Ловушка ( The Pitfall )

Вторник, 22 сентября 1998 г. Утро Гермиона проснулась от тихого дыхания Драко рядом с ней. Почему я здесь? На мгновение она задумалась, прежде чем все события прошлой ночи обрушились на нее. Она едва сдержала крик, когда боль нахлынула на нее, словно бурлящий водопад. Ее отец был мертв. Она посмотрела на блондина. Даже во сне он крепко прижимал ее к себе, его ровное дыхание щекотало ей лоб. В уголках ее глаз появились слезы. Он пришел к ней. Оттрахал ее до потери сознания, как она его и просила, но он все время знал, что что-то не так. Он знал, что ей больно. Каким-то образом он знал и прислушивался к каждому слову. Он слышал, как она плакала. Он вытирал ее слезы. Прошлой ночью он был так нежен с ней. Так не похоже на Малфоя. Его прикосновения были мягкими, а поцелуи нежными, когда он овладевал ею. Несмотря на всю свою страсть, это было более чувственно и медленно, чем когда-либо прежде. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой желанной. Прошлой ночью для нее все изменилось. Она увидела его в другом свете, и в какой-то момент перестала сдерживаться и впустила его в себя. Она почувствовала, как что-то зашевелилось глубоко внутри нее, и не смогла это остановить. Почему она позволила себе так глубоко раствориться в нем? Ее сердце громко забилось от этого нового, тревожащего осознания, когда она осторожно выбралась из-под его руки. Как она могла быть такой чертовски беспечной? Прошлой ночью, находясь в таком эмоциональном состоянии, она искала утешения в объятиях парня, от которого ей следовало держаться подальше. Это не было рациональной мыслью. Это был чистый порыв. Ее сердце снова сжалось от желания взглянуть фактам в лицо. Она больше не могла отрицать страсть, которую испытывала к блондину. Прошлой ночью он был таким заботливым, и это не было принуждением или наигранностью. Это было искренне. Он слушал, как она рассказывала о своем отце, и не осуждал. Он просто был рядом. Он был рядом все это время, но она не могла смириться со своими чувствами к нему. Не сейчас. Не тогда, когда у нее в голове и в сердце столько всего происходило. Она только что потеряла одного из самых дорогих ей людей и не знала, как с этим справиться. Ее руки дрожали, когда она крепко зажмурила глаза, пытаясь сдержать подступающие слезы. Она не могла этого сделать. Она могла потерять гораздо больше, если бы продолжала испытывать свои чувства к Малфою. Не только из-за того, что он, возможно, отверг ее чувства к нему, но и из-за того, что ее друзья узнали об этом. Это был риск, на который она просто не хотела идти прямо сейчас. Она знала свои пределы. Это было оно. Затем комната изменилась, почувствовав ее намерения и приспосабливаясь к ее потребностям. В другом конце комнаты появился стол, и она направилась к нему. Дрожащими руками она написала записку, которая, как она знала, означала конец. Она услышала его стон и застыла на месте. Если он сейчас проснется, ей придется все объяснять. И прямо сейчас у нее просто не было возможности мыслить логически или связно. Когда он не проснулся, она положила записку на подушку, отчаянно пытаясь не закутаться обратно в одеяло. Она стряхнула с себя ноющую боль и быстро оделась. Направляясь к двери, она бросила последний долгий взгляд на прекрасного парня, спящего на кровати. Это был последний раз, когда она видела его таким, умиротворенным и невинным во сне. Она уже приняла решение. Теперь пути назад не было. Она просто больше не могла видеть Драко. Потому что прошлой ночью они не просто трахались, они занимались любовью, и это до смерти напугало ее. — Гермиона, где ты была? — спросила Джинни, войдя в гостиную. — Мы были… — она осеклась, увидев измученный вид подруги. Рон и Гарри в шоке наблюдали за происходящим. — Гермиона? Она бросила один взгляд на лица своих подруг и потеряла самообладание. До сих пор ей удавалось сдерживать слезы, но больше она не могла. Она рухнула на пол у ног Джинни, а ее друзья опустились рядом с ней. — Что такое? — прошептал обеспокоенный голос Гарри, обнимая ее одной рукой. Она попыталась заставить свой голос работать, но безуспешно. Из горла вырвались лишь сдавленные рыдания, и она почувствовала, как Рон наклонился к ней с другой стороны. — Эй, все в порядке… Давай, Миона. Скажи нам, что случилось. Она схватила его за рукав рубашки и выдавила из себя: — Он мертв. — Кто? — спросила Джинни. — Кто? — Мой папа! — она плакала, выплескивая все это наружу. — Он попал в аварию в Австралии. Он не… он не выжил. Гарри крепко обнял ее. — О, Гермиона. Мне так жаль. — Почему это должно было случиться! — она всхлипнула. — Почему? — Почему что-то происходит? — пробормотал Гарри. — Мы справимся с этим. Я обещаю. Мы поможем тебе справиться с этим. — Мы с тобой, — согласился Рон. Она кивнула и продолжала плакать, пока у нее больше не осталось сил. Ее друзья сидели рядом с ней на полу, шептали слова утешения и обнимали ее. Она не могла поверить, как сильно сдерживалась до этого момента. Она думала, что выплеснула все это прошлой ночью с Драко. Очевидно, она была неправа. Рассказать об этом своим друзьям было совсем другим делом. Это был другой вид утешения. Гарри понимал ее страдания больше, чем кто-либо другой. Возможно, именно поэтому она чувствовала утешение в их маленьком кругу. Но было кое-что, о чем она им не рассказывала. Боль в ее сердце, которой она не могла с ними поделиться. Другая причина, по которой она так сильно рыдала, не могла быть им известна. Она спала с их врагом детства и испытывала к нему чувства. Она ни за что не смогла бы произнести эти слова вслух, поэтому держала свои мысли и чувства к нему при себе. Она просто надеялась, что ее записка убедит Малфоя не преследовать ее. Драко перевернулся на другой бок, его глаза распахнулись от звука щелчка. Он ожидал, что, проснувшись, почувствует тепло ее тела, прижатого к нему, поэтому, когда все, что он почувствовал, — это холодные простыни, он был глубоко сбит с толку. Он сел, протирая заспанные глаза, и оглядел комнату. Гермионы не было. Какого черта? Его охватила