Ловушка ( The Pitfall )

Четверг, 17 сентября 1998 г. Сумерки Кингсли сидел за своим столом, погребенный под грудой папок. Реорганизация Министерства магии оказалась гораздо более сложной задачей, чем он думал первоначально. Им пришлось проверить каждого человека, связанного с Министерством, и допросить. Это само по себе было сложной задачей. Даже самые опытные волшебники были измотаны и раздражены. В конце концов, они устранили большинство проблем и лишили многих волшебников и ведьм их званий. Сейчас они были в процессе обновления всей системы. Они решили добавить в Управление авроров дополнительные временные подразделения, чтобы обеспечить бесперебойную работу Министерства. Единственной проблемой теперь было количество людей, которые могли бы занять эти должности. Вот тут-то и появились Гарри Поттер и несколько молодых волшебников. Кингсли надеялся, что они смогут подождать, пока многие студенты, включая Гарри, восстановят силы после войны, но, похоже, времени оставалось мало. Последнее, что им было нужно — это хаос в их правовых системах. Он вздохнул. Дела определенно шли не так гладко, как ему хотелось бы. Десятки пожирателей смерти скрывались, а также множество мелких преступных организаций воспользовались отсутствием авторитета в министерстве. Вдобавок ко всему, за последние пару недель произошла череда, казалось бы, случайных нападений на семьи магглорожденных. Большинство из них были связаны с волшебниками, которых он знал. Волшебный мир быстро катился в тартарары, а он все еще был здесь, заполняя горы бумажной работы. Стук в дверь заставил его отвлечься, но он все же крикнул: — Войдите. Мужчина среднего роста, со светло-каштановыми волосами, в прямоугольных очках, на вид не старше 35 лет, медленно вошел в комнату. — Вы сказали, что хотели, чтобы я нашел вас, как только узнаю что-нибудь о местонахождении Грейнджеров, министр? Кингсли поднял взгляд от своего стола, в нем проснулся интерес. — Да, говорил. Мужчина прошел дальше в комнату и протянул министру папку. Кингсли выхватил папку у него из рук и быстро просмотрел страницы. Его глаза остановились на третьей странице, и с его губ сорвался тяжелый вздох. — Эта информация точна? — Насколько мне известно, сэр, — кивнул он. — Я провел последние две недели, осматривая это место и стараясь убедиться, что собрал все факты, — Министр еще раз просмотрел папку, прежде чем закрыть ее и откинуться на спинку стула. — Похоже, вас обеспокоила информация, которую я собрал, сэр. — Дело не только в этом, — вздохнул Кингсли. — Вы пробыли в Австралии какое-то время, Нейтан, — он встал из-за стола и начал расхаживать по комнате. — Многое произошло с тех пор, как вы уехали. — Надеюсь, ничего серьезного, — сказал Нейтан, слегка помрачнев. — Кто-нибудь из пожирателей смерти… — Нет, Азкабан по-прежнему хорошо защищен, — ответил он, нахмурившись еще сильнее. — Хотя тех, кто все еще скрывается, еще предстоит поймать. — Тогда что… — За последние несколько месяцев произошла серия нападений, — он продолжил. — Подтверждено, что в четырех из них были замешаны магглы, имеющие отношение к студентам, посещающим Хогвартс, или которые когда-то посещали Хогвартс. Нейтан приподнял бровь. — Какого рода нападения? — Ли говорит, что оборотни сыграли свою роль в их смерти. Его лицо побледнело. — Должно быть, это просто совпадение. — Что жертвы, по чистой случайности, были связаны в основном с магглорожденными студентами, участвовавшими в войне? — спросил Кингсли. — Я думаю, что нет. — Но какой мотив мог быть у оборотней, чтобы напасть на них? — спросил он. — Не похоже, что их действительно волнует статус крови. — Это именно то, что я пытаюсь выяснить, Нейтан, — он покачал головой. — Я просто не могу понять, что это. Если это волк-одиночка, жаждущий мести, то как он находит жертв? Какие ресурсы он использует? И если это групповые действия, то что могло заставить их действовать таким образом? Особенно в мире магглов? Это не похоже на обычную преступную деятельность, которую мы наблюдали в последнее время. Также не было бы смысла делать это заказным убийством. Особенно если учесть, что это касается маггловского мира. — Хотите, чтобы я разобрался с этим, сэр? — спросил Нейтан после минутного молчания, вызванного разочарованием. — Честно говоря, Ли было бы полезно, если бы вы помогли расследованию, — решил он. — У нас осталось не так много авроров, не говоря уже о времени на подготовку новобранцев. — Я сделаю все, что в моих силах, сэр, — Нейтан кивнул и решительным шагом вышел из комнаты. После его ухода Кингсли вернулся на свое место за столом, но на этот раз он взял папку Грейнджер. — Ненавижу эту часть.

