Искусство судеб

      Вот уж не думал Сантьяга, что его решение пойти навстречу и позволить Веге общаться с чёрной моряной может иметь такие последствия. Последнее, что он ожидал — рассказ Сабины о Вестнике. Содержательный рассказ, приоткрывший завесу тайны происходящего в Зелёном Доме. Теперь и слова Оракула об ошибках прошлого стали кристально ясны. Всеслава сама создала Вестника.       По такому случаю князь созвал внеочередное совещание.

———

      — Мечеслав не стал бы действовать без поддержки королевы, он — её вернейший соратник, — Сантьяга выхаживал перед советниками и князем. — Более чем уверен, что всё это от и до было задумкой Всеславы, вряд ли она горела желанием делить власть.       Последние выборы Зелёного Дома действительно можно было назвать напряжёнными, не с таким уж и большим отрывом ушла Всеслава от Ярославы, и сейчас активно занималась тем, чтобы окружить себя вернейшими и надёжными сторонниками, отодвинуть и Ярославу, и её ставленников на вторые роли. Сантьяга мог понять нежелание королевы уступать с таким трудом доставшуюся власть какому-то мальчишке лишь потому, что давняя её предшественница сделала предсказание на закате империи Люди.       — Тогда чего мы ждём, свяжемся с Зелёным Домом и уничтожим мальчишку, — первый советник передёрнул плечами, словно вообще не понимал, что тут думать.       — Всеслава — это не все жрицы, — подал голос второй.       — Именно. Поэтому мы не можем явиться в Зелёный Дом для переговоров.       — Когда для тебя это было проблемой? — пробурчал ему первый.       — Я уверен, что сейчас каждый в Зелёном Доме наблюдает друг за другом. Если люды начали что-то подозревать, а я предпочитаю думать, что наши соседи не слепые и глухие идиоты, мы не можем связаться ни с Всеславой, ни с Мечеславом так, чтобы это не вызвало подозрений. Зелёный Дом — змеиный клубок, у нас нет гарантий того, что никто из их иерархов не прослушивает телефон королевы, — Сантьяга почесал кончик носа. — Возможно ведь и такое, что кто-то из жриц или баронов и вовсе осведомлён о том, что Вестник жив, если она или он передаст эту информацию, Вестник заляжет на дно, а нам нельзя его спугнуть.       — Или он отрежет людов от источника, — заметил третий советник и повернулся к остальным. — Мы не знаем нынешний предел силы Вестника, если он уже способен пережить контакт с чужим источником, с нашим в том числе, то терять союзника в лице Всеславы нам нельзя. И что ты предлагаешь, Сантьяга?       — Ждать. На носу Карнавал, мы поговорим там.       — А если Вестник снова что-то выкинет?       — Колодец Дождей благодаря его усилиям переживает сезонный спад, — комиссар помотал головой. — Он сам же себя и сковал этими бесплодными набегами.       — Такими уж и бесплодными? — наконец заговорил повелитель Тёмного Двора. — Он сломал несколько линий защиты, а почувствовал и того больше.       — Мы должны добраться до него первыми, — прорычал первый советник. — Он мог оказаться посвящён в наши тайны. А если он действовал не один, то и всех его пособников тоже надо убить.       — Для начала мы должны обговорить всё с королевой.       Сантьяга почувствовал жжение непримечательного серебряного кольца и прокрутил его на пальце, слабо морщась — жжение становилось всё сильнее. У Веги опять приступ.       Капюшон князя качнулся.       — Поступим, как предлагает комиссар. Иди, Сантьяга.

