Разбивая льды

— Ты не поедешь с отцом? — Аредэль стояла на пороге кузни. — Он велел спросить у тебя. Великолепное колье на ее груди слабо светилось, привлекая взгляд темных глаз. — Нет, мама, я останусь с тобой, — Маэглин распрямился над наковальней и утер пот с лица. — Он что, опять уехал? — Нет. — Но почему тогда?.. «Потому что мне все равно, если он услышит», — Аредэль посмотрела в бледное, с пятнышком сажи на щеке лицо Маэглина. Нос мальчика все еще был припухшим, а верхний уголок губы расплылся, и на нем появилась кровяная корочка. Она перешла на синдарин: — Ты уверен? Отец говорил, что поедет в Ногрод, выторговывать какой-то дивный металл. Вот такой, — она указала на свое колье. — Эол говорит, что хочет использовать его как добавку в галворн… Нет, я знаю этот блеск в твоих глазах! Не надо мне рассказывать, почему именно я неправильно выразилась. Ты знаешь, мне это неинтересно. Маэглин вздохнул и понуро опустил голову. Аредэль тут же стало его жалко — Эол и так вечно не давал мальчику выговориться, а теперь и она. Подтянув подол платья, чтобы не зацепиться за какую-нибудь хитрую кузнечную утварь на полу, она прошла к сыну и рукавом оттерла сажу с его скулы. Потом поймала за подбородок и заставила покрутить головой, чтобы разглядеть ушиб. — Я просто очень устала от твоего отца, — она вздохнула, убирая руку. — Он всю ночь и все утро прожужжал мне об этом лунном серебре. Я немного отдохну, и ты мне расскажешь все, что о нем думаешь, хорошо? Я покажу тебе колье. — Я бы хотел его рассмотреть, — согласился Маэглин, заворожено глядя на ее украшение. Потом, словно опомнившись, добавил: — Тебе очень идет. Оно такое… Холодное и яркое. Прямо как ты. Ну, как Эол тебя описывает… — Да ну? — Аредэль фыркнула. — А мне казалось, он говорит про меня только гадости. Подумав, она добавила: — Которые сам же и выдумывает. — Неправда, — Маэглин виновато вздохнул. — Когда я не сержу его, он очень много о тебе говорит… И очень хорошо. Мама, тебя сильно расстроили его слова вчера? — Не особо, — Аредэль дернула плечом. — Я ведь знаю, что это неправда. «А даже если бы было правдой — мне совершенно плевать, что он обо мне думает». *** Не прошло и пары недель, как Эол засобирался в дорогу. На этот раз поездка намечалась дальняя. Доспех из отливающего гагатом металла казался даже более темным, чем мертвый, окутанный тенями лес вокруг. Может, это из-за изморози? Ночью ударили внезапные заморозки: на последние оставшиеся листки легло белое кружево, а влага в земле подернулась темно-зеленым, почти малахитовым льдом. Конь Эола наступил и разбил одну такую лужу. Из-подо льда плеснула черная вода. Аредэль, которая стояла рядом, сделала маленький шаг назад. Ей и так было зябко этим утром: забиравшийся под одежду, пронизывавший до кости холод отвратительно напоминал о Хелькараксэ. Не хватало еще промочить сапоги. «Ты стала неженкой», — тоскливо подумала она, глядя на свои порозовевшие от холода пальцы. — Я вернусь через месяц, не раньше, — Эол с седла опустил руку и приподнял ее лицо за подбородок. — Не дурите. Погладив большим пальцем ее ледяную щеку, он мрачно взглянул под тень на крыльце. Маэглин не осмелился пропустить отъезд отца, с которым после ссоры и парой слов не обмолвился. Но и совсем скрыть обиду не мог: показательно стоял в стороне. Эол развернул коня и пришпорил. Под грохот копыт и хлопанье плаща он скрылся из виду. А может, просто слился с лесом. Аредэль теснее завернулась в плащ и поспешила домой, к огню. — Не стой на холоде, — окликнула она сына, проходя мимо. *** «Этого не повторится, — Аредэль сидела за столом у большого зеркала в