Милый друг

      Я думала о том, что если бы мне дали выбор, позволили повернуть время вспять, спасти Элронда и других, то я не задумываясь сделала это. Ни за что бы не вмешалась в ход событий, ни за что бы ничего не поменяла. Слова лишнего не сказала! Прикинулась немой и незрячей, заперлась в светлице Эльвига и состарилась там. Я бы все на свете отдала, и свою жизнь, здесь, в Средиземье, ради их спасения, пусть без меня, пусть никогда и не встречаясь, но живыми!.. Я бы проснулась дома, в своей старой постели, улыбнулась родным и сохранила в памяти, в сердце, незабываемые годы счастья, что мы с Элрондом провели, вместе. Никто меня так не любил, никогда!       Никогда…       Мы шли рядом, бок о бок. Я и моя «тень». Я и Саурон. Едва не касались плечами. Одного роста, в одинаковой порванной одежде, с идентичными ранами. Мы даже передвигались одинаково! У меня болела поясница, поэтому немного прихрамывала. «Она» тоже.  — К чему все эти игры? — не выдержав напряженного молчания, спросила я.        Услышала в ответ свой же голос, но не повернулась: — Мне нужны три эльфийских кольца, но сам забрать не смогу. Они не поддадутся. Это нужно сделать добровольно. Поэтому… — Саурон протяжно выдохнул, и меня передернуло от собственного голоса. — Так уж вышло, либо полу-эльф принесет их мне сам, либо выберет, кого из «нас» убить. Все просто.  — Главное процесс, не результат, — съязвила я, намеренно отвернувшись и поглядывая по сторонам, — помню.  — Уж поверь, буду счастлив наблюдать за вашей драмой. А ты… Не вздумай болтать лишнее, иначе… — Что? Убьешь меня?.. — Я не выдержала и повернулась, заглянула сама себе в глаза, пустые и холодные.  — Нет, лучше, это ты сама себя убьешь. — Саурон ухмыльнулся. Мне не понравилось, тогда я поклялась больше никогда в жизни так не делать. — Или, на крайний случай, твой любимый слабый полу-эльф.       Захотелось мне ответить, высказать ему или себе, о том, кто тут ещё слаб?! Хорошо, что удалось сдержаться и не растратить последние силы на злостного колдуна, который никогда не ведал светлых искренних чувств. Внутри меня свирепствовала буря, и властвовала тревога. Не понимала, что испытываю больше: ненависть к Саурону, или же страх в преддверии столь желанной и опасной встречи с Элрондом. Надеялась, что он узнает и поймет, кто настоящая «Перл». Надеялась, что не паду внезапно от его руки, ведь, и не сомневалась, он ни за что не согласится передать врагу кольца. Надеялась на помощь Истари, который, судя по всему, расслышал тихий зов и мою просьбу, увидел нас, одинаковых. Он не пошел следом. Значит, понял. Сообразил! Великий волшебник, тот, кто дарит свет и радость, помогает всякому в беде!.. Не мог же он, вдруг, нас оставить?!        Миновав небольшую поляну, сплошь усыпанную трупами людей и эльфов, мы прошли в город, направились по широкой тропе. Издали доносились сдавленные крики, звон мечей, но и те со временем стихли. Вблизи замка вовсе навалилась тишина. Я слышала лишь ветер, завывавший между зданий, ловила ресницами, губами, кожей мелкий колкий снег, внезапно снова поваливший с неба. В кафтане, без брони, которая хранила должное тепло, мне стало холодно. Тело покрывалось мурашками, особенно, когда мы, нога в ногу, переступали мертвые тела, валявшиеся на пути. Крови было так много!.. Повсюду: на тропе, на стенах домов, на камнях, на подступах к замку…       С трудом я справилась с нахлынувшей тревогой, когда увидела знакомые лица. Столпились они у крыльца, вчетвером, и что-то обсуждали. Элронд стоял спиной, активно разговаривал и махал рукой, указывая на ворота, Гил-Галад слушал и кивал, а Галадриэль… Она заметила нас. Первая из них, расправила плечи, вытащила меч из ножен; пронзительно лязгнув, он блеснул в черно-белых красках, орошенных багряными кровавыми реками; блеснул и замер, преграждая путь и молча предупреждая об опасности.        Мы встали напротив крыльца. Позволили всем вдоволь насмотреться. Ничего не говорили. Одинаковые, вплоть до грязи под ногтями, обручального кольца, порванного рукава кафтана. У нас даже волосы были растрёпаны идентично. Ветер подхватывал рыжие кудри, развевал, метал по лицу!..        