Ловушка ( The Pitfall )

Понедельник, 7 сентября 1998 г. Гермиона раздраженно потерла поясницу. Она не понимала, почему их вообще называют кладовками для метел. В основном они были забиты старыми учебниками, пустыми пробирками и чашками Петри. Знаете, все эти бьющиеся предметы, которые не хотели, чтобы валялись где попало. И та, которую они только что заняли, была больше похожа на комнату, чем на чулан, учитывая ее большие размеры и тот факт, что в ней был маленький, загроможденный стол. Так что в кладовке для метел, где почти не было своего тезки, Гермиона сдалась. Это было самое малое, что она могла сделать, учитывая, что она проигнорировала его прошлой ночью. Так что, возможно, это была карма, а может, просто невезение, что в разгар их жаркого свидания она нашла единственную метлу, которая была в комнате. Метла впилась ей в кожу, когда они обменивались страстными поцелуями. У нее не было времени принять более удобную позу, поэтому она терпела мешающий предмет, в то время как они продолжали атаковать одежду друг друга. Он поспешно наложил чары и даже не побеспокоился о предварительных ласках или о том, чтобы «подготовить» ее. На этот раз дело было совсем не в ней. Дело было в нем. Он выплеснул на нее весь свой накопившийся гнев. Она поняла это по тому, как он терзал ее, крепко держа и грубо входя в нее. Несколько раз он даже укусил ее так сильно, что она была уверена, что он прокусил кожу. Однако она не сопротивлялась. Она позволила ему. Она знала, что это то, что ему нужно. Он не хотел говорить о своем отце, по крайней мере, с ней. Она могла понять. Не то чтобы они были «друзьями». Но даже если бы и были, она сомневалась, что он рассказывал своим приятелям по Слизерину о своих проблемах. Это было просто частью его малфоевской натуры. Держи свои проблемы и эмоции при себе или что-то в этом роде. Поэтому, вместо того чтобы поговорить с ним об этом, она позволила ему показать, насколько он зол, используя ее тело. Она позволила ему выплеснуть свои эмоции в виде горячих, грубых поцелуев и грубого, до синяков секса. На самом деле это было не так больно, как она ожидала. На самом деле, это было по-садистски возбуждающе для нее, приступ боли и удовольствия одновременно. Когда все закончилось и к ним вернулось самообладание, она немного пожалела, что все так закончилось. Ей нравилось, что он все контролирует. Они доказали, что могут делать это без всяких условий. Но в какой-то момент, когда его зубы впились в ее шею, а она выдохнула его имя, она почувствовала, что между ними есть какая-то другая связь. Хотя на самом деле она не была уверена. Годрик, она была чертовски ненормальной. Должно быть, у нее что-то не в порядке с головой. Думать, что ей нравились такие мерзкие отношения с Малфоем, было безумием, но это сработало. Так или иначе, это сработало. Она услышала, как кто-то окликнул ее по имени, когда она шла по коридору. — Гермиона? О, здорово. — Я думал, ты была во дворе? Она повернулась, встретившись взглядом с рыжеволосым. — Кто тебе это сказал, Рональд? — Луна сказала… — он с любопытством смотрел на нее, склонив голову набок и слегка приоткрыв рот. — Миона, я только что видел, как ты выходила из кладовки с метлами? Ее сердце затрепетало. Неужели он видел, как Малфой вышел раньше нее? — Луна ошиблась и… Да, что из этого? — Что, черт возьми, ты делала в кладовке для метел? — «Инвентаризация»… — она заметила, что он пристально смотрит на то место, где ее челюсть переходит в шею. Может быть, там была отметина… — Профессор Флитвик хотел, чтобы я сделал это вчера, но я забыла, а что? — поспешно спросила она, сжимая в пальцах волшебную палочку и отчаянно пытаясь наложить на шею заклинание безмолвной иллюзии. — Инвентаризация? — подозрительно спросил он, подходя к ней ближе. — Чего? Метел? — Честно говоря, там действительно не хватает метел, — парировала она, отступая назад и прижимая руку к шее, когда он приблизился. — Но