———

      Когда он наконец добрался до комнат Веги, тот уже сидел на кровати (стояла глубокая ночь), сверля стену немигающим взглядом, по щекам текли слёзы. В воздухе витал эфемерный запах страха, обречённости и… боли. Сантьяга мог почти физически ощутить его эмоции, как ощущал бы специи на языке. Не похоже было на Висегу, впрочем, это не помешало ему мысленно приготовиться к драке, оценивая и состояние возможного противника, и окружающее пространство. Как Вега вдруг полуживым тоном выдал:       — По этикету стучаться надо.       Уголок губ Сантьяги дёрнулся. Не Висега. И шутит — уже хорошо.       — У вас был приступ.       — У меня не было приступа. Я просто… — его голос дрогнул, — видел кошмар.       Сантьяга прошёлся на кухню, налил в стакан воды и, вернувшись в спальню, протянул его Веге, тот благодарно взглянул на него и приложился к стакану. Он присел на край кровати, спиной к наву.       — Кошмар?       — День… моей смерти. Обычно… всё заканчивается на той опушке. Я вижу Тьму и просыпаюсь.       — Но сегодня нет? — угадал комиссар и посмотрел на мрачного Вегу через плечо.       — Сегодня нет, — почти беззвучно, еле шевелящимися губами отозвался тот и прикрыл глаза, с их уголков снова сорвались слёзы. — Я снова умирал, — он поджал ноги и вжался лбом в колени, спрятав своё лицо.       В голове, точно в фильме, всплыли красочные подробности перерождения Веги, как Тьма нещадно калечила чела, убивала его, чтобы создать своё собственное воплощение. Сантьяга помнил и его крик, и его боль, всё то, что тот непременно ощущал и желал тогда. Но всё же он не хотел до конца представлять, какого это было. Трясущийся и тяжело дышащий Вега давал исчерпывающий ответ, пусть и прошёл почти год, но события того дня всё так же оставались его кошмаром наяву.       Сантьяга подсел ближе, ободряюще сжал его плечо. Их взгляды встретились — сочувствующий и затравленный, — они словно зацепились друг за друга и не желали отпускать. Мгновение, растянувшееся в вечность, молчание громче всех слов мира. Вега наконец оборвал эту связь и понурил голову. Сантьяга всё так же молча протянул ему платок.       — Не надо, — открестился тот и отпрянул, слез с кровати и направился в сторону ванной, послышался шум воды.       — И часто вам кошмары снятся?       — Нет. А вам?       — Обычно — нет, — предельно честно ответил он.       Шум стих, но Вега не спешил выходить.       — Не хотите прогуляться?       — Среди ночи? — Вега хмыкнул. — Хочу.       Вегу он, забрав своё пальто, подождал в совмещённой с кухней гостиной, благо тот даже с учётом душа собирался недолго, вскоре представ перед ним в застёгнутой наглухо чёрной куртке.       Что-то увлеченно обсуждающие Винига с Мисагой замолчали и встали по струнке, едва его фигура показалась в коридоре. Последний даже спрятал какую-то тетрадку за собой. Сантьяга полюбопытствовал бы в любой другой раз, но сейчас ему куда интереснее был Вега, к тому же Мисага всё равно долго хранить тайны не умел.       Даже ночью на Ленинградском проспекте кипела жизнь, Сантьяга предпочёл пешую прогулку.       — Я уже начинаю забывать, что когда-то здесь было не так шумно, а ещё раньше не было ни челов, ни их домов и дорог, — он сцепил руки за спиной, степенным шагом рассекая по тротуару. — Кто знает, может, через пару лет многоэтажки заменят небоскрёбы… Челы в последнее время такие торопливые.       Он пытался разговорить не шибко стремящегося к диалогу и всё ещё подавленного Вегу, плетущегося за ним, точно бычок.       — Вега, вам не нравится наша прогулка?       — Не знаю.       — Тогда зачем вы согласились?       — Спать я всё равно не лёг бы сегодня, а ваша компания мне… в целом приятна.       — В целом? — усмехнулся Сантьяга.       Серьёзно, его эта прямолинейность порой неплохо так смешила. А если Вега и пытался что-то сдержать в себе, то его одно лицо было вместо субтитров, что уж говорить об эмоциях.       — Если вы не собираетесь опять меня бить, вести на дуэли или обсуждать опасность чёрных морян.       