Элронд повернулся и увидел последним. Не поверил глазам своим, хотя, уверена, довольно быстро смекнул, в чем дело. Саурон и Перл предстали перед ним. Предстали перед ними!.. Скользнул он растерянным взглядом от меня к «ней», и от «нее» ко мне, хотел сказать, но передумал. Внимательно, пытливо, цепко всматривался в лица, думал. Ох, он думал: «Где же я!..» Никак не мог решиться. Да и кто бы понял с первого взгляда, если нас не различить?! Саурон, коварный и хитрый противник. Изощренный интриган! Его, бесспорно, вели цели, но, с не меньшим наслаждением он наблюдал за тем, как мы страдаем, за тем, как я страдаю. Раз уж выжила, осталась в Средиземье по воле Высших, он решил воздать по заслугам, решил самостоятельно вернуть «должок», отомстить за все, лишив последней силы и надежды. — Элронд, прошу, не отдавай кольца! — воскликнула я, а тень немедля повторила, с той же интонацией, переполненной страхом и мольбой. — Он будет повторять за мной!.. Внезапно, роли поменялись. Я не смогла и слова вымолвить, зато заговорила «она».  — Саурон требует отдать ему три эльфийских перстня в обмен на мою жизнь. — Я повторила, слово в слово, сама не поняла, как. — Уговор предельно прост: кольца отданы добровольно или ты, Элронд, будешь выбирать, кого из нас убить, а кого оставить.  — Найдешь истинную Перл? — вымолвила я вслед за своим «отражением». — Отдашь кольца? Выбор. Расчетливый Саурон вновь поставил перед выбором.  — Используйте силы! Сделайте что-то!.. — выкрикнула я. И тень повторила.  — Не отдавайте ему перстни! — громче закричала «она», и я поддакнула, повторив. Сходу и не отличишь. — Вы не сможете одолеть темного властелина. Колдовство его сильнее всякого света, а мрак чернее всякой грозной тучи.        Голоса наши сменились сталью, налились угрозой. Я пыталась сопротивляться. Бесполезно! Осталась без кольца и какой-либо защиты. Простым человеком. Простой молодой женщиной, пусть и благословенной на вечную жизнь, но…  Дар мужа моего не защитит от острого клинка или наконечника стрелы. Никто, даже самый сильный эльф, не сможет противостоять оружию врага, покуда станет безоружным.  — Мы не отдадим кольца, — объявил Элронд, выступив вперед и гордо вскинув подбородок, — я буду выбирать.        Ох, знала, что так будет! И не сомневалась, ведь, он мудр, храбр и отважен. Он знает меня лучше, чем кто-либо другой! Он сможет. Он должен!.. Ведь, чувства не подделать, их не скопировать под кальку! Их не размножить, и не разделить. Любовь — она либо есть, либо это лишь притворство!.. А я никогда не притворялась. Ему я не лгала. Возможно, что себе врала, и очень долго, много-много лет, что провела в гневе и ненависти к себе и собственному отражению. Но, не теперь, не здесь. Не в Средиземье, где открылось второе дыхание, началась совсем новая лучшая жизнь!.. — Это будет интересно, — мы сказали в унисон.        Элронд прошел вперед, бесшумно спустился по каменной лестнице и вышел на свет. Крупные хлопья снега, повалившие с неба, незамедлительно запутались в сбитых вьющихся волосах, упали на вымазанную в крови броню, растаяли на теплой коже, в разводах и ссадинах, замерли на длинных ресницах, подчеркнули уверенность и решимость, с которой Элронд твердой поступью приблизился к «нам». И замер напротив, вытащив короткий кинжал. У меня сердце встало, и дыхание сбилось. О, святые небеса, смотрел он пристально, заглядывал в душу!.. А я, в трепете приоткрыв рот, только и могла мысленно взывать и просить меня услышать. Ни звука, ни жеста!.. Тело одеревенело, язык прирос к нёбу. И только взгляд… Глаза. Я могла смотреть с любовью, могла лишь вспоминать наши теплые мгновения и, разделяя с ним, заглядывать в душу. Пытаться что-то выразить взором.        