Ловушка ( The Pitfall )

Драко открыл глаза и застонал. Значит, письмо было не сном? Его отец что-то задумал, и к нему должен был прийти гость, хотя он и не мог представить, кто бы это мог быть. Что он точно знал, так это то, что это не было игрой его воображения, он оглянулся и увидел Грейнджер. Она все еще была там, сидела на стуле рядом с ним и читала. — Зачем ты это делаешь? — спросил он, потирая опухшие глаза. Она оторвала взгляд от книги. — Делаю что? — Помогаешь мне. — Глупый вопрос. Тебе нужна моя помощь. — Нет, не нужна. Она закатила глаза. — Ты был пьян посреди этого проклятого дня. Если это не крик о помощи, то я не знаю, что это такое, — он не ответил, и она наклонилась вперед. — Что происходит, Драко? — Ничего. — Да, когда я пришла сюда, это не выглядело как пустяк. — Ну, я иногда пью, и что с того? — Я думаю, что если ты выпиваешь достаточно, чтобы вырубиться в субботу в 3 часа дня, значит, это не просто «иногда». Он пристально посмотрел на нее. — И почему-то этого оказалось недостаточно. — О, я думаю, ты выпил достаточно, — она усмехнулась. — Ха, ты бы так не говорила, если бы знала… — он оборвал себя. Он чуть не проговорился. Как он мог быть таким чертовски беспечным! — Знала что? — Ничего, — сказал он быстро, надеясь, что она оставит это. Но, конечно, он знал, что она этого не сделает. — Ничего страшного, — она подошла и села на кровать. — Ну же, Драко. Расскажи мне, что с тобой происходит, — она потянулась к нему. — Пожалуйста. — Я не могу, Грейнджер. Правда, — сказал он, все еще зная, что она, вероятно, не сдастся. — И даже если бы я мог, ты не смогла бы мне помочь. Только не в этом. — Я могла бы попытаться, — она настаивала. — И если это касается твоего отца… — Не надо! — предупредил он. — Просто не надо. Я ненавижу говорить о нем. Он, он вызывает у меня отвращение. — Может быть, тебе станет легче, если ты это сделаешь, — тихо сказала она. — Я имею в виду, поговорим о нем. Она просто не понимала этого. Ничего хорошего не вышло бы, если бы он заговорил о своем отце. Ничего хорошего не вышло бы, если бы он рассказал о своем прошлом. Ничего хорошего не вышло бы, если бы он рассказал ей о том, что его отец планировал заставить его сделать. Просто об этом не стоило говорить. Ничего из этого не стоило. — Нет. Это того не стоит. Она наклонилась вперед, ее глаза были полны сострадания. — Почему ты не позволяешь мне помочь тебе? Он ничего не мог с собой поделать. От того, как она смотрела на него, у него учащенно забилось сердце. Он протянул правую руку и погладил ее по щеке. — Я не хочу причинять тебе боль… — Ты этого не сделаешь, — ответила она, подняв свою руку и положив ее поверх его. — Ты не понимаешь, — он убрал руку с ее лица, но она продолжала держать ее. — Ты не обязан объяснять мне, что происходит, — сказала она. — Просто пообещай мне кое-что. — Да? — В следующий раз, когда тебе захочется утопиться в бутылке огневиски, позови меня. Я буду твоим спасением. Не полагайся на алкоголь в решении своих проблем, — она заметила, что ее рука все еще в его руке, и убрала ее. — Обещай мне. Он выдавил из себя слабую улыбку. — Обещаю. Воскресенье, 13 сентября 1998 года Рон сидел в гостиной с Гарри, когда увидел, как Гермиона выскользнула за дверь и пропала из виду, кажется, в сотый раз за неделю. — Гарри, ты заметил, что Гермиона в последнее время ведет себя довольно странно? Гарри как-то странно посмотрел на него, прежде чем пожать плечами. — Не совсем. Рон заерзал на стуле, глядя на своего лучшего друга. — Она часто убегает тайком. — Она, наверное, просто учится или что-то в этом роде. — Нет, я не думаю, что дело в этом, — продолжил он. Он многое замечал в поведении Гермионы. Он видел, как она выходила из кладовки для метел, после ужина она почти не появлялась в общей гостиной, исчезала после уроков, а поздно вечером (когда он сам куда-то шел) он видел, как она крадучись шла по коридору. — Гарри, ты