Непрофессиональное поведение

      Кэйа замер, напрягши слух, надеясь уловить хоть какой-то звук в ночной тишине — крик, шорох, что угодно, напоминающее признаки борьбы. С минуту пролежав в постели, он решился выглянуть за дверь, задержав дыхание. Но ничего — лишь старый особняк дышал и скрипел под порывами ветра.       Облизав губы, Кэйа, стараясь не шуметь, вышел в коридор. Он надеялся, что если ему не послышалось, то звук повторится. Но особняк молчал нарочно, словно испытывал его терпение.       Коридор озарил свет. Кэйа замер, не успев скрыться. Луч фонаря выхватил его. Попытка отступить в тень провалилась. Он застыл в неловкой, сгорбленной позе. Фигуру, державшую фонарь, не разглядеть.       Раздались шаги, и свет опустился ниже, осветив пол. Раздался удивлённый шёпот:       — Мистер Альберих? — голос принадлежал старшей горничной. Она приблизилась. — Что вы здесь делаете?       Кэйа, перестав щуриться от света, выпрямился:       — Прошу прощения за неудобства, после ужина я вышел подышать свежим воздухом и только вернулся обратно.       Он не соврал, просто немного спутал временные промежутки.       Света от фонаря, направленного в пол хватало, чтобы видеть лица друг друга, но старшая горничная не выражала ничего, кроме вежливой полуулыбки, разве что брови чуть сдвинуты, будто она сдерживается.       — Ничего страшного. Можете возвращаться в свою комнату. Принести вам воды?       Кэйа стиснул зубы. Если минутой раньше он почти уверился в том, что усталость и алкоголь действительно сыграли с ним злую шутку, то теперь в его голову закрадывались сомнения. Не случайно же так посреди ночи в темном коридоре встретились журналист и старшая горничная?       — Не стоит, благодарю, Аделинда.       Однако, возвращаться в комнату Кэйа не спешил. Не будут же его заставлять уйти силой? Аделинда тоже не сводила с него глаз, словно фарфоровая кукла из старинной коллекции. Ветер тихо выл где-то в вентиляции, и кошачьи уши Кэйи то и дело дергались, улавливая каждый скрип или шорох штор с первого этажа. Его слух сейчас обострён до предела — он мог бы услышать даже шаги муравья.       — Ваша комната пятая по коридору от лестницы, — мягко, но настойчиво напомнила Аделинда.       Кэйа кивнул, отметив про себя детали.       — Ещё раз благодарю, — слегка поклонившись, он медленным шагом двинулся в сторону своей комнаты.       Аделинда следила за ним до самого щелчка дверного замка. Но даже после того, как он закрыл дверь, не последовали ожидаемые шаги. Горничная осталась стоять на месте.       Кэйа пошумел для видимости — пошуршал одеждой, потоптался у двери, пытаясь уловить, что происходит снаружи. Решив завтра проверить записи с микрофонов, которые Розария незаметно расставила по всему особняку, он наконец улегся.       На рассвете Кэйа направился к гостевому домику, где был припаркован трейлер с оборудованием. Он разбудил Розарию — та ненавидела ранние подъемы, даже если на часах уже полдень. Конечно, её совсем не радовала перспектива ревизии ночных записей, но работа есть работа — уже через полчаса они вдвоём сидели за компьютерами в наушниках. Кэйе не показалось: крик действительно был. Еще более приглушенный и еле различимый на записи, чем в реальности, но точно был. Будто кому-то заткнули рот и заставили молчать. И этот кто-то подчинился.       Кэйа переслушал несколько минут до и после крика, нашел их с Аделиндой разговор, но либо ковер заглушил её шаги, либо она действительно стояла на одном месте пару часов. Какой же тихий дом.       Времени переслушивать все записи не было. Вырезав нужный отрывок и сохранив его на несколько дисков, Кэйа похвалил Розарию и поднял съёмочную команду, раздав указания готовиться к интервью.       Особняк вновь наполнился журналистами, словно резиновый шар, готовый лопнуть. Для начала им провели повторную экскурсию, на этот раз с камерой. Эльзер показал первый этаж, террасу, подвалы. Он даже разрешил снимать стальные ферментационные баки, дубовые бочки, деревянные прессы и системы фильтрации под любым ракурсом так, как Кэйе нужно. Особое сырьё, использовавшееся для создания уникальных вкусов, показать не удалось — Эльзер объяснил, что это секрет. Но он вручил Кэйе бумаги с разрешениями, когда вся команда вернулась на первый этаж, и пока журналист изучал документы, процесс снимался с другого угла.       — А так называемый «металлический привкус» вина — это всего лишь минеральные нотки, получаемые за счет особой почвы, на которой выращивают виноград, — вещал Эльзер.       Кэйа не был любителем оставлять что-то за кадром. Но пришлось согласиться. Он мог лично подтвердить достоверность документов.       Экскурсия подошла к концу, операторы во главе с Розарией проверяли камеры и отснятый материал, Кэйа поблагодарил Эльзера. Впереди их ждала самая интригующая часть — первое интервью с самим господином Рагнвиндром, интервью, которое задаст тон будущему репортажу. Интервью, отрывки из которого разбросают по всему фильму — его основа и опора. И хотя редактор телеканала заранее прислал список вопросов, которые Дилюк должен был хотя бы мельком просмотреть, Кэйа хотел сохранить элемент неожиданности.       Ровно в назначенное время, как и полагается деловому человеку, Дилюк дал знак, что можно приступать. Место действия — зона у камина. Не зря же Розария так долго настраивала там свет. Пока она возилась с аппаратурой, Кэйа заметил приближение Альбедо — мужчина, ростом ему по грудь, помешивал кофе, стукая ложечкой о края чашки, при этом по всем правилам «этикета» выставив мизинец. Видимо, чувствовал себя очень важным, потягивая дорогой напиток из фарфоровой чашки с золотой каймой.       — Ого, — удивлённо протянул Кэйа, скрестив руки на груди и вопросительно глядя на редактора, — ты и правда вылез из трейлера? И не на пятый день съёмок?       Альбедо пожал плечами и сделал глоток, издав сладостное «ммм».       — Не смог проигнорировать настолько вкусный кофе. И то, как ты взбаламутил одну ворчливую леди, — Альбедо смотрел на чашку так задумчиво, будто говорил с ней, а не с Кэйей. — Я спал, никого не трогал, но вашу перебранку по поводу записи сложно было не услышать.       — Значит, ты уже в курсе, о чём мы сегодня будем беседовать с господином Рагнвиндром, — Кэйа усмехнулся, поглядывая на второй этаж, чтобы вовремя выцепить появление хозяина винокурни. — Хочешь прослушать запись заранее или предпочитаешь наблюдать за шоу вживую, с сюрпризами и неожиданными поворотами?       Он вытащил из кармана телефон, крутанув его в руке, привлекая внимание Альбедо. Редактор, размышляя между кофе и записью, выбрал второе. Тем более что крик длился всего пару секунд — напиток даже не успеет остыть. Альбедо приложил телефон к уху, прокручивая отрывок снова и снова, словно пытаясь разобрать крик на составляющие.       — Ты уже отправил это звуковикам?       — Ещё нет, Роза сказала, что бóльшего из этой записи не выжать — это же всего лишь прослушка, а не профессиональный микрофон, — Кэйа пожал плечами и убрал телефон в карман. — Но мы можем попытать удачу и потратить побольше времени, переслушать остальные записи. Уверен, что какой-то из микрофонов мог записать крик громче. Заодно поймём, из какой части дома он доносился.       Альбедо вновь присосался к кофе, прикрыв глаза.       — Ну хоть не зря приехали. Надеюсь, здесь всё же кого-то убьют.       С этими словами он похлопал Кэйю по плечу, бросил заговорщический взгляд и удалился. Не успел журналист прийти в себя от его странного комментария, как за спиной, прямо над ухом раздался голос:       — Кого нужно убить?       Слова прозвучали прохладой и осели на коже звоном сочетания звуков, сказанных хозяином винокурни. Кэйа внутренне сжался, словно от порыва осеннего ветра. Кто знает, вдруг позади него сейчас стоит тот, кто ночью затыкал кому-то рот? Может, даже хорошенько огрел кого-то по голове, заставив молчать и не дергаться.       — Ассистентов, которые вчера недостаточно внимания уделили настройке камер, — с лёгкой усмешкой отозвался он, быстро взяв себя в руки и обернувшись к Дилюку, который, как всегда, незаметно проскользнул со второго этажа. Истинный лис. — Прошу прощения за задержку, господин Рагнвиндр. Я понимаю, что ваше время дороже, чем всё наше оборудование, и буду счастлив, если вы закроете глаза на эту небольшую заминку.       — О, не стоит так недооценивать свою команду, — невозмутимо ответил Дилюк, стоя перед ним расслабленно, без малейших признаков раздражения. — К тому же, я больше беспокоился, всё ли в порядке с вашей головой. Вопросы помните, язык не заплетается?       — Благодарю за заботу, с головой всё в порядке. Ваше вино обладает удивительным свойством не слишком нагружать её, — Кэйа тактично умолчал о том, что по-настоящему дышать в особняке ему стало легче только в присутствии съёмочной группы. — Но, кажется, нам пора начинать. Если хотите привести себя в порядок перед съёмкой, позовите ассистенток или Аделинду, чтобы она помогла подготовиться.       Он жестом указал на уже готовую съёмочную площадку, где ассистенты вносили последние штрихи в настройку камер и света.       — Скажите сами, достаточно ли я хорошо выгляжу для кадра? — Дилюк нарочито поправил стянутые в высокий хвост волосы, тогда как его лисий довольно подметал воздух, из-за чего хозяина дома все обходили стороной, чтобы не попасть под удар. — Или вас не устраивает то, что вы видите?       Вот хитрец. Кэйа уловил провокацию в его улыбке — Дилюк, прекрасно зная свои сильные стороны, то ли дразнил, то ли ждал комплимента, чуть приподнимая уголки губ и демонстрируя клыки. Кэйа, решивший подыграть, приложил ладонь к подбородку, оценивающе осматривая его с ног до головы, щурился и поджимал губы, так, чтобы по лицу сложно было сказать — недоволен он или удовлетворен. Хотелось потянуть момент. Хотя, кого они пытались обмануть — по лицу не прочитаешь, но хвост, нервно подрагивающий у ноги журналиста, выдавал истинные чувства.       — Если позволите, — Кэйа мягкой походкой обошел Дилюка со стороны, вглядываясь в идеально выверенный образ: выглаженную рубашку, застёгнутую на все пуговицы, разглаженные стрелки штанов. Искал, к чему можно прикопаться. — Я бы посоветовал уделить внимание вашему лицу.       Он вновь появился в поле зрения Дилюка, улыбнувшись.       — У вас прекрасная кожа, но даже она иногда нуждается в руках профессионала. Холли!       Кэйа позвал ассистентку с косметичкой и кистями, которые выглядывали из множества сумочек, аккуратно развешанных у неё по поясу. Миниатюрная девушка тут же подбежала к ним, вставая рядом с журналистом и выжидающе поглядывая, готовая к указаниям.       — Позволите? — промурчал Кэйа, бросая на Дилюка хитрый взгляд.       Дилюк лишь усмехнулся, изображая снисходительного родителя, который терпел шалости своего ребёнка. Он склонился к девушке, явно не возражая, но в этот момент Кэйа вздрогнул — по ноге прошёлся разбесившийся лисий хвост. Журналист отступил на шаг.       — Прошу прощения, — поджав уши, тихо произнёс Дилюк.       — Ничего страшного, — Кэйа ответил с вежливой улыбкой, хотя его собственный хвост нервно прижался к бедру, слегка подрагивая. Пришлось пригладить его рукой, чтобы не выдать волнение.       Холли ожидала. В воздухе нарастало напряжение.       — Просто уточню, — снова привлекая к себе внимание, Кэйа посмотрел на Дилюка. — Вы же не против косметики? А то некоторым мужчинам подобное кажется… излишним.       — Делайте свою работу, — отозвался Дилюк. Его уши направлены в сторону журналиста. — Не бойтесь, мисс. Я не кусаюсь.       Девушка дернулась. Наконец взяв в руки самую широкую кисть, набрала пудру.       — У вас очень выразительные черты, господин Рагнвиндр, — хмыкнул Кэйа, наблюдая, как ровный матирующий цвет ложится на кожу. — Камера обожает такие лица. Чем больше тени и контраста — тем лучше вы будете выглядеть в кадре. Холли, не забудь про скулы. Не бойся, он тебя не укусит.       Девушка, зардевшись, приложила спонж к скуле, осторожно нанося косметику.       — Можешь немного больше выделить. Нам ведь нужно показать нашего героя с самой лучшей стороны, верно?       