***

Драко двигался по коридору бесшумно, как тень. Никто не должен был знать, что он здесь. Он не мог позволить, чтобы его заметили. Он был не в настроении отвечать на вопросы, касающиеся его присутствия здесь, и уж точно не хотел, чтобы Пэнси поняла, что он пришел за ней. Он приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Пэнси никогда не обращала особого внимания на то, что ее окружает, и он воспользовался ее наивностью. Сейчас она была одна и беззаботно входила в ванную своего общежития. Он прошептал заглушающее заклинание у двери и проскользнул внутрь. Она смывала макияж перед зеркалом во всю стену, когда увидела его отражение, темное и угрожающее, у себя за спиной. Она резко обернулась, потрясенная и немного напуганная его присутствием. — Драко, что ты здесь делаешь? — Я пришел убедиться, что ты держишь секрет на замке, — коротко ответил он. Она выдавила из себя смешок. — Кем, черт возьми, ты себя возомнил? Ты не можешь просто приказывать мне… — Правда? — спросил он, делая шаг вперед и прижимая ее к столу. — Насколько я помню, ты всегда делала то, что тебе говорили. — Это было до того, как ты бросил меня ради своей грязнокровки. — Нет. Вот видишь, в этом ты не права, — он сердито сплюнул. — Если ты хоть немного ценишь свою жалкую жизнь, ты сделаешь, как я говорю. — Прости? — она выглядела потрясенной. — Ты вообще слышишь себя сейчас? По-моему, эта маленькая сучка что-то сделала с твоим мозгом. Я не домашний эльф, мной нельзя командовать, и я не буду делать то, что ты мне скажешь. Если я захочу втоптать имя Грейнджер в грязь, я… Он навис над ней, его глаза были сердитыми, когда он прорычал: — Если ты когда-нибудь хоть одним словом поставишь Грейнджер в неловкое положение, я позабочусь, чтобы это было последнее слово, которое ты когда-либо произнесешь. Она на мгновение вздрогнула. Это прозвучало так, как будто он угрожал ей. Мог ли он на самом деле угрожать ей? — Ты же не серьезно? — Посмотри на меня, — потребовал он, и она пристально посмотрела на его холодные черты. — Я выгляжу серьезным? — … — Я серьезно, Пэнси. Я не шучу. Если ты сделаешь что-нибудь, что подвергнет ее опасности, я без колебаний покончу с тобой. — Что… Что, черт возьми, с тобой случилось, Драко? — спросила она, и глаза ее затуманились злыми слезами. — Ты изменился. Теперь ты угрожаешь своим друзьям из-за какой-то грязнокровки? И не просто грязнокровки, а Грейнджер? Ты ненавидишь ее! Почему ты опускаешься до ее уровня? Она просто дрянь! Почему ты прыгнул к ней в постель? — Это не твое дело, — он сорвался. — Это не имеет к тебе абсолютно никакого отношения. На самом деле, тебе следует поблагодарить грязнокровку. Если бы не она, я бы поступил гораздо хуже. — Ты бы не посмел причинить мне вред, — настаивала она, ее взгляд был жестким. — Ты так думаешь? — он схватил ее за руку и притянул к себе, так что она прижалась спиной к его животу. — Ты сильно недооценивала меня. Ты понятия не имеешь, на что я способен, — прохрипел он ей на ухо. — Убери от меня свои грязные лапы! — завизжала она. — Ты меня не запугаешь! Я всем расскажу о тебе! — она попыталась вырваться из его объятий, но безуспешно. — Я удостоверюсь, что все знают, что Малфои любят грязнокровок! — продолжала она истеричным голосом. — Ты мог бы заполучить кого угодно! Но ты выбрал эту дрянь? Не думай ни на минуту, что она в безопасности. Как только я расскажу, она получит по заслугам. Я позабочусь об этом! Она пожалеет об этом! Он быстро отпустил ее, и она отшатнулась от него. Он не мог унять дрожь в руках. — Я же говорил тебе. Ты не будешь впутывать в это Грейнджер. — Почему? Почему ты так заботишься о ее репутации? Почему это имеет значение? — спросила она, вытирая слезы с глаз. — У нее грязная кровь, и само ее существование отвратительно. Она просто мусор. — Для меня она ничего из этого не значит. Ее глаза распахнулись от осознания. — Это… Это уже слишком, — она прислонилась к раковине. — Ты… Я думаю, тебе следует уйти. — Мне нужно еще кое-что сделать. Она попыталась убежать от него, но он был слишком быстр. Он прижал ее к ближайшей стене и заставил посмотреть себе в глаза. — Прости, Пэнси. Гермиона не хотела, чтобы я это делал, но, учитывая, что она решила отдохнуть от меня, думаю, я могу делать все, что захочу. — Что ты собираешься делать? — спросила она, ее глаза расширились от страха. — Драко, почему ты так поступаешь со мной? Я твоя подруга. — Ты слишком много знаешь, — ответил он. — Я не могу позволить тебе причинить ей боль. — Остановись! — закричала она. — Пожалуйста! — но было уже слишком поздно. Он уже бормотал слова, которые, как он думал, сохранят его тайну. — Обливиэйт.

***

Гермиона уставилась в потолок, чувствуя тяжесть в груди. Она не могла перестать переживать последние пять минут, которые провела с ним. Их слова прокручивались у нее в голове, заставляя ее чувствовать себя крайне неловко. Ты скорее позволишь всему, что было между нами, закончиться, чем забудешь эту глупую девчонку. Его горький голос эхом прозвучал в ее голове. И она так быстро начала защищаться. Это нечестно, Драко. Нет, нечестно то, что ты убегаешь от меня. Он просто не понимал. Она не могла продолжать. Все эти уловки, ложь и, не говоря уже о том, чтобы скрывать свои эмоции. Она знала, что не любит этого мерзавца, это было очевидно, но она не могла отрицать, что в какой-то степени он был ей небезразличен. Ей следовало прекратить их роман, когда она начала испытывать к нему интерес. Но она просто не могла заставить себя остановиться. Ей это нравилось, у них была связь, и она наслаждалась его обществом, но сейчас она была уверена, что расплачивается за это. Так будет лучше, подумала она. Она не могла позволить себе привязаться к нему, ни физически, ни как-либо