подобной этой. Мори был опечален и даже немного зол из-за того, что услышал, когда Чуя передал ему рапорт о событиях, случившихся на подконтрольной врагу территории. Однако Огай быстро подавил это в себе, ведь его злость на Чую, который вовсе не был виноват, ничем делу не поможет. Но Мори все же поймал себя снова на той отвратительно беспомощной мысли и чувстве, которые посещали его в день смерти Элизабет. Не смог уберечь, не смог схоронить, как бы ни пытался… Мори сжал виски, прикрыв глаза. Соберись, Огай, Шарлотта и Эмили обе пока живы. И как никогда сейчас нуждаются в твоей помощи. Нельзя раскисать. — Ясно, отчёт принят. Что ты можешь сказать про него, Чуя? — Мори пристально на него посмотрел. — Как Михаил действует через тело Шарлотты? Оно стало ему полностью подконтрольно? Чуя задумался, опустив глаза вниз. — Думаю…что да. Все произошло очень странно. Когда мисс Бронте появилась с Дазаем, хоть она и была бледна, но было видно, что она была в здравом уме и рассудке. Однако когда начался бой…я мало что видел. Она общалась с Дазаем, потом с Эмили…я тогда был занят тем, что начищал морду, простите уж за грубость, Мори-сан, одному белобрысому клоуну из крыс. — Чуя тут же враждебно сощурился, подняв глаза. — И после нашей потасовки Шарлотте стало плохо. У неё пошла…кровь из носа, потом мы все отвлеклись от неё, когда меня и Гоголя пытались разнять. А уже буквально следом…хоть с нами и говорил её голос, это была уже явно не она. Манера речи, взгляд, движения…все изменилось. Словно инопланетное создание на себя нацепило кожу чужого человека. Ну, знаете…как в этих… Людях в чёрном, чтоб их. Мори вскинул брови. Сравнение, конечно, было комичное, но в то же время и жуткое. Он знал этот фильм, в особенности хорошо помнил того жуткого таракана-переростка, залезшего в тело человеческого мужчины и растянувшего то на себе, словно резиновый костюм…едва заметно передернув плечами, Мори сцепил в знакомой манере пальцы перед собой, старая отогнать навязчивые малоприятные образы. — А, помимо крови из носа…что физически в ней изменилось? — Глаза. — Чуя ответил без колебаний. — У неё стали золотые глаза. Но не совсем как у Эм, нет…у них какой-то более жуткий цвет и наполнение. Мори вновь задумчиво кивнул. — Мы мало что знаем, как проходит полный бесповоротный захват тела с его стороны. Насколько скоро. Шарлотта ему долгое время сопротивлялась…быть может, мы ещё сможем её обратно пробудить, если не будем терять время. Нужно созвать сегодня совет. Чуя кивнул на его слова и тихо вздохнул. — Каковы будут дальнейшие указания? — Передай другим организациям, что мы запрашиваем доступ к базе слежения. Нам нужно сначала найти «адских гончих», а потом уже действовать. От местонахождения во многом будет зависеть разработка плана. Совет постановил, что сил на дальнейшую борьбу с «адскими гончими» Михаила набиралось в этот раз мало. Многие ещё не восстановились после первого столкновения, многие были и вовсе убиты или стали инвалидами…нужна была срочно помощь. Ищейки отказывались помогать. Они в это дело подозрительно почему-то не лезли. — Что же нам остаётся? С таким количеством эсперов мы не выстоим перед Михаилом. — Агата открыто возмущалась. — Мы не убили тогда ни единого их бойца. А наши погибли или оказались отправлены на лечение. Что нам делать? Мори задумчиво обводил взглядом стол. — Есть вариант. Но он может вам не понравиться. Фукудзава вопросительно на него взглянул, как и Агата тоже. — У мисс Энн Бронте, самой младшей из сестёр, осталась все ещё связь с её приемным отцом. Хоть Фицджеральд и потерял свое влияние на организацию и её члены разбрелись по свету, если гильдия сделает обратный призыв, это уже будет солидная помощь. — Гильдия??? — Агата взбеленилась. — Вы серьёзно??? — Я знаю, что вы не любите американцев… — миролюбиво начал Мори. — Это ещё мягко сказано. — Агата это едва не выплюнула сквозь зубы. — И не я одна. Они пытались недавно разрушить организацию вашего товарища. И теперь вы их предлагаете в качестве помощи? Мори вздохнул. Ох уж эти темпераментные женщины. — Поймите меня правильно — нам неоткуда больше ждать помощи. И реогранизация гильдии будет номинальной. На бумагах Энн там будет главной, а не Фицджеральд. Без её согласия он ничего не сможет сделать, если даже захочет. — А вы уверены, что мисс Бронте пойдёт на такой риск??? Она ведь только сбежала от них, и вы снова хотите её с этой организацией связать??? — Агата вскинула брови. Мори пристально на неё посмотрел. — Энн очень любит своих сестер. Ради их спасения она готова пойти на такой шаг. Я же знаю, где находится Фицджеральд: после своего проигрыша он очень изменился, как и его условия жизни… И потом, у него нет ресурсов противостоять нам. Он согласится сотрудничать. Агата устало вздохнула и посмотрела на Юкичи. — Что скажете, Фукудзава? Он потер подбородок. — Я считаю это неординарным выходом из сложившейся ситуации, но, бесспорно, очень хорошим. Нужно попробовать. В тот же день Мори пришёл с этим предложением к Энн. В очередной раз случилась комичная ситуация, которую, впрочем, Огай предвидел ещё с той поры, когда Шарлотта попросила Акутагаву обучить её младшую сестру контролю над своей способностью. Когда Мори к ней вошёл, предварительно постучав, Энн с красным лицом резко на него посмотрела, оторвавшись от предыдущего занятия. Акутагава лежал буквально под ней, прижатый к кровати, и с теперь таким же стремительно краснеющим лицом уставился на Мори-сана. — Мори-сан, здравствуйте… — Энн мгновенно слезла с Аку, одергивая вздёрнутую футболку и поправляя светло-оливковые джинсы с высокой талией. Акутагава прилично прикрыл пах подушкой, закрыв ладонью от стыда лицо. Боже, какой срам. Мори едва смог подавить улыбку и смех. Точно, слухи оказались правдивы: первое время эти двое ругались так люто, что их слышала, казалась, вся база мафии каждодневно. А потом они спонтанно сблизились, поцеловались, когда едва не подрались во время одной из своих тренировок на контроль способности, ну и…база мафии стала слышать совершенно другие звуки буквально из каждой второй предназначенной и не очень для этого комнаты. Мори тихо усмехнулся. Ох уж эта молодость, превратности любви… Акутагава и вправду везде ходил теперь с Энн, как бешеный пёс, готовый за неё кого-нибудь порвать. Определённо, только младшая из сестёр Бронте могла приручить местного опасного зверя мафии и остаться в живых. Красавица для чудовища, если выразиться в малом количестве слов… Правда, учитывая, какой Акутагава был сейчас красным, будучи весь в её помаде и засосах, на зверя он и вовсе перестал походить. Мори вновь потянул носом воздух, чтобы не засмеяться. Энн перед ним встала, поправляя быстро каштановые волосы. Она тяжело дышала через рот, губы её опухли от поцелуев, отчего она выглядела ещё более привлекательно и очаровательно. Энн неловко попыталась прикрыть покрытую укусами шею волосами, но потом перестала это делать, понимая всю бесполезность этого занятия. — Итак?.. Мори сконцентрировал свой взгляд вновь на её карих глазах. — Нужна все-таки будет твоя помощь. Я до последнего не хотел поднимать твою прошлую связь с Фицджеральдом, но, как видишь…у нас нет особо выбора. Энн стала мгновенно серьёзной. Она закивала. — Да, я…понимаю. Вы знаете, где он находится? — Да, мы привезли его и Луизу Мей Олкотт сюда для переговоров. Ждём только тебя. — Мори отправился на выход, потом все же шутливо добавил: — Можешь и Акутагаву с собой захватить, если очень хочется. Аку издал какой-то рычащий недовольный мега смущенный звук, прежде чем Мори покинул комнату Энн, оставляя её и Рюноскэ вдвоём. Энн повернулась к нему. Подумав, она вновь на него забралась, припечатав к постели. — Мы пойдём вдвоём туда, но прежде я все же закончу с тобой здесь. — Энн буквально промурлыкала это в его губы, прежде чем вновь заткнула Акутагаву поцелуем. Аку, сместив ладонь на её затылок, резко дёрнул Энн вниз и после завалил под себя. Он продолжил её целовать более напористо сам, низким хриплым голосом приговаривая. — Нехорошо босса заставлять ждать…это непрофессионально… Энн посмотрела на него с кокетливым вызовом в глазах, прежде чем снова взялась открыто целовать Аку в уголок губ, а потом в шею. — Вот уж кто ругать за задержку точно не будет, так это Мори-сан, Аку. Так что даже не думай свинтить от меня сейчас. Акутагава усмехнулся, потом задрожал, когда Энн его вновь ласково укусила. Он тяжелее задышал, запрокинув голову и сжимая её бедра через ткань джинс. — Как можно?.. Чтобы я и оставил тебя одну в таком состоянии? — Смешок. — О, Акутагава, какой ты джентльмен. — Энн со смехом ткнулась красным горячим лицом в его острые ключицы под чёрной футболкой, после чего Аку с едва заметной улыбкой тоже тихо рассмеялся и ревниво вжал её в себя, крепко обняв. Определённо, слухи внутри мафии ходили и вправду…не просто так.