давай не будем увлекаться разговорами о метлах, — она пренебрежительно махнула рукой перед своим лицом. — Ты сказал, что искал меня? С его лица исчезло подозрительное выражение, и он кивнул. — Да, я хотел поговорить с тобой о том, что было раньше. Она внутренне съежилась. — Насчет чего? Он положил руку ей на плечо. Почему-то это ощущалось иначе, чем все предыдущие разы, когда он прикасался к ней. — Я хочу прекратить ссориться с тобой. Я ненавижу это, Гермиона. Я ненавижу нас таких. — Я тоже это ненавижу, Рон, — призналась она, все еще не понимая, почему его рука показалась ей навязчивой. — Тогда давай прекратим, хорошо? — Ты собираешься перестать быть придурком? — спросила она немного резче, чем хотела. Она просто хотела быть подальше от него. Ее тело болело, а голова кружилась от всех событий этого дня. Он одарил ее своей глупой полуулыбкой. Той, ради которой она готова была на все. — Может быть? — Ладно, у меня дела… Увидимся позже, Рон. — Да, увидимся, Гермиона, — сказал он, кивнул ей и пошел обратно тем же путем, каким пришел. Драко лежал поперек кровати, обхватив руками голову, лежащую на двух подушках. Он вытянул свои длинные ноги и скрестил их в лодыжках. Сейчас он действительно чувствовал себя хорошо. Спокойно. Удовлетворенно. Весь гнев, который он испытывал, улетучился в тот момент, когда он устроил беспорядок в кладовке для метел, или это она, Грейнджер, устроила беспорядок? Кого это волнует? Его гнев на мгновение рассеялся, что было хорошо. Его костяшки пальцев не нуждались в еще одном порезе. Ему стало интересно, что сейчас делает Грейнджер. Вероятно, прикрывает следы любовных ласк, которые он ей нанес. Их было намного больше, чем обычно. На этот раз он был неоправданно груб, вбиваясь в нее как сумасшедший, но она, казалось, не возражала. Что было хорошо. Это означало, что она может это вынести. Блейз медленно открыл дверь и, прежде чем зайти внутрь, просунул голову внутрь. — Я удивлен, что ты так хорошо выглядишь, — сказал он. — Я думал, что, вернувшись, снова найду комнату в беспорядке. Драко улыбнулся. — Да, такая возможность была, но потом кое-что произошло. Блейз ухмыльнулся. — Я предполагаю, что твое хорошее настроение из-за того, что ты уладил отношения с Грейнджер? Драко повернул голову в сторону, чтобы посмотреть на него. — Когда именно вы…? — По-настоящему подружились? — было ли у него внимание, как у золотой рыбки? — Значит, ты действительно знаешь о нас с Грейнджер? Я так понял, ты мне не поверил, когда я сказал, что у меня с ней ничего не было. — Да. Я думал, что договорились. Я думал, ты знаешь, учитывая, как мы говорили об этом прошлой ночью, — он ухмыльнулся. — Но, с другой стороны, ты был в полном дерьме… — Ха-ха. Очень смешно. — Драко усмехнулся. — Шутки в сторону, — его лицо стало серьезным. — Никому о ней не рассказывай. — Как будто тебе вообще нужно было мне это говорить, — усмехнулся Блейз. — Я не сумасшедший. Я бы не стал делать ничего, что могло бы подвергнуть тебя или ее опасности разоблачения, особенно когда твой отец разгуливает где-то на свободе. Иногда Блейз по-настоящему удивлял его. Как можно быть таким хорошим другом такому заносчивому придурку, как он сам? — Ты, должно быть, сумасшедший. — Хм? — За то, что ты все время терпишь мое дерьмо, я имею в виду. — Ну, кто-то же должен это делать, — он пожал плечами. Драко знал, что это наглая ложь. Блейз не стал бы с ним дружить, если бы не хотел. — Я знаю, это прозвучит странно… — Что бы ты мог такого сказать, что могло бы меня удивить? Драко улыбнулся. — Спасибо. На мгновение лицо Блейза стало непроницаемым, затем его щеки надулись, и с губ сорвался сдавленный смешок. — Я же говорил тебе, — Драко усмехнулся. — Прости… прости, — он рассмеялся. — Ты… странный… — Я знаю, да? — Ты действительно нечасто это говоришь, не так ли? Драко на мгновение задумался. Единственными людьми, которых он когда-либо искренне благодарил, были его