Монстр: Пожиратель Душ

На четвёртое утро Уин был в гораздо лучшем настроении. Он спросил меня, каково было расти в одном из населённых городов. Я ответил, что там тесно, грязно и вечно всего не хватает. Я спросил у него, поддерживает ли он связь с другими Пожирателями Душ. Он ответил «да» и даже сказал, сколько их всего — семь. Но офицеры наверняка уже об этом знали. На пятый день он снова казался рассерженным, и всё же был готов говорить. Он спросил, встречал ли я когда-нибудь рейдера — человека, который предпочёл жить в Пустошах — я ответил «нет». Но когда я задал вопрос из списка — сколько людей он убивает в каждом цикле — он отказался отвечать. С раздражением и лёгким чувством предательства я поднялся, чтобы уйти. Когда звук отодвигающихся засовов нарушил напряжённую тишину в комнате, Уин пробормотал: — Попробуй завтра. Но на следующий день он вообще не заговорил. И всё-таки перед моим уходом повторил: — Попробуй завтра. Что я и сделал. Казалось, он становился всё менее и менее сговорчивым, поэтому на следующее утро Хэмиш проворчал мне: — Последний шанс, и после мы перейдём к другим методам. Когда я зашёл в камеру Уина, то сразу же понял, что он настроен говорить. — Доброе утро, — сказал он. Я уже почти привык к его потустороннему, искажённому голосу. — Доброе утро, — ответил я, присаживаясь напротив него. — Задавай свой вопрос. Я замер от удивления. — Ты не хочешь спросить первым? — именно так проходили все наши предыдущие разговоры. Уин чуть наклонил голову. — Сегодня я хочу кое-что другое. Я замешкался. — Ты же знаешь, что у меня может не получиться дать тебе желаемое, — настороженно предупредил я. — Я готов рискнуть. Мне стало не по себе от размышлений о том, что он собирается попросить. Я надеялся, что это не окажется чем-то срочным, чтобы у меня была возможность выйти из камеры и передать принятие решения Хэмишу или Мэллори. Но я знал, что они наблюдают и не слишком-то обрадуются, если я сделаю что-то, что поставит под угрозу эту редкую демонстрацию сотрудничества со стороны Уина. В пределах разумного я мог выполнить его просьбы. — Ты можешь контролировать и прекратить Охоту? — спросил я, опираясь на список одобренных вопросов, которые успел выучить наизусть. Уин фыркнул и сцепил пальцы на плоском животе, откинувшись спиной на стену и небрежно раскинув длинные ноги. — Можно сказать и так. Я стиснул зубы от досады. — Можешь дать мне прямой ответ? Хоть я и не видел его лица, мне показалось, что Уин ухмыляется под капюшоном. В его низком искажённом голосе звучало веселье, когда он заговорил: — Могу, если захочу. Руки в перчатках сжались на коленях — единственный признак раздражения, который я не смог подавить. Мне показалось, что Уин это сразу же заметил, хоть я и не понимал, куда направлен его взгляд. Но, опять же, у меня было ощущение, что он ничего не упускает из виду. — Так ты ответишь? — Давай сперва выясним, смогу ли я сегодня получить желаемое. Я медленно и тихо выдохнул. Я знал, что он не оставит свою просьбу на волю случая. Он собирался торговаться. — Чего ты хочешь? Неторопливо Уин выпрямился, скрестил ноги и положил длинные почерневшие пальцы на колени. Большим он постукивал по правой коленной чашечке, снова привлекая мой взгляд. Он долго молчал, но я не пытался заполнить тишину. В конце концов его голова склонилась влево, и ткань слегка задела длинные чёрные рога, которые торчали из глубины капюшона и завивались к затылку. От тяжести его взгляда по спине пробежала дрожь. Он был чем-то мрачным и могущественным. Большую часть времени у меня получалось воспринимать его как человека, но после длительного пребывания в его обществе осознание того, чем он был, начинало давить на плечи и разум. Приходилось напоминать себе, что он не человек. — Я хочу увидеть твоё лицо. Мне потребовалось время, чтобы осмыслить его слова. — Ты… Что? — Я хочу, чтобы ты снял свою маску, солдат номер