***

Им пришлось после переговоров отправиться прямо в самое сердце трудящейся Америки, чтобы оформить организацию вновь на бумагах. Энн сразу же обозначила свою позицию: она делает это ради сестёр, не ради Фица. И она не вернётся в ряды гильдии, когда все это закончится. Под конец борьбы с Михаилом она передаст по бумагам Фицджеральду обратно управление уже новой гильдией, и они окончательно разойдутся в разные стороны. Но сказать было легче, чем сделать. Всё же… Этот человек воспитывал её многие годы. И их связывала особая нить, которую даже её уход не смог полностью разорвать. Фиц, кажется, тоже до сих пор это чувствовал. А ещё…он ощущал себя бесконечно виноватым перед Энн за то, что заставил её пережить по своей воле. Акутагава полетел с Энн, как сопровождающий. Теперь она хоть и могла сама управлять своей силой, все же он не хотел оставлять её одну. Фиц пытался едко кидаться колкостями, что Энн и вправду будто завела себе пса, скалящего зубы на всех, кто на неё не так смотрит, за что Энн бывшего приёмного отца осадила. Он не имел права Акутагаву так называть. Даже если со стороны он и вправду нечто подобное напоминал… Пока они были в Америке, Энн показала Аку все свои любимые места, которые успела, параллельно оформляя с Фрэнсисом необходимые бумаги. Акутагава не был большим фанатом американской культуры, но, бесспорно, в том, как Энн её представляла ему, было свое большое очарование. Хоть она была и англичанкой по крови, воспитание Фицджеральда давало о себе знать. Как и закрепившаяся в ней любовь к Америке тоже. Фицджеральд смог лишь раз её выцепить для разговора, когда она не была с Акутагавой, одним единственным вечером. Они были тогда в баре «Beast and Butterflies», и Фиц ей заказал по старой памяти мороженое с разными сиропами и газировку. Энн же взяла себе хотя бы ещё шампанское, чтобы было не так грустно. — О, и давно ты пьёшь? — Фрэнсис невинно вскинул брови. — С тех самых пор, как работаю на тебя. Точнее, нет, не так. Уже не работаю, Слава Богу. — Энн сощурила глаза, сказав это, но мороженое все-таки взяла. Фрэнсис усмехнулся. — Ладно тебе, Энн, было ведь и много светлых моментов. Разве нет? — Фицджеральд неловко прихватил ножку своего принесенного шампанского, барабаня по той пальцами. Он смотрел, как золото пузырилось и рассыпалось внутри его бокала, но его впервые это не так радовало, как раньше. Энн промолчала, поскольку глотала в этот момент. Она внимательно на Фрэнсиса смотрела. — Кроме того, что ты использовал меня? Он сощурился, глядя на неё чуть дразняще. — Но я и воспитывал тебя тоже. Хочешь сказать, что это было не так? Энн вновь сощурилась неприязненно и кисло. — Да. В угоду себе. Фрэнсис цокнул, закатил глаза и, отклонившись глубже на свой стул, посмотрел прямо в её глаза. — Какой же ты стала… — Какой? — Энн спросила звонким голосом с вызовом. — …прямолинейной. — Фрэнсис усмехнулся. — Сразу видно, что моя порода. Энн закатила глаза и стала ещё более яростно ложкой разделять своё мороженое. — Ага. Я не твоя дочь вообще-то, забыл? Твои люди украли меня от родной сестры и тёти. А потом ты ещё и память мне стёр, чтобы я об этом не помнила. — Энн указала на Фица облизанной ложкой. — Ужасный ход, чтоб ты знал. Просто невероятно подлый. Фицджеральд невинно вскинул брови. — Ты ещё очень молода, Энн. И не понимаешь, что только подлые люди в основном выживают в этом мире. — Моя сестра обратное тому доказательство. — Да, и куда её это привело? — Он изогнул иронично одну бровь и выдал эти слова прежде чем успел обдумать их. А стоило бы. В конце концов, покорного терпящего поведения с её стороны ожидать более не стоило… Энн резко хлопнула ладонями по столу, встала и, утерев рот салфеткой, проследовала на уже закрывающуюся веранду. Фицджеральд тут же спохватился. — Энн, я… — Иди к черту, Фрэнсис! Она была явно задета его словами. Как мог он вообще такое говорить про Лотту! Её ли была вина, что она не знала о способности Михаила, когда убивала его??? Что он сделал всё, чтобы она пошла на такой отчаянный шаг??? Что у неё проявилась такая пагубная способность??? Официант вежливо попросил её удалиться с веранды, однако Энн в ответ выразила просьбу дать ей минутку продышаться и успокоиться. Он вздохнул и, сказав, что у неё есть десять минут, унёс последний сложенный столик. Фрэнсис вышел следом за ней. Перед ними открывался сейчас вид на Тайм-сквер со всей его наэлектризованностью, свистом и шумом. Вид был на миллион долларов. — Энн, я…прости меня. Я вовсе не хотел оскорбить Шарлотту в твоём присутствии. Энн не смотрела на него, а на неоновые живые вибрирующие вывески и таблоиды. На многих экранах сейчас играла реклама. — Но именно это ты и сделал. Дурак. Фрэнсис встал рядом с ней, оперевшись тоже локтями о перегородку. Он ослабил галстук и снова вздохнул. Воздух поздним вечером был прохладный. На веранде, кроме него и Энн, никого не было. Фрэнсис, поведя краем рта, выдавил из себя практически насильно ещё раз. Более звучно. — …прости меня. Она удивленно на него посмотрела поверх плеча. — Ого, ты научился извиняться. Прогресс. Бедность тебе пошла на пользу. Фрэнсис снова закатил глаза. — Не делай вид, что я никогда не извинялся перед тобой. — Извинялся, но редко, — подловила его она с улыбкой. Он признался нехотя. — Ладно. Ладно! Я не был ни идеальным боссом, ни идеальным приемным отцом. Но сейчас…я хочу исправиться. — Фрэнсис посмотрел на неё пронзительно. — Я хочу помочь тебе, Энн, ясно? Энн посмотрела на него снизу вверх чуть удивленно, замолчав. Ветер трепал её каштановые волосы, выбив прядь и запустив ту в её же лицо. Фиц усмехнулся и, протянув руку, заправил ей мягко волосы за ухо, пригладив те пальцами. Он так когда-то уже делал…когда отправлял её на охоту за собственной же сестрой. Тем не менее, этот жест всё ещё имел свою магию и действовал…по-особенному. Энн задержала дыхание. Почему-то её щеки мгновенно обожгло румянцем. Когда она начала становиться старше, между ней и Фицом все окончательно запуталось. Ведь она видела…что если в более юные годы он относился к ней часто и вправду как отец, то когда она выросла…понимание, что она ему не дочь вовсе, очень все усложнило между ними. Временами Энн ловила на себе его взгляды, говорящие, что он смотрит на неё вовсе не как на приёмного ребенка, а на привлекательную молодую девушку. Но Фрэнсис сейчас себе не стал ничего позволять, даже если очень хотел. Видимо, потому что она была теперь с Акутагавой. После этой странной интимной паузы Энн прочистила смущённо горло. Фрэнсис же запихнул ладони в свои карманы штанов. — Почему ты так хочешь теперь помочь мне? Фрэнсис оперся ягодицами о перегородку. Он смотрел перед собой, а не на Энн. — …бедность и вправду перестраивает мозги. И заставляет заострять взгляд на тех вещах, что были важны и без денег. Но я этого не замечал. Ты права