Непрофессиональное поведение

      К Кэйе подошла Аделинда и поинтересовалась, какое меню лучше подать на ужин. Обед же состоял из супа с морепродуктами в томатно-сливочном бульоне и домашнего ароматного хлеба. Накрывая на стол, горничная шутила, чтобы он съел всё до последней крошки, ведь девочки так старались ради него.       Кэйа слегка удивился отсутствию хозяина особняка на обеде, но расстраиваться не стал. Драгоценное время бизнесмена куда более ценно, чем ему могло показаться. Бедняга, должно быть, целый день сидит в кабинете, разбирает бумаги и страдает в одиночестве. По крайней мере, так хотелось думать Кэйе, наслаждающемуся восхитительным супом.       До вечера журналист пытался ненавязчиво расспросить горничных, но те, вьющиеся вокруг стола, упорно отводили взгляды и сбегали прежде, чем он успевал начать разговор. Они не выглядели напуганными, скорее смущенными и застенчивыми. Кэйа понял, что пытаться вытянуть из них хоть слово, пока они не привыкли к нему, бесполезно.       К счастью, сам Дилюк вышел из кабинета чуть раньше, чем вчера — измученный, с растрепанными волосами. Зевая, он быстро скрылся в спальне. Вот оно, удобство быть на первом этаже — видно все передвижения на втором. Следующий выход хозяина винокурни более успешный. Приведя себя в порядок и заметив Кэйю, он улыбнулся и спустился вниз, по пути небрежно царапнув ногтями перила.       — А вы всё работаете? — Дилюк подошёл ближе, указав на блокнот в руках журналиста.       Кэйа кивнул, постукивая карандашом по раскрытой странице.       — То же можно сказать и о вас, верно? Наверное, нелёгкий выдался день. Столько людей вокруг, внимания, камер, запахов.       Дилюк присел напротив, коротко глянув на часы. В этот раз он вышел за час до ужина, и его улыбка стала чуть теплее, словно так и планировалось.       — Верно. Эльзер уже успел связаться с юристом на случай, если придётся спасаться от собственных слов. Это, конечно, забавно. У меня своеобразное чувство юмора, но он попросил больше не шутить на камеру про спрятанные трупы.       — А почему бы и нет? — Кэйа прищурился, закрыл блокнот и обратил всё внимание на Дилюка. — Чёрный юмор — это хорошо. Хотя публичность вам не по душе, вы отлично справляетесь перед камерой. Я видел несколько кадров, которые операторы уже выгрузили.       Дилюк усмехнулся, опустив уши, словно засмущался, но плечи расправил уверенно.       — Я просто представил, что это очередные переговоры. И всё же, спасибо за лесть, — он кивнул на блокнот в руках Кэйи. — Теперь вы вставите ту шутку, и мне никак не уговорить вас её вырезать?       Хвост Кэйи, скрытый от глаз собеседника, беззвучно бился о ножку стула, выражая его заинтересованность в разговоре. Ясно, что Дилюк пытается защитить свою репутацию — готов пойти на компромисс, но пока не научился профессионально держаться перед камерой, и это уже сыграло с ним злую шутку.       — Господин Рагнвиндр, — Кэйа сложил локти на стол, опершись подбородком на ладони, — если вам нечего скрывать, то целенаправленно выставлять вас чудовищем я не собираюсь. Но вам ведь действительно нечего скрывать, верно?       Дилюк, не отрывая взгляда, уже не выглядел таким хитрым и самоуверенным. Скорее напоминал присмиревшего пса, насытившегося и больше не собирающегося кусать руку.       — У каждого есть, что скрывать, — уклончиво начал он, подбирая слова, словно ступая по льду, опасаясь снова провалиться. — Было бы подозрительно, если бы я сказал, что абсолютно чист перед своей совестью. Но я чист перед законом, как и бизнес моей семьи. Потому, Кэйа, если вы не собираетесь вторгаться в мою личную жизнь, которая к делу не относится, то, да, мне нечего скрывать.       — Дилюк, — распробовав непривычный звук имени на языке, Кэйа продолжал пристально смотреть на бизнесмена, — скажите, отделима ли личность человека от его публичной деятельности?       