Сантьяга остановился. И всё-таки поразительно, как совпало: Вега спас именно ту моряну, которая оказалась его учителем по танцам и которая знала о грешке барона. Судьба, не иначе.       — Не переживайте, не буду. Лучше поведайте, как там ваши танцевальные навыки поживают?       — Если танцую с Сабиной, то неплохо. Я с ней привык, — нав ненадолго замолчал, а после продолжил:       — Комиссар?       — Да?       — Я могу её пригласить на Карнавал?       В голове Сантьяги пронеслись обрывки воспоминаний, ему не раз доводилось видеть морян — белых и чёрных — в действии. Самым ярким пятном была та самая война, когда они впервые встретились с таким противником. Быстрые, устойчивые к магии, с толстой кожей, покрытой прочной чешуёй, а чёрные — ещё и с ядовитыми когтями и рогами. И вот такое опасное чудовище Вега просит пустить в их дом, он мог понять злость Ортеги, когда выяснилось, что необученный нав по невнимательности Боги оказался с чёрной моряной один на один. Впрочем, на Карнавале будет полно народу: навов, в том числе гарок, иерархов других семей, сильнейших магов Тайного Города. Пожалуй, случись что экстраординарное, они смогли бы остановить одну единственную моряну. Но случиться этого не должно, поскольку навы всегда тщательно следили за порядком и настроением гостей.       — А вы готовы поручиться за неё? Помнится, вы говорили, что от нашей семьи она не в восторге.       — От вас.       — Не суть, — он пожал плечами.       — Если это будет большой проблемой, то, думаю, она и не согласится, — Вега потёр пальцы и выдохнул пар изо рта. — Она мой друг, а мне говорили, что на Карнавал зовут всех друзей Тёмного Двора. К тому же… Мисаги и Виниги там не будет, Ортега поставил им дежурство, а сам Ортега… — он вздохнул, — будет со своей Златой. Или с вами. И раз уж мне надо туда идти, то я хотя бы не хочу быть там отщепенцем.       Его эта мелкая манипуляция даже повеселила, если не умилила. И ведь он сам сделал всё, чтобы Вега так однажды и сказал: это он ежедневно вбивал ему мысль о том, что теперь тот является частью Тёмного Двора.       — Я вам уже говорил и повторюсь ещё раз. Карнавал — это не просто бал, это древняя традиция, праздник рождения новой жизни. Каждый нав хотя бы раз побывал на нём.       — Я помню. Но, справедливости ради, каков шанс, что в этом году родится новый нав?       — Он уже родился, и мы его рождение никак не отпраздновали. Это ещё одна из причин, почему вы должны там быть. — Комиссар пожал плечами.       И он просто не хотел оставлять по сути виновника торжества абсолютно одиноким. А если хорошо подумать, то моряна оказалась им полезна… Сантьяга ещё раз окинул Вегу взглядом и подумал, что всё-таки он идёт на эту уступку исключительно ради него.       — Ладно, зовите моряну, если она за две недели успеет подготовиться к Карнавалу, то пускай.       Нав недовольно поджал губы в ответ и опустил виноватый взгляд. Ну да, попробуй за две недели найти платье согласно дресс-коду, подогнать его, найти аксессуары и деньги на всё это. Хотя Сантьяге думалось, что моряна не бедствовала и, возможно, в связи с ее работой платьев могло быть достаточно.       — Знаете… Я всё думал о том выбросе, из-за кого это могло быть.       Сантьяга остановился и обернулся, вопрошающе взглянув на нава. Догадался? Не то чтобы предсказание королевы Изары было какой-то тайной, она его чуть ли не со стен Зелёного Дома прокричала во время падения империи. Но всё же разумные по его опыту не имели привычки вспоминать подобное или придавать этому значение, даже с поправкой на магию и реальность предсказаний. Тем более даже для Оракула такое далёкое будущее было туманным, никто просто не хотел верить в то, что Изара смогла предсказать нечто подобное.       — И?       — Я… решил спросить у вас. Вы знаете? — Вега спрятал руки в карманы куртки.       — Знаю, — не стал врать он.       — И кто это?       — Это неважно.       — Я из-за этого!.. — Вега запнулся, очевидно, встретив его предупреждающий взгляд и вспомнив, что они не одни, а стоят посреди улицы. — Я имею право знать, почему так.       — Я скрываю это в первую очередь, чтобы защитить вас. Многие знания — великие печали.       — А это как-то связано с тем, что я рассказал Ортеге? Он так сорвался… Хотя тогда как могущественный маг связан с попыткой барона замочить ребёнка?       Ни один мускул на лице комиссара не дрогнул. Он ни взглядом, ни вздохом, ни тем более движением не выдал того, что Вега угадал. Впрочем, это не гадание. Интеллектом, как он уже подмечал, тот обделён не был, пока непонятную для себя связь он всё же отследил. И даже если Вега не догадался сейчас, ничего не помешает ему сделать это в будущем.       — Вы сами ответили на свой вопрос, — Сантьяга вежливо, правильно улыбнулся и подумал, что даже не солгал. — Но моя настоятельная просьба, не думайте об этом.       Вега опустил взгляд и спустя пару секунд молчания кивнул.       — Зелёные… они ведь не узнают о том, что… откуда мы узнали?       — Вы о моряне?       — Они убьют её. Я уже и так не смог сдержать слово, но если из-за этого она… — Вега поморщился. — Я не смогу себе этого простить.       — Не беспокойтесь, не узнают. Не хочу и не вижу ни одной причины подставлять вас и вашу подругу. Скоро мы устраним эту угрозу и вздохнём спокойно.       С Орденом они уже договорились повременить.       — Спокойно? — нав скривился и помотал головой, но дальше ничего говорить не стал.       Что ж, он мог его понять. С Висегой внутри его сознания покой им всем может только сниться. Но пока что Вега успешно сдерживал первого комиссара, это внушало надежду.

———

      — Они из разных племён? — Висега предпочёл узнать это до того, как Ярга непосредственно представит его, о Мать Великая, ученикам.       — Они — мои.       — Из твоего?       — Теперь это не важно.       Голос повелителя На’авы эхом разносился по пустому узкому проходу, по которому, как сказал Ярга, редко кто-то ходил, предпочитая более широкие. Очевидно, тот рассчитывал, что они будут говорить по пути, и не хотел лишних слушателей.       — Важно, они — чужаки друг другу, не удивлюсь, если будут пытаться перегрызть друг другу глотку.       — Это твоя прерогатива, — хохотнул Ярга, отчего Висеге с новой силой захотелось съездить по его физиономии. — Теперь они часть Семьи.       — Ши’раск, избавь меня от этого бреда.       Вождь вдруг остановился и обернулся, отчего он, следовавший за Яргой по пятам, почти влетел в того.       — Это не бред, — обманчиво мягко и тихо ответил он, но в его голосе слышалось предупреждение. — Я знаю Путь, я его указываю. Мы все — творения Великой Матери, а раз мать у нас одна, то мы, стало быть, братья, — нав ткнул ему в грудь. — И я знаю, я чувствую, что это так. Все мы чувствуем нашу связь.       Висега смерил его холодным взглядом и хмыкнул. Несомненно, чувствовал: со своим племенем, с чужаками, которых он убивал. Но было ли ему до этого дело? Пожалуй, нет, хотя речи Ярги и звучали… притягательно и похожими на правду, с этим он поспорить не мог. То, с каким рвением повелитель На’авы доказывал ему свою правоту, завораживало.       — Ты правда веришь, что это позволит вчерашним врагам примириться?       — Им поможет указанный мною Путь.       — Куда он ведёт?       — Прочь отсюда, в лучший из миров, к господству над остальными мирами. Неужели тебя всё это устраивает? — он обвёл взглядом пещеру. — Торчать здесь, медленно гнить в этом Спящим забытом мире? Зачем ты живёшь, Висега? Чтобы ночью ходить убивать очередного пхора, чтобы и дальше влачить своё существование? А что дальше? Что меняет твоя жизнь в глобальном смысле?       Он мог бы ответить на этот вопрос одним словом. Ничего. Как не меняла мир смерть пхора или даже одного дракона. Дни продолжали бы сменять ночь, а его племя — жить дальше. Устраивала ли его такая жизнь? Откуда бы ему знать: о другой он не имел ни малейшего представления, её просто не было. Ярга сулил узнать её.       