мать, капитан третьего курса по квиддичу Блейз и… Грейнджер. — Нет. — Тогда я буду считать, что мне повезло. Драко не думал, что дружить с ним — это большая удача, но он был благодарен, что, по крайней мере, на его стороне был кто-то вроде Блейза. Если нет… Что ж, он боялся того, что могло случиться с ним прошлой ночью. Гермиона раздраженно захлопнула книгу. Сегодня вечером она просто не могла сосредоточиться на учебе. Каждый раз, когда она переворачивала страницу или делала пометку, он вторгался в ее сознание, нарушая ход мыслей. Несмотря на то, что они решили свою «проблему», встретившись, обиженное выражение на его лице за завтраком все еще беспокоило ее. Он выглядел таким… страдальческим. Да. Это было подходящее слово, чтобы описать холодное выражение его глаз в то утро. Ну, то есть до того, как он разозлился и поджег газету. Она предположила, что в их отношениях произошел небольшой прорыв. Он не причинил ей боли, как она изначально думала, но проигнорировал ситуацию, превратив ее в праздник поцелуев. Она даже хотела, чтобы он поговорил с ней. Она понимала, что, вероятно, лишила его возможности открыться ей, проигнорировав его прошлой ночью, но откуда ей было знать, что его психованный отец на свободе? Должна ли она была читать мысли этого мерзавца? Хорошо. Так что это было неубедительное оправдание, но это все, что у нее было. Она закрыла глаза и положила голову на стол. Ей хотелось поговорить с ним. Не просто о том, как они кокетливо подшучивали друг над другом в последнее время, а поговорить с ним по-настоящему. Это даже не обязательно должно было касаться его отца. Это могло быть о чем угодно, чертовы феи — это все, что ее волновало, она просто хотела, чтобы он признал в ней человека, которому можно доверять. Может быть, это было слишком большой просьбой, учитывая контекст их отношений, но если бы он немного подпустил ее к себе, то, возможно, она смогла бы справиться с этим неприятным ощущением в животе. Очевидно, она думала о нем гораздо больше, чем следовало, поэтому встала, схватила книгу и направилась в свою спальню. День был долгим. Она больше не хотела думать ни о Малфое, ни о школе. Она собиралась лечь спать. Вторник, 8 сентября 1998 г. Звук дождя, барабанящего по крыше, эхом разносился по комнате. Она проводила пальцем по маленьким каплям, стекавшим по стеклу. Здесь было холодно и как-то одиноко ждать. Но она знала, что он скоро придет. Он никогда не оставлял ее здесь надолго. Она услышала характерный треск, с которым кто-то аппарировал в соседней комнате, и вскочила на ноги. Она встретила его на полпути между столовой и коридором. На нем был облегающий черный плащ, зеленый шарф и серая фетровая шляпа. Он улыбнулся, когда она бросилась к нему в объятия и крепко обняла его. — Почему ты так долго? — Я был… занят. — Я ждала. — Я знаю, — прошептал он, отпуская ее. — Прости меня.… — Ну, не нужно извиняться, теперь ты здесь, — она улыбнулась, чувствуя, как внутри у нее разливается тепло. — Только на мгновение… — то, как он опустил глаза в пол, заставило ее сердце замереть. — Почему? — Я должен был прийти, чтобы увидеть тебя….хотя бы еще раз… — дождь прекратился, и он открыл дверь, впустив в комнату прохладный ветерок. Она вздрогнула, когда холодный сквозняк покрыл мурашками ее руки. — Еще раз? — она склонила голову набок, наблюдая, как он прислонился к дверному косяку. Он торжественно кивнул. — Я должен был увидеть это место… Увидеть тебя снова… — О чем, черт возьми, ты говоришь? Он не ответил ей, вместо этого он направился к лужайке перед домом, делая глубокий, ровный вдох. Она последовала за ним, закрыв за собой дверь, оставив их обоих в темноте. — Драко? Его взгляд скользил по темному двору. — Я ухожу….