Он начертил искусанным карандашом знак вопроса в воздухе. Дилюк пожал плечами, не желая отвечать на очевидно риторический вопрос.       — Представьте: на телеэкране вы можете быть примерным бизнесменом, любящим мужем и отцом. Но как будет с моральной точки зрения, если умолчать о том, что ваш бизнес, пусть и законный, использует низкооплачиваемый труд и эксплуатирует детей? А дома ваши жена и дети терпят от вас лёгкие побои и психологическое насилие. Законно ли это?       Разговор наконец вышел на нужный лад, и Кэйа, довольный собой, расплылся в кошачьей улыбке, с прищуром внимательно разглядывая лисьи уши, внимающие каждому слову.       — Так что, Дилюк? Насколько правильно мне, с точки зрения морали, закрыть глаза и рот на вашу… личную жизнь?       Дилюк, как прилежный ученик, тоже опустил руки на стол.       — Жены и детей у меня нет. А если судить по мнению моих работников, ваша совесть останется чистой, если вы закроете глаза и с лёгкой мурчащей душой уедете. В этом доме не пострадала ни одна кроличья нервная клетка, — Дилюк улыбнулся, потирая пальцы. Его взгляд снова стал хитрым, а свет ламп загадочно подсвечивал его уши алым светом. Лис продолжил: — Но вы ведь не уедете, я знаю. Тогда, может, если вы соизволите, вы бы могли провести вечер в компании «возможного маньяка»?       Кэйа поёжился. Конечно, Дилюк не причинит ему вреда, не при журналистах, что следят за каждым их шагом. Чего он вообще переживал? Ему действительно не о чем волноваться. Дилюку нужен репортаж, а Кэйе — больше информации.       — Не боитесь новой порции глупых вопросов? — журналист чуть склонил голову.       Обронив тихий смешок, Дилюк, не прерывая зрительного контакта, потянулся пальцем к блокноту и осторожно, самым кончиком, чтобы не оставлять запах, сдвинул его в сторону. Ещё в сторону. К самому краю стола, как это делают домашние коты.       — Только если вы оставите эту вещь здесь.       Кэйа внимательно следил за блокнотом, словно за игрушкой, мозолившей ему глаза, подгадывая момент, чтобы наброситься на нее и накрыть обеими лапами, не отпуская. Но, поборов кошачьи инстинкты, вернул внимание к Дилюку.       — Глупо с вашей стороны рассчитывать на то, что без блокнота я не запомню каждое ваше слово.       — А может, я бы хотел, чтобы вы запомнили каждое моё слово? — Дилюк заговорил тише, в его голосе послышались почти урчащие нотки. Ладонь заскользила по столу в другую сторону, вновь притягивая взгляд Кэйи. — А может, мне хочется, чтобы вы выключили журналиста внутри себя и показали, какой вы есть на самом деле. Мне интересно…       — В таком случае, господин Рагнвиндр, вам стоит выражаться более конкретно. С какой целью вы просите меня, журналиста по договору и призванию, перестать быть таковым в разговоре с героем моего репортажа? — Кэйа уже даже не стесняясь, позволял низкому урчанию вырываться из его груди.       Дилюк очень манипулятивно повёл блокнотом в обратную сторону. Интерес разыгрывался всё сильнее. Кэйа облизнулся, чувствуя исходящий от лиса запах. А этот голос…       — С целью установления доверительных отношений, конечно же, — отвечал Дилюк, чуть прищурившись. — Вы ведь сами сказали, что я не кусаюсь.       Кэйа закатил глаза, не в силах скрыть предвкушение, продолжая следить за движением руки Дилюка.       — А может, я и хочу, чтобы вы кусались, — оскалился он, возвращая Дилюку его наглость.       Запах лиса усилился — насыщенный и терпкий, пробивающийся сквозь все мысли. Кошачий хвост нервно подергивался, стуча по стулу: тук, тук, тук. Дилюк, играя на его слабости, поднес эту же руку к своему лицу, обхватил пальцами подбородок и большим коснулся губ:       — У вас есть шанс это выяснить.       