пять-семь-шесть-девять-семь, — он издал тихий насмешливый фырк. — Дэнни Саллихан. Я вздрогнул от шока, услышав собственное имя этим неестественным голосом. Я знал, что Хэмиш и Мэллори взбесятся, гадая, не выдал ли я Уину эту информацию, но нет. Я знал, что не выдал. Он перестал спрашивать моё имя и не возвращался к этому. Я понятия не имел, как он узнал, но у меня не было времени беспокоиться об этом. Ледяной страх скользнул по позвоночнику. — Зачем? — я понимал, что вопрос повлечёт за собой риск пересмотра своей просьбы или отступления, но я должен был спросить. Конечно должен был. Уин потёр указательным пальцем правой руки кольцо костяного цвета на большом пальце этой же руки и начал его бездумно крутить. — Разве это важно? Я заставил себя сидеть неподвижно. — Ну, просто… Я попаду в какой-то чёрный список? Уин издал мрачно-насмешливый звук. — Даже если и так, разве я смогу что-то сделать из этой камеры? Я молча обдумывал свои варианты, понимая, что офицеры нервно ждут. Я знал, что Хэмиш небось кричит в монитор, требуя любым способом выжать из Уина необходимую информацию, пока его настроение снова не испортилось. Но… так я стану уязвимым перед монстром. Я отчётливо понимал, что у него была какая-то злодейская — и наверняка весьма странная — причина увидеть моё лицо. Но… он вроде как… был прав. Из своей камеры он ничего не сможет мне сделать. И не похоже, что военные планировали его когда-либо выпустить. Я прочистил горло. — Если я покажу своё лицо, то хочу больше, чем ответ на предыдущий вопрос. — Ах, изменим правила, — Уин кивнул, словно ожидал этого, и сел чуть прямее. — Я отвечу ещё на один вопрос. Под маской я нервно прикусил губу. Что-то подсказывало скорее согласиться на условия, но я хотел выиграть немного времени. Если я смогу задать ещё один вопрос, нужно было решить, какой из списка выбрать. На какой из них он действительно ответит. Наконец-то я кивнул. К счастью, пальцы не дрогнули, когда я поднял скрытые в перчатках руки к шлему. Я запаниковал лишь на долю секунды, гадая, правильно ли поступаю в глазах офицеров за мной. Но понял, что несмотря на строгие правила анонимности, любая информация от этого монстра ценилась куда больше, чем благополучие отдельно взятого рядового. Я же был расходным материалом, не так ли? Я снял шлем и положил его на пол, а затем провёл рукой в перчатке по вспотевшим волосам. Влажные завитки прилипли к вискам, но было здорово наконец ощутить прохладный воздух помещения. Когда я снял очки, Уин слегка подался вперёд, всё ещё сидя в позе со скрещёнными ногами. Моргнув от внезапного яркого света, я почувствовал себя странно обнажённым, хотя маска всё ещё скрывала нижнюю часть лица. Раньше мы носили под шлемами универсальные цельные маски, но потом произошёл инцидент с видом монстров, которые плевались кислотой — и целились в глаза. После того, как семь солдат ослепли — их глазные яблоки буквально растаяли в глазницах — нам всем выдали отдельные очки, которые можно было быстро снять. Я бросил взгляд на Уина, прежде чем снова сосредоточиться и положить очки рядом со шлемом. Но потянувшись назад, чтобы начать расстёгивать маску, я заставил себя смотреть прямо в чёрную глубину его капюшона. На мгновение я задумался, насколько чудовищным было его лицо. Насколько чуждым. Походило ли оно на человеческое хоть отдалённо? Уин оставался совершенно неподвижен, напоминая доапокалиптическую киберпанковую статую в своей позе со скрещёнными ногами на полу камеры. Я не мог понять, от чего он застыл — от предвкушения или абсолютного безразличия, но это уже не имело значения. Он явно демонстрировал своё превосходство, и я принял его условия. Собравшись с духом, я снял маску и положил её к остальному снаряжению, заставляя себя смотреть в капюшон Уина. Когда он никак не отреагировал, я заволновался, но не показал этого и вообще не понимал, какой именно реакции ждал. Наверное, хоть какой-нибудь. Несколько