легкая паника. Куда она пошла? Она бы просто так не ушла. Только не после вчерашнего. Он собрался встать и тут увидел это. Лист белой бумаги с его именем. Он поднял его и уставился на текст, его сердце бешено колотилось, когда он читал. Драко, Ты не представляешь, как я благодарна тебе за помощь. У тебя не было абсолютно никаких обязательств передо мной, но ты все равно пришел, когда я попросила, несмотря на нашу ссору после инцидента с Пэнси. Честно говоря, ты продолжаешь меня удивлять. Прошлая ночь была одной из самых тяжелых в моей жизни, и ты даже не представляешь, как много значила для меня твоя поддержка. Между нами было нечто особенное, и я обещаю, что никогда в жизни этого не забуду. Но мне жаль, Драко. Ты можешь ненавидеть меня за то, что я собираюсь сказать, и это понятно, я не буду держать на тебя зла. У тебя есть полное право сердиться на меня. Я обещала, что буду рядом с тобой, буду твоим спасением, но, похоже, я собираюсь нарушить это обещание. Я просто так больше не могу. Я не могу позволить себе и дальше ввязываться в это дело. Прошлой ночью я была сама не своя, и, как бы чудесно ни закончилась ночь, это пробудило во мне то, к чему я не была готова. Я была убита горем и сбита с толку. Я не отрицаю, что испытываю к тебе желание, но сейчас я эмоционально нестабильна. Мы пошли на это, оставив эмоции за дверью. Предполагалось, что наши отношения будут чисто физическими, но я нарушила этот контракт, Малфой. Я позволила своим эмоциям встать у меня на пути, и я совершила серьезную ошибку, увлекая тебя за собой. Какие бы чувства мы ни разделяли, если они вообще были, они не могут быть продолжены. Мы оба это знаем. Я надеюсь, что ты сможешь простить меня. Искренне, Гермиона Бумага скомкалась в его кулаке. Не может быть, чтобы она была настолько глупой! Его охватил гнев. После прошлой ночи, как она могла все еще говорить, что все кончено? После всего этого? Его грудь обожгло, когда он швырнул скомканную бумагу через всю комнату. Почему? Почему она так поступила с ним? Разве он не пришел, когда она позвала? Разве он не утешил ее? Разве он не сделал все, что было в его силах, чтобы заставить ее забыть всю ее боль и тревоги? Как она могла оставить его одного в таком состоянии? Разве этого было недостаточно? Разве его самого было недостаточно? Мерлин, она сводила его с ума! Он провел руками по волосам и едва сдержал рычание. Почему он не заметил этого раньше? Почему это наконец дошло до него только после того, как она заснула в его объятиях? Он не мог поверить, что был настолько слеп к тому, что должен был знать с самого начала. Чувство, которое бурлило в нем, когда дело касалось Грейнджер, было любовью. Он любил ее. Он был влюблен в девушку из племени грязнокровок, которую с детства презирал. Он не знал, как и когда это произошло, но в какой-то момент она очаровала его. Он должен был прийти в ярость от того, что позволил себе влюбиться в эту девушку. Это было так на него не похоже. Малфои не любили. Они делали только то, что должны были, ради своей гордости и своей семьи. Ему следовало бы ужаснуться, разозлиться из-за того, что он нарушил собственное правило, но он этого не сделал. На самом деле, он почувствовал некоторое облегчение. Все это время он думал, что теряет себя, что она что-то у него забирает, но он ошибался. Она не украла у него ни кусочка. Она дала ему новый смысл жить, потому что до сих пор он был тенью. Он встал с кровати, оделся и вышел из комнаты, оставив позади все свои драгоценные воспоминания. Он сделает то, что она хочет. На время он отступит. Он знал, какое у нее хрупкое сердце. Он не мог просить ее любить его сразу после смерти ее отца, он не был таким эгоистом, но эта борьба еще не закончилась. Он вернет ее. Несмотря ни на что. Суббота, 26 сентября 1998 года Блейз наблюдал, как его друг опустился на диван. Последние пару дней он был молчалив. Однажды утром он вернулся совершенно разбитый. Он отказался объясняться с Блейзом и остался в их комнате до конца дня. Он не знал, употреблял ли он алкоголь, но, скорее всего, употреблял. Только на следующий день он услышал шепот в коридоре, и вскоре после этого Луна разыскала его, объяснив ситуацию. Теперь он был в растерянности. Он просто не знал, что делать дальше. Впервые в жизни у него не было запасного плана. Потому что как можно предсказать чью-то смерть? Гермионе стало немного лучше. Она не плакала по меньшей мере пятнадцать часов, хотя все еще думала о своих маме и папе. Она не знала, что бы делала без Луны и особенно Гарри. Они оба потеряли родителей. Они знали, через что она проходит. Помогло и то, что они позволили ей говорить самой. Все разговоры о ее потере велись на ее собственных условиях. Она не удивилась, когда новость облетела всю школу. Но она старалась не обращать на это внимания. У нее были другие причины для беспокойства. Например, как она собирается найти свою маму позже и как она собирается справиться со своими чувствами к Драко. И то, и другое было причиной ее бессонных ночей. — Не понимаю, почему в последнее время все так интересуются Грейнджер, — довольно громко проворчала Пэнси за ужином. — Кого это волнует? Драко изо всех сил старался ничего не говорить. Если он слишком расстроится и допустит ошибку, это, возможно, вызовет что-то в ее сознании и вернет воспоминания. Ему не нужно было добавлять ее гнев к списку вещей, разрушающих его жизнь. Поэтому, пока она несла чушь о грязнокровках и о том, что собирается делать после Хогвартса, он позволил своему взгляду блуждать по залу. Его взгляд, наконец, остановился на его цели. Она сидела между Луной и Джинни, ее волосы выглядели довольно пышными, а под глазами залегли темные круги. У него защемило сердце, когда он смотрел на нее. Она улыбалась, но это было не по-настоящему. Она вынуждала его. Даже со своего места он мог сказать, что она не хотела здесь находиться. Затем она слегка повернула голову и поймала его взгляд. Мгновение они смотрели друг на друга, ее мягкие карие глаза задержались на его серых, прежде чем он отвел взгляд. Он просто