Гермиона. Она была сбита с толку. — Куда ты идешь? Он снова посмотрел на нее и снял шарф со своей шеи. — Достаточно далеко, чтобы тебе не было больно. Она внезапно почувствовала сильную злость. — Я не боюсь. Он поцеловал ее в лоб, прежде чем накинуть зеленый шарф ей на плечи. — Нет, но я… — он погладил ее по щеке тыльной стороной пальца. — Я не могу потерять тебя. — Ты этого не сделаешь, — настаивала она, глядя в его серебристые глаза. — Я просто не могу так рисковать, — ответил он, гладя ее по волосам и одаривая самой грустной улыбкой, которую она когда-либо видела у него. — Драко… Он отпустил ее, сделал несколько шагов назад и скрылся в темноте. — Остановись! Вернись! — крикнула она ему вслед. — Прощай, Гермиона… — его голос затихал по мере того, как он удалялся от нее. — Подожди! Драко, не уходи! Подожди! — звала она, потянувшись к нему за рукой. Но как только их руки соприкоснулись, он разлетелся на миллион крошечных кусочков и развеялся по ветру, оставив ее одну в темноте, с одним лишь шарфом на шее. Она резко выпрямилась, чувствуя тяжесть в груди и глаза, полные слез. Что, во имя Годрика, это было? Никогда прежде у нее не было такого яркого сна, и она не могла понять, что же это такое. Почему она была такой грустной и, что более важно, что, черт возьми, это значило? Она списала это на слишком разыгравшееся воображение и попыталась снова заснуть. Не могло быть такого, чтобы сны имели отношение к реальной жизни. Она была не в каком-то доме, и Драко никуда не уходил, а даже если бы и ушел, это бы ее совершенно не беспокоило. У нее не было никаких привязанностей или чувств, по крайней мере, к Малфою. Нет. Она никогда не испытывала бы ничего подобного к Малфою. По крайней мере, так она говорила себе, пытаясь не обращать внимания на последствия сна: холод на коже и одиночество, которое оставляло его отсутствие в ее теле. Блейз проснулся от слишком знакомого шороха простыней и тихих стонов. Он перевернулся на другой бок и попытался не обращать внимания на звуки, доносившиеся от его соседа по комнате. Обычно он сразу же засыпал снова, но сегодня все было по-другому. Потому что сегодня ночью он не просто стонал и метался по кровати. Нет. Сегодня ночью Драко разговаривал во сне. — Пожалуйста… отец, не заставляй меня делать это, — голос восемнадцатилетнего парня дрожал. Блейз медленно поднялся. Должен ли он разбудить своего друга или нет? — Прости меня… Мне так жаль… Мне пришлось. Он удивился, с кем это он разговаривает, но тут же передумал. Были вещи, о которых он не хотел знать. Он уже знал, что Драко убивал людей. Он не хотел знать кровавых подробностей. Он спустил ноги с кровати, поставив ступни на холодный пол. Он услышал, как Драко снова пошевелился, и в его голосе послышались нотки паники. — О боги, пожалуйста… прости меня. — Драко? — прошептал Блейз, направляясь к кровати друга. — Просыпайся, приятель. Драко никак не отреагировал на это. Он сжал одеяло в кулаке и пробормотал что-то бессвязное. Тео проснулся на соседней кровати, сел и вопросительно посмотрел на Блейза. — Что?.. Блейз приложил палец к губам и заставил его замолчать. Драко снова что-то пробормотал, поэтому он склонился над ним, приблизив голову к бледному рту мальчика. То, что он услышал, потрясло его. — Прости… Гермиона… пожалуйста… не надо меня ненавидеть… Ему снилась Грейнджер? Черт, он, должно быть, слишком привязался к девушке. Что, черт возьми, с ним было не так? — Нет… Я не могу… Остановись, отец! Остановись… пожалуйста! — он потянулся, чтобы потрясти его за плечо, но прежде чем он успел коснуться его, Драко вскочил и обхватил Блейза за горло. — Остановись! — он закричал, хотя его глаза все еще были закрыты. Блейз схватил руки, сжимавшие его горло, и попытался их оторвать, но его друг был безумно силен. Он не мог дышать. Тео подскочил и помог Блейзу оторвать руки от своей шеи. — Очнись, парень! Проснись! — закричал он, хватая Драко за плечи и яростно встряхивая их. Они оба наблюдали, как парень открыл глаза и отдернул руки, на его бледном и вспотевшем лице появилось выражение полного ужаса. — Блейз? Тео? Блейз попятился от него, потирая больное место на горле. — Что это, черт возьми, было? — Я… прости, Блейз. Мне приснился кошмар, — сказал он, проводя рукой по лицу. — Я не хотел… — Ты пугаешь меня, приятель, — ответил Блейз. — Что, черт возьми, с тобой происходит? — Ничего… Я просто… Мне снятся кошмары… Иногда они хуже, чем другие.