в одном, я подвел тебя, как опекун. Я заботился и использовал тебя…отец так не должен поступать даже не со своим ребёнком. — Взгляд Фицджеральда сделался печальным. — Я просто хочу…чтобы ты простила меня, Энн. И хочу как-то искупить вину перед тобой. Ни больше ни меньше. Энн внимательно его слушала. Её карие глаза бегали по его холеному лицу, словно выискивая хоть малейшее притворство…но его не было. Нисколько. Она позволила себе более чувственно среагировать на его слова и, взяв Фица за руку, сказала. — Я прощаю тебя, Фрэнсис. Её большой палец, поглаживающий его тыльную сторону ладони, как и её слова, помогли большому грузу пасть внутри него, а веревкам вины наконец развязаться. Фрэнсис посмотрел на неё и, подумав, поднёс её ладонь к губам, оставляя на согнутых фалангах бледных аккуратных пальцев бережный поцелуй. — Спасибо, Энн…правда, большое спасибо. Ты не представляешь, насколько много это для меня значит, — вполголоса добавил он ей, не сводя с неё проникновенного взгляда светлых голубых глаз. Энн изогнула брови, все ещё не разжимая его руки в своей. — Как Зельда?.. Фрэнсис отвёл взгляд. На его лице впервые столь отчётливо проступила заметная боль. — …покончила с собой после распада гильдии…она подумала, что мы лишились прежних активов…всех шансов вернуть дочь…и тебя тоже…думала, что я умер, поэтому не захотела жить с таким ужасным знанием. Ей был нужен, как воздух, наш прошлый образ жизни. Но даже если бы захотел, я не смог бы ей его так скоро вернуть после падения… Фрэнсис смотрел пусто в пол. Он чувствовал себя так, будто все было, как Готорн говорил. И это была запоздалая расплата за его грехи. Энн посмотрела на него в шоке. Хоть Зельда Фицджеральд предстала перед ней уже потерявшей рассудок истеричной женщиной, которая временами нападала на неё с воплями, что она не их дочь и никогда не заменит место их малышки, она же потом со слезами на глазах обнимала Энн, всячески задабривала и просила прощения… Она была сложной несчастной женщиной, которая давно потеряла свое место в этом мире. Такой исход был предсказуем. Но его ужаса это не отменяло нисколько. — Мне так жаль…мне очень-очень жаль… Я… — Она задержала на секунду дыхание, после чего осторожно взяла…и обняла его, обвив одной рукой Фрэнсиса за шею. Пускай Энн не видела, ведь его лицо было над её плечом, он слегка покраснел от её действия. — Я очень тебе соболезную, Фрэнсис… Он нерешительно положил ладони на её спину и, обняв её в ответ, аж сильнее дозволенного вжал Энн в себя, чуть оторвав её от пола. Она тихо ахнула, но позволила ему это. Энн обвила шею Фицджеральда обеими руками для равновесия, хотя его руки достаточно её крепко уверенно удерживали и самостоятельно. — Мне очень тебя не хватало… — пробормотал он совершенно по-доброму впервые столь искренне в её плечо, в которое после лицом уткнулся. — Я знаю… — Энн тихо прошептала в его щеку, на которую пришелся аккуратный утешающий поцелуй. Они так и стояли, обнимаясь, до самого закрытия бара, пока последний клиент не покинул его.

***

— Каков наш дальнейший план? Она все никак не могла привыкнуть к тому, что видела перед собой тело Лотты, но с ней говорил Михаил. Волосы её стали белеть постепенно, но тело все ещё было женским, как и голос тоже. Трансформация происходила медленно, соответственно… Сестра всё ещё ему сопротивлялась. Михаил сидел в кресле и читал газету, пытаясь уловить последние колебания в обществе и среди организаций на его новый ход. Он не отвлекался, отвечая ей. — Нам нужно найти большие часы. — Большие часы? — Эмили вскинула непонимающе брови. Она сидела в кресле напротив Михаила, перекинувшего одну ногу через другую. Рядом трещал огонь в камине, жадное жаркое пламя буквально голодно поедало каждую, даже самую мельчайшую щепку. Оно было похоже на Булгакова, и Эм невольно не могла провести параллели. Михаил кивнул, продолжая чтение. — Я не знаю точно, как работает сила твоей сестры. Но за годы изучения способностей я узнал точно, что многие способности требуют проводник, чтобы их сконцентрировать. Сила твоей сестры хаотична. Возможно, она концентрирует перемотку времени на чем-то конкретном, на чем сосредотачивает внимание…а, быть может, делает это стихийно. Покопавшись в её памяти, я не нашёл ответа. Но когда она спасала тебя, она просто перемотала время на столько, на сколько захотела. Проводника не было, но выброс был стихийным. Сделанным на эмоциях и адреналине. Мне же нужно что-то подконтрольное, чем можно управлять. Эмили застыла. — Что ты сказал?.. Михаил поднял наконец на неё глаза. — Ты не знала, верно? — Михаил усмехнулся. — Полагаю, перемотка времени стирает воспоминания у всех, кого она касается, кроме обладателя способности. Он становится невольным хранителем чужих воспоминаний, которых даже не было. — … — Эмили молчала с напряженным лицом. Потом спросила прямо. — Расскажи. Михаил ухмыльнулся на её нетерпение. Сложив газету в четыре раза и отложив ту, он сцепил руки перед собой и начал рассказывать. — Когда-то давно ты упала с обрыва и сломала спину. Ты почти умерла в тот день. Шарлотта спасла тебя, отмотав время назад. Это был первый раз, когда её сила проявила себя. Эмили ощутила странную боль в спине. Фантомную, которой быть не могло…ведь её падения в их реальности и времени не случилось. В горле знакомо забурлили невыраженные слезы. — …Лотта спасла меня?.. Михаил вскинул брови с лёгкой улыбкой. — Не ожидала, да? Но это так. Сестра, как оказалось, всегда защищала тебя и заботилась о тебе…с самого детства. Ты так пыталась завоевать её любовь, потому что невольно видела в ней образ матери, но тебе даже не нужно было это делать. Ведь Шарлотта любила тебя и так. Он внимательно высматривал реакцию Эмили. Она же смотрела в его глаза сдержанно. — …это не имеет никакого значения. — Она неубедительно ответила на его слова, сглотнув все свои эмоции и спрятав те глубоко внутри себя. — Что было, то давно прошло… — Ну да… — Он сощурил глаза, не особо выглядя убежденным. — Что было, то прошло… Потом Эм его спросила прямо о совершенно другой, давно волнующей её вещи, которую она хотела выяснить. — Ты знал, что я твоя дочь…когда спал со мной? Михаил отозвался весьма спокойно и буднично, словно каждый день говорил на тему непредвиденного инцеста со стороны его дочери, но весьма предвиденного с его стороны. — Конечно, знал. Я сам предложил использовать свою днк для взращивания Шарлотты, тебя, Энн и Бренуэлла в чреве вашей матери. — Булгаков вновь деловито раскрыл перед собой газету пошире. — Но я никогда не воспринимал тебя, как дочь. Ты ею мне и не была. Эм слушала его с потерянным выражением лица. Её ладонь непроизвольно сжалась в трясущийся кулак. — Поэтому это тебя не остановило?.. — Биологически ты мне дочь, Эм. Но как таковая…если мы смотрим на наши отношения, степень моего присутствия в твоей жизни… — он