еще. Это был самый безопасный путь, который она могла выбрать. Я не хочу, чтобы ты уходила. Его голос и пораженное выражение лица, когда он произнес эти слова, всплыли у нее в голове, но она не позволила ему победить. Ему было абсолютно наплевать на нее, так что с ним все будет в порядке. Он просто расстроился из-за того, что она больше не будет его игрушкой. Она перевернулась на бок и свернулась калачиком, крепко прижав к себе подушку. Она поступала правильно. Он плохо к ней относился. Так почему же она чувствовала себя так ужасно? Пятница, 18 сентября 1998 г. Блейз покачал головой, глядя на пустую кровать напротив своей. Драко ушел ночью и, очевидно, так и не вернулся. — Чертов идиот, — пробормотал он, вставая с кровати. Прошлая ночь внесла серьезные коррективы в их с Луной планы. Он полагал, что Пэнси к этому времени уже остыла. Если бы ему удалось уговорить ее вести себя тихо, у них все еще был бы шанс. Она, вероятно, все еще спала, так что уходить сейчас было бессмысленно. В животе у него заурчало, и он посмотрел на часы. 6:48 утра. Сначала еда. Потом Пэнси. Он выходил из Большого зала, когда заметил длинные светлые волосы и синюю мантию. Прежде чем он успел подумать, он уже потянулся к ней, оттаскивая от двери в коридор. — Лавгуд. — Блейз? — ее большие глаза просто уставились на него. — Что-то не так? — У нас проблема. Позже Блейз был удивлен, когда Луна узнала, что что-то случилось. Очевидно, Гермиона не захотела идти на завтрак этим утром с остальными своими друзьями. Она чувствовала себя «заболевшей». Луна сказала, что попытается поговорить об этом с Гермионой, хотя не думает, что Гермиона ей все расскажет. Это было прекрасно. Ему просто нужно было, чтобы она попыталась. Теперь у него была своя миссия. Он должен был вразумить Пэнси, пока она все не испортила. Он стоял у ее двери и как раз собирался постучать, когда она открылась. — Ох, Блейз, ты меня напугал, — она рассмеялась. — Я как раз собиралась спуститься вниз позавтракать. — Прости. — Что ты здесь делаешь? — спросила она. — Я хотел поговорить с тобой о прошлой ночи, — сказал он, провожая ее обратно в комнату. — Я знаю, ты была очень расстроена, когда мы разговаривали, и я это понимаю. Но тебе действительно нужно смотреть на ситуацию шире. — Какого черта? — она бросила на него подозрительный взгляд. — Я даже не видела тебя прошлой ночью. — Не валяй дурака, Пэнси, — он застонал. — У меня нет времени валять дурака. — Я не шучу, — она надулась. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь. — Да неужели? Значит, ты не помнишь, как я провожал тебя до общежития, а ты кричала на меня? — скептически спросил он. — Тогда, должно быть, это был кто-то другой. Она покачала головой. — Вы что, с ума посходили? — Что… — Сначала Драко, а теперь ты? Чем вы, ребята, занимались прошлой ночью? — Драко? — он шагнул вперед. — Ты видела Драко? — Да, Драко, — сказала она. — Он был здесь раньше, спрашивал меня, что я делала прошлой ночью. — А что ты делала? — Училась, если тебе так хочется знать, — вздохнула она. — Но я не понимаю, почему всех так чертовски интересует мое местонахождение. — Прости, Пэнси, — ответил он. — Мы были немного сбиты с толку, и, как ты и сказала, я, должно быть, говорил с кем-то еще. — Хорошо, так что, если ты не возражаешь, я бы сейчас с удовольствием поела. — Да, конечно, — он вышел из ее комнаты. Он вспомнил все гримасы, которые она корчила, и ее манеры, когда она разговаривала с ним. Она ни за что не солгала бы. Она была ужасной лгуньей и очень изворачивалась, когда блефовала. Именно так он выиграл у нее много партий в покер. Она говорила правду. Она ничего не помнила. Теперь он понял, почему Драко не было в общежитии прошлой ночью. Он пошел закончить работу. Пэнси была в забытьи.

***

— Гермиона, ты в порядке? Она подняла взгляд от своего стакана с апельсиновым соком. — Да, а что? Рон пожал плечами. — Просто последние пару дней ты казалась очень подавленной. — Я в порядке, — сказала она, вертя стакан в руках. — Я просто немного отвлеклась. Вот и все. Что было правдой. Вчерашний день был довольно трудным. Она не хотела ничего предпринимать, пока Луна не поговорит с ней. Она была удивлена тем, как сильно Луна поддерживала их отношения с Драко. Она даже зашла так далеко, что сказала Гермионе, что поможет ей все исправить. Но Гермиона не была заинтересована в том, чтобы что-то исправлять. Она знала, насколько опасным это может стать, если все узнают. Она просто надеялась, что Пэнси никому не расскажет. Особенно своим друзьям. Она посмотрела на Рона. Он улыбался и рассказывал ей историю о себе и Симусе. Он по-настоящему увлекся, корчил рожи и широко жестикулировал. Она поймала себя на том, что улыбается его выходкам. Было приятно снова вот так с ним разговаривать. Это казалось почти нормальным. — Гермиона? — он произнес ее имя тихо и с некоторой осторожностью. — Да? — Давай займемся чем-нибудь веселым, хорошо? — сказал он с легкой улыбкой. — Чем? — Я действительно больше не могу смотреть на твое грустное лицо, — признался он, и она нахмурилась. — Так что давай найдем Гарри и мою сестру. Сделаем что-нибудь, я не знаю, безумное. Что скажешь? Она на мгновение задумалась. Она могла бы остаться здесь и предаться своим грустным мыслям, или же пойти куда-нибудь и провести время с друзьями, по которым так сильно скучала в последнее время. Она сделала свой выбор. — Я считаю, что это звучит замечательно. Драко был в отвратительном настроении. Он просто чувствовал себя не в своей тарелке. С той ночи, когда Грейнджер ушла от него, все казалось неправильным. Даже Блейз не смог вывести его из этого состояния. Он узнал, что Драко наложил на Пэнси Обливиэйт, но не стал его за это наказывать. Он сказал что-то вроде: — Именно это я и собирался сделать. Так что Блейз был на его стороне. Но, на самом деле, какой, черт возьми, во всем этом был смысл? Грейнджер изначально была отвлекающим маневром. Он сказал об этом Блейзу. Он не собирался заводить с ней отношения. Это была просто сделка между ними. Конечно, она резко порвала с ним. Конечно, он хотел продолжить их «встречи», но в этом не было ничего особенного. Ему было все равно. Но тогда почему он не мог просто жить своей жизнью? Не то чтобы у него были чувства к гриффиндорке. Она просто была отличным способом скоротать время. Ну и что, что она помогла ему? Ну и что с того, что она заставляла его думать о ней каждый чертов день? Дело было не в нем. Он не хотел ее. Это было его тело. Да, он тут вообще ни при чем, просто его гормоны бушевали. Он прислонился к колонне и закрыл глаза. Чем больше он лгал себе, тем более фальшиво это звучало. Ему просто нужно было дышать и сохранять спокойствие. Она была ему не нужна. Она была просто периодом. — Рон, иногда мне действительно кажется, что в детстве тебя ударили по голове. Его глаза распахнулись. — Возможно, так оно и было. Она как будто знала, что он думает о ней. Почему она появилась именно сейчас? Да еще и с этим чертовым Уизелом? Внутри у него закипел гнев, но он расправил плечи и вышел из-за колонны, тихо свистнув, чтобы привлечь к себе внимание. — Что это? Голубки золотого трио снова вместе? Они оба повернулись к нему, Гермиона неловко поерзала, а Рон нахмурился. — Отвали, Малфой. — В твоем лексиконе есть что-нибудь, кроме вульгарности, Уизли? — спросил он, приближаясь к ним. — В твоем лексиконе есть что-нибудь, кроме язвительных замечаний? — Гермиона отстранилась. — Всего хорошего, Грейнджер. — дерзко ответил он, бросив на Рона неодобрительный взгляд, прежде чем ухмыльнуться. — Мне это нравится. Рон бросил на него свирепый взгляд, но это только придало ему решимости отомстить ей. — Чего ты хочешь, Малфой? — спросила она, встретившись с ним взглядом. — О, ничего особенного, — сказал он, обходя парочку и останавливаясь перед Гермионой. — Просто увидел возможность вывести тебя из себя. — Он дико улыбнулся ей. — И ты знаешь, как сильно мне это нравится. Она покраснела, а Рон издал негромкий рычащий звук, прежде чем встать между ней и Драко. — Убирайся к черту с нашей дороги. — Или что? — он сплюнул. — Ты сделаешь мне больно? — тогда он рассмеялся, потому что лицо Уизли было ярко-красным, и казалось, что он вот-вот взорвется. — Я так напуган, — он издевался. — Ты не смог бы проклясть меня, даже если бы попытался. — Почему ты… — Рон! — предупредила Гермиона, оттаскивая его назад. — Просто оставь. — Да, послушай свою маленькую подружку. Ты же не хочешь драться со мной. — О да, я знаю, — прорычал он. — Рон, не обращай на него внимания, — настаивала она, бросив на Драко неодобрительный взгляд. — Ты всего лишь поддаешься его жалкой игре. — Игре, не так ли? — он вздохнул и покачался на носках. — Хммм… да. Я уже и забыл, как весело было играть со слабаками. Да. Это сделало свое дело. Рон замахнулся на него, но Драко увернулся и, смеясь, вытащил из кармана волшебную палочку. — Ты уверена, что хочешь заниматься с этим Уизли? — спросил он, бросив взгляд на потемневшее лицо Гермионы. — Я имею в виду, если ты пытаешься выставить меня в плохом свете… — Ему ничего не нужно делать, чтобы выставить тебя в плохом свете, — парировала Гермиона. — Ты отлично справляешься с тем, чтобы выставить себя идиотом в одиночку. Он продолжал улыбаться, но внутри у него бушевала ярость. — Правда? Она проигнорировала все попытки возразить и, грубо схватив Рона за руку, потащила его прочь. — Пошли. У нас нет времени на эти глупости. Мы же должны веселиться, верно? Рыжеволосый сдался, и Драко с горечью наблюдал, как они исчезают в коридоре. Он был несколько ошеломлен тем, как она отреагировала на него. Казалось, все, что они делали, было напрасным. Предполагалось, что они «веселились», да? Это, черт возьми, было понятно. Она снова вцепилась в Уизли. В груди у него все сжалось. Как она могла просто жить дальше, как будто ничего не случилось? Почему она должна была вернуться к тому, что было раньше, и забыть о нем? Он не мог забыть ее. Он не хотел этого. Она сделала с ним нечто необратимое. Что-то изменилось внутри него, и он ничего не мог с этим поделать. Суббота, 19 сентября 1998 г. Прошло восемь лет с тех пор, как она впервые поступила в Хогвартс, четыре месяца с окончания войны, двенадцать недель с тех пор, как она слышала какие-либо новости о своих родителях, пятнадцать дней с тех пор, как у нее завязались странные отношения с Малфоем, сорок восемь часов с тех пор, как они закончились, и двадцать минут с тех пор, как Джинни и Луна взяли ее в заложники на праздновании. В конце концов, было что отпраздновать, ведь это был девятнадцатый день рождения Гермионы. Она должна быть счастлива, верно? Ее друзья праздновали вместе с ней в общем зале. Собралось много народу. Все поздравляли ее с днем рождения, и она даже получила несколько приятных подарков, в том числе оригинальный сценарий пьесы Шекспира «Макбет» от Джинни. Ей казалось, что все действительно вернулось на круги своя. Ей было очень весело, и она смеялась больше, чем когда-либо за очень долгое время. Единственное, чего, казалось, не хватало в этот счастливый день, — некоего блондинистого волшебника. Как бы сильно она ни старалась забыть все, что произошло, у нее просто не получалось. Даже когда Рон был таким милым, все, о чем она могла думать, было выражение лица Драко, когда она уходила от него, а после того, как Пэнси промолчала о том, что видела, Гермиона начала сожалеть о своем решении расстаться. Но она знала, что так и должно было быть. Поэтому она задвинула все мысли о нем