думаешь, она с кем-то встречается? — Кто? Его глаза сузились от раздражения. — Гермиона. Гарри на мгновение задумался. — Ну… сказать, что она с кем-то встречается? Я в этом сильно сомневаюсь. — Но что, черт возьми, она могла делать? — раздраженно спросил он. — Я не знаю… Но, честно говоря, Рон. Почему тебя так волнует, что она делает? Ты бросил ее. — Я знаю это! — огрызнулся он. — Но… Я все еще забочусь о ней, и, может быть… может быть, я был неправ, поступив так с ней. — В этом утверждении нет никаких «может быть», приятель, — заметил Гарри. — Ты переспал с ней и сам это знаешь. — Заткнись… Я знаю… — он уставился на свои руки. — Я просто… Я просто испугался. Я чувствовал, что отстаю от нее. Она всегда была впереди меня, и я подумал, что, может быть, есть что-то большее, кто-то более… — Больше, чем Гермиона? — Гарри рассмеялся. — Иногда ты бываешь чертовски придурковат, Рон, ты знаешь это? — Я облажался, Гарри! Я знаю, что облажался. Я знаю, что я чертовски глуп, когда дело касается любви, и особенно когда дело касается Гермионы… но я стараюсь. Я думал, что слишком тороплюсь, но в последнее время я подумал, что, возможно, это не так. Может быть, она всегда была моей единственной. Я не могу поверить, что отпустил ее. Я все еще забочусь о ней и хочу, чтобы она вернулась, но что, если она с кем-то встречается? Что мне тогда делать? — Ты просто должен попытаться вернуть ее, — заявил он, прежде чем встать. — Но не приходи ко мне с плачем, если она ударит тебя по лицу и оставит твой хвост висеть между ног. Пэнси наблюдала за Драко со своего места у окна библиотеки, разложив перед собой выпуск «Ведьминого еженедельника» за этот месяц. Она использовала его как подставку, чтобы следить за ним незаметно. Пока все хорошо. Она не была похожа на настоящего преследователя. Или, по крайней мере, она надеялась, что это не так. (Это ведь нельзя назвать преследованием, когда это твой друг, верно?) Прямо сейчас он сидел за столом, нахмурив брови и не отрывая взгляда от книги, лежащей перед ним. Несколько минут назад она пыталась заговорить с ним, но он просто отмахнулся от нее, закатил глаза и вернулся к чтению. В последнее время он часто ее игнорировал, и ей это уже порядком надоело. Что с ним происходит? Последние несколько месяцев он вел себя довольно странно. Она бы знала. Она была в кругу его друзей с первого курса и была с ним на физическом уровне с четвертого. Хотя она не была в его постели уже несколько месяцев. Вот что действительно начало вызывать у нее подозрения. Они никогда не встречались, но всякий раз, когда он был в плохом настроении, он искал ее. Поэтому, когда он перестал приставать к ней и полностью игнорировать ее присутствие, она начала беспокоиться. Это не могла быть другая девушка. Она никогда не видела его ни с одной из них. С другой стороны, она вообще редко с ним встречалась. Создавалось впечатление, что он ее избегает. Она вздохнула и расправила журнал на коленях, открыто разглядывая его, не обращая внимания на то, как глупо она, возможно, выглядит. Она просто хотела, чтобы он посмотрел на нее, увидел ее. Она скучала по нему. Скучала по разговорам с ним. Почему он просто не мог дать ей шанс. Разве он не знал, что она любит его? Разве он не знал, что они будут хорошей парой? Она сделает для него все, что угодно. Она верила в него и поддерживала его. Ей нравилось в нем все: его внешность, его спокойное поведение и даже холодная черствость, с которой он разговаривал. Она считала, что это безумно возбуждает, что он был пожирателем смерти. Это делало его еще более привлекательным для нее. В конце концов, у них были одни и те же корни. Они были слизеринцами, происходили из старых семей, и их кровь была чистой. Она могла бы дать ему все, что он хотел, и не стала бы жаловаться. Они идеально подходили бы друг другу! Но он никогда бы этого не увидел. Он бы даже не взглянул. Она могла бы признаться