Висега не стал задавать встречный вопрос. Он знал, каким будет ответ. Ярга, в отличие от него, смог вырваться из этого бесконечного и ужасающего в своей бессмысленности круга.       — Нас ждут, — вместо ответа напомнил он, и повелитель драконов, хмыкнув, развернулся и пошёл себе дальше.       Вскоре они дошли до выхода из системы наружу. Нагретый воздух всё ещё напоминал о том, что звезда лишь недавно спряталась за горизонтом. Просторная ровная площадка простиралась на несколько десятков метров, впрочем, границы были весьма условными.       Учеников оказалось восемь. Совсем ещё юные, они недоверчивым взглядом смеряли не только его, но и друг друга. Что и требовалось доказать. Впрочем, возможно, желание выделиться на фоне чужаков и поможет ему увидеть их нынешний максимум. Тем не менее все молчали и напряжённо ждали слов и указаний Ярги, и они не заставили себя ждать.       — Тьма с вами.       — Тьма с вами, — хором, но как-то неуверенно отозвался молодняк.       — Это Висега, он будет обучать вас.       И да, он так и не поздоровался. С самого начала не собирался, он и с этим «князем» не здоровался.       — Что за имя такое? — скривился один из его нежеланных учеников, с нетипично мягкими чертами лица и волнистыми волосами, собранными в высокий хвост.       Висега окинул его тяжёлым взглядом и подумал, что этот будет первым. Отрубит ему, к примеру, руку, и будет мальчишка знать, как разговаривать со старшими. И с ним — в том числе. А как долго и болезненно отрастать будет-то… Он неприятно улыбнулся.       — Вы точно подружитесь, — снова хохотнул Ярга. — Что ж, не буду мешать, но, пожалуй, понаблюдаю, — он отошёл в дальний угол.       — Как твоё имя?       — Мага, — юнец горделиво задрал голову.       — Ясно, — сухо отозвался он, после чего запустил в того разрядом молнии, юнцы испуганно бросились врассыпную, что его изрядно повеселило. Они обнажили клинки, готовые отвечать.       — Что ты делаешь?!       — Смотрю, на что вы способны, — Висега пожал плечами и уже сам достал оружие. — Мага, ты первый, — он указал остриём катаны на место перед собой. — А все остальные могут отойти и не мешаться.       Пыл Мага подрастерял: неуверенно огляделся, обернулся к Ярге, но тот с легкомысленной улыбкой наблюдал за происходящим, никак не комментируя. Наверняка они слышали об их битве.       — Нападай, — почти приказал он юнцу, покрепче сжав рукоять катаны.       И Мага, решившись, двинулся на него. Висега ушёл с линии удара без особых усилий, в конце концов, как сказал Ярга, никто из его учеников не были крещёнными в боях воинами, они только учились обращаться с оружием. Ящерки как есть. Зато лепить можно что хочешь, благо магический потенциал позволяет, а всё остальное наработается с годами.       — Ты, верно, хочешь, чтобы тебя снаружи сожрал какой-нибудь больной косолапый пхор, — не удержался Висега от замечания по поводу скорости.       Мага ощерился и снова напал. Клинки их катан встретились, но он передавил, вынудив мальчишку отпрыгнуть. Защищаясь, тот отправил в его сторону пару разрядов молнии, Висега увернулся от всех.       — И это твои подающие надежды? — он посмотрел на Яргу, практически лениво отбиваясь от ударов.       — Нападайте на него все разом, — приказал тот.       И навы ринулись. Это могло бы стать решающим фактором, несмотря на неопытность юнцов, да вот только действовали те не сказать что слаженно. Они, несомненно, старались, нападали по несколько. Но загвоздка в том, что Висега привык сражаться не с одним противником, он давно звал на свои тренировки по нескольку старших — два или три, — и они друг друга не щадили.       А ещё он был зол. Все эти дни. И только сейчас получил возможность выпустить пар. И не его вина, что Ярга подставил под удар хвосты ящерок.       