Элронд долго не промолчал. Посмотрел сначала «ей» в лицо, обвел взглядом, придирчиво и прытко, ничем не выдал своего волнения и тоски, что, — о, я-то не сомневалась, — таились в гулко бьющемся сердце, метались, там, в душе его, подобно урагану, смерчу, буре!.. Потом настал и мой черед. Глаза наши встретились, сердца забились в унисон. Это было неизбежно, ибо чувствовали мы друг друга, независимо от шепота колец. Элронд знал. Он отозвался, мимолетно, я увидела!.. Мелькнули искорки в зрачках, надежда встрепенулась! Зажглась внутри меня, вспыхнула, как яркий факел!.. И сердце налилось любовью. Он понял. Он знал — это я.        И острие сверкнуло, но не у моей груди, не у моей шеи!.. Грозно стиснув зубы, Элронд преподнес кинжал к подбородку «тени» и, сглотнув, уверенно сказал: — Ты не моя жена.   — Нет, прошу, не делай этого!.. — завопила «я», и сердце сжалось, так похоже это было!.. — Молю, ты ошибаешься!.. — Нет, — уверенно ответил Элронд, надавив острым наконечником на кожу вблизи шеи, — в глазах твоих нет и толики ее тепла, нет никакой любви. Обман, игра, фальшь!.. Ты не настоящая Перл!       Он надавил, пустил тоненькую стойку крови, а она… — Черная… — прошептал Элронд, немедленно схватив меня за руку, заставив тотчас же отмереть. — Это он! Скорее! Как договаривались!..       Я не успела и вздохнуть, даже выдохнуть не смогла!.. Оказалась за спиной мужа, расслышала звонкий треск и, зажмурившись, уловила яркий пронзительный свет!.. Почва под ногами завибрировала, стены затряслись, стекла вылетели из рам!.. Посыпались сверху, подобно злобной атаке! Но не достигли нас, не поранили!.. Приоткрыв веки и дрожа, я оглянулась и, завидев Истари с посохом в руках, воскликнула:  — Ты здесь!..  — Маг!.. — воскликнул Гил-Галад, выхватив меч и высоко подняв над головой. — Не позволяй ему колдовать! Нам нужно время!       Гендальф не ответил, но кивнул. И сам прекрасно знал, что делать. Впрочем, как и я. Обхватив Элронда руками за шею, мимолетно потрогала окровавленную кожу, бегло оглядела раны, убедилась — он цел и невредим!.. Поцеловала крепко сомкнутые руки на пальцах моих, постояла немного, совсем чуть-чуть, покуда вокруг нас началась бойня. Очередная и последняя. Решающая схватка!.. — Ты угадал!.. — выпалила я, шмыгнув носом и сглотнув слезы, немедля подкатившие к горлу. — Ты узнал меня. — Свет твоих глаз и подлинной любви ни с чем не спутать, Nîn mellyn!       В пылу внезапной страсти и искренней радости, мы поцеловались, обрывисто и быстро, едва соприкоснулись губами, как отпрянули и приступили, каждый к своей задаче. Лишившись кольца, я метнулась скакуну Верховного Короля, а Элронд, обнажив свой меч, запачканный кровью, присоединился к Галадриэль и Гил-Галаду. Пытались они заманить Саурона в ловушку, окружить и «обхватить» светлой магией в кольцо, но колдун не поддавался. Сопротивлялся, злобно обратился в Аннатара, но образ… Он, внезапно, зарябил. Подобно видению, раздвоился, снова слился воедино, потом, опять!.. Исчез на миг, размылся дымкой, вновь принял облик Халбранда и, сверкнув глазами, поглядел на Истари.  — Маг жив… — прохрипел он, злобно улыбаясь. — Балрог не пожрал нутро твое в пламени огненном!.. — Истинный свет не так-то просто омрачить тенями, Саурон, — громко объявил Гендальф, направив посох прямо на врага, и дав мне фору. — Стой и внимай!.. — Не бывать по-твоему! — огрызнулся Халбранд, в мгновение сменив свой облик на неведомый, грозный и устрашающий!.. — Тебе, и никому из вас, не одолеть меня. Сейчас, во всем мире, нет никого сильнее Саурона.  — Но есть отважнее! — крикнула Галадриэль, опустив меч и припав губами к Нэнья.  — И есть мудрее, — присоединился Гил-Галад, вытянув руку, и пригрозив клинком.  — Есть чувственнее и добрее, — подхватил Элронд, стиснув кулак и обратившись к Вилья.  — В сердцах течет любовь и теплится надежда, — добавила я, вытащив корону Моргота из мешка, громоздкую и тяжелую, да приблизившись к ним. — Неведомые чувства для тебя, Саурон!       Ох, страшно было наблюдать за тем, как он разросся на глазах, облачился в длинное черное одеяние, напоминавшее рясу, свалившуюся до земли. Лицо, сокрыто в тени облака, разверзшегося над нами!.. Грозового и ледяного!.. Ни дождя, ни капельки!.. Зато посыпался град, тяжелый и крупный! Болезненно ударил по голове и рукам; разнесся оглушительный раскат грома, молнии заметались по небу!..  