не мог этого сделать. Он не мог выдержать зрительный контакт с ней. Это было слишком больно. Он хотел подойти к ней и отвести обратно в свою комнату. Он хотел сказать ей, что она не обязана быть сильной, если сама того не хочет, но, конечно, он не мог этого сделать. Она не хотела, чтобы он вмешивался. Поэтому он остался там, где был, несчастный и пытающийся заглушить раздражающий голос Пэнси. Ему не повезло. — …Она просто хочет, чтобы люди ее пожалели, — он повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Она разговаривала с Дафной и Тео, ее лицо было хмурым. — Меня от этого тошнит. — Ты хочешь знать, от чего тошнит меня? — он прервал ее, заставив своих сокурсников оглянуться на него с интересом. — Люди, которые излишне жестоки к другим, потому что хотят привлечь к себе внимание. — Прости? — Пэнси разинула рот от удивления. — Да, меня тоже удивляет, что я нахожу травлю довольно скучной, когда речь идет о том, что кто-то теряет отца, — сказал он, вставая. — Но, пожалуйста, не останавливайся из-за меня. Мне насрать на то, насколько ты капризная и мерзкая, если ты этого не делаешь. Никто не произнес ни слова, когда он уходил. Очевидно, Грейнджер сделала гораздо больше, чем просто покорила его сердце. Она изменила и его взгляды на вещи. Воскресенье, 27 сентября 1998 года Рон вздохнул, наблюдая, как она смеется с Луной. День, когда она рассказала им о своем отце, был просто ужасен. Ему хотелось поплакать вместе с ней. Он знал, как сильно она любила своих родителей. Черт возьми, они ему тоже очень нравились. Видя ее такой, с разбитым сердцем и в отчаянии, он проявил свою защитную сторону. Он не отходил от нее ни на шаг весь оставшийся день. Она была подавлена и следующие несколько дней почти не разговаривала, но с тех пор ее настроение немного улучшилось. Луна каким-то образом вернула улыбку на ее лицо. Последние два дня они были неразлучны. Он не знал, когда две девушки стали так близки, но сейчас был благодарен за это. Она все еще улыбалась чему-то, что сказала Луна, когда встретилась с ним взглядом. Она слегка кивнула, и он почувствовал, что ухмыляется. Годрик, он был дураком. Он скучал по тому, как она ему улыбалась. Почему он должен был пойти и все испортить? Он все еще любил ее. Почему он так боялся связать себя с ней узами брака? Может быть, когда все наладится, он сможет попробовать еще раз. Если она захочет, он покажет ей, насколько серьезно он к ней относится. Понедельник, 28 сентября 1998 г. — Цирцея, он не шутил, — пробормотал Тео, застегивая штаны. Это было гораздо интереснее, чем обыгрывать ирландца в карты. — Что? — спросил холодный голос Пэнси из-под атласных серых простыней ее кровати в общежитии. Он оглянулся на нее через плечо. — Ничего, просто разговариваю сам c собой. — Это не очень полезно для здоровья, Тео. — Нет, что нездорово, так это мое влечение к тебе, — поддразнил он, перегибаясь через кровать, чтобы поцеловать. — Черт, льстец, — она надула губки. Он рассмеялся и сел за ее стол, надевая ботинки. Когда несколько недель назад Драко попросил его чем-нибудь занять Пэнси, он поднял это на совершенно новый уровень. При обычных обстоятельствах он не стал бы делать то, что ему сказал Драко. Он никогда не был таким преданным, как подчиненные, вроде Винсента или Грегори. Он всегда выбирал свой собственный путь, и хотя в детстве они были друзьями, в годы учебы в Хогвартсе он потакал Драко только из-за его положения в обществе. Если дружба с Драко поможет ему продвинуться в жизни, то именно так он и поступит. За последние два года отношения между ним и Драко сильно изменились, хотя пока это не повлияло на него негативно. Поэтому он решил вернуться в Хогвартс и сосредоточиться на том, чтобы немного повеселиться. Но одну вещь он терпеть не мог — получать от Драко неаккуратные секунды. А когда дело касалось нескольких слизеринских девчонок? Ну, скажем так, иногда ему казалось, что он ненароком отсасывает у своих друзей. Он посмотрел на все еще обнаженную Пэнси и ухмыльнулся. Хотя на самом деле он не мог на нее пожаловаться. Его друг не лгал, когда говорил, что она хороша в постели. На самом деле, он тайно питал к ней чувства с пятого курса. Однако он никогда не мог сблизиться с ней из-за ее увлечения Драко. Чем больше он думал об этом, тем яснее становились его истинные чувства. Может, он и дружил с этим парнем, но во многих отношениях он ему завидовал. По правде говоря, Тео тогда хотел последовать за Темным Лордом. Он был крайне обескуражен, когда узнал, что его друг стал пожирателем смерти. Чем же он был настолько лучше Тео? У него тоже была чистая кровь. И выглядел он неплохо. За ним бегало не меньше девушек, чем за Драко. Он нахмурился. Почему он задумался об этом сейчас? Они уже не дети, а Драко впал в немилость почти у всех в волшебном мире. Это был всего лишь вопрос времени, когда у Тео появится шанс проявить себя. Он уже получил свой первый приз. Пэнси была готова прыгнуть к нему в постель после короткой ссоры с наследником Малфоев. Он знал, что она просто использовала его, чтобы почувствовать себя желанной, но это было нормально. Он знал, что у нее нет реальных шансов с блондином, поэтому он подождет, пока она приползет к нему обратно. И тогда он поймает ее. Он ухмыльнулся и взглянул на ее стол. На нем была аккуратно сложена стопка писем и записок от разных людей, в основном от нее и Драко. Он взял их и просмотрел. — Зачем ты вообще хранишь это дерьмо, Пэнси? — спросил он. — Большинство из них с пятого курса. — Я не знаю, — она вздохнула. — Может быть, сентиментальные ценности? Он усмехнулся и бросил стопку обратно, заметив имя, которого раньше не видел. Посмотрел еще раз. Люциус Малфой А вот это уже интересно. Он быстро и незаметно для нее сунул письмо в карман. — Ну, я пошел. Мы поговорим позже, да? — спросил он, уходя. — Только если ты пообещаешь встретиться со мной здесь позже? — проворковала она. Он ухмыльнулся. — У тебя получилось. Отойдя на безопасное расстояние и оказавшись вне поля зрения кого-либо важного, он вытащил письмо из-за пазухи. Ему было