… — Драко посмотрел на него снизу вверх. — Я не могу их контролировать.… Я не могу их остановить… — Итак, — подал голос Тео, — это и есть причина, по которой ты все время пьешь? Он отвел взгляд от своего наблюдательного друга. — Помимо всего прочего. Блейз вздохнул. Он никогда ничего не говорил о Грейнджер, пока Тео бодрствовал. — Может, тебе стоит, не знаю, встретиться с кем-нибудь? — Зачем? Чтобы они сказали, что я ненормальный, дали мне какие-то зелья и заставили поговорить с каким-то чертовым психиатром? Я бы лучше проглотил эльфийский порошок. Тео вздохнул и направился в ванную. — Может быть, если ты сходишь к мадам Помфри, то сможешь принять снотворное и хорошенько выспаться, а не пытаться лишить жизни своего лучшего друга. — …Мне очень жаль. — Прекрати! — рявкнул Блейз. — Просто перестань извиняться. Это все, что я услышал от тебя за последние полчаса. Он посмотрел на него, и на его лице отразилось замешательство. — О чем ты говоришь? — Ты разговаривал во сне, приятель. — Что я тебе сказал? — спросил он с интересом. — Ты часто бормотал «Прости». Это прозвучало так, будто ты разговаривал со своим стариком… А потом ты, — он бросил взгляд на ванную комнату, прежде чем продолжить, — ты произнес имя Грейнджер.… — лицо Драко побледнело еще больше, если такое вообще было возможно. — Тебе не нужно быть таким осторожным со мной. Ты можешь рассказать мне, что ты видел, если хочешь… Он вздрогнул. — Я бы предпочел этого не делать. — Ты уверен? — спросил он. — Я имею в виду, это был просто сон, как и то… если ты беспокоишься о Грейнджер… — Я не беспокоюсь о ней. — Хорошо, если ты так говоришь. — Давай просто вернемся ко сну… — Хорошо, пусть будет по-твоему. Давай просто отложим эту тему и никогда больше не будем об этом говорить. Это действительно полезно. Драко теперь не обращал на него внимания. Все, что он мог слышать, — это его тихое дыхание. Это немного выводило его из себя, но если он что-то и знал о нем, так это то, что если Драко не хотел о чем-то говорить, то об этом и не собирались говорить. Период. Блейзу нужно было просто набраться терпения и подождать, пока он сам не захочет поговорить о своих «чувствах» или «Грейнджер». Судя по всему, ему придется подождать некоторое время. Среда, 9 сентября 1998 г. Гермиона не разговаривала с Малфоем с тех пор, как ей приснился тот странный сон. «Разговаривала» — ключевое слово. Не то чтобы она избегала его. На самом деле, вчера она пыталась завязать с ним разговор, но он сначала никак на нее не отреагировал. Он сказал, что занят, и поспешно вышел из комнаты. Она понятия не имела, избегал ли он ее. Она предположила, что это не так, принимая во внимание их вчерашний быстрый поцелуй в туалете. Но, похоже, он держал ее на расстоянии вытянутой руки. С другой стороны, разве не в этом, черт возьми, был весь смысл? В последнее время она была полна противоречий. Где, черт возьми, была ее голова? У нее не было времени задуматься об этом, потому что именно тогда она увидела его. Это было во дворе после урока зелий. Он разговаривал с Забини и Ноттом, а солнце светило так ярко, что казалось, будто его лицо сияет. Она остановилась, погрузившись в мысли о том, как приятно было бы запустить пальцы в его волосы. Затем он заметил ее и сменил позу. На секунду они встретились взглядами, но быстро переключили внимание на что-то другое. Теперь они знали, как играть в эту маленькую игру. Она поспешила внутрь, поправляя сумку на плече. Прошло пять минут. Ее карман горел. Четверг, 10 сентября 1998 г. Драко наблюдал, как она делает пометки на древних рунах, ее маленькие пальчики изящно сжимали перо. Ее взгляд