Кэйа, довольный собой, тихонько мурчал, наблюдая за постепенным преображением винодела. Холли, кажется, уже жалела, что попала под взгляд журналиста, но покорно и сосредоточенно выполняла все указания, хоть и со смущением. Она уложила брови, поправила челку, и даже дрожащими пальцами попыталась убрать одну прядь за ухо Дилюка, конечно, по команде Кэйи. Потом, по его замечанию, вернула её на место, избегая прямого взгляда. А когда Кэйа поинтересовался, стоит ли что-то сделать с губами, девушка замотала головой, пропищав, что господин Рагнвиндр полностью готов.       Кэйа удовлетворённо кивнул, соглашаясь, что с губами действительно всё в порядке, и отпустил Холли.       — Мне стоило бы извиниться за её подход. Она новенькая, ещё не слишком уверена в своих силах, — с лёгким хмыканьем произнёс Кэйа, рассматривая результат. — Но все мы с чего-то начинаем, верно? Каждому нужен шанс.       Дилюк утвердительно кивнул. Он резко выдохнул, словно пудра щекотала ему нос, почесался. Затем повернулся к Кэйе, глаза блестели, намекая на нечто интересное.       — Зато вы, я вижу, уверенны в своих силах. Может, в следующий раз сами гримом займётесь? Уверен, эти изящные пальцы, — его голос понизился, — способны ловко орудовать кисточками.       — И не только кисточками, господин Рагнвиндр, — Кэйа невозмутимо выдержал паузу, прищурившись. — Но если вам будет комфортнее чувствовать мои руки на вашем фотогеничном лице, я, конечно же, не смогу отказаться.       Хвост, до этого момента сохранявший спокойствие, снова начал подрагивать, прижимаясь к бедру. Кэйа сложил руки на груди и отвернулся в сторону камина. Съёмочная команда, до этого хихикавшая, резко притихла.       Дилюку надели на пояс ремень с увесистым блоком, спрятали под рубашку, а микрофон зацепили чуть ниже воротника; усадили в заготовленное кресло. Кэйа, получивший свою долю внимания от менее смущённых ассистенток, подправивших его лицо и причёску, устроился в кресле напротив. Он оглянулся на Розарию, дождавшись её сигнала о готовности, и, развернувшись к Дилюку с доброжелательной улыбкой, будто встретился с ним впервые в жизни, заговорил:       — Если захотите перезаписать вопрос, что-то переформулировать или вырезать из финальной версии — говорите сразу, так будет легче. Основная камера на вас, моё лицо, скорее всего, не войдёт в итоговый монтаж. Разве что вы настолько удивите меня, что редакторы сочтут удачным показать мою искреннюю реакцию — удивление, возмущение, сочувствие или… что-то ещё, — проинструктировал Кэйа, закинув ногу на ногу и, подняв обе руки в объектив камеры, хлопнул в ладоши.       — Итак, господин Рагнвиндр, — произнес он, глядя Дилюку прямо в глаза, — для начала расскажите нам всю историю с вашей точки зрения. От начала и до конца. Потом уточним детали. Прошу.       Дилюк, завалившись чуть на бок и сцепив пальцы в замок, улыбнулся так, словно привык работать на камеру. Он выглядел обаятельным, уверенным, и голос его звучал ровно, без напряжения. Хозяин винокурни поведал свою версию: дом старый, построен много поколений Рагнвиндров назад.       — Здесь скрипит всё: стены, потолки. Свет мерцает, как в фильмах о привидениях. Трубы, проложенные ещё моим прадедом, рычат. Честно говоря, многое требует ремонта: канализация, проводка. Некоторые девушки, которые здесь работают, оказываются слишком впечатлительными. Вот, например, Мэри, та, что рассказала про странные крики, не продержалась и месяца. Всё время жаловалась на какие-то звуки, видела призраков, тени, всякие ужасы. Пришлось её уволить, — Дилюк перевёл взгляд на Кэйю. — Ночи здесь тихие, не то что в городе. Любой звук кажется громким, и воображение разыгрывается. Вот вы, оставшись со мной на ночь, убедились в этом лично, правда?       В глазах лиса заиграли хитрые огоньки. В наушнике Кэйи раздался кашель Альбедо, поперхнувшегося кофе. Теперь он понимал, что задумал Дилюк. Если хозяин винокурни надеялся вызвать у журналиста удивлённую реакцию для монтажа — план не сработал. Кэйа столько лет работал перед камерой, что не повел и бровью, хотя внутри что-то екнуло. И это «что-то» явно не имело отношения к ночному крику.       — Вы правы, атмосфера за городом по ночам и правда может пугать, — согласился Кэйа, внимательно изучая лицо собеседника. — Вы упомянули, что бедняжке Мэри мерещились призраки, верно? Однако в своём заявлении она чётко указала, что подозревает вас в убийствах. Мол, вы используете настоящую кровь для приготовления вина, и отсюда якобы идёт этот железный привкус. Как же так вышло, что от призраков и теней мы перешли к таким обвинениям? И не будем забывать, что с каждым новым заявлением история обрастала всё новыми жуткими подробностями. Так откуда ноги у этого первоначального обвинения?       Дилюк вскинул голову, откидывая прядь волос со лба, и, не разрывая зрительного контакта, ответил:       — Если говорить о её первом заявлении, на самом деле беспочвенном и построенном на бурной фантазии, всё началось с того, что она слышала крики. Да, на винокурне действительно можно услышать такие звуки, но вы удивитесь, узнав их происхождение.       Он выдержал паузу, и только когда Кэйа раскрыл рот, собираясь задать вопрос, Дилюк добавил:       — Это всё енот.       Брови Кэйи поползли вверх от удивления. Он чуть склонил голову.       — Енот? Вы утверждаете, что… у вас на винокурне живут еноты? И что же вы делаете с этими енотами, что они так пронзительно кричат по ночам?       Дилюк, явно довольный реакцией, с трудом сдерживал широкую улыбку.       — Лучше спросите, что они делают с нами. Еноты — настоящая напасть. Вы знали, какие они умные? Нет? Так вот, они научились забираться в дом, взламывать замки на мусорных баках. В итоге крышка захлопывается, и они застревают внутри на целую ночь, из-за чего начинают верещать. Старшие горничные знают об этой проблеме и освобождают зверьков. Но куда страшнее, если енот забирается в дом, пугается и залезает в вентиляцию. И тогда, поверьте, его крики напоминают нечто… куда более жуткое, чем просто животное. Но это енот.       Он сделал паузу, вздохнул и жестом попросил Кэйю не перебивать. Минутку.       — Кроме того, у нас водятся кабаны — они визжат, совы ухают. Иногда медведи. Вы боитесь медведей? Они ревут.       Дилюк усмехнулся, явно наслаждаясь перечислением местной фауны. Кэйа, будь не привязан к плану интервью, с радостью бы его выслушал дальше. Но, кивая, он согласился: да, в крики животных действительно можно поверить. Еноты в мусорных баках, в стенах, в вентиляции — настоящие герои фильма ужасов.       — Странные у вас звери, господин Рагнвиндр, — Кэйа повел плечом, поудобнее устраиваясь в кресле и поджимая дергающийся хвост под себя. — Я хоть и не эксперт по диким енотам, но предполагаю, что такие агрессивные зверьки должны кричать всю ночь без остановки, верно?       — Пока их не освободишь, — подтвердил Дилюк, кивнув. — Поверьте, вы бы не смогли спать, если бы енот застрял где-то.       — Очень рад, что вы это обозначили сами, — Кэйа, уперевшись ладонями в колени, подался вперед. — Сегодня ночью я спал прекрасно, но… Может, всё-таки объясните, что за крик потревожил мой сладкий сон? Если это не енот — а крик больше не повторился — то что же это?       Улыбка так и застыла на губах винодела. Он повернулся в зал, словно искал ответы там. Горничные, которые всё это время наблюдали за процессом, застыли обледенелыми фигурами. Все, как одна, смотрели на своего господина большими глазами.       — Это Лина, господин Дилюк, — произнесла Аделинда, привлекая внимание оператора. Камера следила за горничной, та выглядела невозмутимо. — Она испугалась паука.       Дилюк выдохнул, обновив улыбку, и вернулся к Кэйе.       — Одна из горничных испугалась паука и закричала, — повторил он. — Или вы действительно думаете, что здесь кого-то убивают в вашем присутствии? Всё, что я хотел скрыть, уже спрятано, мистер Альберих.       Горничная, испугавшаяся паука. В эту версию можно было бы поверить. Однако, уловив последнюю фразу и решив оставить ее, как самое интересное, на десерт, Кэйа с улыбкой выдал дежурную реакцию и продолжил по списку вопросов. Он обсудил с Дилюком его интерес к событиям на телевидении и интервью, которые Мэри продолжает давать специализированным изданиям; суды, от которых Дилюк сам отказался; его мнение о репутации винокурни и планы по продолжению судебных разбирательств, если до них дойдет дело.       