очень любопытно, что в нем содержится. Для начала, оно было адресовано Люциусу. Должно быть, что-то случилось, раз Пэнси написала мужчине эту чертову записку. Первая часть была в основном бессвязной, и он чуть было не закатил глаза и не сунул записку обратно в карман, но потом увидел имя, которое снова привлекло его внимание. Гермиона Грейнджер. Сегодня вечером я застала Драко с Гермионой Грейнджер. Конечно, я была потрясена, кто бы не был? Я не могла поверить своим глазам. Но я видела их. Ошибки быть не могло. Я не уверена, как это произошло. Я никак не могла представить, как они трахаются, но, как близкая подруга, я подумала, что вы, возможно, захотите узнать, чем занимается ваш сын. Я знаю, что вы с большим уважением относитесь к нему и ожидаете от него самого лучшего, как и я. Поэтому я понимаю, как, должно быть, вас расстроила эта информация. Но у меня не было других вариантов. Я должна была написать вам первой. Я волнуюсь. Он не смог сдержать сводящую с ума ухмылку, которая растеклась по его лицу, как масло по маслу. Драко трахался с Гермионой Грейнджер? Особенной грязнокровкой? Вот это было определенно интересно. Хотя в этом был какой-то смысл. Драко в последнее время был довольно вспыльчивым и скрытным. Он просто не придавал этому особого значения, учитывая, что парень всегда что-то замышлял, но это вполне соответствовало его странному поведению. Единственное, чего он не понимал, так это как это произошло. Насколько он знал, Драко все еще ненавидел грязнокровок и предателей крови, так как же он оказался в постели с одной из них? Он решил, что это не имеет значения. Это была хорошая новость. У него было кое-что, что он мог бы использовать против блондина позже. Да, траханье с Пэнси принесло сегодня много сюрпризов. Вторник, 29 сентября 1998 Ли Скотт посмотрел на стопку студенческих анкет на своем столе и мысленно застонал. Кингсли поручил ему вербовку новых сотрудников после их неудачной попытки поймать оборотня, ответственного за убийства. Однако, чем больше он просматривал все эти имена, тем больше расстраивался. Как у них могло быть так мало кандидатов на выбор? Либо они были слишком молоды, либо у них не было никакого потенциала. Он уставился на фотографию Рональда Уизли, изображавшую мобилизованного. Он, конечно, был против. Он уже пообещал помочь своему брату Джорджу с магазином. Так что теперь оставались Поттер и Долгопупс. Оба они стремились присоединиться к отделу. Анджелина Джонсон тоже была в списке, и, хотя она все еще хотела стать аврором, внезапная потеря матери и сестры оказала на нее негативное влияние. Они знали, что будет нелегко обучить кого-то, кто плохо справляется со смертью других. — На что ты смотришь? — раздался голос в передней части комнаты. Ли поднял глаза и увидел, что Нейтан Дирборн, его новый подчиненный, пристально смотрит на него. — Просто пытаюсь понять, что мы собираемся делать с новыми людьми. Кто этот парень позади? Худощавый темноволосый мужчина заговорил ровным и спокойным голосом. — Брайс Лексингтон, сэр. — Это один из моих людей, — добавил Нейтан. — Итак, скажи мне, у нас появились какие-нибудь зацепки с тех пор, как мы виделись в последний раз? — Ни одной, — Ли вздохнул. — И мы расширяем наши возможности с помощью нескольких человек, которых мы ищем. — Скоро к нам придет Поттер, — заявил Нейтан, пододвигая стул к дубовому столу Ли, в то время как Брайс остался стоять. — Да, но даже он не может справиться с заданиями пятерых человек. — Верно, но у нас есть хороший список студентов, окончивших школу в этом году. Я уверен, что некоторые из них были бы рады возможности присоединиться к новой рабочей группе. Ли провел рукой по лицу. — Не так скоро, — сказал он. — Эти нападения участились, и, поскольку многие пожиратели смерти все еще рассеяны по стране, это значительно усложняет нашу работу. У нас недостаточно людей, чтобы поймать их и эту новую угрозу. — Ну? — Нейтан взял анкеты и пролистал их. — Мы просто заберем их из школы немного пораньше. Мы уже делаем это с Поттером и Долгопупсом, верно? — Это немного другое, — ответил Ли, внимательно наблюдая за мистером Лексингтоном. — Мы все были свидетелями их боевых навыков во время войны, и они старше остальных. — Значит, ты не ищешь альтернативы? — Какие еще есть альтернативы? Нейтан бросил одну из папок на стол и подвинул ее пальцем вперед. Ли взглянул на лицо студента. Серые глаза, светлые волосы и эта печально известная ухмылка. Драко Малфой. Он рассмеялся. — Ты шутишь, да? Нейтан покачал головой. — Просто взгляни, ладно? Ли нахмурился. Драко Малфой никак не мог стать аврором. — Почему ты вообще решил, что он будет хорошим кандидатом? — Потому что он умный, — настаивал мужчина. — Я знаю, что у него не самый лучший послужной список, но давай посмотрим фактам в лицо. Он был ребенком и делал то, что ему говорил отец. И если ты действительно хочешь разобраться в этом поглубже, то, если бы он не солгал о Поттере, война все еще продолжалась бы, или, что еще хуже, Поттер лежал бы на глубине шести футов. Ли драматично вздохнул и потер лоб пальцем. — Это все равно не повод его вербовать. Следуя этой логике, мы могли бы завербовать любое количество отпрысков пожирателей смерти. — Да, но, как я уже говорил, никто из отпрысков пожирателей смерти не пошел против Темного Лорда, чтобы помочь Гарри Поттеру, не так ли? — Это ошибочная аргументация… — Так ли это? — перебил Нейтан, его голос оставался холодным. — Я думаю, что именно твои рассуждения вызывают сомнение, — брови Брайса поползли вверх, но мужчина продолжал молчать. — Мы отчаянно нуждаемся в аврорах. Нам нужны талантливые дети, владеющие всеми видами магии. Конечно, он не самый лучший кандидат, но у нас сейчас не так много вариантов, не так ли? Я предлагаю обратиться к нему с этим вопросом, и, если он согласится, мы проведем с ним испытание. Если он покажется тебе подозрительным, мы допросим его жестче, чем остальных. И если мы почувствуем, что он может поставить под угрозу организацию, мы отправим его задницу обратно к папочке. Ли уставился на