Мурашки бросились врассыпную по коже. Кэйа вздрогнул, осознавая, что такой расклад его устраивает даже больше. О, он мог пожалеть о том, что сейчас с легкостью поддается на провокации хитрого и, на самом деле, вдумчивого лиса. Однако, одной рукой все же прижав вышедший из-под контроля хвост, Кэйа задумался, взвешивая чужое предложение и собственный выбор, который он уже сделал.       — В таком случае, удивите меня установлением доверительных отношений, Дилюк.       Он бы соврал, скажи сейчас, что его кошачье нутро не напряглось при виде хозяина винокурни, расплывшегося в самодовольной улыбке.       Дилюк осмотрелся. Облизнулся, поднялся. Его освобожденный хвост радостно застучал по ножке стола.       — Тогда, — Дилюк подошел ближе и, галантно склонившись, протянул руку, — вы позволите проводить вас?       Кэйа поддался своему чутью, а именно — невыносимо сильному и терпкому запаху дуба, уже пробравшемуся так глубоко в голову, что сопротивляться просто невозможно. Он вложил свою руку в чужую, сразу же без стеснения крепко сжал её, давая понять, что обходительностью его не возьмешь.       — И куда же мы направляемся? Мне стоит предупредить коллег, где искать мой труп после исчезновения.       Дилюк словно выдернул его со стула, поднял резким движением. На мгновение прижал к себе за талию. Тут же отпустил. Касание столь короткое, что журналист как следует не распробовал его. Сердце билось чаще, разгоняя жар по венам, и если Рагнвиндр продолжит смотреть столь хищно, плавя его натуру глазами жарче лавы, он тут же окончит это интервью.       — А может доверитесь мне? — предложил Дилюк, увлекая Кэйу за собой. — Иначе как строить эти самые доверительные отношения?       Кэйа прикусил губу. Дилюк прав. Если они собираются хоть как-то выстроить доверие через свои завуалированные намеки и двусмысленные реплики, нужно рискнуть. Дилюк это оценит, и, возможно, позволит копнуть в себя чуть глубже.       Дверь в погреб скрипнула, зажегся свет теплых ламп, позволяя журналисту видеть очертания винного цеха.       — Я знаю, вы уже были здесь, — напомнил Дилюк, подводя его ближе к ряду бочек, — но не со мной.       Загадочная усмешка мелькнула на его лице, когда он повел Кэйю дальше, указывая на то, что тут тоже есть камеры. Это хорошо, конечно же, но не в данной ситуации. Запах стоял невыносимый. Не в смысле плохой — он дурманил, кружил голову. Хвост Кэйи подрагивал, пуская тепло в поясницу и низ живота.       — Вы когда-нибудь делали вино сами? — спросил Дилюк.       — О нет, даже не пытался. Вам придется постараться, чтобы заставить меня работать над чем-то руками, — и хотя Кэйа уже не боялся быть убитым, тихий голос разума всё ещё пробивался сквозь дымку дурманящего шлейфа, утягивающего его за лисом во тьму стеллажей. Ещё не поздно остановиться, ещё можно повернуть назад и начать мыслить здраво.       — Я тоже никогда не делал вино с котом, — отозвался Дилюк.       Они подошли к пирамиде бочек, стоящих на полу. Кэйа фыркнул.       — Судя по вашим словам, готов поспорить, вы много чего не делали с котами, — он нарочито оглянулся вокруг и спросил: — А где же виноград?       — Уже внутри, — ответил Дилюк с той же интонацией, отпуская руку Кэйи и подходя к бочке, в которую был вкручен кран. Он взял пустую бутылку. — Вы были правы, мы храним это вино не для продажи, а для гостей. В таких случаях мы разливаем его сами, без помощи цеха.       Он жестом пригласил Кэйю подойти ближе.       — Может, поработаете для меня руками? Ну же, возьмите бутылку. Ваши пальцы удивительно гармонируют с её цветом.       Кэйа слегка опешил от странного комплимента. Раньше он слышал банальные фразы вроде: «Золото так красиво смотрится на твоей коже» или «Сапфиры подчёркивают твои глаза». Но чтобы изумрудное стекло сочеталась с его пальцами? Дилюк и впрямь выбрал нестандартный подход.       