причудливой раме: черная древесина, лесные узоры. Лозы, ветви, дубовые листья; оскаленные звериные морды, раскрывшие крылья филины и олени с рогами, похожими на кроны деревьев. — Я не позволю ему трогать Маэглина… Ломиона». Аредэль прикрыла лицо ладонями, уронила локти на стол. Как часто она себе говорила: «этого не повторится», — и оно повторялось? Аредэль выпрямилась и снова взглянула в свое отражение. Рука взметнулась и опустилась на изумительное колье. Колье, которое душило ее все эти дни; давило на грудь, особенно ночью, мешая дышать; кололо и царапало кожу. И даже так она не снимала его. Почему-то. Аредэль завела руки за шею и попыталась нащупать замочек, но ничего не получалось — она только тщетно царапала гладкой металл, пока наконец не укололась о какую-то острую часть. Шикнув, она просто схватила колье и попыталась снять его через голову, но не тут-то было. Колье впивалось в подбородок, пережимало горло — и не намеревалось сниматься. Аредэль зашипела, дергая сильнее; пока не почувствовала, как по шее бежит что-то теплое. «Лисица с лапой в капкане чувствует себя так же?» — она снова завела руки за голову и схватила колье с двух сторон. Даже если металл так крепок, может, хоть конструкция замка поддастся? Она потянула в разные стороны изо всех сил. Потеряла равновесие и опрокинулась со стула, больно саданувшись коленями об пол. Даже не попыталась встать, продолжая налегать изо всех сил. — Мама! — темная фигура возникла на пороге. — Уходи! — Аредэль словно плеснули холодной водой в лицо. Она торопливо села на ковре, выпуская проклятое украшение из рук. — Мама, что случилось? Тебе помочь? — Маэглин сцепил пальцы перед собой, вытянувшись стрункой, но не осмеливаясь войти. — Нет, все хорошо, не обращай внимания… — Аредэль приложила ладонь ко лбу и прикрыла глаза. — У тебя кровь… тут, — Маэглин поднял руку и коснулся своей шеи. — Мама… Аредэль взялась за край стула и попыталась подняться, но от удушья — Эру милостивый, что она творила? — голова пошла кругом. Тогда Маэглин что-то для себя решил. Глубоко вдохнув, он как в прорубь бросился — перешагнул порог и подошел к ней. — Ты хотела снять его, да? — руки сына легла ей на шею сзади. Что-то тихонько щелкнуло, и наступило облегчение. — Так лучше? — Намного, — Аредэль обхватила горло ладонью, тяжело дыша и прикрывая глаза. — Спасибо, малыш… Тихо звякнуло — Маэглин, мельком оглядев колье, уложил его на столик у зеркала. Потом осторожно обхватила плечи Аредэль и помог ей подняться. — Госпожа моя, — он понизил голос. — Ты сама не своя. Может, прогулка в лес тебя обрадует? — Давай, — Аредэль сглотнула. — Вели седлать коней. *** Маэглин что-то чувствовал. Он направил лошадей не куда-нибудь, а к самой опушке. Аредэль, сжимая в руках повод, подметила: сын лучше ее знает здешние тропы. «Ничего удивительно, — она надвинула капюшон на глаза, пряча Эру весть от чего выступившие слезы. — Эол часто брал его с собой в путешествия за пределами леса…» Это Аредэль все эти годы сидела в затворе. Они выехали к самой опушке. Бледный солнечный свет лег на храпы коней, но не достиг всадников, которые замерли в тени. Позади оставалась ранняя зима: мертвый лес и корочка льда на лужах в промерзшей земле. Впереди лежали рыжие поля Химлада, разбитые серыми стежками притоков Келона. В чуть хмуром небе с голубыми прорехами носились беспокойные птицы. Должно быть, летели на юг, где было теплее, чем здесь… — Госпожа моя, — Маэглин спрыгнул с седла и встал подле Аредэли. В одну руку он взял повод ее коня, в другую — ее ладонь, и крепко сжал. — Давай уедем отсюда. Я же вижу, что тебе плохо… И мне