ему в любви во все горло, а он бы и глазом не моргнул. Она была невидимкой. Она покачала головой и сердито посмотрела на него. Он все еще смотрел в свою книгу. Черт бы его побрал! Она заметила, что он опустил взгляд на свои колени и ухмыльнулся, прежде чем сунуть руку в карман. Она недоумевала, что это такое, когда он внезапно встал из-за стола и поспешно вышел из комнаты. Она быстро встала, чтобы последовать за ним. — Драко! — позвала она. — Подожди. Он слегка замедлил шаг, но никак не отреагировал на ее слова. — Ты идешь в Большой зал? — весело спросила она. — Не возражаешь, если я присоединюсь? Я умираю с голоду. — Извини, Пэнси, но у меня дела, — сказал он, и в его голосе зазвучали резкие нотки. — Я уверен, что тебе не нужна моя помощь в поисках еды. — Какие дела? — она фыркнула, не отставая от него ни на шаг. — У меня сегодня нет времени на разговоры. — Сегодня или в любой другой день. Чем ты так занят в последнее время? — спросила она, пытаясь скрыть обиду в голосе. — У тебя почти не остается времени на друзей, не говоря уже обо мне. — Я здесь не для того, чтобы дурачиться, Пэнси. Я здесь, чтобы сохранить лицо, — ответил он резко: — Так что извини, у меня нет времени веселиться с тобой. Она лишилась дара речи, наблюдая, как он просто уходит, не замечая, как колотится ее сердце и как злые слезы готовы были хлынуть из ее глаз. Он понятия не имел, от чего отказывается. Она сделает для него все, что угодно. Она могла бы сделать его счастливым. В ее жилах горела решимость. Она заставит его увидеть ее. Она достойна его, она может доказать ему это. Никто не мог любить его так сильно, как Пэнси. Никто. Понедельник, 14 сентября 1998 года Было уже за полночь, когда Рон заметил Гермиону, на цыпочках выходившую из Гриффиндорской башни. Он попытался последовать за ней, но потерял ее из виду после того, как она спустилась по лестнице. Его охватил гнев, когда он подумал о том, что она могла делать тайком. Ревность — отвратительная эмоция, и Рон, по-видимому, был склонен к ней. Гарри был прав. Он облажался. Теперь ему оставалось только придумать, как все исправить, пока кто-нибудь другой не вмешался и не увел его девушку. Вторник, 15 сентября 1998 г. Драко сходил с ума. После той ночи, когда она пришла ему на помощь, все, казалось, изменилось. Каждый раз, когда он был рядом с ней, его сердце бешено колотилось в груди, и это не помогало, когда она дразнила его, бросая на него страстные взгляды, которые сводили его с ума. Он не мог дождаться, когда останется с ней наедине, когда она окажется прижатой к стене и окажется под ним. Когда он не был с ней, он думал о ней, а когда они были вместе, он впитывал в себя все, что касалось ее. Он не мог понять, почему это происходит. Он никогда в жизни не хотел просто быть рядом с кем-то настолько плохим. Особенно с учетом того, что последние две встречи, которые у него были с шатенкой, закончились без секса. Это само по себе было странно. Предполагалось, что их отношения будут чисто сексуальными, поэтому, когда он обнаружил, что не хочет срывать с нее одежду в тот момент, когда увидит ее, а вместо этого хочет поговорить с ней, он начал беспокоиться. Этого не должно было случиться. Он не должен был жаждать ее присутствия. Он должен был использовать ее, а не говорить с ней о своих проблемах. Она что-то меняла внутри него, и он понятия не имел, что с этим делать. У Пэнси не было никаких успехов. Она вообще не могла оставаться с ним наедине. Казалось, весь мир был против того, чтобы она была с ним. Даже сейчас, когда они сидели в классе, он делал свою работу. Все были заняты своими собственными проектами, но она никогда не видела, чтобы он так усердно работал над чем-то. Она не могла поверить, что он действительно слушает профессора. Раньше он всегда валял дурака, говоря, что может делать это во сне. Она оглянулась на него и увидела, что его голова поднята, а губы шевелятся. Может