ухмыляющееся лицо молодого Малфоя. Хотя он и не доверял Малфоям настолько, насколько мог, он должен был признать, что у младшего были свои достоинства. Но принесет ли он пользу как аврор? Действительно ли он был реабилитирован? Откуда они могли знать, что он не собирается напасть на них? В прошлом он всегда говорил, что пожиратель смерти всегда остается пожирателем смерти, но сейчас другие времена. Мог ли он так быстро судить? Все было так, как сказал Нейтан. Парень был совсем молод, когда получил темную метку. Он понятия не имел о последствиях такого поступка. Возможно, Нейтан был прав. Малфой мог бы быть полезен отделу. Он мог бы внести интересный вклад, и, по крайней мере, он был бы способен мыслить как злодей и давать полезные советы. — Отлично. Я согласен, что его можно было бы использовать в Следственном отделе, поэтому предлагаю попробовать. Но ты сам с ним свяжешься. Нейтан улыбнулся. — Хорошо, я сейчас же займусь этим, — мужчина встал. — Пойдем, Брайс. — Да, сэр, — сказал он, поворачиваясь и кивая Ли. — Приятно было с вами познакомиться.

***

Луна не сводила глаз с Гермионы. Она снова улыбалась, но, конечно, это могло быть уловкой. От такой потери быстро не оправишься. Луне потребовалось по меньшей мере два месяца, чтобы улыбаться после трагического происшествия с ее мамой. Хотя Гермиона была намного старше Луны. Она могла бы справиться с этим совсем по-другому. У нее также была хорошая система поддержки. Она проводила много времени с собой и Джинни. Рон и Гарри также старались занять ее, помогая в учебе и обучая игре в покер в общей гостиной. Было тяжело видеть ее такой растерянной. Она говорила, что с ней все в порядке, но в ее глазах читалось страдание. Но не только безвременная кончина мистера Грейнджера мучила ее подругу. Луна знала и другую причину ее поведения. Гермиона доверилась ей в ту ночь, когда узнала о кончине своего отца. Она рассказала, как пошла к Драко Малфою, когда узнала об этом, и что там произошло. Она рассказала, хотя и окольными путями, что у нее возникли к нему чувства. Луна уже давно заметила признаки этого, но, похоже, Гермиона была искренне потрясена своими вновь обретенными эмоциями. Она предположила, что обе стороны спрятали свои чувства подальше, когда они проявились. Это было понятно. Они ненавидели друг друга почти десять лет. Как она могла ожидать, что они улыбнутся и скажут: «Знаешь что, к черту наше прошлое, давай сбежим»? У них обоих мозги так не работают. Она вздохнула и откинулась на спинку дивана, закрыв глаза. Она не ожидала, что это будет так сложно. Вероятно, им следует просто отказаться от этой идеи сватовства. Слишком много всего произошло. — Луна? Она открыла глаза и увидела, что его глаза цвета темного шоколада смотрят на нее. — Привет, Блейз. — Я получил твое сообщение, — сказал он. — Что у тебя есть для меня на сегодня? Она похлопала по диванной подушке рядом с собой, и он сел. — Я думаю, нам следует прекратить попытки свести их вместе. — Правда? — медленно спросил он. — Я думал, ты хотел выложиться по полной? — Я так и делала, — тихо ответила она. — Но это было до того, как… — она замолчала. — Да, это определенно изменило ситуацию, не так ли? — Ей все еще больно, — призналась она. — Возможно, когда она перестанет бороться с этим, мы сможем попробовать еще раз. — Я не знаю, сколько еще Драко сможет выдержать. — Что ты имеешь в виду? — Он был чертовски задумчивым монстром всю неделю. Я думаю, он наконец понял, что у него есть чувства к ней. — Это и хорошо, и плохо одновременно. — Почему? Луна вздохнула. — Я была не единственной, кто не сводил глаз с Гермионы. Рон тоже. И, судя по всему, я думаю, что он все еще может любить ее. — Что ж, это просто чудесно. — Я тоже обеспокоена. Если Рон сделает шаг, боюсь, Гермиона предпочтет быть с ним. Он — надежный выбор. Она явно борется с собой из-за Малфоя. Ее сердце не готово к этому. Рон — фамильярный человек. Она знает, как с ним обращаться. — Но Драко опасен, — закончил Блейз. Луна кивнула. — Значит, это конец? — Кто знает наверняка, — ответила она, наклонившись вперед и подперев подбородок руками. Искоса взглянула на него. — Я думаю, судьбу трудно изменить, и еще труднее разрушить. Если их судьбы переплетутся, этого не остановить. Возможно, это всего лишь временное препятствие. — Я очень на это надеюсь, — он вздохнул и откинулся на спинку. — Мне бы не хотелось снова видеть его лицо подавленным. Даже его глаза снова стали холодными. Единственный раз, когда я видел в них огонь, это когда он был рядом с Грейнджер, — он подумал о том, как сильно злился на Пэнси. — Или защищал ее. Луна встретилась с ним взглядом и выпрямилась. — Давай просто предоставим остальное им, ладно? Он кивнул. — Конечно, звучит заманчиво, — он встал, чтобы уйти, но обернулся, задержавшись, чтобы посмотреть на блондинку. — Но пообещай мне кое-что, Лавгуд. — Да? — Давайте не будем снова игнорировать друг друга только потому, что мы не планируем воссоединить нашу пару. — Вы хотите сказать, что вам нравится моя компания, мистер Забини? Он ухмыльнулся. — Я бы не стал заходить так далеко, но это определенно не самая плохая компания. Она улыбнулась. — Значит, друзья? — Да, — согласился он. — Конечно. Ее улыбка стала шире, и он продолжил свой путь. Она заправила прядь волос за ухо и поймала себя на том, что с нетерпением ждет их следующей встречи. Четверг, 1 октября 1998 года Драко развернул сову, увидев на ней печать Министерства. Его первая мысль была не из приятных, учитывая, что в прошлый раз все закончилось тем, что он провел два дня в тюремной камере в ожидании суда. Он глубоко вздохнул и прочитал содержание, надеясь, что его не накажут за то, что сделал его ублюдочный отец. Если бы его челюсть могла разжаться настолько, чтобы упасть на пол, она бы так и сделала. Министерство хотело, чтобы он устроился на работу в отдел авроров. Неужели этот мир сошел с ума? — Что случилось, приятель? — спросил Блейз, увидев его реакцию. — Это письмо из министерства. Он казался заинтересованным. — И что же? — Они хотят, чтобы я