остановился на лице профессора Бабблинг, затем вернулся к блокноту. Она понятия не имела, что его взгляд прикован к ней. Она выглядела такой довольной. Казалось, что это было то место, где она должна была учиться. Возможно, так оно и было. В конце концов, она была самой умной ведьмой в их классе. Он подпер подбородок рукой. Ему действительно следовало бы чаще с ней разговаривать. Все, чем они занимались, это трахались, и, как бы это ни было круто, ему хотелось знать, о чем она думает. И, возможно, он хотел рассказать ей о своем отце, о своих ночных кошмарах и о том, как часто она появлялась в них. Но как, черт возьми, он мог заговорить о чем-то подобном? И даже если бы он это сделал, как бы она отреагировала? Он услышал, как она вздохнула, и на мгновение забыл о своих тревогах. Он не смог сдержать легкой улыбки. Ему нравилось, когда эти губы вздыхали. Хотя ему больше нравилось, когда он облизывал ее прелестные маленькие губки… Тпру. Остановись прямо сейчас. Сейчас было не время думать о таких вещах. Ему не нужно было выпячивать штаны посреди урока. Что ж, пока она не обратит на него свой пристальный взгляд, все будет в порядке. Словно прочитав его мысли, она повернула голову и встретилась с ним взглядом. Она улыбнулась и слегка подмигнула ему, прежде чем вернуться к своим заметкам. Хотя теперь она знала, что он наблюдает за ней, она поборола желание пофлиртовать и не оглядывалась до конца урока. Драко это не показалось забавным. Она думала, что благополучно сбежала через заднюю дверь, но ошибалась. Он поймал ее в коридоре, и они сделали короткую остановку в его комнате в общежитии перед следующим уроком. После короткой встречи с Драко Гермиона целый час разговаривала с Роном, не плача и не сердясь на него. Он неоднократно извинялся за вечеринку, за Габриэль и за то, что сказал о ней и Малфое, хотя и понимал, что был неправ. Похоже, на этот раз он действительно старался. Может, он и вправду так думал. В конце концов, на днях он выследил ее в коридоре. И теперь она чувствовала, что разговаривает с прежним Роном, и это делало ее немного счастливее. Ей нравилось чувствовать, что к ней вернулась ее старая подруга, что ничего этого никогда не случалось, пусть даже ненадолго. Позже они встретились со всеми в Общей комнате, чтобы поиграть в карты. Луна каким-то образом выиграла большинство игр, к большому разочарованию Симуса и Рона. Она провела полчаса, слушая, как они изводят Луну рассказами о том, как много раз она выигрывала. Это было совершенно бессмысленно, потому что она просто продолжала пожимать плечами и настаивать на том, что это просто удача. Гермиона много смеялась сегодня вечером. Было приятно посмеяться вместе с ней. Друзья… Ей давно не было так весело с ними. Она чувствовала, что, возможно, в конце концов, все получится… Затем Гарри получил сову от Кингсли. Он не собирался возвращаться в Хогвартс после Рождества. Пятница, 11 сентября 1998 года Люциус Малфой сидел за своим огромным письменным столом, водя пером с черным наконечником по коричневому пергаменту, лежащему перед ним. Он только что получил сообщение от коллеги о том, что первый этап их плана выполняется. Это был всего лишь вопрос времени, когда он сможет сыграть свою роль. Но, к сожалению, ему придется подождать до рождественских каникул, чтобы завершить все остальное. Когда он закончил, он запечатал письмо, и буквы «Д.