быть, он все-таки не слишком усердно работал. Она уже собиралась попытаться привлечь его внимание, когда увидела нечто, что сбило ее с толку. Подмигивание. Драко кому-то подмигнул. Ее взгляд переместился в переднюю часть комнаты как раз вовремя, чтобы увидеть, как Гермиона Грейнджер ухмыльнулась Драко, прежде чем обернуться. Ни за что. Она раздраженно потерла глаза. Она не могла понять этого правильно. Драко никогда бы не стал флиртовать с грязнокровкой. Особенно с Гермионой Грейнджер. Скорее всего, он просто подшучивал над ней. Да, так оно и было. Беспокоиться было не о чем. В прошлом они всегда подшучивали друг над другом. Это было именно то, что они делали, но даже когда она подумала, что это может быть просто шуткой, в животе у нее возникло неприятное ощущение. Она не могла не вспомнить поцелуй во время праздничной вечеринки. Казалось, он совсем не вызвал у него отвращения. Потом, когда она спросила его об этом, он только разозлился и перестал с ней разговаривать. Что-то определенно происходило. И она собиралась выяснить, что это было. Среда, 16 сентября 1998 г. Гермиона не могла остановиться. Она была зависима от него. Как бы она ни старалась держаться подальше, он привлекал ее к себе. Если бы не флирт, у нее было бы больше шансов. Но, к несчастью для нее, он преуспел в предварительных ласках, и она в полной мере наслаждалась подтруниванием. Он раскрыл в ней ту сторону, о существовании которой она и не подозревала. Кокетливую, сексуальную сторону, которую она теперь приняла. Она точно знала, что сказать или сделать, чтобы свести его с ума и отомстить ему за то, что он заставил ее трепетать от возбуждения. Это отвлекло их от того, о чем они не хотели говорить. Как его отца, так и ее родителей. Ей нравились эти физические отношения, хотя, казалось, в последнее время они стали больше времени проводить в разговорах и меньше — в сексе. Они немного позанимались и поговорили о своих любимых художниках и авторах. Несмотря на то, что он был чистокровным волшебником, ему, похоже, нравился Моне. Это не беспокоило ее так, как она думала. Ей нравилось проводить с ним время. В любое время. Это было безумием, но она начинала сомневаться, действительно ли теперь видит в нем друга. Она, конечно, заботилась о нем настолько, что не хотела, чтобы он больше страдал. Было также странно думать, что, просыпаясь каждый день, она в первую очередь думала о нем, а не о Роне. Это было вполне естественно, подумала она. Она провела с ним так много времени. Ничего не поделаешь. Луна тоже была великолепна последние пару дней. Помогало, что у нее был кто-то, кто знал. У нее не было возможности подробно расспросить Луну об этом, но она знала, что это только вопрос времени, когда она захочет поговорить об этих… отношениях. Узнав об этом, Луна почувствовала себя спокойнее. По крайней мере, у нее был кто-то, кто поддерживал ее. Четверг, 17 сентября 1998 г. Блейз знал, что происходит. От него не ускользнул тот факт, что его лучший друг исчез из комнаты несколько минут назад. От него также не ускользнул тот факт, что Пэнси теперь рыскала по комнате в поисках его. Он направился в ее сторону, прекрасно зная, что она попытается найти Драко. В последнее время она была настойчива, и это не предвещало ничего хорошего. Если кто-то и мог узнать о тайне Драко, то только она. В конце концов, бедная девушка была влюблена в него. По крайней мере… Она была влюблена в него прежнего. Она заметила его и окликнула: — Блейз! Он остановился перед ней. — Что такое, Пэнси? — Ты не видел Драко? — Не могу сказать, что видел, — он пожал плечами. Она уперла руку в бедро и нахмурилась. — Почему ты мне лжешь? — Я не… — Я знаю, что ты его покрываешь. — У тебя паранойя. — Я не параноик! — прошипела она. — Где он? Я должна с ним поговорить. — Я не знаю. — Хорошо, — она сдалась и поспешила выйти из комнаты. Потребовалось мгновение, прежде чем до нее дошло. Ей не