на задворки своего сознания и продолжила наслаждаться вечеринкой. Блейз читал книгу, когда услышал, как Драко застонал со своего стула. Все пошло не так, как они планировали. Казалось, эти два идиота собирались поиграть в прятки со своими чувствами. Почему они не могли понять того, что было так чертовски очевидно для него и Луны? Драко сделал глоток рома, и Блейз вздохнул. — Прекрати дуться, приятель, — сказал он. — Тебе это не очень идет. — Я не дуюсь, — сердито возразил он. — Тогда как ты это назовешь? — спросил он, отрываясь от книги. Блондин вздохнул. — Скука. Он почти усмехнулся. Почти. — Я удивлен, что ты не идешь на ее вечеринку. Его глаза загорелись. Да. Ему было интересно. — Чья вечеринка? — Грейнджер, конечно. Луна рассказала ему об этом вчера. Они решили, что это отличная возможность попытаться наладить отношения между их друзьями. — Зачем она устраивает вечеринку? Мерлин, он иногда был таким тупым. — У нее день рождения. — Правда? — Серьезно, приятель? — Блейз вздохнул. — Мы с ней учились в одном классе семь лет, не говоря уже о том, что ты трахал ее целый месяц. Как ты мог не знать? — Заткнись, — сказал он, вставая. — Я просто не подумал спросить о таких вещах. Не похоже, чтобы она мне об этом сказала. — Так ты собираешься все испортить? — Нет, — он подошел к столу и что-то записал. — Я просто собираюсь поговорить с ней. — Это записка? — Нет, это рецепт, — ответил он с сарказмом. — Я могу передать это ей, — сказал ему Блейз. Его брови приподнялись. — Как? — У меня есть связи. Драко ухмыльнулся и протянул ему конверт. — Убедись, что она его получит, приятель. Я рассчитываю на тебя. Блейз кивнул. — Ты же знаешь, я тебя не подведу. — Знаю. Гермиона пила ромашковый настой, когда рядом с ней появилась Луна. — Привет, Гермиона. — Что случилось, Луна? — Мне сказали передать тебе это, — сказала она, протягивая Гермионе листок бумаги. Она взяла его и быстро развернула. Гермиона, Встретимся в Башне в 10:00. Д.М. Она снова посмотрела на девушку, стоявшую перед ней. — Как ты… — Не имеет значения, где я это взяла, — сказала она. — Важно лишь то, что ты с этим сделаешь. Она не могла отрицать, что в тот момент у нее возникло сильное желание подняться на астрономическую башню. Ей казалось, что она так давно с ним не разговаривала. Конечно, она видела его поблизости и обменивалась с ним загадочными и несколько враждебными словами, но это было совсем не то. Она хотела увидеть его, но также знала и о последствиях встречи с ним. Она взглянула на часы. 9:45. Ничего, если я просто поговорю с ним минуту? Минута не повредит. Она поймет, чего он хочет, и уйдет. Заключила она соглашение с самой собой. — Луна, ты можешь подменить меня ненадолго? Девушка понимающе улыбнулась. — Конечно. Он был там, смотрел в окно на серебристую луну, когда она подошла. — Теперь ты отправляешь мне сообщения через Луну, не так ли? Он не оглянулся на нее, отвечая: — Ну, не то чтобы я мог воспользоваться монетой, — он замолчал. — Ты, наверное, выбросила ее. — Нет, — она помолчала. — На самом деле, она все еще у меня. Он повернулся и посмотрел на нее. — Почему? Она пожала плечами. — Ну… это хорошая монета, — ей не понравилось, как он на нее уставился. Как будто он знал, о чем она думает. — Да, конечно, именно поэтому ты сохранила ее. Она не хотела ссоры, поэтому сразу перешла к сути вопроса. — Чего ты хочешь, Малфой? Черты его лица слегка смягчились. — Почему ты не сказала мне, что у тебя день рождения? — Ты никогда не спрашивал, — ответила она прямо. Он помолчал с минуту, пытаясь осмыслить то, что хотел сказать. Он скучал по ней. Он хотел продолжать видеться с ней, даже если просто друзьями. Ему просто нужно было, чтобы в его жизни было ее тепло. — Гер… Грейнджер, я тут подумал… Я знаю, что мы расстались… но… я… — Только не надо, Малфой, — внезапно вмешалась она. — Пожалуйста. Я так больше не могу. — Я знаю. Я понимаю. Я просто… наверное, я хотел сказать, — он наклонился и легонько поцеловал ее в губы, прежде чем отстраниться с выражением легкого разочарования на лице. — С днем рождения. Его взгляд задержался на ее лице, прежде чем он прошептал: — Мне жаль, что все так обернулось. — Мне тоже, — пробормотала она, не в силах вымолвить что-либо еще. Мгновение она стояла неподвижно, глядя ему в спину, пока он уходил от нее. Сердце у нее защемило в груди, и она почувствовала, как по щекам покатились горячие слезы. Она быстро смахнула их, прежде чем прийти в себя. Это был ее гребаный день рождения. Она не должна была оставаться одна в башне и оплакивать Малфоя. Почему ему всегда казалось, что он проникает в ее душу и разрушает ее? Она не должна была быть здесь. Она не должна была хотеть его так сильно и, конечно, не должна была желать, чтобы он вернулся к ней. Она нахмурилась и сделала мысленную пометку спрятать проклятую монету в комод, когда вернется вечером в общежитие. Воскресенье, 20 сентября 1998 г. Драко сидел у камина в библиотеке поместья, его взгляд был больше сосредоточен на потрескивающих поленьях, чем на книге у него на коленях. Он много раз пытался забыть о том, что натворил прошлой ночью, но это было невозможно. С тех пор он даже не спал, не мог сомкнуть глаз, не видя их окровавленных и изувеченных тел. Это было уже слишком. Он не слышал, как открылась дверь или раздались шаги по деревянному полу, когда кто-то подошел и сел на стул рядом с ним. Только когда человек заговорил, он обратил на это внимание, хотя и не был рад тому, кто сидел рядом с ним. На самом деле, он его просто ненавидел. — Что ты здесь делаешь один? — спросил глубокий, но мягкий голос. — О, просто читаю, — ответил он с саркастическим вздохом. — Чего ты хочешь, Бастьен? — Твой отец искал тебя, — сказал он, когда Драко закрыл книгу и повернулся