стал аврором. — Серьезно? Драко кивнул, все еще приходя в себя от шока. — Ты собираешься подавать заявление? — Я сомневаюсь в этом. Я имею в виду, ты действительно можешь представить, что такой парень, как я, станет аврором? — спросил он. — Кроме того, Поттер уходит, чтобы стать одним из них. Я бы хотел свести свои контакты с ним к минимуму. — Как скажешь. Он ни за что на свете не согласился бы на эту работу. Его не волновало, что у них не хватает людей. Воскресенье, 4 октября 1998 г. Рон глубоко вздохнул. Ранее в тот день Гарри уже подбадривал его. Хотя Гарри отнесся ко всей этой ситуации немного скептически. Рон не винил его. На самом деле, он тоже не был уверен, что сейчас подходящее время для этого. Но он не мог больше откладывать. Даже если бы она сказала «нет», он мог бы сказать, что сам все это придумал. Ей даже не обязательно было сразу соглашаться. Он мог подождать столько, сколько потребуется. Он дал бы ей столько времени, сколько ей нужно, чтобы погоревать, простить его, все обдумать. Он просто хотел быть рядом с ней. Он хотел заботиться о ней. Ей нужен был кто-то. Она всегда была рядом со всеми ними. Она была их опорой. Что ж, теперь настала их очередь. Настала его очередь показать ей, как сильно он заботится о ней. Она завтракала, уныло глядя в свою тарелку, когда он подошел и сел рядом с ней. Он взял ее за руку и был удивлен, когда она не отпрянула, как это часто случалось раньше. — Гермиона, я хочу с тобой кое о чем поговорить. Луна, Джинни и Симус перестали есть и открыто уставились на него. Он громко сглотнул и попытался не обращать внимания на их взгляды. Гермиона просто смотрела на него с вилкой в руке. — Да? — Я пойму, если ты с этим не согласишься. Но я хочу выбросить это из головы. — Ты о чем? — спросила она, кладя вилку на тарелку и уделяя ему все свое внимание. — Я все еще люблю тебя, Гермиона. Я знаю, что был полным идиотом и все испортил. Я причинил тебе боль. Я не имел на это права. Но я был напуган. Поэтому я плохо отреагировал. Но я больше не боюсь. Я люблю тебя, я забочусь о тебе. И я знаю, что это маловероятно, но я хочу снова быть с тобой. Я могу ждать столько, сколько потребуется. Мы можем начать все сначала. Мы можем встречаться, как обычные пары. Ни войны, ни ревности, ни вмешательства чертовых девчонок. Я знаю, тебе тяжело, но я подожду. Если ты дашь мне еще один шанс, я не испорчу все. Я обещаю. Он заметил, что ее взгляд устремился куда-то за его спину, и она молчала, казалось, целую вечность. Все взгляды были устремлены на них, пока тикали часы. Наконец, она сделала глубокий вдох и снова посмотрела на него. — Ты прав. Мне потребуется некоторое время, чтобы поверить тебе. Но… Я дам тебе второй шанс… — Правда? — Взволнованно спросил он. На мгновение в ее глазах мелькнула грусть, но она улыбнулась. — Я хочу разобраться с этим, Рон. Так что давай вместе приложим все усилия. Он кивнул. — Я тебя не подведу. Понедельник, 5 октября 1998 г. Нет. Ни за что. Не было ни единого гребаного шанса, что он все правильно понял. Рука Уизли не была переплетена с ее рукой, и она не улыбалась по этому поводу. Он ущипнул себя, чтобы убедиться, что это не какая-то злая шутка, сыгранная с ним. Но они все еще были там, стояли во дворе, держась за руки. Ему показалось, что он заметил, как ее взгляд метнулся в его сторону, и он нахмурился, развернулся на каблуках и ретировался обратно в школу. Что, черт возьми, было не так с этой девушкой? Разве она не порвала с ним из-за того, что переживала трудные времена? Это он понимал. Но ползти обратно к Уизли? Какой в этом был смысл? Если только она все еще не любила его. Это было возможно. То, что он наконец понял, что любит ее, еще не означало, что она любит его в ответ. Он с самого начала знал, что именно Уизел украл ее сердце на третьем курсе. Но тогда ему было все равно. С ней было просто приятно потрахаться. Теперь она стала чем-то другим. Чем-то, что ускользало из его рук. Почему этот чертов рыжий просто не убрал свой красный нос подальше? У него был шанс. Он его упустил. С ее стороны было глупо возвращаться к нему. Она не понимала, что делает. Он швырнул учебники на стол, напугав Блейза. — Какого черта, приятель? — Прости, — он что-то сердито пробормотал. — Что так расстроило тебя? — Уизел, — выдавил он. — Уизли? Что он натворил на этот раз? — спросил Блейз. — Украл твой обед? — Нет, он вернулся к Грейнджер. Глаза Блейза расширились, и он развернулся на стуле. — Он что? — Не то чтобы меня это волновало или что-то в этом роде. — быстро добавил он. — Уверен, что нет. Он нахмурился и уставился на углубление в столе, словно хотел, чтобы оно загорелось. — В любом случае, в постели она была не так уж хороша. От Гермионы не ускользнуло выражение лица Драко, когда он вышел во двор и увидел ее руку в руке Рона. Он был удивлен, и это удивление переросло в гнев, когда он посмотрел на Рона и вернулся в школу. Ее сердце упало, а рука задрожала. Она подумала, что для нее было бы неплохо начать все сначала с Роном. Но, увидев глаза Малфоя, она больше не знала, чего хочет. Четверг, 8 октября 1998 г. Он не мог выбросить ее из головы. И ему это чертовски не нравилось. Он обнаружил, что ходит по совершенно незнакомым местам, просто чтобы мельком увидеть ее. Он чувствовал себя лучше, когда видел ее, но чувствовал бы себя еще хуже, если бы она была с Уизли. Единственным утешением, которое он испытывал, когда видел их вместе, был тот факт, что он переспал с ней первым. Временами он подумывал о том, чтобы подойти к этому ублюдку и рассказать ему, как здорово было трахаться с его девушкой. Но это привело бы только к тому, что Гермиона возненавидела бы его, и от мысли о том, что она ненавидит его, у него защемило в груди. Так что он воздержался от того, чтобы выбивать сопли из рыжего, и вместо этого вернулся к своим старым способам принижать его недалекий ум при каждом удобном случае. Однако было несколько случаев, когда, когда Гермионы не было рядом, он ничего не мог с собой поделать и молча проклинал его. Было довольно забавно наблюдать, как он