нужно было, чтобы Блейз сказал ей, где Драко. Он выбежал из комнаты, молясь Салазару, чтобы тот нашел ее раньше, чем она найдет их. День начался так же хорошо, как и любой другой. Светило солнце, и, казалось, у всех было отличное настроение. Включая Драко и Гермиону. Они только что закончили свои проекты на уроке Зельеварения и решили отпраздновать свой триумф, немного повеселившись в своей комнате в общежитии. Драко убедился, что Блейз все еще был с Тео в общей гостиной, и даже не подумал о том, чтобы запереть дверь. Это привело к их краху. Они были в самом разгаре своего свидания, когда услышали шарканье за дверью. Он остановился на полпути, их взгляды метнулись к двери, и они оба застыли неподвижно, как статуи. Они услышали приближающиеся голоса и в ужасе наблюдали, как поворачивается дверная ручка, и услышали сердитый голос Пэнси, доносящийся с другой стороны двери. — Блейз, серьезно, я могу делать все, что захочу! Драко, ты здесь? Честно говоря, я сыта по горло тем, что ты игнорируешь меня все эти чертовы ти… — у нее отвисла челюсть, когда она распахнула дверь и увидела Драко в постели, все еще лежащего на Гермионе. Все трое застыли на месте и, моргая, смотрели друг на друга. — Что, черт возьми, здесь происходит? — Пэнси! — крикнул Блейз, врываясь в дверь позади нее. — Ты, должно быть, шутишь, черт возьми. Ты трахался с грязнокровкой? — взвизгнула она, прикрывая рот рукой. — Это, блять, невероятно! Драко, казалось, пришел в себя и начал двигаться. Блейз преградил ей путь, когда она попыталась отступить. — Драко, прости меня! Я пытался остановить ее! — Я, блять, не могу в это поверить! — повторила она, разворачиваясь и крича на Блейза. — Блейз, подвинься! Драко наконец обрел дар речи и попытался встать. — Не позволяй ей уйти! Гермиона, все еще пребывавшая в шоке от присутствия Пэнси и Блейза, схватила одеяло и завернулась в него, в то время как Драко натянул штаны и схватил палочку. — Петрификус Тоталус! — воскликнул он, указывая на удаляющуюся спину Пэнси. Ее тело застыло под действием заклинания, и она осталась стоять как вкопанная. Гермиона быстро оделась под одеялом, а Драко направился к Пэнси и Блейзу, и с каждой секундой его желудок сжимался все сильнее. — Не лезь не в свое дело, черт возьми, понятно? — плюнул он в ее окаменевшую фигуру. — Извини, друг. Я действительно пытался. Гермиона поняла, что Блейз, должно быть, все это время знал. — Это не твоя вина. Я должен был догадаться, что рано или поздно она начнет шнырять вокруг да около, — он вздохнул. — В последнее время она стала часто приставать ко мне. Это моя вина, что я позволял ей вести себя распущенно. Я должен был пресечь это в начале, — он покачал головой и поднял палочку. Гермиона заметила это и встала с кровати. — Драко? Что ты делаешь? Он поспешил с ответом. — Я собираюсь наложить на нее Обливиэйт, конечно. — Ты не можешь этого сделать! — внезапно воскликнула она, застав обоих парней врасплох. — А почему, черт возьми, нет? — спросил Драко, отходя от Пэнси и направляясь к Гермионе. — Она всем расскажет, разве ты этого не понимаешь? У нее получилось. Она просто не знала, сможет ли смотреть, как у нее на глазах кто-то забывают о ком-то. — Да, но я просто не могу позволить тебе сделать это с ней… — Ты, наверное, шутишь, — вмешался Блейз. Драко поднял руку, призывая к молчанию. — Она злится, Грейнджер. Только посмотри на нее, черт возьми. Если бы я не удержал ее здесь, она бы выбежала за дверь, крича на весь зал о нашем секрете. Ты это понимаешь? Она сделает все, что в ее силах, чтобы отомстить мне. Она мстительная особа и втопчет тебя в грязь вместе со мной… — он не сводил с нее пристального взгляда. — Или ты хочешь, чтобы все знали о нас? — Нет… — Тогда позволь мне делать то, что у меня хорошо получается, хорошо? — он взмахнул палочкой в сторону Пэнси, но в последнюю секунду Гермиона схватила его за руку. — Просто отпусти ее, Малфой, — он