к нему. — Кажется, тебя можно поздравить. — Как будто есть из-за чего праздновать, — пробормотал он. — О, прекрати свои размышления, — ухмыльнулся Бастьен. — Тебе не идет. Драко поморщился и встал, возвращая книгу на место на полке. Он услышал, как подвинулся стул, когда другой мужчина поднялся со своего места и подошел к нему. — Знаешь, в чем твоя проблема, Малфой? — спросил он почти нараспев. Драко вздохнул, стараясь не выдать растущего беспокойства. — Нет, но я уверен, что ты меня просветишь. Он улыбнулся и положил руку Драко на плечо. — Ты позволил своему сочувствию взять над собой верх, — сказал он, убирая с лица прядь своих вьющихся черных волос. — Или, лучше сказать, твоей человечности. Глаза Драко сузились. — О чем ты говоришь? Бастьен вздохнул и отпустил своего товарища. — У тебя есть потенциал, малыш. Я отдаю тебе должное. Ты более умелый, чем большинство сопляков твоего возраста, и, вероятно, умнее половины придурков, которые ходят за Темным лордом по пятам. У тебя есть голова на плечах, и ты преуспел в использовании Темной магии, но чего тебе не хватает, так это хладнокровия, чтобы делать это, — он обратил на него свои ледяные голубые глаза. — Ты слишком много заботишься . — Мне похуй, что будет с этими жалкими магглами, — быстро и с отвращением ответил Драко. — О, но ты-то знаешь, — ответил Бастьен, не сводя глаз с Драко. — Знаешь, я всегда слышал, что Малфои — черствые, бесчувственные ублюдки. Но ты не кажешься мне таким уж бесчувственным, — Драко неловко поежился под его пристальным взглядом. Несмотря на то, что Бастьен был всего на дюйм выше его, в нем было что-то, что пугало его. — Я вижу, какую боль причиняет тебе эта война, — говорил Бастьен. — Возможно, в прошлом тебе удавалось скрывать свои эмоции, но когда речь идет о жизни и смерти, ты становишься гораздо сильнее, — он остановился «Прозрачный». Драко было достаточно. Он не мог позволить этому ублюдку взять над собой верх, каким бы сумасшедшим он ни был. — Почему, черт возьми, тебя волнует, чувствую ли я вину за убийство? В любом случае, позже это пойдет тебе только на пользу. Темный лорд выбрал тебя. Так почему же ты здесь читаешь мне лекцию о моих чертовых чувствах? Глаза Бастьена потемнели. — Потому что, Драко, — спокойно заявил он. — После окончания этой чертовой войны мне понадобится твоя сила. Я могу стать заместителем Темного лорда, но я буду самостоятельным лидером. И я все еще вижу в тебе тьму. Нет ничего такого, чего бы мы не смогли сделать. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной. Тебе просто нужно научиться оставлять свою человечность позади. — А если я не сделаю этого? — Ну, давай просто скажем, что для нас обоих будет лучше, если ты это сделаешь. Драко просто не отрывал взгляда от лица Бастьена, пока двадцатипятилетний парень не вздохнул, и его глаза не просветлели. — Приятно поболтать, Малфой. Но у меня есть дела. Не забудь повидаться со своим отцом, — он усмехнулся. — У него для тебя замечательные новости. Драко выпрямился, его сердце колотилось, как в Хогвартс-экспрессе. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз видел во сне Бастьена, этого бессердечного засранца. Честно говоря, тогда он немного побаивался этого парня. Его всегда смущало, почему Бастьен проявил к нему такой интерес. Все, что он делал с тех пор, как они познакомились, — это ругал и высмеивал Драко при каждом удобном случае. Этот конкретный разговор вывел его из себя. Он был почти уверен, что Бастьен знал, насколько непрочными были связи Драко с Темным лордом. Так почему он вообще хотел, чтобы Драко был его лакеем? Все то время, что он был Пожирателем смерти, он был в ужасе, и Бастьен, вероятно, знал об этом. Он терпеть не мог вечеринки после работы или участвовать в жестоких актах изнасилования по собственной воле. Это казалось неправильным, и он никогда не видел, чтобы столько мужчин и женщин наслаждались мучениями других. Конечно, ему нравилось играть с людьми в игры, ломать их и заставлять плакать. Он был хулиганом, не очень хорошим, но все же, но физические пытки воспринимались им по-другому. Быть хулиганом, чтобы почувствовать себя лучше, — это не то же самое, что желать смерти своим жертвам. Когда он был вынужден наказать тех, кто находился под командованием Темного Лорда, он почти успокоился, убив их. По крайней мере, тогда их страдания закончились. Ему больше не нужно было слышать их крики. Но он все еще слышал их, не так ли? В своих ночных кошмарах. Он потер виски. Почему он никак не мог прийти в себя? Война закончилась. Ему нужно было оставить это в прошлом, где ему и место. Понедельник, 21 сентября 1998 г. Гермиона была беспокойна. Она чувствовала себя измотанной, но никак не могла заснуть. В последнее время это не было чем-то необычным. Она постоянно чувствовала усталость и плохое самочувствие. Настроение у нее было не лучше. Только что она была счастлива, сидя среди своих друзей, а в следующий момент ей захотелось поплакать в уголке. Возможно, ей не стоило брать дополнительные часы на курс. Если бы она знала, как тяжело будет справляться с работой, она бы изменила свои планы. Она предположила, что сейчас уже слишком поздно, так что ей просто нужно найти способ правильно распределить свое время и найти возможность регулярно есть и спать. Она предположила, что не только ее график вызывал у нее дискомфорт. Тот факт, что Рон заигрывал с ней, а Драко отступил, вероятно, тоже имел к этому какое-то отношение. Она хотела, чтобы все было именно так, и была шокирована, обнаружив, что на самом деле ей это не нравится. Она снова стала Гермионой Грейнджер, книжным червем «Золотого трио». Сначала она не возражала, но теперь стало очевидно, что у каждого есть своя жизнь, кроме дружбы. У них были