Хмыкнув, Кэйа с удовольствием принял бутылку за горлышко, слегка покачав её в воздухе, словно спрашивая: «Что дальше?»       — Теперь подойдите к бочке, смелее, — Дилюк отошел, освобождая место.       Кэйа приблизился к крану, Дилюк скрылся за его спиной. Дрожь пронеслась с новой силой, когда хвост ощутил чужие бедра. Горло сжалось. Стоит признать, ему на секунду стало дурно.       — Поднесите горлышко к крану, — прошептал Дилюк в его ухо. Кэйа, боясь выронить бутылку, послушался. Дилюк просунул руку вперёд, вынужденно прижавшись плотнее, и накрыл его ладонь своей. — Нет, не вставляйте. Иначе она лопнет.       Лисий хвост прижал кошачий к бедру, останавливая его нервное мельтешение, и оставляя пахучие метки — бесстыдно и так собственнически. Кто ему позволял? Дыхание Кэйи затихло, почти исчезло.       — Вот так, — продолжал Дилюк, шёпотом направляя его, — теперь медленно открывайте кран.       Пальцы, слушающиеся с большим трудом, прокрутили кран на пол-оборота, и в бутылку тонкой струйкой полилось вино, наполняя пространство вокруг них дурманящим пряным ароматом, от которого защекотало в носу. Кэйа вздрогнул, когда Дилюк ласково провёл пальцами по его запястью. Вот так, да? Вот так его пальцы сочетаются со стеклом?       — Видите, теперь вы сможете добыть себе вино из бочки, — проурчал Дилюк, и его хвост беспардонно пролез меж бедер журналиста, оставляя запах в весьма интимных местах. — Могу показать, какие у нас качественные бочки.       — Что определяет качество бочки? — с интересом спросил Кэйа, чуть поворачивая голову. Подрагивающие пальцы закрутили кран обратно, но Дилюк не спешил убирать руку с его запястья, словно хотел задержать момент или его самого. — Текстура дерева? Запах? Тактильные ощущения?       Аромат вина смешался с преобладающим запахом Дилюка, что обволакивал изнутри, снаружи, со всех сторон — он проник так глубоко, что кошачье нутро сжалось.       — Древесина, герметичность, — его голос звучал низко, — и прочность.       Дилюк, не отпуская руку, потянул её вместе с бутылкой. Другой рукой он ловко развернул Кэйю к себе, и тот сразу увидел перед собой два расширенных зрачка, сверкающих в полумраке. Бутылка куда-то исчезла, не важно. Всё, что имело значение — это слова, которые срывались с губ бизнесмена:       — Интересно, выдержит ли она ваш вес?..       Кэйа резко выдохнул, опустив ресницы, когда оказался прижатым к тёплой древесине. Его рука инстинктивно ухватилась за запястье Дилюка.       — Почему бы не проверить? — слегка оттолкнувшись от бочки, он придвинулся ближе, сокращая расстояние между их лицами и перейдя на шёпот. — Посмотрим, насколько качественные у вас бочки на самом деле?       — Уверены? — Дилюк, освободив руки, осторожно положил их на талию Кэйи. — Я бываю… весьма доминантным.       — Неужели? — в голосе Кэйи послышалась усмешка. Губы то и дело расползались в улыбке, дыхание участилось, и пальцы запутались в волнистых волосах, погружаясь в их огненную глубину. — Клянусь, — прерывисто выдохнул он, — если вы сейчас же не попытаетесь проявить свою доминантность, её начну проявлять я.       Дилюк заурчал, притираясь ухом к его ладони. В мгновение, словно спущенный с цепи зверь, он стиснул талию Кэйи, поднял его и усадил на бочку. Крышка прогнулась под весом. Кэйа крепче сжал волосы Дилюка, потянувшись ближе. Лис, с явным восторгом облизнув губы, развел его бедра. Под ягодицами хрустнула древесина.       В следующую секунду Кэйа увидел, как между ними пролетело нечто пушистое. Он подпрыгнул на месте, случайно поцеловав это нечто в бок.       Крышка треснула.       Дилюк исчез.       Кэйа, потеряв опору, рухнул в жидкость. Зажмурившись, он осознал, что успел хорошенько так хлебнуть вина.