Катаны плясали вокруг него, но он ловко избегал встречи с острыми лезвиями, отражая и парируя удары. Вот ему попытались поджечь лицо, вот — приморозить ноги к полу, он в последний момент уходил из-под непрекращающихся арканов. Один из нападавших даже умудрился цапнуть клинком его по плечу, но едва ли Висега обратил на это должное внимание, у него бывали раны куда страшнее, и даже с ними он продолжал биться, потому что иначе было нельзя, слабые умирали.       Он перешёл в наступление: двоих ослепил брошенным песком (его он успел подхватить во время переката), ещё одного — оттолкнул ногой, а после, круто развернувшись, с размаху отсёк открывшемуся Маге руку, ту самую, которой он держал клинок. Тот взвыл, точно раненный зверь, упав на колени и схватив культю.       — Ну и как тебе моё имя теперь? — прошипел он, благо теперь на три противника было меньше (те двое всё ещё боролись с песком в глазах). Но тут же потерял интерес к Маге.       — Мне, вероятно, повезло, правда? — рассмеялся Ярга.       Висега бросил на него злой взгляд и продолжил методично избивать оставшихся противников. Могла ли это быть и его очередная проверка? Его способностей, поведения? Вполне. Волновало ли это его? Нет. Он знал только то, что очень хочет побыстрее с этим покончить.       Трое ринулись на него одновременно, Висега ушёл от удара клинков, однако попал под арканы — оставшиеся двое запустили в него ледяными иглами, попавшими прямиком в руку. Он зашипел.       — Что, мои ящерки на что-то да способны? Правда?       Висега скривился и решил, что хватит этого ребячества. Он вытащил мешающиеся иглы, позволяя мышцам регенерировать, и перекинул оружие в здоровую руку. Решившего воспользоваться его ранением нава он без всякой жалости полоснул по боку, оставив глубокую рану, тот захрипел и рухнул на пол. Когда-то он сам подобным образом напарывался на чужую сталь, но лишь так, привыкнув к боли, ожесточив себя в бесконечных тренировках и боях, можно достичь того, чего он безоговорочно желал. Настоящей силы.       Примерно такая же судьба ожидала оставшихся четверых: одному он подрезал сухожилия на ногах, хотя тот, к чести, пока падал, успел опалить его бок пламенем, но Висега продолжил начатое — ещё двоих он проткнул катаной насквозь. Пока, наконец, клинок не остановился у самого горла последнего.       Пожалуй, сложнее всего ему было не убить их.       Висега убрал клинок и отошёл, окинул учеников оценивающим взглядом и помотал головой. Задатки были, основы они знали, но понятия не имели ни о настоящем бое насмерть, ни о командной работе. Будь против него столько же опытных воинов — он бы уже давно лежал на лопатках, а не остался с парой дырок в руке и опалённым боком.       Он положил катану (уже в ножнах) на пол и стащил длиннополое чёрное си’ше, оставшись в штанах да серой рубахе. Её он стянул с раненого плеча и подкатил снизу, чтобы на обожжённом боку не осталось ткани, он ведь не хотел, чтобы та вросла в плоть, а рана загноилась. Он внутренне повздыхал при виде дырок и собственной крови на ткани, мало того, что идея быть раненным казалась унизительной, так ещё и стирать и штопать придётся. Опять.       — Новое си’ше, ши’раск! И рубаха! — прошипел Висега.       Ярга внимательно наблюдал за его действиями, и даже его недовольный короткий взгляд этого интереса не унял.       — Знаешь, в твоих интересах отрегенерировать быстро. Я собираюсь проведать драконов.       — Я и так могу.       — Они реагируют на кровь. Чужаков.       — А ты не можешь совладать с собственными животными? — не сдержался Висега.       Повелитель драконов ощерился.       — Если они тебя сожрут, сам будешь виноват.       Висега бросил на него едкий взгляд, пообещав себе, что непременно сделает то, что задумал. Раз Ярга обошёл его на поле боя, то он уколет повелителя драконов так же, в самое больное. Он оглядел навов.       — С завтрашней ночи сразу после заката буду ждать здесь по одному из вас, порядок определите сами.        — Рэсга, Лига, — хозяин На’авы обратился к наконец поборовшим песок в глазах навам, — помогите братьям, нечего зверьё кровью привлекать. Идём, — махнул Ярга, и они скрылись в глубине системы.