тоже. — Вижу, — прошептала Аредэль, совсем выпуская повод — раз Маэглин его держал. Вместо этого она склонилась с седла и осторожно коснулась щеки сына. — Твой отец будет нас искать. — Он далеко, — Маэглин судорожно сглотнул. — Поехали в Гондолин. Ты сама говорила, что это запретный город… Он не найдет нас там! Аредэль не ответила сразу. Сердце в ее груди забилось быстрее от одной только мысли: вновь увидеть фонтаны Гондолина, белые стены, облитые золотым светом, и веселое, беспокойное весеннее небо над зелеными холмами и снежными пиками гор… — Ты будешь показывать мне, куда идти, — Маэглин вытянулся, пытаясь поймать ее взгляд. — А я буду защищать тебя в дороге… Даже от Него, если понадобится. — Как ты вырос, — прошептала Аредэль. А потом выпрямилась в седле и забрала из рук сына повод. — Меня не нужно уговаривать. Пойдем, соберемся в дорогу и скажем слугам, что едем к моим родичам, сыновьям Феанора. — Ты боишься показать мне потаенный город? — Маэглин растерянно отступил от ее коня. — Боже мой… Малыш, не пугайся, а то становишься похож на кротенка, которого вытащили на свет, — она снова опустила руку с седла и ласково потрепала сына по щеке. — Мы просто собьем твоего отца со следа. Прищурившись, она рассмеялась и пришпорила коня. — Кто еще кого будет защищать!.. *** Одна из безликих теней, прислуживавших в доме Эола, молча глядела вслед уносившимся всадникам. Слуга испытывал недовольство. Прежде госпожа всегда выезжала в белом, открыто — следить за ней по приказу господина было проще простого. Даже в тот раз, когда она легла на траву у ручья, и… Теперь она, не иначе как по навету сына, укуталась в черный плащ. Слуга дождался, когда госпожа и молодой господин скроются из виду, и бросился в конюшню. Там для него уже заседлали коня. Обычно слугам запрещалось покидать лес, но когда дело касалось госпожи, господин дозволял забыть о многих правилах. Господин вообще сильно переменился с тех пор, как повстречал госпожу. *** Фырча и расплескивая воду копытами, кони вошли в брод Келона. Аредэль не могла больше выносить тени на своем лице. Она скинула капюшон, а затем расстегнула плащ, позволяя солнечным лучам облизать ее сверху донизу. От стремительной скачки холод в ее теле прошел, и теперь ей было даже жарко на ярком свету. — Тебя легко заметить, — осторожно обратился к ней Маэглин. — Эол далеко, — равнодушно пожала плечами Аредэль, потягиваясь всем телом и привставая в стременах. — А на поле нас заметят и в черном, и в белом. Неужели ты не видишь, какое оно золотое? Опустив руку с седла, она сорвала полную охапку какой-то травы и поднесла к лицу, вдыхая влажный аромат. — В какую сторону нам ехать дальше? — Маэглин поравнялся с ней, обеспокоенно заглядывая в лицо. — На запад, — Аредэль перевела взгляд в сторону темно-зеленой полосы. — Через Бритиах… Либо объезжать Дориат по югу, но я боюсь, что там мы можем пересечься с твоим отцом или потерять слишком много времени. При упоминании мужа Аредэль пробрало ознобом. Она помрачнела и собрала повод, понукая коня идти дальше. Только отчего-то не направляя его на запад, как сама же и сказала. Да и конь уверенно шел на север, прядая ушами. Он помнил дни, когда стоял в конюшнях Химлада — хороших конюшнях, даже лучше тех, что были в Тумладене. В конце концов, Тьелко мог запросто спросить у коней, чего им желается, и обустроить все по их вкусу. Да и отпустить их гулять в полях. Что ему помешало бы? Химлад ни от кого не скрывался, лишь стоял, открытый всем ветрам. Это в Тумладене громкое ржание или далеко ушедшие кони могли бы привлечь лишнее внимание. Там, в сумраке леса, Аредэль могла напрочь забыть, как