минут мы просидели в полной тишине. Просто смотря друг на друга. Конечно же, я не видел его глаз, но ощущал пронзительную тяжесть его взгляда на своём лице. Я чувствовал себя ужасно уязвимым и ёрзал из-за этого. Ему удалось склонить чашу весов в свою пользу, но пока офицеры получали желаемое, им было плевать. К тому же, он всё ещё был заперт в камере. В конце концов Уин заговорил: — Задавай свой вопрос, — его жуткий голос звучал мягко и пронёсся по камере, как слабый крик по ветру. От этого я ещё больше занервничал. Я сглотнул и готов был поклясться, что Уин замер, проследив взглядом движение моего кадыка. Блять. Это было проявлением слабости и уязвимости, которую монстр вроде него явно заметит и использует в свою пользу. Он знал, что я нервничаю. Нужно было скорее задать вопросы и убраться отсюда. — Сначала ответь на первоначальный, — мне удалось сохранить голос тихим и более-менее ровным. Создать иллюзию спокойствия, которого на самом деле не ощущал. Теперь я всё больше и больше волновался, понимая, что Уин смотрит прямо на меня. Видит меня. Не просто какого-то безликого робота. Он знал моё имя. Меня до чёртиков нервировало осознание, что смертоносный монстр знал о моём существовании, пусть я и был лишь песчинкой на его пути. Я удивился, когда Уин с готовностью уступил: — Да, я могу остановить Охоту. — Так ты её контролируешь? Это не просто какое-то… импульсивное желание, которому ты поддаёшься? Уин слегка наклонил голову. — Возможно и то, и другое. Это… моя задача. Но я могу решать, выполнять её или нет. Если решу не выполнять — или не смогу, например, будучи в плену — последствия не заставят себя ждать. — То есть ты можешь прекратить свою Охоту, — уточнил я. — Но другие будут продолжать, несмотря ни на что. Уин чуть подался вперёд. — Я могу остановить их всех, Дэнни. Если захочу, — он снова откинулся к стене, слегка пожав плечом. — Но зачем мне это? Я решил проигнорировать его вопрос и задать свой, поскольку Уин, кажется, забыл о своём лимите в два вопроса. — Кто дал тебе эту задачу? Послышался едва заметный звук — тихий насмешливый фырк. — Никто. — Что ты получаешь за её выполнение? — Ничего. — Тогда зачем делаешь это? Твоя задача заключается в том, чтобы каждые три года убивать случайных людей? — Не в этом моя задача. Я старался не показать свою досаду. — Ты же сам только что это сказал. — А ты сказал, что задашь только два вопроса, Дэнни Саллихан, — Уин снова подался вперёд и добавил мягким голосом: — Это был седьмой. Лицо вспыхнуло, а шея наверняка покрылась пятнами от волнения, и он теперь мог это видеть. От одной только мысли стало тревожно. Я снова сглотнул, чувствуя, как холодный взгляд Уина скользит по моему лицу. Я открыл и закрыл рот, не зная, как ответить — извиниться ли за нарушение условий сделки. Прежде чем я успел что-то придумать, Уин снова заговорил, всё так же чуть наклоняясь вперёд: — Задай ещё один вопрос. Сегодня я в хорошем настроении. Я изо всех сил пытался вспомнить какой-нибудь из списка одобренных, но мозг опустел. — Я… эм… Нервно облизнув пересохшие губы, я ощутил на них какую-то сладость. А потом уловил запах дыма и в замешательстве огляделся. Что-то горело? Но потом всё прошло. По какой-то странной причине я растерялся, словно только что выпал из реальности. Уин всё так же сидел в прежней позе и ждал, когда я задам ему ещё один вопрос. — Эм… — я моргнул, пытаясь прийти в себя. — Сколько ты занимаешься Охотой? Уин прислонился к стене своей камеры, поставил обутые ноги на пол и положил предплечья на разведённые колени. — Дольше, чем существует человеческая цивилизация. Я старался не пялиться на него. Он имел в виду то время, когда люди ещё не начали формировать поселения? Он говорит, что занимается этим больше десяти тысяч лет? — Сколько… — я осёкся на вопросе о числе его жертв, потому что исчерпал лимит на сегодня. В итоге просто кивнул. Камеры находились за спиной, и