посмотрел на неё спокойно поверх заполненной нагромождением фотографий и текста чуть сероватой бумаги. Его золотые глаза на неё теперь смотрели, как её собственные, как будто она глядела сейчас в зеркало и видела себя. — Нет. Как я уже сказал, я никогда не воспринимал тебя, как дочь. И не смотрел на тебя, как на дочь. Эмили поняла, что что-то внутри нее от этого впервые за долгое время нахождения рядом с ним неприятно ухнуло, оборвалось и тяжким грузом осело в самом низу живота. Возможно, наконец, чистейшее понимание, что она раньше творила и главное рядом…с кем. Она наконец увидела его таким, какой он есть. Без прекрас и преувеличений. Без замыливающего глаз преломления в виде несбыточных мечт той девочки, желавшей отчаянно быть нужной кому-то и любимой кем-то. Он просто очень удачно обнаружил тогда её надлом, её слабость…и воспользовался ею, забравшись к ней в душу через эту трещину, словно пустынный змей в сухую, лишенную жизни твердую землю. В сердце Эмили поселилась холодная печаль и ярость по отношению к нему. — Я же хотел тебя спросить кое о чем другом… — теперь уже Михаил смотрел вновь прямо на неё. — Ты и тот рыжий юноша… Вы, кажется, успели стать очень близки. — Это преувеличение. — Она сощурилась холодно, выдав ответ подозрительно быстро, словно хотела отрезать все возможные подозрения относительно себя. — Нет, не преувеличение. — Михаил усмехнулся почти ласково. — Ты так на него смотрела…ты впервые к кому-то настолько из своих игрушек привязалась, как к нему. Даже с Колей ты выдерживала некоторое безопасное…расстояние. А с ним — нет. Эмили усмехнулась на его слова, поведя краем рта в идентичной Михаилу манере. Она не ответила на его слова, спросив о другом. — Ты говорил про большие часы…что ты хочешь с их помощью сделать? Он это заметил, но не стал в дальнейшем комментировать. Только сделал правильные окончательные выводы. — Обуздать само время. И исправить те недочёты своих экспериментов, которые смогу. — Михаил ответил ей холодно и прямолинейно. — Я хочу взять время под контроль, Эм. Столько всего можно сделать при помощи силы Шарлотты… Эмили едва смогла подавить слова, что он может слишком сильно все изменить, если использует её силу. Вплоть до того, что ни её, ни Лотты, ни Энн, ни почившего уже Бренуэлла не будет на свете. — Ясно…и где мы возьмём такие часы? — Но она не сказала. Михаил обрисовал окружность пальцами. — В вашей любимой с сестрами Англии, любовь моя. В Биг-Бене.

***

Они обнаружили его в Англии. Правду говорят, меньше всего будут ожидать и искать прямо под самым носом. Туда же прибыли члены «адских гончих», когда почти все было готово к исполнению плана. Энн, Акутагава и Фицджеральд вернулись из Америки с бывшими членами гильдии. Не со всеми, естественно, но с большей частью, кого смогли обратно призвать или вообще отыскать. Орден, ВДА и мафия также прибыли в Англию, когда Михаил перестал скрывать свое нахождение там. — Что ж…сегодня либо все решится, либо закончится. — Дазай и Чуя были отправлены напрямую разбираться с ним, как и с Эмили, если она все же и вправду перешла на сторону врага. Они оба сейчас поднимались внутри Биг-Бена к главным часам по лестнице, одновременно отмечая окружение вокруг себя. Маятник часов был установлен внутри ветронепроницаемой коробки, расположенной ниже комнаты с часовым механизмом. Его длина составляла 4 метра, вес — около 300 кг. Ход маятника составлял 2 секунды. В основании каждого из четырёх циферблатов часов располагалась латинская надпись «Domine Salvam fac Reginam nostram Victoriam primam». По периметру башни, справа и слева от часов, находилась другая фраза на латыни — «Laus Deo». Когда они заходили сюда, Дазай это заметил первым. Иронично, что Михаил выбрал именно это место, чтобы претворить свои планы в жизнь. Когда Чуя и Дазай оказались там, где находились большие часы Вестминстера, Михаил встретил их спокойно. Эмили была рядом с ним. Волосы у Шарлотты совершенно побелели к тому моменту, когда они снова все сошлись в одной дислокации. Чем дольше Булгаков был в теле Лотты, тем оно больше трансформировалось под нового внутреннего хозяина. — Я так и предполагал, что придёте именно вы двое. — Михаил склонил голову к плечу. — Полагаю, это дело становится уже личным. — Именно так. — Дазай сощурился угрожаще, также звуча. — Оно и изначально было таким. Ты украл тело Шарлотты и её силу. Пора бы вернуть всё обратно. Михаил усмехнулся. — Мне жаль тебя, Дазай. Ты заранее выбрал для себя самый недосягаемый объект для любви. Но одиночек вроде тебя всегда влечёт Луна на тёмном небе, не так ли? — Булгаков перевёл взгляд с неприязненно сощурившегося Осаму на Эм. — Эмили, избавься от них. Эм достала пистолет из рукава и наставила его на Дазая, но того закрыл собой Чуя. — Эм, не делай этого. Я не знаю, что сподвигло тебя сделать то, что ты сделала, но сейчас самое время остановиться. Она сощурилась. Михаил стоял позади неё и пока готовился. — Эм, прикончи их уже и дело с концом. Эмили поджала губы. Она пристально смотрела на Чую, коротко на Дазая, потом снова на Чую… Выдержалась сознательная пауза, после чего Дазай ей незаметно кивнул. Мол, давай, Эм… Давай. Её рука медленно перевела пистолет на Михаила. Он с неудивленным смешком развернулся к ней обратно. — Так я и знал…все-таки привязалась. Она сняла пистолет с предохранителя. Дазай забеспокоился. Главное, чтобы она случайно не выстрелила в Шарлотту. Михаил смотрел на неё с ленивой несколько усталой улыбкой. — Ты не станешь стрелять в собственную сестру, Эм. — Может, и нет, но я заставлю тебя заплатить за её страдания и за мои тоже! — Эм резко ударила Михаила по лицу пистолетом, после отступив к парням. Она громко решительно произнесла. — Чуя, давай! Чуя, не растерявшись, использовал способность и попытался прижать Михаила к ближайшей стене, находившейся напротив часового механизма. Однако когда он это сделал, Михаил направил руку в их сторону и отмотал время до того, как Чуя это сделал. Когда появился свободный для маневра момент, Михаил ударил его и откинул Дазая в сторону. Эмили едва успела ухватить Осаму за руку, не дав ему упасть с платформы, где они стояли, прямо в часовые огромные шестеренки. Дальнейший бой завязался между Чуей и Булгаковым. Бой было определённо неравным — когда Чуя только пытался использовать свой дар, Михаил отматывал его действие назад и наносил собственные атаки. Тело у Шарлотты было физически тренированным, а сам Булгаков знал много болевых приемов ещё с периода войны… Накахаре приходилось принимать физический удар на себя во всех смыслах. Ему не хотелось наносить сильный вред старшей мисс Бронте, но выбора не было. — Нужно помочь ему. — Дазая обратно еле затащили на платформу. — Нужно, ещё как. Идём! — Эм схватила его за бинтованную руку, и они побежали на этаж выше. Оттуда Эм спрыгнула сверху