тоскливо ей было в белых стенах Ондолиндэ. Но здесь, на ясном свету… — Госпожа моя! Мама! — не дозвавшись с первого раза, Маэглин подскакал ближе и тронул ее за рукав. — Ты же сказал, нам на запад? Отсюда пролегает тропа… Аредэль вздрогнула, оборачиваясь к нему. — Да? Да, извини. Что-то я задумалась и сбилась… Она натянула повод и заставила коня повернуть обратно. *** Ночью на привале она показала Маэглину, как хитро можно разжечь костер, который не будет давать дыма. Еще днем, в полях, ей удалось подбить зайца. Теперь она деловито его свежевала — кровь текла по ее белым рукам и шипела на углях костра. — Надо же, не забыла, как это делается! — Аредэль радовалась, точно девчонка. А когда подняла глаза на Маэглина, увидела, что тот отвернулся и стоит, бледный как полотно, чуть пошатываясь. — Что такое? — Аредэль нахмурилась. С лезвия ножа капнула и звонко разбилась о камень капля крови. — Дурно, — прошептал Маэглин. — Ты его так… Кромсаешь. — Тебе от крови плохо? — Аредэль даже не поверила, а потом негромко рассмеялась. — Твой дядя, Куруфин, тоже ее не любил. Но потом привык. «Мы все привыкли, пришлось». — Ты так часто их вспоминаешь, — Маэглин стоял к ней боком и глядел в сумрак ночи, словно мог разглядеть, что там прячется в густой траве. — Их? — Аредэль приподняла бровь. — Твоих кузенов, — Маэглин не сразу подобрал нужные слова. — Тех, о которых отец часто говорил. Аредэль застыла. — Ты хочешь мне запретить? — ей не понравилось, как прозвучал собственный голос — холодно и зло, почти презрительно. Так, словно она говорила не с сыном, а с Эолом. Она заставила себя смягчиться и перейти на шутливый тон: — Что же, теперь и ты будешь подозревать меня во всяких мерзостях? А я ведь думала, что оставляю это позади! — Нет конечно! — Маэглин переполошился. — Прости пожалуйста, я вовсе не это… Мне просто кажется, будто ты хотела бы правда сначала зайти к ним, прежде чем отправиться в Гондолин. Аредэль какое-то время молчала. Лишь когда заяц оказался на вертеле над огнем, она тихонько вздохнула и ответила: — Нет, не хотела бы, — потом, подумав, добавила. — Если я приеду к ним, то, боюсь, уже не уеду обратно. — Они могут удержать тебя силой? — Маэглин поднес флягу к ее окровавленным рукам, позволяя ополоснуться. Глаза его настороженно вспыхнули в свете костра. — Удержать? Силой? — Аредэль засмеялась, но быстро заставила себя умолкнуть — в ночной тишине такой смех звучал жутко. — Нет, уж поверь мне — кто-кто, а Тьелко и Курьо никогда бы не стали держать меня силой. — Тогда почему? — Маэглин нахмурился. — Госпожа, я все-таки тебя не пойму! В Гондолине ты — сестра короля, владычица потаенного города, великого королевства нолдор. Зачем тебе было уходить оттуда? Чтобы прийти в крепость двух проклятых, обездоленных лордов? Чтобы жить на самой границе, в каменном замке, открытым северным ветрам? И кем ты там будешь при них? Приживалкой?.. Аредэль слушала его молча. Тогда Маэглин, запалившись и не встречая сопротивления — с Эолом такое бывало редко, — продолжил: — У лорда Тургона нет наследников, кроме дочери, — Маэглин шагнул к Аредэль и поймал ее руки в свои, крепко сжимая. — Госпожа моя, быть может, твой брат назначит наследником меня. Кто знает, как потом сложится наша жизнь, но я обещаю, что окружу тебя почетом не меньшим, чем заслуживает мать короля, и ни в чем не буду тебя стеснять… Аредэль вырвала руки из его пальцев и встала на ноги. — Скоро же ты собрался хоронить моего брата, — вымолвила она. Подумав, добавила: — Если жажда власти — это все, что ведет тебя в потаенный город, мы сейчас же возвращаемся. Я — к своим родичам, Келегорму