О, злость его, неконтролируемая и властная!.. Меня передернуло! Саурон заметил: держу в руках корону самого Моргота!.. Оскалился! Взмыл в воздух и, миновав эльфов, опустился рядом. Я и сообразить не успела, меч поднять!.. Высокая худощавая фигура, без всяких черт, знакомых или нет, нависла надо мной, наряду с мрачным облаком; уставилась алыми глазницами, потянула руки, длинные, затянутые в железные перчатки, острые звенящие на концах и, едва не дотянулась!..        Не смогла! Три метких удара заставили темного мага отпрянуть, повернуться. Галадриэль, призвав Нэнья, опалила тени его белоснежным пламенем; Элронд, не опуская меч, откликнулся, позволил Вилья соприкоснуться с силой добродетели; Гил-Галад, оказавшись поблизости, присоединился и, на мгновение прикрыв глаза, призвал на помощь Нарья огненное!.. А Гендальф, подоспев, да взмахнув посохом, вернул Саурону человеческий облик. Обратил в Халбранда, лишил всякой возможности двинуться. Срослась магия, объединились силы, чистые и добрые, в один крепкий несокрушимый узел сковали растерянного колдуна. Захлопал он глазами, попытался выбраться, да не смог! Притянули нити, разноцветные, светло-синие и багряно-алые, пригвоздили к земле, заставили припасть на колени, развести руки в стороны!.. Беспомощно озираясь, Саурон только и мог скалиться и брызгать слюной, биться, вырываться!.. Бесполезно! Силы четырех намертво пригвоздили к месту.  — Действуйте! — повелел Гил-Галад поглядев на меня.— Скорее, покуда держим!.. Ты знаешь, что нужно делать!..       Ох, догадывалась я, как это тяжело — сражаться с мрачным темным злом! Пробовала, в одиночку. Ничего не вышло! Втроем, возможно, нас бы тоже ожидал провал, но вместе с Гендальфом пришла удача! — Арондир!       Вместе, мы подбежали к обездвиженному колдуну, коснулись одежды его, сперва осторожно, опасаясь, как бы нас вновь не настигла тьма. Успешно!.. Ничего не произошло!.. Мельком поглядев на храбрых эльфов, что, зажмурившись, нашептывали в унисон одинаковые слова, я посмотрела и на злейшего врага своего. На выражая совершенно никаких эмоций, дрожащими руками, расстегнула кафтан, вытащила звенящий мешочек с кольцами, подхватила и сосуд с митрилем. Выпрямилась, но, поймав, внезапно, цепкий взгляд, расслышала в голове: «Мы всегда будем мраком. Ты и я. Бесконечно. Тебе не позабыть об этом!..»       Не стала слушать, отказалась. Добровольно решила покончить с ним. Сама. Мотнула головой, опустилась на колени и, ощущая властную тягучую энергию, питавшую и нас, наряду с владыками перстней, дождалась, покуда Арондир откроет колбу.        Началось!.. Момент настал. Я не могла поверить!.. Повторяла последовательность, заученную наизусть: «Бросить кольца, закрыть колбу, взять корону… Вонзить в горло, вонзить в сердце!.. Всеми зубьями, вонзить!..» Ох, это должен был сделать Элронд! Таков был уговор, но я вернула Вилья. Роли поменялись! Столь внезапно!..  — Пусть не дрогнет рука твоя, леди! — прошептал Арондир, покуда я высыпала на ладошку все восемь колец.        Зашептали они, заговорили!.. Принялись уговаривать, наперебой кричать!.. «Исполним все твои желания. Не бросай нас, не делай этого!..» Как хорошо, что, ни на душу мою, исцеленную добром и любовью, ни на сердце, переполненное решимостью и храбростью, не возымели больше уговоры и угрозы Саурона никакого воздействия! Я освободилась. Никаких оков! Никаких уз. Никаких мрачных мыслей!..        Поглядела на кольца, секунду, не больше. Помедлила немного, ощущая себя героиней фэнтезийного фильма. Вот, мгновение, и зло повержено!.. Падет от моей руки! Сгинет восвояси!.. Навсегда! Мы перепишем концовку!..        «Мы останемся вместе до скончания времен!..»       Напитались пальцы непоколебимой уверенностью, ладонь замерла над бурлящим металлом, блестящим и звонким; манил митриль, так жаждал слиться с порождением своим!.. Я бросила кольца, без страха и сомнений, отправила их в безжалостно кипящую жижу, и, выхватив кинжал, совершила задуманное. Ничего не стоило сорвать девятый перстень с пальца «его», пронзить ладонь острием и, обмазав яркий алый камень черной кровью, отправить следом за остальными.  — Да как ты смеешь!!!       Воспротивился Саурон, всколыхнул все свои силы, принялся брыкаться и биться, вырываться! Освободил одну руку, ту самую, с которой я и отняла кольцо, похитила каплю крови!.. Схватил за локоть и, приподнявшись, отбросил Арондира прочь.  — Как вы смеете!..        Превозмогая боль, я подхватила кинжал, попыталась ударить. Замахнулась!.. Острие пролетело в опасной близости от лица Халбранда, но не задело!.. Он увернулся! Изловчился, даже под напором неоспоримой доброй магии, умудрился привстать, умудрился воспротивиться воле Валар!..  — Да кто ты такая!!! — озверев, Саурон прошипел, схватил за горло и попытался дотянуться до железной короны, сдавил так сильно, что я, закашляв, в ужасе закатила глаза. — Мерзкая дуреха! Никчемная бесполезная дочь человека, слабого из всех родов, посланных в Средиземье по воле духа великого, который и защитить вас не в состоянии!.. Бросил Илуватар! На смерть! На Погибель!..        Не в силах вздохнуть, выронила я клинок, обхватила пальцы темного мага, попыталась оттянуть. Бесполезно!.. Мертвой хваткой впились они в шею, ногтями поранили кожу, оросили свежей кровью!..  Вспышка!.. И все закончилось. Упала я на руки, громко кашлянула и услышала: — Она моя жена, а ты нашел свою погибель.        Элронд!.. Оставив силу трех колец на Вилья, он припал на колени, схватил корону и, придавив Саурона рукой к земле, призвал присоединится: — Смелее, Nîn mellyn!.. Пришла пора покончить с этим.  — Вместе… — прошептала я, подняла растерянный взгляд на любимого и, встретив уверенное согласие, схватила корону Моргота.  — Сделаем это вместе, — повторил Элронд, тоже обхватив кованные шероховатые зубья.        Саурон, в образе Халбранда, предпринял свою последнюю, неудачную попытку, противостоять нам. Схватился руками, обеими, за основание короны, стиснул зубы, надавил, что было мочи, но мы, вдвоем, оказались проворнее и сильнее. Добро побеждало, и тучи, над нами, постепенно рассеивались. Я завидела тоненькие лучики солнца, прорвавшиеся вниз. Вдохнула полной грудью и, прижав зубья к черному кафтану, победоносно прошептала: — Однажды ты сказал: «Любовь ненужное пустое чувство, оно делает людей и эльфов слабыми». Но, нет! Сегодня я сильна, как никогда! Ни одно твое заклинание! Ни одно твое видение! Ни одна твоя уловка не сработала!.. Мы изменили судьбу. Исправили концовку благодаря любви и дружбе. И я буду той, кто тебя убьет. Не выйдет по всем известному финалу!.. Вот ответ на вопрос, который ты так жаждал! Вот тебе рассказ про Фродо и кольцо!..        Мы с Элрондом переглянулись и, поднажав, что было сил, пронзили глотку и грудь темного колдуна сразу всеми выступающими острыми зубьями. Раздался жуткий хруст, и вздох сорвался с горла «его», губы приоткрывались!.. Как умирает зло?.. Теперь я видела и знала. Осела на землю, оперлась руками о промозглую иссохшую траву, притянула ноги поближе. Посмотрела в глаза «ему». Холодом и отчаянием бились они, метались по вонзенным до упора, — до конца, насквозь, — зубцам, длинным и жестким. Очеловеченный облик дрогнул. Изо рта полилась черная кровь, на ряду с кашлем, запятнала каплями и ручейками, не только лицо, но и шею, покуда не слилась с черным кафтаном и темными волосами. Тяжело повисли вьющиеся кудри на висках его, прилипли к ушам и мигом побледневшей коже. Обрамили лоб и щеки!..  — Ты цела?! — воскликнул Элронд, подхватив подмышки и оттащив подальше от трясущегося тела, так и норовившего, в любой момент, распасться на кусочки, или же, попусту, взорваться!..  — Д-да!.. — прошептала я, дрожа, но не от холода и страха, а от радости!  Невыносимой незыблемой радости!..        Уставилась на мрачную дымку, показавшуюся следом за громким яростным криком!.. Обхватила любимого за плечо, прижалась щекой к груди и, зажмурившись, ощутила гулкую волну, незамедлительно прокатившуюся сквозь тела. Затряслись стены, посыпались камни!.. Ни один не задел нас. Никто не пострадал! Истари смягчил падание, укрыл незримым колдовством, сдержал и взрыв, который лишь едва коснулся меня и эльфов легким дуновением, подбросил волосы. Вокруг же… Приоткрыла я глаза, увидела полуразрушенные дома, несчастных людей и, дрогнув, теснее прижалась к любимому.        Проверить не могла. Не могла!..  — Кончено?.. — всхлипывая, вымолвила я, хватаясь пальцами за гладкие латы.  — Да, жизнь моя, — прошептал Элронд, прерывисто дыша и обнимая, крепко-крепко, — кончено.   