и другие заботы изо дня в день. Впрочем, она давно с этим смирилась. Она знала, что не должна обременять друзей своими глупыми проблемами. Даже если они говорят, что все в порядке. Как и сегодня вечером, она чувствовала себя довольно одинокой. Но сегодня был один из тех вечеров, когда она не могла заставить себя побеспокоить их. Джинни и Гарри искали способ провести всю ночь вместе, а Рон играл в карты с Симусом на большой поляне. На самом деле она не знала, где сейчас Луна, но предположила, что девушка, скорее всего, спит, что ей и следовало делать. Она уже собиралась ложиться спать, когда увидела письмо, лежащее на столе. Когда оно попало сюда? Она медленно подошла к нему и нежно взяла в руки. Если это было для нее, то это могло означать многое. На лицевой стороне были изящно выгравированы ее инициалы, и ее сердце подпрыгнуло, когда она заметила красную печать на обороте. Это было из Министерства. Наконец-то! Письмо о ее родителях. Возможно, они их нашли. Она вскрыла письмо и быстро прочла первые строчки. Ее сердце замерло в груди. Дорогая мисс Гермиона Грейнджер, Я приношу искренние извинения за то, что это письмо пришло так поздно. Я бы тоже предпочел лично сообщить вам эту новость, но, как министр магии, я нужен в другом месте и не могу встретиться с вами. Я надеюсь, вы не будете держать на меня зла за это. Мне трудно писать о том, что я собираюсь рассказать, но это необходимо сказать. После того как мы навели справки о местонахождении некоего Александра Грейнджера и некоей Джин Грейнджер, мы установили их местонахождение. Они были найдены недалеко от Кэрнса, Квинсленд, Австралия. К сожалению, на этом хорошие новости заканчиваются. С сожалением сообщаю вам, что девятнадцатого августа тысяча девятьсот девяносто восьмого года, в четыре пятнадцать пополудни, доктор Грейнджер попал в магловскую автомобильную аварию, возвращаясь из отпуска. Он получил серьезные повреждения внутренних органов и был срочно доставлен в ближайшую больницу. Он был в критическом состоянии в течение двух дней, прежде чем ситуация ухудшилась. Мне очень жаль, Гермиона. Он скончался из-за полученных травм… Тонкий пергамент выскользнул из ее пальцев. Она даже не смогла дочитать до конца. …скончался… Нет. Нет. Ни за что на свете. Это было невозможно. Сердце бешено колотилось у нее в груди, легкие напрягались, чтобы дышать. Этого не могло быть. Это неправда. Это был просто ночной кошмар. Ее отец, тот, кто сказал ей, что она может стать любой, кем захочет, кто водил ее в зоопарк на Рождество, тот, кто называл ее «принцессой» и хвастался ею на работе, любящий мужчина, которого она пыталась забыть, был мертв? Она отказывалась в это верить, борясь с истерикой, которая грозила вырваться наружу, и пытаясь собраться с мыслями. Это было просто невозможно. Как такое могло случиться? Она так старалась защитить их. Она заставила себя сесть и дочитать письмо до конца. Единственной хорошей новостью для Кингсли было то, что ее мать все еще жива, хотя и числится пропавшей без вести. В этот момент все рациональные мысли исчезли. Она двигалась, словно на автопилоте, и выдвинула ящик комода. Она уставилась на блестящий предмет, и ее глаза наполнились слезами. Она больше не хотела ничего контролировать. Она хотела все бросить. Она схватила монету и крепко сжала ее. Вторник, 22 сентября 1998 года 2:45 ночи Драко уставился на монету в своей руке. Он просто не мог выбросить ее. Это была единственная осязаемая вещь, которая у него была, и которая доказывала, что то, что было у него с Грейнджер, не было сном. Он просто не понимал, почему это так много для него значит. Он вздохнул и лег поперек кровати. Блейз спал на соседней кровати, и Салазар знал, где Тео. В этом году он был занят тем, что переспал с как можно большим количеством девушек, так что, вероятно, на этой неделе он где-то развлекался. Не то чтобы он мог его винить. Он хотел сделать то же самое. Была только одна проблема. Единственная девушка, в которую он хотел погрузиться, снова возненавидела его до глубины души. Он уже собирался попытаться забыть о своих проблемах во сне, когда почувствовал знакомое жжение между кончиками пальцев. Он быстро сел и поднес монету к лицу. Выручай-комната. Как только ты получишь это. Он несколько раз моргнул. Не может быть, чтобы она звала его. Его разум сыграл с ним злую шутку. Затем она загорелась снова, на этот раз послание появилось с другой стороны. Я пойму, если ты не придешь. Но ты мне действительно нужен. Почему он был таким слабаком? Ему следовало бы просто проигнорировать монету и вернуться в постель, но он знал, что не сделает этого, потому что, как бы сильно ему ни хотелось остаться там, где он был, и забыть о ней, что-то внутри него требовало, чтобы он ушел. — Я еще пожалею об этом, — пробормотал он, натягивая футболку через голову и выскальзывая из комнаты. Когда он вошел, она уже была там, сидела на кровати. — Не могла бы ты, пожалуйста, сказать мне, что я здесь делаю? — спросил он, почесывая затылок и направляясь к ней. — Если ты не заметила, сейчас три часа ночи, черт возьми, — он фыркнул. — Кроме того, я думал, ты больше не захочешь меня видеть. — Я… Ммм… Ну, я. — Ну, выкладывай, Грейнджер, — он раздраженно фыркнул. — У меня не вся ночь впереди. Вместо ответа она встала и быстро подошла к нему. Прежде чем он успел среагировать, она крепко поцеловала его. Он отстранился от нее, спросив: — Что ты задумала? — Трахни меня, Драко, — потребовала она, и в ее голосе послышались нотки гнева. Его рот и глаза распахнулись в шоке от ее тона. — Извини? — Я хочу, чтобы ты трахал меня до тех пор, пока я не перестану функционировать. Мне нужно отвлечься… Или я начну слишком много думать. Пожалуйста, — она подняла на него голодный взгляд