офицеры не могли видеть моего лица, обращённого к камере Уина. Так что я одарил его маленькой и чуть нервной улыбкой. — Спасибо за сотрудничество. Уин долго не шевелился. А потом склонил голову. — Увидимся завтра. Когда я вернулся в комнату наблюдения, Хэмиш был на взводе. — Ты сказал ему что-нибудь после того, как он попросил задать ещё один вопрос? Чего? — Я… Да, сэр, — настороженно ответил я. — Я спросил, сколько он занимается охотой, он ответил… — Нет, до этого, — нетерпеливо перебил Хэмиш. — Между этим. Что случилось? Он двигался? Что-нибудь делал? — Нет, сэр, — озадаченно ответил я. — Почему… — Камеры вышли из строя, — мрачно сказал солдат за мониторами. — Лишь на секунду. — Обе? — уточнил я. — Одновременно? — Так точно. Хэмиш всё ещё сердито смотрел на меня, почти обвиняюще, как будто я каким-то образом вывел камеры из строя. — Уи… Экземпляр не двигался, сэр, — сказал я. — Всё сказанное в камере полностью совпадает с тем, что вы слышали. Вдруг я вспомнил запах дыма, но по какой-то причине просто… не сказал им. Я не знал наверняка, повлиял ли Уин на камеры, но сообщать об этом казалось почти предательством. Все мои взаимодействия с Уином были прозрачными. Он знал, что я задаю вопросы из одобренного списка. Он знал, что всё сказанное записывается. Мне не хотелось возвращаться сюда и снабжать офицеров дополнительной информацией — даже если именно это и входило в мои обязанности. «Нахуй их», — злобно подумал я. Нахуй их всех за то, что считают, будто имеют право держать монстров в плену и пытать их ради информации. Я не сомневался в том, что Уин сказал ранее — я знал, что им было плевать на убитых. Их интересовало лишь одно — можно ли взять его под контроль. Той ночью мысли не давали уснуть. Злость на армию начала отравлять внутренности. И после общения с Уином всё только ухудшилось. Дело было уже не в недовольстве жизненными решениями, а в жгучей ненависти. Я понял, почему люди уходят из городов в Пустоши и становятся рейдерами. Вариантов сбежать из города было не так много. Либо поступаешь на службу, либо рискуешь в Пустошах. Я пожалел, что не выбрал последний вариант вместо армии, хотя сама мысль о нахождении там в одиночку пугала. Ещё я беспокоился о том, что показал Уину лицо. Я попытался объективно подумать о том, что он увидел. У меня были короткие тёмные волосы. Голубые глаза. Прямой нос. В целом довольно стандартные черты лица. Ничего примечательного. Если он не будет видеть меня регулярно, то со временем наверняка забудет. Не может же такой древний монстр помнить каждого встречного? Я ведь и правда был лишь песчинкой в его долгой-долгой жизни, мимолетной и незначительной. И всё же не мог избавиться от нарастающего страха. Почему он захотел меня увидеть? Какой в этом смысл? Стану ли я теперь целью других монстров? Внутренности сковало от внезапного ужаса. Уин сказал, что может общаться с другими Пожирателями Душ. А если они как-то связаны, вроде коллективного разума? А если Уин показал моё лицо остальным Пожирателям Душ, и теперь они придут за мной? Я резко сел, грудную клетку сдавило, а дыхание участилось. В голове всплыли все вопросы Уина. Они казались безобидными и не раскрывали личных данных, но могли ли — вместе взятые — дать ему достаточно информации, чтобы послать за мной других? — Солдат пять-семь-шесть-девять-семь, немедленно явитесь в третий отсек. Я резко поднял голову, когда грубый голос прогремел из динамиков, установленных в коридорах казармы. До мозга ещё не дошло, но руки уже потянулись к тактическому снаряжению. Через несколько секунд я полностью оделся и вышел из крошечной комнаты, поправляя шлем. Дорога до центрального пункта заняла три минуты, и ещё две ушли на сканирование и получение оружия из ячеек с отпечатками пальцев, располагавшихся вдоль длинной узкой комнаты, через которую проходили все солдаты по пути в центральный. Где требовалось быть полностью вооружённым и