***

        Всегда казалось мне, что когда этот момент настанет, вымученный и выстраданный, долгожданный и чарующий, я умру от счастья! Я буду прыгать, радоваться, сходить с ума, ибо победить Саурона, одолеть настолько явное всесильное зло, казалось, невозможным!.. Но, тем днем, стоя посреди полуразрушенного города, да всматриваясь в корону Моргота, — единственное напоминание о том, что Саурон лежал там, — я не верила глазам своим. Не доверяла ощущениям, и не могла словами описать, что же чувствую на самом деле!.. Пережив, всего лишь, меньше, чем за полдня, столько потрясений, я не могла оправиться, не могла собраться с мыслями, не могла опомниться!.. Он умер?.. По-настоящему? Или попросту исчез?.. Я ничего не видела, зажмурилась в момент, когда стоило смотреть! Все произошло столь стремительно, так быстро!.. Обычно, когда смотришь фильм или читаешь книгу, у тебя есть время перемотать, перелистать страницы!.. Ты можешь заново проверить, убедиться — всё прошло, как надо. Зло не вернется!.. Я же не была уверена в безоговорочной победе. И правда, неужели кучке эльфов, магу и простому человеку, стало, вдруг, подвластно, уничтожить самого темного властелина!.. Хотя… Саурон не выковал себе единое кольцо, и не был так силен!.. Да и мы сделали это благодаря великой мощи света, объединив могущество не только трех колец, но и способного белого колдуна!.. Использовали беспроигрышный вариант — корону Моргота!.. Мы победили?.. Правда?.. — Ее нужно уничтожить, — сообщил Арондир, подхватив увесистое «оружие» с земли, окропленное «его» кровью, черной и застывшей.  — Боюсь, это невозможно, — возразил Гил-Галад, приняв темную реликвию и крепко удержав в руках, — разве, что, перековать и хорошенько спрятать. То, что создано во зле не так легко сломить и уничтожить. Тем более, корону Моргота.  — Однажды, её уже перековали, — добавила Галадриэль, — сам Саурон сделал это. Вернул короне прежний вид, без сильмариллов, но величественный и опасный.  — Он… Он умер?..  — Нет, — твердо ответил Гил-Галад, подставив лицо пробивавшемуся солнцу, — Саурон — майар, дух, что имеет божественную природу. Айнур и майар, после гибели физического тела не перестают существовать, а лишь возвращаются к своей природной сущности.  — Но зло ушло? — не унималась я, желая знать свою концовку, понимать, что ждет нас в будущем, теперь, когда великое кольцо так и не было выковано, и события изменились.  — Конечно, — заверила Галадриэль, в то время как Элронд воротился с быстрого обхода, проверил всех уцелевших воинов и оставил свои указания, — конечно, зло ушло!.. Ведь, я больше не ощущаю его здесь, — она прижала ладошку к сердцу, — и брат мой Финрод отомщен. Теперь, мне дышится свободно! И нет безумной тяги!.. Скажи, — эльфийка поглядела на меня с надеждой, — ты тоже ощущаешь это!.. Тоже чувствуешь, что мы свободны?.. От гнета его и любых, даже сладостных, видений?       Зеленые красивые, как молодая листва, глаза, уставились на меня, пронзили душу радостью и счастьем, напитали и сердце!.. Я почувствовала свободу, на ровне с Галадриэль! И это пьянящее чувство, едва не лишило речи!.. Всколыхнулось внутри, напоминая ласковые волны теплого прилива на берегу бескрайнего моря в Линдоне!.. О, как захотелось мне, немедля, броситься туда, и вдоволь насладиться нашей заслуженной победой!..  — Да, — прошептала я, кивнув и опустив ладошку на плечо Галадриэль, — ощущаю… Камень свалился с груди. Зло повержено. — Возможно, дух его ослаб настолько, что никогда уже не возродится, никогда не потревожит никого своей бессовестной грозной силой!.. — подхватил Гендальф, возвысившись пред нами, на том самом месте, где совсем недавно лежало тело Халбранда. — Пришел момент радости, друзья мои. Нам должно разделить его, достойно взяться за добро, творить, вершить и властвовать спокойно, каждый в своем царстве, каждый на своем месте. — Поглядел он на меня исподлобья, взглядом, привычным и теплым. — Ну, а мне надобно идти своей дорогой. Помогать другим, путникам и заблудшим душам, направлять к свету, наставлять на путь истинный, покуда дни наши далеко не сочтены, и всякому другому злу, однажды, отыщется место в Средиземье.        Мне стало грустно и тоскливо. Внезапно вспыхнувшее счастье и яркое солнышко, что вылезло из-за туч, померкло за его словами, обреченными на расставание. Почувствовала я теплую накидку на плечах своих, улыбнулась Элронду, заботливо укутавшему от пронзительного ветра, — которого не ощущала, позабыла обо всем на свете, — и шагнула Гендальфу навстречу.  — Скажи, мы ещё встретимся? — Конечно, Перл, ведь у тебя, и у меня, да и у всех вас, впереди бесконечно долгая и радостная жизнь. Разумеется, не всякий день будет светить солнце, не всякую неделю, месяц, сердца ваши будет переполнять незыблемое счастье, но на то мы и живем эту дивную жизнь, разве нет?.. — Он усмехнулся, привычно прижимая посох к груди своей. — Пора и мне найти свой камень, что скажешь, Перл? — Он указал на углубление среди ветвей у основания. — А ты, Элронд? Король Дурин дарует мне частичку своего богатства? — Уверен, да, Истари, — он учтиво поклонился, — мы все тебя благодарим за неоценимую поддержку, и надеемся на скорую радостную встречу.  — Предчувствую, не побывал на свадьбе вашей, может, так, поспею к совершеннолетию детей!..         Я тихонько рассмеялась, точно и другие, вытянула руки и, тесно обхватив верного друга за пояс, обняла покрепче. Прижалась щекой к плечу его, улыбнулась, широко-широко и, запрокинув голову, негромко прошептала: — Ну, что, тогда желаю счастливого пути и жду скорейшей встречи! — Буду счастлив повидаться с тобой, Перл, — с теплотой отозвался Гендальф, обратившись к остальным, — и со всеми вами, друзья дорогие, тоже.  — В добрый путь! — проводил Гил-Галад, вытянув руку высоко над головой.  — В добрый путь! — подхватила Галадриэль.        И мы с Элрондом, поравнявшись, тоже мирно протянули, в унисон:  — В добрый путь, Mellon nin…       Остались посреди разрушенных стен, когда-то величественного замка, вдвоем. Взялись за руки и, прильнув лбами друг к дружке, прикрыли глаза. Постояли. Спокойно, минуя все слова и поцелуи, все возможные объятия и ласки. В мире и согласии. Одни. Дышалось сладко, думалось легко!.. Ничего меня особо не тревожило, разве что местные жители, лишенные крова и предводителя. Заботила меня судьба простого люда, потому что и сама недалеко от них ушла. Повезло, что Элронд благосклонно взял в жены, полюбил и одарил бессмертием тела. Мне безумно повезло, что мы встретились однажды. Судьба… Она всегда благоволила нам. — Куда же они все пойдут? — тихонько спросила я, когда мы улыбнулись и обменялись нежными взглядами. — Эти люди?..  — Душа моя, в тебе так много благородства и чести эльфов, что, иной раз, кажется, ты всегда была одной из нас.  — Меня тревожит будущее женщин и детей, мужья их, почти все, погибли!.. Одурманенные властью Саурона, они бездумно пали под мечами. Мы с тобой, ох… Элронд, мы тоже приложили к этому руку…       Я обеспокоено заглянула любимому в глаза, различив лишь трепет и восхищение. Смотрел он нежно, пылко, с чувством, как будто прямо там, на месте, зацелует до смерти, не дождется возвращения в Линдон.  — Nîn mellyn, не тревожься! Они найдут нового лидера, из тех, что выбрались из пекла, вовремя прозрели и ушли. Не сомневайся, мы поможем и предложим свою помощь, если только они примут, отзовутся, не прогонят прочь.  Подивили меня его слова.  — Почему же они станут прогонять?  — Пойми, любимая, мы не смеем наставлять их и указывать на верный правильный путь. Мы вторглись в Эранор с войском.  — Уничтожили телесный облик Саурона, — вставила я, опустив ладошки на высокие плечи, покрытые грязными латами, — возможно, навсегда изгнали его ослабевший дух из Средиземья. Мы поменяли будущее и… — Ты очень страстно изъясняешься, Nîn mellyn, но все они, — Элронд обвел глазами уцелевшие дома, людей, что повылезали из-за перекошенных дверей, — не понимают, может, и не слышали, кто такой Саурон и сколько зла он принес во все земли, докуда дотянулся. Для всех этих людей, мы совсем не дружественный народ. — Он расстроенно вздохнул. — Вторглись, лишили жизни короля, убили большую часть воинов!.. Нет, душа моя, они нас боятся, но не уважают. Не понимают. — Тебя это задевает?        Прислушавшись к словам любимого, я покрепче обняла за плечо, потрогала затянувшиеся ранки на шее и лбу, скользнула тоненькими пальчиками по затылку и, заведя вьющиеся волосы за ухо, нежно потрогала твердый кончик. Элронд дернулся и улыбнулся, покачав головой. Поглядел пылко, без утайки, все равно же никого нет рядом. Вокруг слонялись люди, эльфы, но никто и близко не подходил к разрушенному замку.  — Нет, Nîn mellyn, не задевает. Я счастлив, злу пришел конец. — Осторожно подхватив мою ладошку, он прижал к губам, потерся носом о запястье, с благоговением выдохнув, а я, заметив Вилья, улыбнулась, погладив пальчиком по синему камушку. — Орки спрячутся в своих землях, возглавить их некому. А, покуда будут нападать, мы всех перебьем.  — Вместе? — с озорством поинтересовалась я, приподняв брови и подставив губы для столь желанного поцелуя.  — Вместе, ещё бы! Ты себя не видела. — Элронд обрамил рукой лицо мое, склонил голову и, чмокнув в уголок рта, прошептал: — Моя бесстрашная воительница. Защитница. Уверен, что с тобой, бок о бок, я не пропаду. И никакой бой не будет страшен. Ты прикроешь. Тебе могу доверить, не страшась, и свою жизнь.  — Сражаться с тобой было… Это особенный опыт, для меня.       Мы прижались рядышком, обнялись покрепче, ласково и чуть ощутимо соприкоснулись губами. Сначала невинно и трепетно, а следом, углубив поцелуй, откровенно и влажно, страстно и жадно!.. Я позабыла, как дышать, на время перестала думать. Отвечала на поцелуи, впивалась пальцами в затылок и шею, держалась на носочках, утягивая вниз, заставляя Элронда наклоняться и, подхватывая за талию, всякий раз, тихонечко смеяться. Приятные мгновения. Тягучие и сладостные минуты, когда смогли вздохнуть спокойно, расслабиться и заняться друг другом. Впервые, с того самого дня, как бездумно поссорились.  — Прости меня, — прошептала я, проигнорировав просьбу, больше никогда не делать это, — нет, послушай, — заметила, как он, приподняв брови, решил сказать что-то, и прижала пальчик к губам, — Элронд, всегда, чтобы ни произошло, я приму твою сторону, но, иногда, точно, как и случилось там, в оружейной, мы вынуждены принимать решения, от нас не зависящие, понимаешь?       Он кивнул, но не смог сдержать улыбки. Щеки румяные, глаза горят!.. Счастливый и бодрый, словно и не сражались мы часами без устали!.. Ну, что сказать, прекрасный молодой эльф в расцвете своих лучших лет. Он мог ночами напролет целовать меня, обнимать и нежно прикасаться, что говорить о битвах на мечах!.. Кровь, горячая и страстная, людская, она бурлила и в моих жилах. Не терпелось поскорее воротиться в Линдон и получше изучить друг друга, во всех смыслах этого слова.  — Так, ты останешься со мной? Навечно?.. — шепотом спросил Элронд, притянув поближе, вознагражденный, тотчас же, горячим поцелуем. — Ты стаешь первой леди Имладрис? Моей сверкающей и вечно молодой принцессой света? — Я стану тебе женой, верным другом, леди, принцессой, воином!.. — в пылу вымолвила я, прямо в его губы, приоткрытые, чувственные, горячие!..  — И матерью детей моих, — томно добавил Элронд, ни на мгновение, не выпуская из рук своих, даря чудесные бесценные минуты, одни из бесконечных, но не менее важных и необходимых, запоминающихся!.. — И матерью детей наших, любимый, верно.  — Nîn mellyn… Amin mella lle… — слаще и прекраснее звучали все наши признания, искренние и страстные, на синдарине. — Ни что не встанет между нами, я тебя люблю.        Вздохнув прерывисто и громко, я расплылась в улыбке, пылко прошептав, ему в губы, прежде чем поцеловать: — Amin mella lle, cin a nin, моя любовь. Amin mella lle.