Непрофессиональное поведение

      Закрыв комод и накрыв его простыней, Кэйа понял, что просто обязан поднять ткань со всей мебели.       Его опасения подтвердились: в углу стояла странная конструкция, напоминающая стол с приспособлениями для обездвиживания. Кэйа разглядывал орудие пыток, с трудом веря собственному глазу. И хотя он более чем спокойно относился к сексуальным девиациям, но это…       Сохранив запись и проверив ее наличие несколько раз, Кэйа, под такт биения взбудораженного сердца, покинул чердак, перед этим убрав за собой. Навесной замок щелкнул, лестница с чердака заскрипела под аккуратными шагами. Особняк спал.       Черт возьми, что происходит? И что тогда скрыто за дверями запертых комнат? Наверняка что-то более современное.       Крик прошлой ночью мог принадлежать жертве насилия. Мысль об этом холодила кровь. Пазл складывался, и картина вырисовывалась слишком мрачная.       Добравшись до гостевого домика, Кэйа без стука ворвался в комнату редактора. Включил свет и, не спрашивая разрешения, открыл ноутбук. Дрожащие пальцы вытащили из камеры карту памяти.       — Ты сейчас охуеешь с того, что я нашёл.       Со стороны кровати раздался стон. Протирая глаза кулаками, взъерошенный Альбедо сел и посмотрел на Кэйю, как на больного.       — Что? Это не подождёт до утра? Ты нашёл скелет в шкафу?       — Не совсем скелет и не совсем в шкафу, — пробормотал Кэйа, перенося файлы на ноутбук. — Но если посмотришь, поверь, это тебя точно впечатлит.       Кэйа слегка отодвинулся, освобождая место рядом, а Альбедо, натянув одеяло на плечи, опустил голову на стол, проигрывая гравитации.       — Разбуди, когда файлы загрузятся.       Кэйа фыркнул, раздражённый, но продолжал гипнотизировать ползущую полосу загрузки. Когда всё закончилось, он толкнул Альбедо. Тот, спохватившись, вытер слюну и уставился в экран. Кэйа перемотал запись до самой важной части. Кляпы, хвосты, уши, кушетка с ремнями.       Альбедо задержал дыхание с того момента, как увидел антикварные игрушки. В комнате воздух стал вязким, жужжал кулер ноутбука, из динамика доносился приглушенный голос журналиста. А они молчали. Липкое чувство сползало по коже холодом отвращения, и одновременно ликующее предвкушение щекотало живот.       — Ты знаешь, что это? — с придыханием спросил Альбедо, указывая на кушетку, к которой явно кого-то привязывали раком. — Это механизм для удержания.       — Догадался, — Кэйа потер виски. — И догадываюсь, что в других запертых комнатах нас ждёт ещё больше подобного. Не знаю, что это за семейка такая, но кажется, у них это наследственное.       — У них же кролики работают. У лисов, — напомнил Альбедо, словно Кэйа мог забыть. Он вернул запись назад, пересматривая её покадрово. — Эти уши, хвосты… Явно извращения на сексуальной почве. Кэйа, «кролик» мой, ты молодец! Такое сокровище нашёл.       — Не называй меня так, — Кэйа крупно вздрогнул, распушился хвост. — Ты правда думаешь, что он их насилует? Тогда почему они не увольняются и не сопротивляются? Мы же не в средневековье, да и они не рабы.       — А что, крольчихи-извращенки и их лисовладельцы! — Альбедо загорелся идеей. — «Хозяин винокурни пользуется своими горничными», «Винокурня "Рассвет" нанимает девиантных крольчих», или «Дилюк Рагнвиндр — кроличий сутенёр». Как тебе?       Кэйа, сначала морщась от его слов, вскоре не выдержал и выдал нервный смешок, почти истеричный. Сердце колотилось где-то в горле, пальцы подрагивали.       — С другой стороны, если это их личное дело и все на всё согласны — стоит ли раздувать из этого скандал? — журналист пожал плечами, сомнения все глубже проникали иголочками в голову, впиваясь в нерв. — Другое дело, если это происходит насильно. Тогда я буду первым, кто вызовет полицию и напишет полноценный сценарий документалки.       Альбедо снова прокручивал понравившиеся ему кадры.       — А крик? — напомнил он. — Знаешь, мы, конечно, придерживаемся презумпции невиновности, но давай не будем его выгораживать. Разбуди свою чуйку и хватит пить халявное вино. У нас ещё три дня.       