и Куруфину, ты — со мной, или можешь идти к отцу. Мне все равно. Но где находится Гондолин, я тебе не открою. — Госпожа! — Маэглин не отстранился. Наоборот, чуть наклонился, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Я ничего такого не имел в виду. Я лишь не пойму, что такого влечет тебя в Химлад, что ты отказываешься от почета и славы, от безопасности и великолепия потаенного города. Я вовсе не желаю зла твоему брату и не хочу тебя ни в чем обвинять… «Не смей, — Аредэль почувствовала, как сердце ей будто сковывает морозом — так в Хелькараксэ холод колол иглами до самой кости. — Не смей продолжать его речи!» Но Маэглин продолжил: — Но и отца с его обвинениями я могу понять! — выпалил он. — Раз уж ради кузенов ты готова бросить Гондолин и мужа, а меня оставить приживалкой у них! Хотя я мог бы стать лордом и наследником короля, но раз твое сердце так влечет тебя к ним… Аредэль отвесила ему пощечину — впервые в жизни. Не такую крепкую, как могла бы Эолу. Но все равно — звонкую и хлесткую. Маэглин вздрогнул и ссутулился, прижимая ладонь к лицу. Такой грозный, с пламенными и хлесткими речами, он вдруг съежился до испуганного ребенка. Не поднимая на нее глаз, он выдохнул — хрипло, едва сдерживая подступившие слезы: — Мама… — Прости меня, — Аредэль вздрогнула и метнулась к нему. — Прости меня, малыш… Она так испугалась, что он сейчас отшатнется от нее. Но Маэглин этого не сделал. Как только она подняла руки, чтобы обнять его, он влетел в нее и прижался всем телом, пряча лицо в ее плече. Аредэль обняла его изо всех сил. — Извини меня, — несколько раз повторила она. — Я просто испугалась. Ты просто напомнил мне его, и… Маэглин молчал — влажно, на пределе слез, — и мелко кивал, соглашаясь. Но они так и не договорили. Из темных трав выскользнули гончие — десяток разом. Они закружили вокруг Аредэль и Маэглина со звонким лаем. А следом з ними на поляну выскочили кони, ломая широкими грудями стебли. Сбруи в свете факелов пылали серебром, а красные попоны реяли на ветру. — Братец, взгляни-ка, — раздался звонкий сильный голос на певучем квенья — на самом чистом и правильном, как считал дядюшка Феанаро, его диалекте. — Что за королевская добыча нам попалась. —С ней Эол, — прозвучал еще один голос — напряженный и мрачный. — Тьелко, слезай с коня, ты их затопчешь! — Сестра моя, я, конечно, знал, что ты не создана для брака, — Келегорм спешился и пошел к ней, окруженный ластящимися псами. — Но чтобы так уморить могучего кузнеца… — Это не Эол, — прошептала Аредэль, осторожно отстраняя Маэглина от себя и поворачивая его лицом к нолдорской охоте. — Это мой сын, Маэ… Ломион. Краем глаза Аредэль заметила, как кузен убирает руку, которую до этого держал небрежно уложенной на рукоять кинжала. — Понятно, — Келегорм отстранил ослепленного пламенем факелов мальчика. Обхватил Аредэль за талию и стиснул в таком объятии, что затрещали кости. — Рад тебя видеть, сестренка. — И я вас, — прошептала Аредэль, обнимая его в ответ — и над его плечом заглядывая в глаза Куруфину. *** — Так значит, ты тоже кузнец? — Куруфин ехал рядом с Маэглином, вглядываясь в его лицо. — Что ж… Не могу пообещать, что раскрою тебе все секреты нолдорской ковки. Но приглашаю в нашу с Тельпэ кузницу. Посмотришь, что там и как. «И когда он стал таким говорливым? — Аредэль настороженно вслушивалась в чужой разговор. — И синдар перестал чураться…» — Ириска, — Келегорм подвел коня поближе к ее лошади. — А ты к нам надолго? — Пока не знаю, — честно ответила она. — Мы направлялись в Гондолин… Маэглин обернулся и взглянул на нее совсем черными в свете факелов глазами. — И