на Михаила, прижав на какое-то время к полу, но надолго элемента неожиданности этого хода не хватило. Михаил отбросил её к другой стене. Дазай попытался скинуть вниз один из висевших рядом регулирующих ход часов внутри башни канатов с грузом, но Булгаков, когда ему удалось снять тот с платформы, стоило грузу опуститься вниз, отмотал время снова назад. Бой шёл долго. Троица Эм, Чуи и Дазая уже едва стояла на ногах. Михаил же не устал нисколько. Он перематывал каждое их действие, концентрируя силу Шарлотты через уже знакомые Эм маленькие карманные часы их матери… — Нужно отнять их у него, тогда ему сложнее будет сражаться… — прошептала она, тяжело дышащая и упирающаяся ладонями в свои колени. — Легко сказать, — вставил такой же запыхавшийся Дазай. — И ещё сложнее сделать, — ответил мгновенно Чуя, и они все втроём переглянулись. — Бесполезно сопротивляться, ваши боссы уже начали проигрывать моим последователям. — Михаил указал на узкое окно, из которого были видны бои, происходившие на улице. — Все кончено. — Ничего ещё не может быть кончено, пока есть хотя бы один человек, готовый сражаться. — Дазай утер кровь с разбитой губы тыльной стороной ладони. Михаил улыбнулся краем рта, вжав ладонь в циферблат часов изнутри. — Слишком поздно. Когда я закончу исправлять собственное прошлое, я перемотаю время каждого из вас и убью вас ещё в младенчестве. Так и знайте. Эм выстрелила в его руку, прострелив ту дыру. Михаил с дрогнувшим в гримасе боли лицом схватила за неё. Дазай тут же перехватил её за запястье, закричав. — Ты что творишь?! Ты причинила вред Шарлотте! — У меня не было выхода! — Дазай, не ори на мою женщину! Они снова все втроём друг на друга уставились и неожиданно… начали друг с другом ругаться. Михаил в недоумении на них смотрел с зажеванной до боли нижней губой и трясущейся истекающей кровью рукой. Он порвал часть своей рубашки, чтобы забинтовать ладонь. — Глупый ход, Эм. Очень глупый. И недейственный, — отчитал её Михаил, сощурив глаза, после чего прижал здоровую руку к циферблату и всё-таки активировал способность Шарлотты. Однако когда он использовал свою новую силу, та его перенесла почему-то…в ту ужасную ночь убийства Марии и в гостиную её дома. Там не было света. Только горел еле заметно камин, словно практически все поленья догорели или были влажными, плохо горевшими. Рядом с камином стояла женщина в нежно-голубом пышном викторианском платье с низким вырезом на спине и на груди…с тёмными распущенными густыми волосами… Он узнал этот образ. Это была Мария. Она стояла к нему спиной, но он узнал её. — Мария?.. — Михаил тихо позвал её уже своим мужским голосом. Огладив свою шею, он ощутил себя снова в своём привычном облике. Как это было возможно? Но когда женщина к нему повернулась, на её лице были написаны смесь холодной ярости и горячего гнева, отразившегося в её серо-голубых глазах. Нет, не Мария… Это была Шарлотта. — Что?.. — Мы наконец-то снова встретились, отец. И, боюсь, в этот раз ты не в самом лучшем положении. Ведь ты все же внутри моей головы сейчас. И сейчас именно ты из нас двоих стал уязвим, как никогда раньше. Возвращаясь к тому, что происходило в реальном мире, Эм удерживала все это время Михаила в глубокой иллюзии, объединив свою способность со способностью Дазая. Фактически Эм воссоздала условия для того, чтобы Осаму мог использовать свою силу для подавления Михаила внутри сознания Шарлотты, когда Булгаков ослабил своё влияние. Когда они это сделали, Лотта пришла в сознании в себя и встретилась с отцом вновь лицом к лицу. Дальнейшая битва оставалась уже за ней. Эм уже практически выдохлась, ведь она использовала способность вот уже на протяжении трех часов. С тех самых пор, как Чуя и Дазай вошли в башню. Михаил уже был захвачен тогда Эмили и погружен в иллюзию боя, которого не было. — Не уверена, что меня ещё надолго хватит… — Её уже начинало слегка трясти, на лбу выступил пот, из носа неожиданно потекла тонкая струйка крови. Чуя сжал её свободную руку, которая не надавливала сейчас на лоб Шарлотты. — Эм, ты справишься. Ну же, осталось совсем немного, — подбадривал её волнительно он. Чуя неожиданно порывисто приложил тыльную сторону ладони Эмили к губам и произнёс, глядя в её лицо, убежденно. — Я верю в тебя. Эм посмотрела на него устало с придыханием, и её взгляд зажёгся более живой искрой. С такой моральной поддержкой она наверняка продержится немного дольше. Тем временем, на улице бои практически прекратились. В этот раз подавляющее количество эсперов было все же со стороны представителей «добра», поэтому гончии начали отступать. Толстой был и вовсе убит Мори — он отомстил таким образом и за Мэттью, и за Чую, который её лишился. Есенин сам сдался врагу, и его взяли в плен агенты ордена часовой башни. Представители реорганизованной гильдии под предводительством Энн и Фица разбили силовиков и взяли под контроль Анну. Её поместили подальше от других на Моби Дике. Остальные же члены либо попытались сбежать, либо же разумно отступали. — Ты убил нашу мать, поэтому Эм вернула тебя сюда. — Шарлотта резко подошла к нему и схватила его за голову, буквально впиваясь в неё пальцами. У Михаила задергались лицевые мышцы. Боль он ощущал настоящую. — Как бы ни хвастался своим врачебным равнодушием, убийство нашей матери оставило на тебе след! И это — расплата за него! Она с силой дернула его и повалила на пол, как он когда-то Марию. То, что Лотта предстала перед ним в её платье, было ужасающе. — У неё была способность, связанная с тем, что она кусала жертву в шею и забирала годы её жизни через кровь. Полагаю, раз в твоём воображении я сейчас она, я смогу отобрать твою так же, как это сделал ты с ней. Лотта села на него и, схватив его за горло, придушила. Михаил попытался от неё отбиться, но, стоило ему призвать к своей силе, Эм и Дазай ещё больше начали давить на него своими. Всё это было нереально, но именно в искуственно созданных условиях и крылась возможно победить его. И дать шанс Шарлотте отыграться. — Ты не знаешь, что вытворяешь. Я никогда не покину твоё сознание до конца после того, как оказался в твоём теле, — пытался вразумить её он. — Я знаю. — Шарлотта с жуткой тенью на лице нависала над ним. — Поэтому я сделаю тебя его частью, уничтожив твою личность и сохранив свою. Да, твои воспоминаниями станут моими, это будет тяжело, ведь жил ты долго и видел многое… Но лучше уж так, чем сдаться тебе и подарить возможность сделать то, что ты хотел! Шарлотта склонилась к шее Михаила. Когда её клыки удлинились прямо как у Марии в его памяти, он шумно дрожаще сглотнул. Его сознание металось в агонии и пыталось хоть что-то сделать для своего спасения. Руки прошил тремор. Тело сотрясалось в дрожи, как у человека перед тем, как на его загривок опускался топор. Но когда Шарлотта укусила его, стало хоть для чего-либо слишком поздно.