Кэйа фыркнул, восприняв это на свой счёт, но пришлось согласиться. Чтобы сделать окончательные выводы, нужно найти пострадавших и собрать весомые доказательства. Завтра он этим и займётся, сразу после плановых съёмок.       — Можно я у тебя останусь? — Кэйа бросил взгляд на пустующую кровать. — Мне что-то совсем не хочется туда возвращаться.       — Ой, нет, — Альбедо махнул рукой в сторону особняка. Промахнулся, кстати. — Будет подозрительно, если ты исчезнешь посреди ночи. Так что иди к себе и сделай милую мордашку, будто ничего не знаешь.       Кэйа вздохнул, но согласился. Альбедо прав — это вызовет лишние вопросы.       — Не забудь сохранить пару копий на облако. Кто знает, с кем мы на самом деле имеем дело.       «С кем имеем дело…» — Кэйа сглотнул, вспоминая, как легко его заманили в подвал. Стоит ли благодарить того енота?       Забрав с собой камеру на всякий случай, он направился обратно в особняк. Первый этаж встретил его объятиями из тепла и запахов. Осмотрелся — ни горничных, ни Аделинды. Тени в углах зала казались бездонными, точно из них вот-вот кто-то выскочит. Он пробрался на второй этаж. Там тень! Вздрогнув, Кэйа схватился за сердце.       Всего лишь ветер покачивал деревья за окном. Шу-у-рх. Вспотев, журналист добежал до комнаты и закрыл дверь.       Какой жуткий особняк.       И всё же, спрятавшись под одеялом, он продолжал размышлять. Возможно, бедняжка Мэри действительно видела что-то ужасное? Но почему не рассказала обо всём открыто? Если здесь девочек удерживают насильно, почему они просто не сбегут? Вопросы разрывали его разум, шумели в голове, не давая покоя.       Только теперь Кэйа вспомнил, что должен был спать в комнате Дилюка. Мысль об этом прокатилась мурашками по спине. А где, собственно, сам Дилюк? В своём кабинете? Или прямо сейчас удерживает одну из горничных и…       Отгоняя пугающие образы, Кэйа перебежками вернулся в чужую постель. Завтра он сделает всё, чтобы выяснить правду.       Новый день, новые съёмки. Они брали интервью у крольчих, которые моментально замолкали, стоило им задать вопросы о том, что их не устраивает в работе. Бесполезно давить — особенно пока за ними присматривала Аделинда. Милая и взрослая женщина следила за процессом с настойчивостью тюремного надзирателя, бросая на Кэйю знающие, почти обвиняющие взгляды.       Но нет, Кэйа не оставил следов. Никто не мог знать, где он был прошлой ночью.       — Привет, — раздался голос прямо у него за спиной.       Журналист застыл, как будто его схватили за шкирку. Сердце замерло, шерсть на ушах вздыбилась. Дилюк, как всегда, тихий и незаметный, подкрался сзади.       — Как спалось в моей кровати? — спросил он.       Кэйа обернулся и увидел, что лис прищурился, наблюдая за ним с аппетитом хищника. Вот так, сколько к встрече не готовься, а всё равно посыпался. Зябкое чувство обвило его плечи.       Ладно, решил Кэйа, изо всех сил изображая человека, не знающего о том, что хранится на чердаке.       — Чудно, — он пальцами сжал собственные локти, — никогда не приходилось спать на таком количестве мягких подушек. Даже немного завидую.       Дилюк заурчал так тихо, что слышно только им.       — Можешь не завидовать, а приходить еще, — мягко произнёс он, коснувшись челки Кэйи и убрав её за ухо. — После тебя такой запах… начинаю задумываться о парочке экспериментов.       В тело Кэйи словно вонзили сотни иголочек. Он натянул улыбку:       — Эксперименты? Какие такие эксперименты?       Дилюк прищурился, на губах заиграла плутовская усмешка:       — Узнаешь, если осмелишься, — он оглядел зал, и горничные тут же сделали вид активной занятости. — Что ж, пойду работать. Будь бдителен, Кэйа Альберих.       С этими словами, оставив за собой шлейф загадочности, Дилюк направился к Аделинде. Что-то тихо шепнул ей на ухо. Та отрицательно помотала головой, что-то ответила, и они разошлись.       