продолжим путь, — закончила Аредэль, сглотнув. — Как только отдохнем… «И решим, что делать с Эолом». — Ого, — Келегорм усмехнулся. — А супруг почему не с вами? — Он в отъезде. — И вы без него? А показать избранника родным? — Оставь ее в покое! — рявкнул, обернувшись в седле, Куруфин. — Дома расспросим, если захочет говорить. Маэглин рядом с ним вздрогнул и вжал голову в плечи. — Да ладно, — Келегорм закатил глаза. — И так все понятно. «Что ему понятно?» — Аредэль сжала повод в пальцах. — Дома, — припечатал Куруфин. Затем обернулся к Маэглину и смягчил голос: — Если захочешь, можешь выковать что-нибудь у нас. — Я могу испортить ваши инструменты, — Маэглин сглотнул. — И материалы… — Ничего страшного, — усмехнулся Куруфин. — Когда это ты стал таким спокойным? — не удержалась Аредэль. — Нам с Тьелко руки готов был оторвать, когда мы трогали твои поделки! — Тельпэ, — откликнулся Куруфин. — После того, как он умудрился взорвать печь и порвать меха, я понял: либо не подпускаю его к кузне больше никогда, либо признаю, что сын мне дороже камней и металлов. Иначе свихнуться можно, глядя, как он уродует драгоценные материалы. — Ага, — Келегорм прыснул. — Но сначала криков было… Как там, «Тебе на кузне делать нечего с дырявыми руками»? — Его взрывом прибить могло! Конечно, я испугался, — Куруфин закатил глаза. И снова обратился к Маэглину. — Не бойся, ты ведь уже не ребенок. — Ага, если бы он взрывал печи, с Эолом бы долго не прожил. Взгляд Куруфина помрачнел, всей тяжестью обрушиваясь на Келегорма. Но тому как всегда было все равно. Он обернулся и щипнул Аредэль за бок. От неожиданности она даже вскрикнула — звонко, как девчонка на лугах Валимара. Маэглин вздрогнул и обернулся. — Ириска, ну их! Тебя уже тошнить должно от всей этой кузнечной мути. Поедем завтра на охоту? Я тебя все ждал: тут, на полях Ард Галена, такие звери водятся… Не разучилась хоть стрелять? Пока пеленками и всяким таким занималась. — Тебя подстрелить смогу, — огрызнулась Аредэль. И сжала голени на боках коня, сама не зная зачем. Заскучавший в лесах Нан Эльмота скакун, который до этого весело прял ушами и фырчанием переговаривался с лошадями Курьо и Тьелко, сорвался с места. — Лови! — выкрикнула Аредэль. Тьелко не заставил себя ждать: за спиной загремели по земле копыта. — Мама! — Ириссэ! Они с Тьелко промчались мимо Курьо и Маэглина, чуть не сшибив их с седел. Скакун мальчика постарался рвануться следом, но Курьо успел поймать того под уздцы. *** — А с каких пор вы стали охотиться по ночам? — во дворе крепости Аредэль спрыгнула с седла и кинула повод в руки слуг. — А это от дичи зависит, — белозубо ухмыльнулся Тьелко. — Тут мы на вас охотились, вот и вышли ночью… — Мы были такими заметными? — напряглась Аредэль. — Ну сестренка, твое белое платье и несравненную красоту даже слепой заметит, не то что наши разведчики. Оказавшись рядом с ней, он снова ее обнял — коротко и крепко. И шепнул на ухо: — Ириска, я вокруг да около ходить не буду, я не Курьо. Хочешь, я его прикончу? — Кого? — Аредэль вздрогнула, поднимая глаза на беспечно и широко улыбавшегося кузена. — Твоего темного эльфа — пожал плечами Тьелко. — По вам же видно, что бежите. «Это так заметно? — Аредэль закусила губу. — Какой позор…» — Мне не сложно, — неправильно расценил ее молчание Тьелко. — Одна дичь, другая — без разницы. Он давно меня бесил… — Замолчи! — шикнула Аредэль, услышав стук копыт по мостовой. Во двор крепости рысцой въехали Маэглин и Курьо. Тьелко небрежно чмокнул Аредэль в висок и выпустил из объятий: — Только свистни, — посулил он. — Брошу шкуру к твоим ногам. — Чью? — Маэглин, нахохленный