экипированным, поэтому большинство из нас снимали только самые неудобные элементы тактического снаряжения в казармах, чтобы быть готовыми в случае вызова. Если не успевал явиться за восемь минут, что ж, они были чертовски недовольны. Когда я вышел из арсенала в тусклый и прохладный коридор, поправляя ремень винтовки, у двери внезапно появился капитан Хэмиш и чуть не вызвал у меня сердечный приступ. Я смог подавить большую часть удивления, но всё равно смутился и быстро отдал ему честь. — Сэр. — Солдат. Задержался, — Хэмиш кивнул в сторону коридора и двинулся ускоренным шагом, заложив руки за спину. Я быстро последовал за ним. — Экземпляр ноль-один-пять звал тебя. — Я… Сэр? Хэмиш цыкнул языком. — Экземпляр ноль-один-пять заявил, что у него есть дополнительная информация, которой он готов поделиться, но только после разговора с тобой. — Я… Он сообщил, почему вдруг решил рассказать нам больше? — Никак нет, солдат, — Хэмиш не смотрел на меня, но я заметил, как он сжал губы. — И это не имеет значения. Ты поговоришь с ним. Сделаешь всё возможное, чтобы добыть данные. По какой-то причине ты нравишься той твари. Если не хочешь стать будущим ужином для этих ебучих существ, то сделаешь всё, чтобы выжать из кретина каждую крупицу информации. Мне плевать, если ради этого тебе придётся нагнуться и принять его демонический член в задницу. Ты сделаешь всё. Понял меня, солдат? Я сглотнул, чувствуя, как кровь отлила от лица. — Так точно, сэр. Мы подошли к лифтам и вошли в первый появившийся. Когда Хэмиш нажал кнопку нижнего уровня, в животе закололо от тревоги. Долгая поездка вниз была мучительно тихой. Мне пришлось стоять по стойке смирно возле капитана, но он казался поглощённым мыслями и хмуро смотрел на тусклые металлические панели перед нами. Когда лифт остановился и двери открылись, Хэмиш поднял руку и прикоснулся к передатчике в своём ухе. — Приближаемся к третьему отсеку с номером пять-семь-шесть-девять-семь. Мы оба подскочили, когда по коридору громогласно пронёсся потусторонний голос. — Где он? Блять. Это был Уин. Точно Уин, и таким злым я его ещё не слышал. Обычно он был таким… ну, «сдержанный» не совсем подходящее слово для древнего ужасающего монстра, но он, казалось, всегда контролировал свои эмоции. — Где Дэнни Саллихан? Приведите его сейчас же! — Можете заткнуть эту тварь? — прошипел Хэмиш в наушник, явно взбешённый, что его поймали на том, как он позволил одному из своих «экземпляров» командовать. Честно говоря, я был немного в шоке, что они шли на поводу у Уина. Кажется, им очень хотелось залезть к нему в голову. В любом случае, вопрос капитана был тупым. Я не знал, как Уин так усиливает свой голос, но сомневался, что его можно заглушить. В камерах должна была быть полная звукоизоляция. Либо её не было, либо такая мелочь не мешала существу вроде Уина. — Как, блять, он узнал твоё имя, солдат? — прошипел Хэмиш, хотя мы уже обсуждали это. — Не знаю, сэр. Все мои встречи с Уи… экземпляром ноль-один-пять проходили в его камере, за которой ведётся круглосуточное наблюдение и запись. Записи проверили, моё имя ни разу не было озвучено в его присутствии, — мой голос был ровным, потому что я уже многократно повторял это заявление слово в слово. — Хм, — капитан не стал докапываться дальше. Солдат у дверей третьего отсека отдал честь капитану, когда мы подошли. После сканирования отпечатков, двери открылись, и Хэмиш быстро вошёл внутрь, а я проследовал за ним. Мы торопливо направились по тихому светлому коридору к пятой камере, где содержался Уин. Какое-то время единственными звуками были шуршание одежды при ходьбе, скрип ботинок капитана и слабый гул лампочек сверху. С каждым шагом мои ладони в перчатках потели всё больше. — Я теряю ёбаное терпение, — от громкого искажённого голоса Уина моё сердце сжалось, а над верхней губой под маской выступил пот. — Где. Он? Теперь мы находились достаточно близко, чтобы услышать