оставался неподвижным и молчаливым, но его взгляд выражал неудовольствие. — Пожалуйста. Он вздохнул и повернулся к своему другу. — Блейз, просто забери ее отсюда к чертовой матери. Блейз кивнул и, схватив Пэнси за руку, потащил ее из комнаты. Драко резко повернулся к Гермионе, его челюсть была сжата, а глаза горели. — Ты хоть представляешь, что ты только что натворила? — Я спасла девушку от потери памяти, — она говорила спокойно, хотя нервы у нее были на пределе. — Опасно постоянно использовать это заклинание, особенно для долговременной памяти. Мы не знаем, какой вред оно может нанести пострадавшему… — Мне насрать на это! — парировал он. — Ее уход с этим знанием опаснее, чем гребаная потеря памяти. — Но… — Нет! Нет, Гермиона, — его взгляд смягчился, но тело оставалось напряженным, что говорило о том, что он все еще очень зол. — Я надеюсь, ты готова, потому что завтра в это время все в Хогвартсе будут знать о нас. Ее снова затошнило. — Все… — Да. Каждый. Включая Поттера и маленького Роника. — Они поймут… — даже когда она это сказала, слова не имели никакого значения. — Да, я уверен, им понравится тот факт, что ты целый месяц трахалась со мной у них за спиной, — сказал он, проносясь мимо нее. Она последовала за ним через комнату, ее раздражение росло вместе с его. — Почему ты ведешь себя так по-идиотски? — Что? — воскликнул он раздраженно. — Потому что это все испортит! Неужели ты не понимаешь? — спросил он, опуская руки, чтобы обхватить ее за плечи. Она не отстранилась от его прикосновения. — То, что мы собираемся сделать, закончится! Вот так просто! Больше никаких тайных встреч или флирта в классе. Мы даже не сможем разговаривать друг с другом. Твои друзья заклеймят тебя как предателя, а мои будут избегать меня. Ее глаза сузились, когда она посмотрела на него. — Так вот о чем ты беспокоишься? Тебя избегать? Он отпустил ее и покачал головой. — Нет, это не… — Это так. Ты хочешь сохранить свою репутацию… — Ты что, не слушала? — проворчал он. — Я не хочу терять… Она не стала дожидаться продолжения. — Просто прекрати, Малфой! Ты не обязан ничего объяснять, — она отвернулась от него и начала собирать с пола оставшиеся вещи. — Мы должны были знать, что это ненадолго. Я рада, что это случилось. — Ты рада? — Да, я рада, — она подчеркнула это слово сердитым рывком, поднимая носки с ковра. — Я рада, что это произошло до того, как ситуация вышла из-под контроля, до того, как мы стали слишком серьезными. Этот разговор пошел не так, как он планировал. — Что, если мне будет все равно, если мы выйдем из-под контроля? Что, если я захочу, чтобы все стало серьезно? Она приподняла брови и насмешливо рассмеялась. — Да, и я королева Англии. — Кто? — Просто забудь об этом, — вздохнула она. — Ты не улавливаешь сути, — она прошла мимо него и направилась к двери. — Я скажу тебе, что понимаю. Я понимаю, что ты скорее позволишь всему, что было между нами, закончиться, чем забудешь об этой глупой девчонке. — Это нечестно, Драко, — сказала она, положив руку на дверную ручку и оборачиваясь. — Нет, что несправедливо, так это то, что ты убегаешь от меня, — с горечью возразил он. Ее рука соскользнула с дверной ручки. — Это не то, что я делаю. — Разве не так? — спросил он, снова разозлившись. — Кто-то узнает, а ты не даешь мне помешать ему рассказать. Тогда ты убегаешь от проблемы. — Мне просто нужно отдохнуть от тебя! — закричала она. — Тебе нужен отдых от меня? — Да… — начала она, затем покачала головой. — Нет… не из-за тебя, а из-за этого. Мы слишком увлеклись, и не похоже, что мы вместе, мы просто трахаемся. — Именно поэтому мы не должны расставаться, — он попытался ее преследовать. — Пошли они все к черту… Я знаю, я сказал, что мне небезразлично, что они скажут, но не настолько, чтобы положить конец тому, что между нами происходит. Я не хочу, чтобы ты уходила… — Почему ты так сильно хочешь, чтобы я осталась? Я для тебя