и встревоженный, слетел с седла и подбежал к Аредэль. — Что вы делали? — Ничего, — прошептала она. — Тьелко просто позвал меня на охоту. А если не захочу, сказал, что привезет шкуру… — Кстати! — Тьелко оживился. — Если хочешь подстрелить сама — устрою загонную охоту, не уйдет… — Заткнись, — к ним подошел Курьо. — Мы это уже обсуждали. «Они это уже обсуждали?..» — Аредэль прикрыла глаза. — Тебе плохо? У тебя лицо красное, — Маэглин тревожно вглядывался в нее. — Зачем ты ускакала? Ночь, темно, и за нами никто не гнался! Аредэль покачала головой: губы будто спаяло. В дороге она задумывалась о том, как расскажет о своем браке. Перебирала варианты, как украшения в шкатулке, но уместных будто бы не находилось. Наконец она решила, что признается: любовь угасла, как это было у Нерданэль c Феанором; и у Финголфина с Анайрэ; и у Курьо с женой… В конце концов, такое случается. Да, между ней и мужем не пролегли льды Хелькараксэ или изгнание в отдаленную крепость, но случается же такое! А оказалось, что они уже все знают? Чувствуют? Ну еще бы не почувствовали… И, может быть, знают даже лучше ее самой? Аредэль встряхнула головой, прогоняя странные и страшные мысли. — Я просто устала, — ответила она сразу всем. — Пойдемте в крепость. *** Они так и не успели поесть на привале, но и для пышного ужина уже было поздно. — Идите умойтесь, — распорядился Тьелко. — А еду вам занесут слуги в спальни. Кстати, Ириска, тебе готовить комнату или ляжешь у меня? — Бесстыжий, — чуть зарумянившись, Аредэль толкнула кузена локтем в бок. — Не хочу делить тебя с Хуаном. Или там еще кто-то будет? — Может, и будет, — Тьелко лукаво прищурился. — Но ради тебя прогоню всех. Согласна? — Обойдешься, — Аредэль подняла руку и щипнула кузена за нос — обычно он уворачивался, но на этот раз покорно стерпел. — Мама, — не выдержал Маэглин, но продолжить не смог, бессильно сжимая ладони в кулаки. — Что ты всхорохорился? — обернулся к нему Тьелко. Курьо плечом оттеснил брата, становясь между ним и мальчиком. — Тельпэ! Покажи кузену, где здесь купальни и кузня, и комнату тоже. Бледный юноша отделился от каменной стены и вышел на свет. Высокий и изящный, он очень походил обликом на Курьо — и в то же время… Глядя на него, вставшего прямо напротив Маэглина, Аредэль ощутила странный холод под сердцем. Они выглядели похожими, как братья. Мальчик небрежно поклонился Аредэль. — Здравствуй, тетушка. — Как ты вырос, Тельпэ, — только и выдохнула она. — Так это не ваш слуга? — юноша поднял темную бровь и, взглянув на Маэглина, фыркнул — тоже очень похоже на Курьо. — Идем. Обернувшись на каблуках, он пошел прочь, не дожидаясь ответа Маэглина. Аредэль краем глаза увидела, как ее сын вспыхивает от гнева, ищет, но не находит нужных слов. — Не обращай внимания, — поймал его за рукав Курьо. — Он просто смутился. Подумав, добавил, чуть улыбнувшись мальчику: — Ты похож на нолдорского принца, тебя не принять за слугу. Маэглин сглотнул и, забрав рукав, быстро поклонился Курьо: — Спасибо, господин. Мама, я зайду к тебе вечером, можно? — Конечно, — кивнула Аредэль и слабо улыбнулась. — Беги за Тельпэ, не то потеряешься. *** Аредэль смеялась — так искренне и громко, что резало уши. В этом смехе звучала бесконечная радость и дурость хмельного. Хмель был не только в голосе, но во всем. В лихорадочном румянце на ее обычно бледных щеках, в бесстыжей, вальяжной позе — то, как она развалилась на плаще под кроной высокого дерева, закинув ноги на колени одного из двух спутников и облокотившись на другого… В ее тонких пальцах была ножка кубка, и золотые капли из него падали на белую ткань ее платья. Прямо