голос лейтенанта Мэллори, который транслировался через динамики в камеру Уина. — Мы вызвали солдата пять-семь-шесть-девять-семь. Он вот-вот будет здесь. — Если он не окажется передо мной через десять грёбаных секунд… Хэмиш распахнул дверь в комнату наблюдения и втолкнул меня внутрь. А потом другая пара рук продолжила толкать меня по направлению к тяжёлым дверям, ведущим на смотровую зону перед камерой Уина. — Живо вали туда и выясни, что он знает, — прошипел Мэллори, когда я споткнулся. Солдат быстро отодвигал толстые засовы, проходящие по всей длине двери, а другой лихорадочно вводил код открытия на клавиатуре. Как только дверь открылась, меня толкнули внутрь. Ошарашенный и вспотевший, я огляделся вокруг широко раскрытыми глазами, почти ожидая, что Уин сейчас откуда-то выскочит и схватит меня. Но нет. Он всё ещё находился в своей камере, ограждённый толстым армированным стеклом. И смотрел на меня из глубины капюшона. Он ходил взад-вперёд, когда я впервые влетел в смотровую зону, а теперь остановился, его почерневшие пальцы подрагивали. Он был напряжён. Взволнован. — Сними маску. Я вздрогнул от его жуткого голоса, ещё более искажённого от гнева. — Что? — Сними чёртову маску. Докажи, что это ты, — когда я не двинулся, он повысил голос: — Сними чёртову маску! Господи боже. Его яростный голос проник до самых костей и вселил ужас, рука машинально потянулась сорвать шлем. Секундой позже за ним последовали очки, и Уин, кажется, немного успокоился, когда мои широко раскрытые глаза метнулись к нему. Как только я снял маску, и он увидел моё лицо, его тело заметно расслабилось. Он выпрямился и сцепил руки за спиной. — Привет, Дэнни, — его голос стал почти нормальным. Ну, нормальным в его случае. Голова всё ещё кружилась от страха, замешательства и тревоги, я быстро заморгал и приоткрыл губы. — Я… — Надень её обратно. Я растерянно обернулся, хоть и не мог ничего увидеть за двойным стеклом. — Я… Что… — Надень свою маску обратно. Живо. Когда я не пошевелился, тело Уина напряглось. — Надень чёртову маску обратно! — взревел он. Блять. Блять. Какого хрена? Он никогда не был таким агрессивным. Что-то произошло. Что-то не так. Я наклонился и завозился со снаряжением, натягивая маску и очки. Надев шлем, я попытался замедлить дыхание, чтобы грудь не сдавливало паникой. Как только я вновь был полностью экипирован, Уин двинулся в мою сторону. Мне потребовались все силы, чтобы не отступить, но я справился. И был рад, что лицо и широко раскрытые испуганные глаза хотя бы частично скрывало снаряжение. Когда Уин остановился по другую сторону стекла, в полуметре от меня, я осознал, что никогда не находился так близко к нему. Во время наших встреч он обычно сидел у дальней стены своей камеры. На таком расстоянии я почти разглядел выступ его бледного подбородка в глубине капюшона. Тяжесть взгляда ощущалась в миллион раз сильнее. Я не удержался и осмотрел рога, зачарованный их плавным переходом из гладкой, обработанной древесной текстуры у капюшона в грубую, шершавую кору на изгибах. Дыхание перехватило, и внутри всё перевернулось от страха, когда Уин пошевелился, вынуждая отвести взгляд от его рогов. Он лишь поднял руку и прижал почерневшие пальцы к стеклу на уровне моего живота, но этот жест так меня озадачил, что я напрягся ещё больше. Что он делает? «Он не может до тебя добраться. Он не может до тебя добраться», — повторял я себе. Мне нужно было полагаться на армированное стекло — единственное, что нас разделяло. Лёгкие начали гореть, и я понял, что задержал дыхание. Я попытался выдохнуть как можно тише и ровнее, но Уин, должно быть, услышал дрожь в звуке, потому что чуть наклонил голову, как заинтересовавшийся зверь. Долгое молчание тянулось и тянулось, а потом… пальцы Уина дрогнули, привлекая мой взгляд, и я мог бы поклясться, что увидел, как почерневшие кончики растворяются в дымке. Прямо перед тем, как всё поглотила тьма.