Интервью получилось коротким, но информативным — никаких сюрпризов, кроме интересной реакции хозяина винокурни на провокацию в начале. Кэйа не мог позволить себе постоянно следить за спиной, но ему крайне интересно наблюдать за реакцией горничных, на которых Дилюк то и дело бросал почти незаметные взгляды. Все выводы для себя он уже сделал — нужно внимательнее следить за крольчихами.       Кэйа поблагодарил господина Рагнвиндра за уделенное время. Поднялся с кресла. Пожал руку. Съемочная команда выключила камеры. Розария краем глаза наблюдала за Аделиндой, которая продолжала следить за журналистами.       Кэйа видел, как Дилюк подошел к Аделинде, взял влажное полотенце и с видимым удовольствием накрыл им лицо. Подошел Эльзер, что-то недовольно щебеча — тихо, не разобрать. Уши хозяина винокурни поджаты к затылку как у виновного пса. Когда Дилюк скрылся на втором этаже, а Аделинда отправилась по делам, в наушнике Кэйи прозвучал голос Альбедо: «Я решил собрать всех на совет. Вход только с кофе.»       В гостевом доме их троица заняла комнатку, где едва вмещалось две кровати и стол.       — Пока вы обменивались любезностями с лисом, я выяснил, что в остальное время криков не зафиксировано, — начал редактор, садясь за ноутбук. — Крольчихи передвигаются по дому почти бесшумно. У них три смены, и они тщательно затирают любые запахи. Так что либо у лиса повышенная чувствительность к феромонам, либо он скрывает следы преступлений.       Хотелось бы Кэйе с наскока обвинить винодела в преступлениях, но здравый смысл не позволял. Это больше походило на одержимость чистотой, нежели попытку что-то скрыть. Как бы Кэйа не подозревал Дилюка, этот сценарий все же маловероятен.       — К сожалению, всё куда более тривиально. Не думаю, что это имеет отношение к делу, — оперевшись ладонями о стол, вздохнул Кэйа. — Но крольчихи явно знают что-то, о чем Рагнвиндр предпочитает не говорить. И либо этот крик действительно был эксцессом, за который кто-то из девочек точно получит по ушам, либо… Либо он хотел, чтобы я услышал этот крик, не думаешь? Не просто же так он позволил мне остаться в особняке на ночь.       — Антиреклама? Черный пиар? Мол, смотрите, вы пьете вино плохого парня, который живет в большом доме, — Альбедо обнял пустую чашку с кофе, пока другая рука бегала по клавишам ноутбука. На экране появлялись одинаковые статьи с нулевой информацией. Голяк. Странное семейство.       — Сомневаюсь, что это так, — хмыкнул Кэйа. — Может, это попытка направить нас по ложному следу? Отвлечь внимание от чего-то более важного? Знаешь, я хочу проверить чердак этой ночью.       — Роза, дай ему камеру, — скомандовал Альбедо.       Розария, всё это время мрачно слушавшая их доводы, протянула Кэйе маленький овальный футляр.       — Или он, возможно, думает, что пока я буду искать заложниц, сможет перепрятать наркотики. Тогда мне нужно быть осторожнее…       Кэйа растерянно вертел в руках футляр, играясь с бегунком молнии, и понимал, что не может связать факты и доводы, которые ему предоставили.       Альбедо напряженно выдохнул.       — Роза, дай ему шокер.       И Розария, усмехаясь уже веселее, протянула Кэйе предмет, похожий на фонарик:       — Не подпали себе хвост.       Получив в руки очередной «дар», Кэйа фыркнул. Вот ещё, будет он с шокером носиться по особняку — он не настолько пуганный, чтобы вздрагивать от каждого шороха и бросаться на каждого подозрительного встречного.       — Может, у вас ещё и травмат где-то припрятан? Что насчёт того, чтобы вручить мне аптечку первой помощи, набор инструментов и карту местности?       Судя по лицу Альбедо, он уже подумывал, где можно достать травмат, но Розария перебила их колким замечанием:       — Будет интереснее, если тебя убьют.       И девушка права — если его убьют, репортаж выйдет ой каким интересным.