на грудь. — Погляди-ка, ты испачкалась, сестренка! — золотоволосый нолдо, сидевший с ней рядом, делано всплеснул руками. — Разве? — Аредэль посмотрела на него из-под чуть влажных от смеха ресниц. — Ну как же, — нолдо белозубо ухмыльнулся. — Вот тут… И тут…. Он коснулся пальцем одного пятнышка, затем другого. А потом собрал грудь Аредэль в охапку и стиснул. Второй нолдо — темноволосый — будто только и ждал этого. Он обхватил ее за талию, не давая вывернуться из-под рук первого, и поцеловал прямо в губы. Разомкнул их — влажно, слюняво, — и толкнулся языком между десен. Аредэль даже не пыталась сопротивляться. Коротко мыкнув, она одной рукой обняла Куруфина за шею, собирая в ладонь его темные волосы, а вторую положила Келегорму между ног — чуть ниже пряжки ремня. В четыре руки с нее стянули платье: сверху спустили до плеч, чтобы наружу выкатились белые, с розовыми ареолами груди. Снизу задрали подол до пояса, открывая темный уголок между ног. Келегорм почти тут же шлепнул ее по внутренней стороне бедра, заставляя развести колени в стороны. Аредэль, чей рот был занят долгим поцелуем, не стала сопротивляться. Лоно раскрылось бутоном алых, припухших от прилившей крови лепестков. В расщелку внизу почти тут же нырнули два сложенных вместе пальца Келегорма — со всеми кольцами на них. Аредэль заскулила в поцелуй. Но жалеть ее никто не собирался. Над грубо и быстро вбивавшимися пальцами выступила белая пенка. Куруфин отстранился от ее губ, откинулся на ствол дерева и, сжав в кулаке темные кудри кузины, рывком опустил ее голову вниз. Они быстро перевернули Аредэль, поставив на колени и локти между друг другом. А она не была против, блудливой кошкой прогибаясь в талии и потираясь ягодицами о бедра Келегорма. Тонкие пальцы привычно, чуть неровно от суматохи расщелкнули пряжку чужого ремня. Они вертели ее, сжимали, выгибали и тянули за волосы. Вбивались — слаженно, неутомимо, — так, что, когда рот оказывался свободен, она визжала. Впрочем, это бывало нечасто. Келегорм посадил ее себе на колени, спиной к своей груди — точнее, насадил, долго, медленно и тягуче, преодолевая непривычное сопротивление. Куруфин взял за щеки, стирая большими пальцами дорожки слез. А потом подался вперед — обнял — и вошел тоже. Аредэль, тяжело дыша, оказалась зажата между ними. Она о чем-то просила — почти умоляла — только не удавалось расслышать, о чем именно. Ей дали привыкнуть — совсем чуть-чуть… Она перекатила голову на плечо Келегорма и вдруг из-под ресниц взглянула прямо… Прямо на него. Эол вздрогнул и открыл глаза. Сердце в груди билось быстро и сильно, и так больно, словно накалывалось на ребра. Понадобилось несколько мгновений, чтобы успокоиться и расплести ткани яви и сна. «Она дома, — сглотнул он. — Под чарами леса. Нолдор не проберутся к ней, а она не выйдет к ним. Даже если они делали что-то такое прежде… Больше не сделают никогда». Он лежал на спальнике в густой тени под лапами ели. Но теперь еловые лапы зашелестели и приоткрылись, пропуская внутрь пронзительно-яркий, болезненно бивший по глазам луч света. Эол рывком сел, быстро нащупал рукоять клинка. Под ель просочился его собственный слуга. Тот, кого он оставлял дома следить за Аредэлью. Сердце пропустило удар. — Где она? — рявкнул Эол. — Они прорвали чары вокруг леса? — Нет, господин, — рухнул на колени слуга. — Молодой господин вывел госпожу из леса. Они сказали, что направляются в Химлад… Эол сам не заметил, как прокусил язык и рот наполнился кровью. Он бросил весь скарб там, где тот был: взял один лишь меч. Вскочив в седло, он ударил коня и приник к его шее, гоня через залитый солнцем лес.