М.» элегантно растянулись на лицевой стороне. Он посмотрел на него с минуту, прежде чем лечь. Он отправит его утром. Этого будет достаточно. Он достал еще одну бумагу и открыл карманные часы, ухмыльнувшись, когда увидел свое отражение в золотистом стекле. Наконец-то к нему вернулось то выражение лица, к которому он привык. Месяцы войны и мрачные камеры Азкабана сотворили ужасные вещи с его чертами, но он провел неделю, ухаживая за своей внешностью, чтобы вернуть ей здоровье. Краем глаза он заметил пару голубых глаз, наблюдавших за ним. Он вздохнул и придвинул часы поближе, полностью сосредоточившись на жене. — Тебе что-то нужно, дорогая? — Нет, мне просто интересно, что ты хочешь на ужин? — ответила она, заправляя выбившуюся прядь светлых волос за ухо. — Ты сейчас готовишь? — спросил он удивленно и, в некоторой степени, с отвращением. — Нет, — быстро ответила она. — Я собиралась сказать домовику, чтобы он что-нибудь придумал, — она пристально посмотрела на него, поджав губы и сцепив руки перед собой. Она хотела сказать что-то еще. Он понял это. — Ты пришла сюда не для того, чтобы обсуждать ужин, Нарцисса. Поэтому, пожалуйста, перестань тратить наше время впустую и переходи к сути этого визита. — Ты разговаривал с Драко с тех пор, как вернулся? — ее голос оставался спокойным, но по глазам было видно, насколько она обеспокоена. — Конечно, я разговаривал. Он мой сын, — он уже жалел, что позволил ей говорить. — Мой долг как его отца — убедиться, что он не размяк, пока меня не было, — он вернулся к бумаге, которую держал в руках, и набросал еще несколько слов. — Ты ведь ничего не планируешь, Люциус? — тихо спросила она. — Ты только что вернулся из тюрьмы, и теперь, когда Темный Лорд ушел, мы можем начать все сначала, залечь на дно… — Малфои никогда не прячутся, — прошипел он, вскакивая со стула и хлопая ладонями по дубовой столешнице. — Я достаточно долго прятался в тени, Нарцисса. Ее глаза расширились от его вспышки гнева, но она продолжила: — Пожалуйста, Люциус, пожалуйста. Я умоляю тебя. Не делай ничего опрометчивого. — Забавно, — ухмыльнулся он. — Ты думаешь, что имеешь какое-то влияние на то, что я делаю, — он быстро обошел стол, заставив жену поспешно отступить на шаг, и ее челка упала на лицо. — Но, уверяю тебя, моя дорогая, у меня нет намерений допустить, чтобы все, над чем я работал до его возвращения, пропало даром, — он заправил выбившиеся пряди волос жены за ухо. — Я этого не допущу. Она пристально посмотрела на него. — Но… — Пять лет назад министерство было почти в моих руках, — он прервал ее. — У меня было влияние. У меня был план. Конечно, Темный Лорд помешал этому, но теперь… Что ж, я начинаю сначала. — Люциус, это было раньше, теперь все по-другому. Мы вышли с другой стороны, все кончено. — Это еще не конец! — закричал он, подойдя на опасное расстояние и чуть не сбив книги со стола тыльной стороной ладони. — Это никогда не закончится, пока эти грязные грязнокровки и презренные предатели крови не склонятся перед нами! Я думал, ты это понимаешь! — Да, но я сделала свой выбор. Теперь это другой мир, Люциус. Он меняется. — Нет! Это не так, — он вздохнул и провел рукой по письму, которое получил этим утром. — На мгновение я подумал, что, возможно, все кончено, что волшебный мир слишком сильно изменился, но я ошибался, — он поднял глаза, чтобы встретиться с ней взглядом. — Мы были неправы, — он провел холодным пальцем по ее слегка порозовевшей щеке. — Есть те, кто все еще готов отстаивать свои убеждения, те, кто обладает огромной силой и мастерством в Темных искусствах. Мы все еще можем достичь наших целей, — он отвернулся от нее и направился через всю комнату к мини-бару, где налил себе бокал огневиски. — Конечно, это займет некоторое время, — продолжил он, сделав глоток. — Мы должны дать им новые лица, заставить их пробиться наверх. — Новые лица? — Да, молодые волшебники и ведьмы, которые проникнут в министерство. Конечно, мы будем дергать за ниточки, и это будет непросто, но мы добьемся своего. Мы переиграем министерство и заставим его подчиниться нам. Нарцисса судорожно вздохнула и попыталась собраться с мыслями. Ее муж вел себя как обычно, а Люциус ни за что не стал бы так себя вести, если бы не считал, что у него есть хоть малейший шанс победить. Это означало, что за кулисами работает кто-то другой. Кто-то могущественный. — Кто… — она тихо проговорила: — С кем это ты разговаривал, Люциус? — Кем-то, кто достоин моей преданности.