***

Когда Шарлотта обмякла в руках Дазая и её волосы начали обратно темнеть, они смогли сделать вывод, что все кажется…получилось. Дазай отключил свою способность, как и Эмили свою. Её шатало…она смотрела на Лотту мутнеющим постепенно взглядом, ощущая возрастающую слабость в теле. — Лотта… — Эмили прошептала имя сестры, прежде чем рухнула на пол. Чуя мгновенно схватил её на руки. — Эм?.. — Он отвёл светло-розовые пряди от её лица. Она едва дышала и была совсем бледной. Её сердцебиение замедлилось. — Эм?! Он попытался пробудить её, потрясся за плечи, но Эмили так и не ответила ему и не очнулась. Она использовала впервые свою способность на пределе своих возможностей, и это в край истощило её. Когда Шарлотта открыла глаза, она медленно проморгалась и стала осматриваться вокруг. Радужки вновь стали серо-голубого цвета. — Дазай?.. — Она тихим ослабшим голосом обратилась к Осаму. На его карие глаза выступили слезы. — Ты здесь… Лотта, ты снова здесь! — Он резко сгреб её в руки и начал зацеловывать по всему лицу. Он так обнимал её, что начал душить. Шарлотта, ласково похлопав его по спине, известила Дазая об этом. — Дазай… Дазай…ты меня душишь… Ослабь немного хватку. Он её расслабил, дав ей вновь больший обзор для видения и возможность дышать. Лотта после погладила его нежно по щеке, а потом…увидела Эм без дыхания на руках Чуи. Шарлотта тут же подорвалась, бросившись к сестре. — Эм?.. — Она огладила её по бледному лицу. — Эм! Лотта начала хлопать её по щекам. Ноль реакции. Проверила пульс, он был, но совсем слабый. Шарлотта обернулась к Дазаю, глядя на него с отчаянием. — Дазай, пожалуйста, приведи Мори-сана сюда. Сейчас же! Дазай, не растерявшись, достал рацию и побежал вниз. — Мори-сан, ждём вас в башне. Это срочно!

***

Эмили впала в кому на три месяца. Оказывается, у её способности был свой предел, как у Энн и Шарлотты тоже. Используя иллюзию в длительном времени, она истощала собственное тело. В краткой перспективе этого не было, но Эм раньше никогда ведь и не погружала кого-то в столь…объемную иллюзию на много часов. Чуя буквально нёс караул возле её постели. Он то и дело приходил к ней, приносил цветы, менял их…держал её за руку и говорил с ней, хоть она его и не слышала. Эмили словно спокойно сладко спала, и никто не знал, когда она очнется от этого сна. Даже Мори-сан. Шарлотта, Дазай, Энн и Рю тоже навещали её. Энн не могла долго находиться возле её постели — она сразу же начинала плакать и прятала лицо у Шарлотты на груди, пока та обнимала её. Уже после обычно Лотта подходила к Эм и, взяв её аккуратно за руку, говорила. — Прости меня… Она столько причинила ей боли в свое время…а Эм… Эм спасла её. Спасла их всех вместе с Дазаем и Чуей. За это время мир постепенно возвращался в свое русло. Сотрудничество между уже четырьмя организациями сохранилось. Был подписан мирный пакт о помощи друг другу в сложных ситуациях, подобных этой. Энн отдала Фицу управление гильдией, как и обещала. На его последнюю попытку вернуть её к себе она ответила отказом, сказав, что хочет наконец быть там, где её сестры. Фицджеральд усмехнулся лишь на эти слова и добавил, что если она вдруг передумает…или ей будет нужна помощь, их двери всегда для Энн открыты. Акутагава немного жалел, что Энн проигнорировала столь перспективную возможность остаться главой гильдии, — он даже готов был, скрепя сердце, отпустить её, — но она в тот же вечер заявила, что где он теперь, там и она. И что никуда ему от неё не деться, как бы Аку самому тому ни хотелось. Учитывая его плачевное состояние здоровья…кто знал вообще, сколько времени им было отведено вместе. Энн не собиралась им разбрасываться зря. К слову, они наконец раскрыли свои отношения в мафии. Для Хигучи это стало ударом, но потом она смирилась. И открылась для ухаживаний со стороны Гин, которая вот уже давно пыталась привлечь её внимание. Шарлотта же работала теперь, как агент от ордена на территории Японии. Это помогало ей не оставлять леди Кристи наедине с её «оболтусами», но и позволило не покидать Дазая. Агата уже поняла, что для Шарлотты слишком было важно находиться рядом с человеком, которого она, считай, любила всю свою сознательную жизнь. И она не стала препятствовать их единению, хоть и говорила, что будет тосковать без разговоров с Лоттой именно в своём кабинете. Впрочем, мобильную связь никто не отменял. Эмили проснулась совершенно внезапно. В один из дней, когда Чуя при вечернем посещении уснул прямо на краю её кровати, будучи сидя на стуле, он ощутил, как его кончика носа кто-то касается…и поглаживает по нему. Когда он открыл глаза, ругаясь на свою домашнюю рыжую кошку, оставшуюся ему от Мэттью, он застыл, увидев, что в его голубые глаза смотрят знакомые ему любимые золотые. — Эм, Господи, ты очнулась! — Он подскочил со стула и тут же обнял её. После Чуя с силой прижался губами к её макушке в долгом поцелуе, зажмурив чувственно глаза. — Я думал, что потерял тебя. Его голос стал сдавленным от горя и слез, которые он все это время носил в себе. Каждый день, приходя сюда, Чуя боялся, что услышит, что она все, отмучалась. Умерла, Накахара-сан. Но Эм была сильной…его малышка Эм все-таки выкарабкалась, несмотря на то, что Михаил пытался утащить её за собой в ад. — Ну куда же я делась бы от тебя, а?.. — Эм осторожно обняла его в ответ ослабшими дрожащими руками и стала поглаживать по спине, стараясь утешить, успокоить и показать, что вот она, здесь…и никуда больше не уйдёт от него. Ни физически, ни ментально. — Не знаю, но если бы ты свалила от меня на небеса или же в ад, я бы убил тебя. — Чуя шумно шмыгнул носом, только сильнее сжимая Эмили в своих руках. Эм тихо хрипло рассмеялась, говоря с ним совсем негромко. Поцеловав её мгновенно в губы и тем самым заткнув, он быстро утер глаза тыльной стороной ладони в перчатке и позвал потом к ним врача. Судя по выражению знакомого Мори, это было самое настоящее чудо.