возится с большим носом и прыщавым лицом. Но сколько бы он ни издевался над Уизли, результат оставался тем же. Гермиона по-прежнему оставалась его девушкой. Драко не имел права голоса в этом вопросе. Он также понимал, что то, что он делает, было безумием. Он не должен был испытывать к ней никаких чувств. Он знал это. Но продолжал прокручивать в голове моменты, когда они были вместе. Он слышал ее голос в своих снах. Он чувствовал ее рядом с собой, даже когда они не были в одной комнате. Так вот что значит любить кого-то? Ее слова звенели у него в ушах. Ты ничего не можешь поделать с тем, в кого влюбляешься, Малфой. Что ж, она определенно показала ему, не так ли? Пятница, 9 октября 1998 Стресс — реакция организма на изменения, требующие физической, ментальной или эмоциональной адаптации или ответной реакции. Гермиона с громким вздохом захлопнула медицинскую книгу. Очевидно, она плохо справлялась со стрессом. У нее сейчас столько всего происходило, что она даже не знала, что делать дальше. Она часто ловила себя на том, что срывается на Роне за то, что он просто сказал что-то, что ее разозлило. Она всегда чувствовала себя виноватой из-за этого, но не могла контролировать свои вспышки гнева. Казалось, ее все раздражало. Еще хуже было, когда она думала о Малфое. Она знала, что ничего не сможет с ним сделать. Не было никаких доказательств того, что он вообще захочет этого. То, что она испытывала к нему чувства, еще не означало, что он любил ее. Да, он был увлечен, но любить? Это было невозможно. Значит, она сделала правильный выбор. Она выбрала лучший путь к светлому будущему. Она просто хотела, чтобы эмоции перестали мешать ее амбициям. Годрик, ей нужен был настоящий отпуск. Понедельник, 12 октября 1998 г. Почему она согласилась на это? Это заставило ее переосмыслить каждое гребаное решение, которое она приняла за этот семестр. Рон был таким искренним в тот день. По выражению его лица она поняла, что он все еще любит ее. В то время она думала, что это прекрасная возможность. Ей нужен был способ забыть о Малфое. Чертовски иронично, учитывая, что она переспала с Малфоем, чтобы забыть о Роне. Однако это не делало ее слова менее правдивыми. Ей нужно было не думать о нем. Если бы она не могла перестать думать о его упругой груди и сексуальной ухмылке, она бы сошла с ума. Если бы она уже не была там. Как сейчас, например. Она сходила с ума, потому что три месяца назад в такой ситуации ее желудок наполнился бы совсем другими ощущениями. Но, учитывая, что это было сейчас, ее желудок протестовал совсем по-другому. — Гермиона, — голос Рона был мягким, когда он наклонился вперед, чтобы убрать прядь волос с ее лица. — Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, правда? Они были в ее комнате в общежитии, закончили очередной проект и провели немного времени вдвоем. Она обнаружила, что «побыть наедине» было не так здорово, как она думала. У нее скрутило живот. — Да, я знаю. Почему она не хотела, чтобы он был так близко к ней? Она все еще цеплялась за свои чувства к Малфою? — Я бы сделал для тебя все, что угодно. — продолжил он, медленно продвигаясь вперед. Она знала, к чему это приведет. Она много раз видела эту позу в прошлом. Рон хотел поцеловать ее. Но она поймала себя на том, что сомневается, хочет ли она, чтобы он поцеловал ее. — Рон, я… Он не дал ей возможности возразить и нежно прижался губами к ее губам. Ее желудок скрутило, и она больше не могла это контролировать. Внезапно она оттолкнула его и бросилась в ванную, опустошая свой желудок от утреннего завтрака. Рон подошел к ней сзади и спросил, все ли с ней в порядке. — Я… я в порядке, Рон, — сказала она, когда рвота прекратилась. — Я просто сегодня очень плохо себя чувствовала. Кажется, у меня грипп. — Хочешь, я принесу тебе что-нибудь для этого? — предложил он. Она покачала головой. — Нет, я, пожалуй, пойду прилягу ненадолго. — Хорошо, я загляну к тебе позже, хорошо? — Хорошо, — согласилась она. — Прости… Я не хотела, чтобы меня стошнило. — Это не твоя вина, — заверил он ее. Но она не была до конца уверена. Возможно, она заболела из-за того, что Рон хотел от их отношений большего, чем она могла дать прямо сейчас. Или, возможно, это было из-за чувства вины за то, что она спала с Малфоем. Какой бы ни была причина, она просто хотела уснуть и никогда больше не просыпаться. Вторник, 20 октября 1998 г. Драко нужен был перерыв. Из-за назойливой совы отца, расспросов Блейза о Грейнджер, издевательств Уизли и странного предложения Министерства он чувствовал себя немного перегруженным. По крайней мере, Пэнси его не беспокоила. Если бы она это сделала, он, вероятно, навлек бы на нее какое-нибудь вечное проклятие, поэтому он был благодарен за то, что они с Тео ладили. Его темперамент в последние несколько недель неуклонно ухудшался. Что усугубляло ситуацию, так это то, что в основном это было связано с чертовой девушкой. Как он позволил себе так низко пасть? Ему нужно было вернуться на правильный путь. Его мысли вернулись к письму Министерства. Если бы он воспользовался этой возможностью, это дало бы ему шанс наладить свою жизнь, забыть о Грейнджер. Это также стало бы способом вырваться из-под власти отца. Если, конечно, он чувствовал себя достаточно храбрым, чтобы отчитать его. Он вздохнул и выглянул в окно в холле. Уже стемнело, но ему было все равно. Ему нужно было увидеть небо, почувствовать ветер на своем лице. Он наложил на себя чары и выскользнул в ночь. Она задыхалась. Несмотря на то, что все они беспокоились о Ж.А.Б.