никто… и ты для меня никто. От нее не ускользнуло обиженное выражение его лица, но она все равно отвернулась от него. — Подожди, ты не можешь просто уйти! — он ненавидел себя за то, что его голос дрогнул от внезапного отчаяния. — Это бессмысленно, Малфой. Пэнси теперь знает, — она изо всех сил старалась не заплакать. — Итак… это должно закончиться… Мы не можем продолжать встречаться. — Ты же не серьезно. — Мне жаль, Малфой, — сказала она, выпрямив спину и направляясь к двери. — Но я хочу. — Гермиона, подожди! — позвал он, но она ушла, и ему показалось, что с ней осталась частичка его самого. Пэнси была в бешенстве, и присутствие Блейза не помогало. Они шли молча, пока он провожал ее по коридорам до ее спальни. Когда они были почти у цели, она услышала, как он вздохнул. — Прости меня, Пэнси. — Ты знал, — она обвиняла его, горячие злые слезы текли по ее лицу. — Ты знал, что он оскверняет себя этой грязнокровкой. — Он волен принимать собственные решения. — Он губит себя! — выплюнула она. — Он идет против всего, за что выступает, против всего, во что верит! — Возможно, его убеждения изменились. — Как ты мог позволить ему это сделать, Блейз? Ты знаешь о последствиях. Он покачал головой, и она разозлилась еще больше. — Он чертов дурак, — прошипела она. — И ты тоже, раз помогаешь ему. Он посмотрел на нее с пониманием в глазах. — Пэнси, мне жаль, что он причинил тебе боль. — Причинил мне боль? — она жестоко рассмеялась. — Мне не больно, я в ярости, — она вытерла слезы с глаз. — Но не так сильно, как разозлится его отец, когда узнает об этом. — Он не узнает. — Откуда ты знаешь? — спросила она. — Я могу рассказать об этом всей чертовой школе утром. Я уверена, что кто-нибудь проболтается. Глаза Блейза превратились в щелочки, когда он шагнул к ней. — Ты никому не расскажешь. — Почему ты так чертовски уверен? — Ты слишком сильно любишь его, чтобы причинить ему боль. Ее сердце бешено заколотилось в груди. — Отвали. Он посмотрел на нее мгновение, прежде чем вздохнуть. — Просто подумай об этом, — сказал он, поворачиваясь, чтобы уйти. — Я вернусь завтра, и мы сможем поговорить об этом. — Черта с два! — крикнула она ему вслед, захлопывая за собой дверь. Пошел он к черту! К черту Драко! И к черту эту чертову грязнокровку за то, что она встала у нее на пути! Как он посмел? Как он посмел променять ее на эту чертову грязнокровку! Почему он предпочел ей чертову Грейнджер? В ней была чистая кровь! Она была всем, что ему было нужно. Она бы сделала для него все, что угодно. Трахаться с грязнокровкой… Это противоречило самой природе. Это, должно быть, дело рук гриффиндорки. Она, должно быть, что-то с ним сделала. Шантажировала его или что-то в этом роде. Иначе Драко никогда бы не пал так низко. Если только… Она не нравилась ему с самого начала. Ей было неприятно так думать, но она не могла отрицать тот факт, что уже некоторое время задавалась вопросом о них. Она просто никогда не думала, что ее предположения окажутся верными. Он все разрушал! Она опустилась на парту, обхватив голову руками. Она мысленно прокрутила события последних двух месяцев. За это время у них вообще не было секса. На самом деле, все время, что она была с Драко, он даже не слушал ее. Он не смотрел на нее. И всякий раз, когда эта мерзкая грязнокровка оказывалась поблизости, он смотрел на нее. Их поцелуй на вечеринке тоже был настоящим. После этого он исчез. Без сомнения, чтобы преследовать ее. Ее подозрения с самого начала были верны. Все это время у него был тайный роман за спиной у друзей! Он предал их, предал свою кровь. И Грейнджер помогла ему в этом. Блейз был прав в одном. Она любила Драко. Она не хотела бы причинить ему боль. Но ее ненависть к Грейнджер и к тому, что они сделали, пересилила любовь, которая жила в ее сердце. Она села и, схватив лист бумаги, принялась яростно строчить по нему пером. Они пожалеют о том, что сделали. Это было совершенно точно.