***

Спустя шесть месяцев. Шарлотта получила довольно нежное и глубокое письмо от Достоевского, который долго не давал о себе знать. Она прекрасно понимала, что ещё ничего не было закончено. И что впереди их всех ожидала глухая неизвестность и новые битвы. Но за эти полгода она успела прийти немного в себя. И потому её совершенно перестало хоть что-то нервировать и пугать, как раньше, пока оно, это неизведанное «что-то», не случилось. Не было смысла страдать дважды, пока повод сам по себе не пришёл. Возможно…тяжкое бремя памяти Михаила сделало её ещё более мудрой и ещё более старой где-то глубоко внутри. Ведь, как говорят, чему быть, того не миновать. Лотта была готова пережить новое испытание, но уже со стороны Фёдора. В конце концов, она обещала ему, что если он вознамерится воплотить свой план по изничтожению эсперов в реальность, она будет преследовать его, пока не остановит. Что ж, пусть будет так. Достоевский явно видел в этом до сих пор связывающее их свойство. Шарлотта думала обо всем этом, сидя на своей излюбленной лавке с видом на Токийский залив. Она встречалась здесь, в районе восстановленного Минато-Мирай, уже не в первый раз с сестрами, чтобы узнать, как у кого были дела. Все же передать это полностью телефоны никогда не могли. — Черт возьми, поскорее бы он или она уже вышла. Я так скоро сдохну, постоянно в пузе этого тунеядца таскать с собой. Шарлотта повернула голову и едва заметно улыбнулась на данную шутку. Эмили, вздыхая, села рядом с ней, укладывая руки на ставший уже заметно круглым живот. Она была в непривычном чёрном платье с лёгкой кокетливой лентой вокруг горла, завязанной на бантик, с короткими пышными рукавами и длинной объемной юбкой, достигающей практически щиколоток. Ноги её были в удобных чёрных туфлях на совсем небольшом устойчивом каблуке, с ремешками вокруг внешней стороны стоп. Волосы её заметно отрасли и перестали быть привычно глазу неровными. Шарлотта все ещё никак не могла к этому привыкнуть, как и сама Эм тоже, но захаживать постоянно к парикмахеру в её состоянии было сейчас крайне неудобно. А Чуе, при всей её любви к нему, Эм бы свои волосы не доверила ни в коем случае. — И все же не отрицай — ты рада этому ребёнку. Эм закатила глаза и притворно тяжко вздохнула. Она усмехнулась на слова Шарлотты. — Скажем так, я была готова к тому, что с нашей с Чуей активностью из нас троих с вами первой залечу либо я, либо Энн. Но Акутагава, видимо, не рвет презервативы прямо во время секса, в отличие от моего рыжего дьявола. Шарлотта громко рассмеялась на её слова. Она с тёплым прищуром посмотрела на сестру. Беременность ни капли не сделала Эм хуже и не заставила её потерять прежнее чувство юмора. Напротив, она придала ей некой…необычной мягкости, которой раньше в ней было заметно меньше. Эмили с паузой потом добавила уже тише и скромнее. — Но да…я рада ему. Ведь это ребенок от него. — Чуя тебя очень любит, Эм. — Лотта заметила это с мягкой едва заметной улыбкой. — Думаю, это преступление было совершенно на почве безумной страсти. Я в плане…презервативов. При слове «преступление» Шарлотта шутливо показала кавычки и посмотрела лукаво Эм в глаза. Эмили рассмеялась. — Ох, Лотта, общение с Дазаем явно идёт твоему юмору на пользу. Лотта улыбнулась ещё более смягченно, потом посмотрела вновь на воду перед собой. Сама она была сегодня в лёгкой белой викторанской рубашке и темно-синей длинной юбке. Эмили с ухмылкой на неё взглянула. — У тебя хоть практика до ребёнка будет с таким мужчиной под боком, ведь Дазай сам по себе один большой ходячий ребёнок. Да и с воспитанием меня и Энн тоже. А у меня что? Я ведь никого никогда не воспитывала. — Эмили вздохнула. Шарлотта заметила, что она чуть смяла пальцами чёрную ткань платья на животе, опуская на него взгляд и осторожно оглаживая. — С таким ужасным примером родителей перед глазами…вдруг я попросту не справлюсь, Лотта? Не смогу стать этому ребёнку адекватной матерью, которую он уже по праву рождения заслужил? Шарлотта тут же тронула Эмили за плечо и проникновенно заглянула в её глаза, когда сестра с заметной нервозностью на неё посмотрела. — Эм, ну что ты…в тебе есть столько всего хорошего…я уверена, что ты точно будешь любить этого ребёнка и сделаешь все, чтобы он был счастлив. Разве нет? На золотые глаза едва заметно выступили слезы. Эм мгновенно взялась их утирать. — Просто…я чувствую, будто не заслуживаю этого счастья…свадьбу, Чую…этого ребёнка…после всего того, что я вытворяла…да и Чуя ведь тоже не святой… Шарлотта ещё мягче на неё и более философски посмотрела. — Вы оба столько страдали…уж кто и заслужили счастье и покой, так это вы двое. Эм тихо рассмеялась и покивала на её слова, все ещё утирая глаза. После слов Лотты ей всегда становилось спокойнее. Шарлотта всегда была такой мудрой и взвешенной…иногда Эм казалось, что данная роль и позиция очень давили на её плечи, но иного она являть уже миру не могла, ведь мама это ей привила с самого детства. Быть сильной, несмотря ни на что. Эмили знала, как это утомляло. И потому старалась помогать ей хотя бы выбираться из рабочей колеи и не забывать о себе, о Дазае… Осаму делал для этого не меньше. Эм взяла Шарлотту за руку и огладила большим пальцем её костяшки. — Спасибо, Лотта… Боже, я стала такая плаксивая из-за гормонов, это просто кошмар. — Эм застонала, зарычав комично, и стала сильнее утирать глаза. Она запрокинула голову, стараясь не дать слезам опять потечь. Шарлотта вновь с её поведения тихо рассмеялась. — Ничего, Эм, все нормально. Дай себе немного времени и места новым чувствам. Беременных вообще часто раздирает от эмоций. — Боже, вы что, с Чуей одно пособие на двоих читаете? — Эм комично округлила глаза, заглядывая в лицо Шарлотты. — Говорите даже одно и то же. Шарлотта с приглушенным смехом пожала плечами. — Вот уж о ком я не переживаю, так это о нем, — продолжила Эм. — Он будто как-то за минуту преобразился в супер папу, когда услышал новость, что я беременна. Видела бы ты его лицо в тот день, когда я сообщила. С тех самых пор он даже на заданиях, когда мы ещё вместе на них ходили, бегал с пособием о том, как выращивать детей разного пола, кому как уделять внимание и как должна протекать беременность у женщин. — Эмили вспомнила это, закатив с доброй улыбкой глаза. — Он невыносимо хорош. Даже сказал, что не против, чтобы я сама выбрала имя. И что ему не важен пол ребёнка. Ну вот откуда он такой хороший на мою голову взялся? Он, мать твою, святой. Шарлотта не переставала веселиться с неё и мягко поглаживать Эм по плечу. — Эм, ты его заслужила. Должен же хоть один мужчина в твоей жизни быть адекватным. Она мягко фыркнула и устроилась головой на остром плече Лотты, глядя на умиротворяющую синь вод залива. — Ну да…хотя