Кэйа напрягся. Если он действительно столкнулся с человеком с маниакальными наклонностями, который положил на него глаз, то ему и впрямь грозит опасность. Да, пока рядом команда, его никто не тронет, но что, если Дилюк продумал план куда более хитро? Что, если он не собирается его отпускать? Возможно, даже попытается уговорить остаться после того, как съемки закончатся?       Кэйа закусил губу.       К вечеру, когда дом опустел, а старательные крольчихи натирали полы и мебель, уничтожая следы чужаков, он заметил, что потерял камеру. Странно. Она всё время лежала у него в кармане. Единственным, кто ошивался достаточно близко, был Дилюк.       Журналист рвано вздохнул. От волнения вспотели ладони. Хорошо, что он удалил вчерашнюю запись. А стер ли он её из корзины?       Подошла горничная.       — Может, вам нужно что-то постирать? — шепотом поинтересовалась она, поджимая уши. — Если что… вы можете обратиться к нам за помощью.       Кэйа поднял бровь, застигнутый врасплох её неожиданной инициативой. На его памяти это первый случай, когда крольчиха заговорила первой. Причём лично. Совпадение ли это, учитывая его ночную вылазку? Или её больше заинтересовал их дневной опрос об условиях работы?       Увидев в этом не просто случайность, а возможность наладить контакт, Кэйа понизил голос и слегка наклонился к ней:       — Если вам нужна помощь, — прошептал он серьёзно, оглядываясь, — вы можете рассчитывать на меня. Если вы боитесь Аделинду или господина Рагнвиндра, я обещаю, что они ничего не узнают. Вы будете в безопасности.       — Мастер Дилюк! — раздался голос Аделинды с верхнего этажа. — Ужин стынет.       Горничная нервно сжала пальцы и слегка улыбнулась:       — Просто оставьте вещи за дверью в полночь, мы с девочками заберём их.       Уловив намёк, Кэйа кивнул. Полночь. Оставить одежду за дверью. Он должен узнать больше.       Девушка скрылась, удачно избежав встречи с Аделиндой. Кэйа же повернулся к лестнице. И вот — Дилюк. Он медленно спускался, источая ауру величия. Нет, это лисий запах, подавляющий всех вокруг — хозяин дома следил за горничными, пригвождая их к месту. И Кэйю в том числе. В горло опустилась тяжесть.       — Ждёшь меня? — Дилюк подошел прямо к нему. — Очень мило с твоей стороны. Крайне польщён.       Дышать становилось всё сложнее. Переборов онемение в теле, Кэйа взглянул в лицо герою своего вероятно скандального расследования.       — Было бы крайне невежливо с моей стороны начинать трапезу без тебя.       Он старался дышать ровно, но мускусный феромон Дилюка заполнял лёгкие, проникая в кровь и парализуя конечности. Пальцы подрагивали.       — Вы очень обходительны, — Дилюк улыбнулся и налил ему вина.       «Ухаживает за жертвой», — подумал Кэйа.       Дилюк, тем временем, сел напротив. Его вид, с первого взгляда кажущийся спокойным, отдавал чем-то напускным.       — Как ты себя чувствуешь? Аллергия прошла?       — Спасибо, всё в порядке, — Кэйа бросил недоверчивый взгляд на бокал. — Таблетки помогли. Аллергия не слишком сильная.       — Это хорошо. Сегодня на ужин моё любимое блюдо, — Дилюк представил стейк. Блестящий кусок мяса, политый соусом, брызнул соком, когда его проткнули ножом. — Я люблю есть то, что биологически топчет копытами траву.       — Предпочитаю то, что биологически приспособлено летать.       Разговор выходил напряженным. Неуместные шуточки о каннибализме лезли в голову. Это мясо — оно ведь не разговаривало при жизни?       — А ты попробуй, — улыбнулся Дилюк, поднимая на него взгляд. Лисьи уши навострились. — Соль, перец, травы. Ничего особенного. Я сам заколол эту хрюшку.       — Сам? — Кэйа подхватил бокал, чувствуя как пальцы дрожат. Вино напоминало кровь. Если смотреть сквозь него, Дилюк выглядел еще более зловеще.       В иной ситуации, на каком-нибудь сомнительном свидании, он бы подождал, пока собеседник попробует предложенный напиток первым. Но сейчас ему важно показать доверие. Или хотя бы отсутствие страха.       Вино вкусное, и, как всегда, чуть более мятное, чем из магазина.       — Кэйа, — Дилюк потянулся к его застывшей на столе руке и накрыл пальцы своими, сжимая. — Ты точно в порядке? Сегодня ты выглядишь как-то встревоженно.       Журналист вздрогнул. Это что, забота? Или уже подозрения?       — Почему ты так решил? Что-то беспокоит тебя? — Кэйа вернул вопрос, стараясь сохранить спокойствие.       Дилюк указал на его уши.       — Я не специалист по кошачьим, как ты знаешь, но сегодня ты явно напряжён. Что-то случилось на работе? Или, может, здесь, в доме? С тобой точно все хорошо?       Он поднял руку, потянувшись к его лбу.       Это плохо. Если кошачьи инстинкты действительно выдавали тревогу, это может закончиться бедой. Пальцы Дилюка, оказавшиеся горячими, коснулись его влажного от пота лба.       — Меня волнуют твои горничные, — издалека начал Кэйа, аккуратно подступаясь к вопросу. Нужно хоть чем-то отговориться. — Ты хорошо с ними обращаешься? Они выглядят так, будто их тут обижают.       Лисьи пальцы нырнули в шерсть, почесывая возле уха. Кэйа застыл. Сердце подскочило к горлу, и каждое натяжение в волосах, каждое прикосновение подушечек к коже головы словно заявляло, что он уже присвоен.       — Уверяю тебя, это самые счастливые кролики, — мягким голосом произнес Дилюк. — И хоть сейчас мы с Аделиндой следим за ними пристальней, но это только потому, что так нужно. Никто их не обижает.       Отстранившись, он взял стакан сока.       «Так нужно?» — Кэйа выдохнул, но ощущение холода только усиливалось. Ласковый тон Дилюка напрягал. Паранойя заставляла следить за каждым движением лиса, за каждым взглядом.       Вино в его бокале осталось почти нетронутым.       Когда ужин подошёл к концу, Кэйа собрался ускользнуть в свою комнату. Но едва он поднялся из-за стола, как раздался звонок в дверь. Он обернулся, увидел, что Аделинда приняла из рук курьера букет. И не просто букет, а с белыми лилиями. Дилюк подсуетился, перехватил цветы и направился к Кэйе.       — Я позволил себе найти тебя в соцсетях и узнал, что это твои любимые.       Сердце Кэйи ухнуло в пятки и, если бы могло, пробило бы пол. Дилюк что, серьёзно следил за ним? Узнал о его предпочтениях через соцсети? Вспоминая, когда он упоминал что-то о цветах, Кэйа понял, что пару лет назад действительно получал букет лилий от редакции на день рождения.       Медовый аромат лилий смешался с мускусом Дилюка, щекоча нос. Лис внимательно следил за его реакцией, словно ждал чего-то.       — Спасибо, — прохрипел Кэйа. — Они очень красивые.       Дилюк улыбнулся шире, смакуя вкус победы. Он, будто обматывая вокруг Кэйи удавку, продолжил:       — Какая музыка тебе нравится?       «О, Боги», — Кэйа выдавил улыбку, спрятался носом в букет.       — Джаз. Предпочитаю хаотичное спокойствие. А ты? Выглядишь как человек, который не иронично наслаждается концертами классической музыки.       — Ты решил это по тому, что у меня дома всё такое старомодное? — хмыкнул Дилюк. — Да, люблю классику и театр. Но больше предпочитаю классику в рок-обработке и современный театр. И поверь, это далеко не скучно. Если интересно, можем как-нибудь сходить вместе.       «Все маньяки или хотя бы психически нездоровые любят классику и театр», — пронеслось в голове. Тревожные звоночки уже звенели, а это «как-нибудь сходить» било по нервам.       Нужно дождаться ночи. Закрыться в комнате и просидеть пару часов — не так уж и сложно, верно?       — Знаешь, — прервал его мысли Дилюк, — если театр тебе не по душе, можем пойти куда-то ещё. Что ты любишь? В городе через три дня встреча с автором бестселлера. А в пятницу концерт мисс Хины. Если неинтересно, то в воскресенье будет футбольный матч младшей лиги.       Кэйа поджал уши. Нет, Дилюк, пожалуйста. Он закрыл глаза, вспоминая кушетку для удержания в собачьей позе.       — Да, было бы неплохо, — промямлил журналист.       — Что именно? Футбол? Или, может, просто в кино сходим? — Дилюк склонил голову, и тут его дыхание коснулось шеи.       Кэйа сжался. Он мог поклясться, что сейчас рухнет на пол и растечётся лужицей — либо от страха… да, точно от страха. Жар припек щеки до красноты.       — Где ты живешь? — раздался следующий вопрос.       Вот и всё. Дилюк его никуда не отпустит.       — Считай, что живу на работе, — попробовал Кэйа отшутиться, тут же сменив тему. — А кино действительно звучит неплохо.       — У меня есть свободное время в субботу. Когда ты уезжаешь? Сможешь задержаться?       — Смогу. Но в воскресенье мне нужно уехать.       Пообещать — не значит выполнить. Если удастся убедить Дилюка в согласии на кино, хотя бы до ночи можно рассчитывать на передышку.       Дыхание лиса всё ещё щекотало кожу. Липло теплом к замерзшей шее.       — Хорошо, — Дилюк провёл пальцем по плечу вверх, к шее, вызывая мурашки, и собственнически зарылся пальцами в волосы на затылке. Затем отстранился. — Эй, можешь не волноваться. Я куплю тебе билет домой, вернёшься на работу вовремя.       Кэйа выдохнул. Наконец-то. Свободное пространство между ними ощущалось спасением, словно удавку резко ослабили.       — Надеюсь на это, — пробормотал он, прижимая букет плотнее и нарочито широко зевнул, прикрыв глаза. Пора отступать.       — Тогда иди отдыхай, — улыбнулся Дилюк с нежностью.       Кэйа, устало моргнув, кивнул и поплёлся наверх. Главное — идти медленно, не бежать. Он добрался до комнаты, опустил букет и заперся. Стул приставил к ручке так, чтобы дверь не смогли открыть. Может, забаррикадироваться шкафом?       Черт возьми, Альбедо впору начать продумывать план его похищения.       Тревожные чувства лишали покоя, хотелось закрыть нос и куда-нибудь спрятаться. А еще лучше убежать через окно в фургон. Схватившись за телефон, журналист рухнул на кровать и набрал Альбедо по видеосвязи. Бери трубку, ну же. Пожалуйста. Собственное лицо неестественно бледно отражалось на экране, пока не замигали точки — и вот появился редактор.       И Кэйа вывалил всё, что произошло между ним и Дилюком, не упустив ни одной интонации, ни одного жеста, даже про цветы рассказал! Когда он упомянул предложение сходить в кино в субботу, Альбедо нахмурился.       — Не переживай, никто не оставит тебя здесь. Даже если этот тип будет настаивать, ты всё равно поедешь с нами, с боем или без, — заверил он.       С одной стороны Кэйа выдохнул оттого, что они уточнили этот момент. С другой — картинка кровавой погони за фургоном вызвала смешок.       — Надеюсь. Но ты бы видел! И не говори, что за все эти дни не почувствовал его отвратительно громкого запаха!       За спиной Альбедо показалась Розария:       — Я ничего не учуяла. Ты что, нюхал его зад?       — Не нюхал я его, — буркнул Кэйа, отгоняя воспоминания о подвале, и снова обратился к Альбедо: — В любом случае, я не хочу здесь оставаться. После съёмок вы заберёте меня, ясно?       — Обещаю, — кивнул Альбедо. — И держи шокер под рукой.       Звонок завершился. Шокер. Кэйа нашёл его — вряд ли такая безделушка поможет отбиться, но он на всякий случай спрятал её в карман. Затем свернулся под одеялом, оставив только глаза выглядывать, а уши направил в сторону двери.       Главное, не уснуть. Он всё же уснул. В панике схватился за телефон, увидел время — чуть за полночь. Тихо выругавшись, осознав, что уже опаздывает, Кэйа вскочил с кровати и схватил первую попавшуюся вещь, чтобы хоть как-то прикрыться, если вдруг столкнётся с Аделиндой или самим Дилюком.       Убрав стул, Кэйа кошачьей походкой тихо выскользнул в коридор. Из-за угла выглянула горничная. Их взгляды встретились, и она, кивнув, подошла к нему, взяв за руку.       — Всё в порядке? — прошептал Кэйа.       — Тс-с-с, — девушка приложила палец к губам.       Они шли по бесконечно длинному коридору, периодически оглядываясь, будто два вора, незаконно вторгнувшихся в особняк. Сердце забилось быстрее, когда он понял, что его ведут к запретным комнатам. Вот он, момент истины. Желудок сжался от предвкушения — скоро всё станет ясным.       Лицо горничной исказилось улыбкой.       Она подвела его к двери, за которой виднелся свет. К двери, которая до этого скрывала тайны особняка. Дилюк запретил сюда входить. Но дверь открылась и Кэйю втащили внутрь.