———

      Марк периодически прокручивал в голове увиденные им воспоминания. Ему было волнительно и одновременно совершенно жутко осознавать, что это были события задолго до появления человечества или даже образования Тёмного Двора. Тогда, хотя Ярга и назвал себя князем, никакой империи ещё не было, но она уже маячила где-то на горизонте, где-то неумолимо близко.       Он не мог не сравнивать тех юнцов с Колыбели и чёрные, бесконечные ряды арнатов, несущих за собой ад. Какой колоссальный путь проделали вчерашние практически дети и даже матёрые воины, чтобы стать теми, чьё появление на поле боя ожидают с трепетом и ужасом. И чтобы Висега наконец испытал к ним не раздражение или пренебрежение, а подлинную гордость за своё детище. Гарки. То было одно слово, за которым скрывались колоссальные усилия и тысячи битв.       И, конечно, были драконы… Их повелитель. Марк всё задавался вопросом о том, как же так вышло, что Висега в конечном итоге шёл за ним до самого конца и даже после. Разве он его не ненавидел? Как он стал комиссаром? Разве Ярга ему доверял?       Он видел многое, мог долго рассказывать, но шутка в том, что в масштабе жизни первого комиссара то были крошечные доли процента. Только начало его пути.

———

      Крылатых ящеров охраняли несколько постов воинов. Они заинтересованным взглядом проводили их, вернее, его — чужака, которого с чего-то пустили к главному оружию Ярги.       Трое драконов спали, лишь один, лежащий практически у самого входа — тёмно-красный с длинной шеей — следил за ними жёлтыми глазами. Висега вертел головой, всматривался в цвет чешуи: большой чёрный (Урускур) ютился в самой дали огромнейшего зала, чуть ближе — особи поменьше, тоже чёрный и тёмно-синий. Он гадал, какой из них принадлежал Парге, какой отказывался подчиняться Ярге.       Красный дракон поднялся и скользнул к выходу, перегородив им дорогу. Теперь Висега мог рассмотреть его вблизи: два глаза с вертикальными зрачками при детальном рассмотрении, казалось, были не просто жёлтыми, а словно горели огнём; мелкие с металлическим блеском переливающиеся чешуйки на морде плотным слоем покрывали кожу, пластины становились всё больше по мере приближения к шее. Макушку дракона венчали несколько длинных прямых рогов, по бокам головы торчали роговые щитки, ближе к спине образующие гребень, шедший практически до середины тела ящера. Тварь оскалилась, и Висеге открылся вид на несколько рядов неровных иглообразных жёлтых зубов, с которых свисали ниточки слюны. Он даже смог заметить специальные железы, хранящие в себе самовоспламеняющуюся при дыхании смесь. Дракон заскрёб чёрными когтями на передних лапах и чуть расправил крылья.       — Шаи’гхит, — процедил недовольно повелитель драконов, глядя на того самого, красного ящера. — Ты что удумал?       — «Пылевая буря»? Ты серьезно?       — А что, не похож?       Ярга не отрывал напряжённого взгляда от дракона. Глаза ящера сузились, и он вытянул свою длинную шею к ним, ноздри его раздулись, а следом он обратил взгляд на вождя.       — Назад!       Животное прижало голову к полу и теперь смотрело на Яргу уже как-то просяще и преданно, издало протяжный пищащий звук. Повелитель На’авы положил руку ему на нос и погладил, ящер прикрыл глаза и заурчал.       — Молодец.       — Что он от тебя хочет?       — Есть, конечно.       — Почему он просто не улетит охотиться?       — Зачем напрягаться, если можно подождать, когда тебе принесут пхора. Да, Шаи’гхит?       Висега протянул было руку к голове ящера, но встретил два недовольных взгляда — дракона и его всадника.       — Только смотреть, — напомнил Ярга, почти цедя это сквозь зубы.       Он убрал руку и окинул вождя внимательным взглядом. Тварь чувствовала его запах, Висега очень сомневался, что без него они для драконов чем-то отличаются. А тварь послушная… Нужно просто обмануть нюх дракона.       — А кто из них тебя не слушается?       Он снова осмотрел логово. Но теперь уже рассматривая не драконов, а какой-нибудь второй выход, ведь не станет же дракон корячиться через всю пещеру по узким проходам? Да и не пролезет банально.       — Не твоё дело. Он будет меня слушаться, так или иначе. Все слушаются.       Шаи’гхит тем временем открыл глаза и снова подлез к Висеге, обнюхивая его раны. Он старался не двигаться, дракон — это всё-таки дракон, и он был готов, если что, достать катану. Но тварь лишь фыркнула и отвернулась.       — Видишь, тебя даже дракон жрать не хочет, не переваривает.       — Кто бы говорил, — Висега для виду закатил глаза, а на самом деле заметил вдалеке ещё один огромный проход. Нужно будет на досуге как-то пройтись по поверхности и исследовать все возможные входы в систему пещер, по его ощущениям, логово находилось не так уж и далеко от тренировочного плаца.       Его затея могла обречь на гибель Кирнагу и тех двоих идиотов, что всю дорогу попрекали его, всё его племя. В конце концов, самого Висегу. Но это было искушение, противостоять которому оказалось для него непосильной задачей. Он хотел ощутить в своих руках такую мощь, управлять ею. Разве не получению этой самой силы он посвятил свою жизнь?

———

      — О чём задумались?       Марк моргнул. Они так и стояли посреди тротуара, всё так же по проспекту нёсся сумасшедший поток машин. Лишь он выпал из реальности, погрузившись в чужие воспоминания.       — Вы сверлите взглядом шаурмичную уже пару минут.       — Ну позвали бы меня, — буркнул он.       — Я наслаждался тишиной.       — Недолго, по всей видимости.       Сантьяга пожал плечами и поправил рукава пальто.       — Так о чём задумались? Проголодались?       — О том, как кое-кто вечно хотел, чтобы его оставили в покое, но при этом делал всё, чтобы этого не случилось. И что я делаю так же. Зачем-то. Вот на кой мне знать, что там с источниками?       — Мы стремимся знать больше, чтобы оценить риски, чувствовать себя в большей безопасности. Любого разумного страшит неизвестность. Не вижу в вашем интересе ничего удивительного.       А станет ли ему легче от того, что узнает? Он уже видел и знал то, что было покрыто пылью времён, едва ли ему всё это нравилось. Вряд ли и в этой истории есть что-то хорошее, и для собственного спокойствия лучше правда не лезть. В конце концов, его знание или незнание об истинных причинах всплеска навского источника, из-за которого он переродился, ничего уже не изменит.       — Вся Цитадель об этом судачит, с чего бы вам быть исключением? — добавил комиссар.       — Жизнь у меня не такая скучная.       Сантьяга отмахнулся и побрёл к ларьку, где круглосуточно продавали шаурму.       — Не погружайтесь в это, а то опять кошмары сниться будут. Идёмте, я вас лучше накормлю.