бы один за всю мою жизнь, это точно. Эмили прикрыла глаза и позволила себе расслабиться в присутствии сестры. Шарлотта осторожно положила поверх её головы свою. Все было прям как в детстве…когда они ещё жили все вместе…и не думали о тех печалях, что их могли ожидать впереди. — Мы с Дазаем, если что, будем стараться помогать вам. Ну, на правах дяди и тёти, конечно. — Лотта негромко это произнесла, чтобы не прерывать возникшую доверительную атмосферу. Эм сжала её ладонь сильнее в своей, не открывая глаз. — Спасибо, Лотта. Помощь нам и вправду понадобится. А то на няньках мы разоримся. Я, конечно, для приличия в декрете посижу какое-то время, но потом выйду снова работать, хоть тресни. Не смогу полностью без дела сидеть дома и только воспитывать детей. Надеюсь, Чуя не обидится. — Думаю, он уже морально к этому готов. Ведь он тебя знает и любит такой, какая ты есть. — Лотта продолжила в расслабляющей манере поглаживать её тыльную сторону ладони большим пальцем. — Ну и отлично… — Эм это сонно пробормотала. — Будем тогда уделять ребёнку время, подстраивая все под график… Дай Бог, что-нибудь из этого получится. Она сжала ладонь Шарлотты в своей чуть сильнее, словно ища немую поддержку в её руке. Шарлотта сплела их пальцы в тесный замок. — Интересно, где там Энн бродит??? Опять с Аку, что ли, застряла где-то??? Шарлотта тихо усмехнулась на немного ревнивую интонацию в голосе Эмили. — Скоро придёт. Ей добираться сюда не близко, сама знаешь. — Ты бы видела, как они с Рюноскэ спелись. Склеились, как две японские пельмешки, и так до сих пор не отлипают друг от друга. — Эм с ухмылкой ей все это докладывала. — Мы первые месяцы их на всю базу слышали. А ещё ей кто-то тайно розы шлёт. Говорю тебе, Фицджеральд до сих пор на неё виды имеет, помяни моё слово. Лотта скривилась. — Но он ведь был ей как отец. — И что? Он же ей не отец по итогу, а мужик он вообще-то огонь. Заносчивый, как павлин, правда, но Аку и сам не лучше. Эх, на месте Энн я бы с обоими… Энн как раз появилась из-за угла и побежала теперь в их сторону, маша ладонью и громко крича. Эм захихикала на манер злодейски, с заговорщическим видом замолчав. Шарлотта же покраснела на её предыдущие рассуждения. — Привеееет! Простите, что опоздала! Пробки ужасные! За ней шёл следом Акутагава, как безмолвная присматривающая тень, которая оживала ровно в тот момент, когда Энн обращала на него внимание и целовала. Она попрощалась с ним, сказала, чтобы он приехал за ней ближе к позднему вечеру и, вновь перейдя на бег, обняла обеих сестер, едва не спихнув их с лавки. Энн захохотала, Эмили наигранно заворчала, тоже смеясь, и они втроём наконец уселись в месте, ставшим знаковым для них троих. Здесь много чего уже обсуждалось на этой лавке…и весёлого, и грустного, и будничного…неизменны были лишь те, кто приходили сюда что-то из своей жизни обсуждать. После встречи с сестрами Шарлотта приехала к Дазаю пораньше, как и обещала. Он подготовил для неё необычный сюрприз. — Закрой глаза. Осаму с таким озорным видом попросил её об этом, стоило Лотте миновать порог их квартиры, что она с улыбкой, не спрашивая, тут же подчинилась. Дазай на всякий случай повязал ленту поверх её глаз и лишь потом, взяв Шарлотту за руку, куда-то осторожно повёл её, обхватив сзади за талию и локоть. Ноги она переставляла вперёд сама. — Что ты там удумал?.. — тихо с нетерпеливой улыбкой все же спросила его она. Дазай ответил ей шёпотом на ухо. — Если я расскажу, это уже не будет сюрпризом. Когда они вышли куда-то вперёд, Лотта ощутила…что пол под ногами пропал. Он заменился чем-то твёрдым, но похожим на землю…а вокруг…вокруг запахло вереском. Дазай осторожно стянул ленту с её глаз и с лёгким волнением следя за Лоттой, шепнул вновь. — Открывай глаза. Шарлотта открыла их…и оказалась посреди того места, в котором уже давно не мечтала когда-нибудь оказаться. — Это же… — Да… — Он закивал, ветер трепал его волосы. — Ваш старый дом…в Хоэрте. Я знаю, он ушёл за долги вашей матери с молотка, но…я отыскал его и смог перекупить. Хватило денег, скопленных ещё в период работы в мафии… — Он посмотрел с волнением на неё. — Теперь мы сможем здесь время от времени жить…хотя бы на праздники приезжать…или хотя бы на лето… — Он помолчал, потом добавил почти с мальчишески искренним выражением на лице: — Тебе…нравится? — Спрашиваешь??? — Она со слезами на глазах резко развернулась назад, кинувшись Дазаю на шею и крепко обняв его. — Это просто потрясающе! Здесь все прямо так… — Она снова осмотрелась с придыханием, не переставая его обнимать. — Как я все помню… Дазай со счастливым прищуром наблюдал за ней и за открывшимся перед ними видом: простираемые до самого горизонта вересковые пустоши и деревня с крутыми каменными улицами и старыми домами…далеко стоял полуразрушенный дом и торфяники рядом с ними. Загадочное и немного мрачное место…но очень притягательное с точки зрения Дазая. Он обнял Шарлотту теснее, прижав щеку к её макушке. Его карие глаза смотрели вдаль. — Покажешь мне все здесь? Деревню, водопад, мост… Лотта с любовью заглянула в его глаза. — Я все тебе покажу. — Она расцеловала его лицо, после с улыбкой посмотрела в его глаза. — И все расскажу. Дазай огладил её лицо большими пальцами, прижимаясь лбом ко лбу Шарлотты. — Я буду счастлив посетить твои любимые места… — Он говорил полушепотом, мягко щуря карие глаза. — Но как ты… — Она все ещё была поражена тем, как они здесь оказались. — Как ты нас сюда перенес? Дазай игриво закатил глаза, поигрывая бровями. — Попросил помощи у одного товарища, у которого способность позволяла. Но, боюсь, обратно придётся добираться уже своим ходом… — Он захохотал, когда Шарлотта обняла его крепче. — Но впереди ведь выходные… Успеем и отдохнуть здесь, и вернуться обратно в Японию. — Да…определённо… — Шарлотта прижалась щекой к его груди, а потом вновь заглянула в его лицо. — Спасибо, Дазай… Она произнесла это едва слышно. Ветер подхватил её слова и унёс их в вересковые поля, заставляя там же их затеряться… Он с тронутой улыбкой ответил ей, не сводя нежного взгляда с её глаз. — Я ведь люблю тебя, Лотта. Поэтому тебе не нужно за это меня благодарить. Она сказала, что это глупость, и что она готова благодарить его до конца своей жизни. И после она поцеловала его. Шарлотта прошептала прямо в губы в этот момент Осаму. — Я тоже люблю тебя, Дазай. Может, знает лес Высоту небес? Может, ведает река Силу в облаках? Или просто вновь Родилась любовь? И откуда, как весна, К нам пришла она? Может, знает лес Чистоту небес? Может, ведает река Силу в облаках? Или просто вновь Родилась любовь? И откуда, как весна, К нам пришла она?.. Может, знает лес, Сколько тайны у небес, Может, ведает река, Сколько слёз в облаках… © Любэ, Может, знает лес.