своих карих глаз. — Значит, ты разбудила меня и привела сюда, чтобы я трахнул тебя до потери пульса? Она кивнула. Боги, ну почему она такая чертовски сексуальная? Он уже решил, что она вредна для его здоровья. Но теперь, когда она была здесь, перед ним, говорила все это, выглядела так, как он мог ей отказать? — Тогда ладно, но на этот раз я не буду с тобой церемониться. Она усмехнулась. — Отлично. Позже Они лежали, запутавшись в простынях, ее голова покоилась у него на груди, а его руки обнимали ее. Он не мог поверить, как сильно хотел ее. Она доводила его до грани безумия и обратно. Он брал ее практически во всех позах, какие только мог придумать, и она ни в малейшей степени не возражала. Она пришла к нему, желая, чтобы это было грубо, и он подчинился. Однако от его внимания не ускользнул тот факт, что ее что-то беспокоило. Он не мог придумать другой причины, которая заставила бы ее вернуться к нему. Он не мог спросить ее об этом раньше, потому что был слишком занят, отвлекая ее, но сейчас, похоже, самое подходящее время поинтересоваться ее мотивами. — Итак… Ты собираешься сказать мне, что случилось? — спросил он, поглаживая костяшками пальцев ее обнаженные руки. — Это… ничего. — Ну же, мы оба знаем, что это неправда. Ты можешь мне сказать, — заверил он ее. — В конце концов, ты знаешь один из моих самых больших секретов. Она подняла на него взгляд, прежде чем ответить: — Хорошо, — она прижалась к нему, глубоко вдыхая. — Я… Я получила письмо от министра сегодня, — у нее перехватило дыхание, и он успокаивающе провел рукой по ее волосам. — Я очень долго ждала новостей о своих родителях. Знаешь, после того, как я отправила их в Австралию, у меня не было возможности найти их снова. После войны Кингсли отправил нескольких человек на их поиски. Он сказал… Он сказал, что мой отец… — она подавила рыдание, которое грозило вырваться из нее. Он приподнял ее, чтобы заглянуть в лицо. По ее щеке скатилась слеза, и он вытер ее большим пальцем, нежно поглаживая ее щеку. — Что случилось, Гермиона? Ты можешь сказать мне, все в порядке. — Он мертв, — прошептала она, потянувшись и положив свою руку поверх его. — Он умер… Это несчастный случай, совершенно не связанный с магией… Разве это не чертовски иронично? Я отослала их, чтобы они могли быть защищены от войны, от магии, а потом случилось это… И моя мама… Она была так убита горем, что с ней случился припадок… Она сбежала… Она исчезла… — она прижалась к нему, положив голову ему на грудь. — Они даже не помнили о моем существовании, Драко. Я стерла им память, — всхлипнула она. — Итак, мой отец умер, так и не узнав, что у него была дочь, которая любила его… А моя мама сбежала, не зная, кем она была на самом деле, не зная, что у нее есть семья, которая скорбит вместе с ней. И теперь… И теперь они не могут ее найти, так что она никогда не узнает… И я никогда больше не увижу своего папу. Теперь она плакала еще сильнее, ее горячие слезы текли по его груди. Он медленно обхватил ее руками, прижимая к себе. — Пусть так… Все в порядке. — Что мне теперь делать? — спросила она, глядя на него снизу вверх, ее лицо было залито слезами, а глаза покраснели, но все еще оставались такими же прекрасными карими. — Единственной семьи, которая у меня была, больше нет… Он не мог остановиться. Он поднял руки и нежно вытер ее слезы большими пальцами. Казалось, его действия немного успокоили ее, и она закрыла глаза. Он наклонился, касаясь губами ее теплого лба, прежде чем прошептать: — У меня нет ответа на этот вопрос, Гермиона, но я могу быть здесь ради тебя… если тебе это нужно. Ее глаза открылись, и одинокая слезинка скатилась по щекам. — Спасибо тебе, Драко, — сказала она, наклоняясь, чтобы поцеловать его. — Ты даже не представляешь, как сильно ты мне помог. Он молчал, не зная, что сказать, и что она делает. Она была убита горем и плакала. Но теперь она сидела на нем верхом, целуя его в шею, проводя руками по его груди. Он не мог думать, не говоря уже о том, чтобы дышать. Он просто реагировал. Он схватил ее и перевернул на спину, покрывая нежными поцелуями ее живот. Когда он добрался до ее рта, то остановился и провел дрожащей рукой по ее волосам. Никогда прежде он не видел ее такой уязвимой, такой одинокой и такой красивой. Он хотел заставить ее улыбнуться, рассмешить, сделать счастливой. В груди у него возникло странное теплое ощущение. Он не мог понять, что именно, когда нежно ласкал ее тело. Он никогда раньше не тратил на это время. Он, конечно, ценил это. Но трогать и исследовать каждый дюйм? Никогда. Что ж, теперь он хотел. Так он и сделал. Он взял ее руку в свою и поцеловал кончики пальцев, заставив ее тихонько вздохнуть. Он продолжал целовать ее руку, пока не добрался до исчезающего пятна, отпечатавшегося на ее коже. Он намеренно избегал смотреть на это в любое другое время, когда они были вместе. Слово «Грязнокровка», вырезанное на ее теле, было напоминанием о том, что когда-то он ненавидел эту женщину. Хотя он не мог представить, что ненавидит ее сейчас. — Тебе все еще больно? — спросил он, нежно целуя ее. — Больше нет, — она села и провела рукой по его предплечью. — А тебе? — Нет. Ни разу с тех пор, как… — он опустил взгляд. — Мы подходим друг другу, не так ли? — она приподняла его подбородок, чтобы он посмотрел на нее. — Наши шрамы — свидетельство нашего жестокого прошлого. — Гермиона. — Все в порядке, Драко. Мы уже не те, кем были раньше. Он заставил ее замолчать поцелуем. — Ш-ш-ш. Предполагается, что это я должен тебя утешать, помнишь? Она кивнула и выдохнула ему в ухо. — Тогда перестань болтать. Он не смог удержаться и ухмыльнулся, глядя на нее сверху вниз. — Как пожелаешь, — прошептал он, прежде чем нежно и соблазнительно сотворить волшебство с ее телом.