А. и занимались изо всех сил, каким-то образом им всем удалось свести ее с ума. Особенно Рону. Он так беспокоился о ней. Сначала это было из-за ее отца, а теперь из-за того, что она заболела. Если бы он еще раз спросил, все ли с ней в порядке, она бы закричала. Она любила своих друзей, не поймите ее неправильно, она два месяца мечтала, чтобы они заметили ее одиночество, но теперь ей просто захотелось попросить их немного отвалить. Ей нужно было немного передохнуть. Она знала только одно место, где, как она знала, она была бы одна. Ей нужно было уйти из школы, и была ночь, но когда это ее останавливало? Она села под дубом, откуда открывался вид на поле. В жаркие дни она приходила сюда посмотреть на Рона. Трибуны были открыты. Здесь было затенено, и это было идеальное место для чтения и занятий. Она уже забыла, каково это — сидеть здесь, и единственное, о чем она беспокоилась, — это как бы не пропустить следующий урок. Теперь ее проблемы стали немного сложнее. Она потерла шрам на руке, его слова, сказанные той ночью, не давали ей покоя. Он все еще болит? Почему он был таким нежным? Если бы он вел себя так, как раньше, она бы не попала в такую переделку. Если бы он был таким же язвительным и эгоистичным, как прежде, тогда, возможно, она бы не думала о нем. Может быть, она не стала бы снова и снова прокручивать в голове ту ночь, его руки на своем теле, его губы на своей коже. Может быть, она не стала бы снова видеть эти прекрасные серые глаза, которые прожигали ее душу насквозь. Это было неправильно. Она не должна была любить его. Они были слишком разными. Он был тем самым мальчиком, которого она ненавидела с детства. Ну и что, что он не был таким предвзятым, как раньше? Это не отменяло той тьмы, которая все еще была в нем. Она видела это, когда он противостоял Пэнси и когда расправлялся с Роном. Она знала, что в нем было что-то опасное, но это как будто не имело значения. Она видела в нем все хорошее, что скрывалось под поверхностью. Она видела этого испуганного, потерянного мальчика, пытающегося выбраться из могилы. Она видела, что он хотел поступать правильно, стать лучше. Лучше бы она ничего этого не видела. Тогда она могла бы продолжать притворяться, что он мерзкий, отвратительный, злобный маленький таракан, каким он всегда был. Но сейчас ей просто хотелось увидеть его кривую ухмылку, когда он шалил. Она хотела услышать его смешок, когда она скажет что-нибудь остроумное. Она хотела почувствовать, как его крепкие руки обнимают ее за талию. Она хотела его. Она закрыла лицо руками. Это было несправедливо по отношению к Рону. Он думал, что она все еще любит его. И часть ее души верила в это. Она глубоко переживала за рыжеволосого. Но он столько раз причинял ей боль. И, возможно, она была бы более снисходительной, если бы не наткнулась на Драко. Горячие слезы намочили ее рукава. Она была в отчаянии, но ничего не могла поделать. Она приняла решение. Быть с Роном. Это был логичный выбор. Она была влюблена в него однажды, она могла влюбиться в него снова. Тихий кашель вывел ее из задумчивости, и она подняла глаза, серые глаза, которые так отчаянно хотела увидеть, сияли в лунном свете. — Что ты здесь делаешь, Грейнджер? — спросил он. — Разве ты не должна быть в постели? — Разве не должна? — ответила она, протирая глаза. Он заметил ее движение и нахмурился. — Ты плачешь? — Конечно, нет. — Ты ужасная лгунья, — сказал он, присаживаясь перед ней на корточки. Его присутствие здесь, так близко, заставляло ее сердце бешено биться. Почему он появился именно сейчас? Почему он настаивал на том, чтобы заставить ее колебаться? Еще одна слеза вырвалась прежде, чем она смогла ее остановить. Его глаза сузились. — Что он сделал? Если он сорвался и… — Рон ничего не сделал, — она вздохнула, прекрасно зная, что он ухватится за все, что связано с Роном. — Проблема во мне. — Мы опять слишком много думаем, не так ли? — спросил он. — Что-то в этом роде. Он протянул ей руку и помог подняться. — Знаешь, мы действительно не разговаривали… с той ночи. — В этом и был смысл, — сказала она, быстро отпуская его руку. — Это не совсем тот ответ, который я искал, — он вздохнул. — По какой-то причине я считала, что ты выше этого. Его слова задели ее, и она нахмурилась. — Что ж, жаль тебя разочаровывать. — Мы не можем просто поговорить о том, что произошло? — его тон стал более серьезным, когда он сделал шаг вперед. — То, что ты игнорируешь ситуацию, просто выводит меня из себя. Ты так ничего мне и не объяснила. Ей вдруг стало слишком жарко, и она оказалась слишком близко к нему. — Больше нечего объяснять, — сказала она, поворачиваясь и уходя. — Я оставила тебе записку, чтобы ты понял. Он не дал ей уйти далеко. Он шел прямо за ней, когда она поднималась по склону холма к школе. — Эта чертова записка? Да, она многое объяснила, — саркастически ответил он. — Я предположил, что тебе нужно побыть одной. То, что произошло, было трагично. Я понял это. Я все еще понимаю. Поэтому я отступил. Но потом ты встречаешься с Уизли? — спросил он с горечью в голосе. — Прости, что я этого не понимаю. — Малфой, я не хочу об этом говорить, — ответила она, и ее шаги ускорились в такт биению сердца. Он схватил ее за руку и заставил остановиться, чтобы посмотреть на него. — Что ж, это чертовски плохо, потому что я знаю, и я думаю, что ты, по крайней мере, должна мне все объяснить. — У меня нет объяснений! Ясно? — воскликнула она, вырывая руку из его хватки. — Я не могу, — она замолчала. — Я не могу этого объяснить, и как ты можешь ожидать, что я просто откроюсь тебе, когда я даже не знаю, о чем ты, черт возьми, думаешь половину времени? — Так ты хочешь знать, что я думаю? — Да, — она быстро заговорила. — Нет. Может быть. Я не знаю, — она вскинула руки в знак капитуляции. — Что ж, я хочу, чтобы ты знала, что я думаю, — сказал он, подходя ближе. — Я думаю, я был настолько поглощен своей собственной манипулятивной игрой, что не понимал, что происходит прямо передо мной, — он наклонился вперед. — Я думаю, пока я был занят тем, что пытался проникнуть к тебе в душу, — его рука потянулась и заправила прядь ее распущенных волос ей за ухо. — Ты залезла ко мне под волосы. У нее перехватило дыхание. — Что это вообще значит? — Это значит, — его губы были теперь так близко к ее губам. — Я влюбился в тебя, Гермиона. Несмотря на все мои усилия этого не делать. — Прекрати, — сказала она, приложив палец к губам. — Не говори больше ничего. — Почему? — он сердито зарычал. — Ты боишься? Ты боишься узнать, что чувства, которые я питаю, сильнее, чем ты можешь себе представить? Или тебя просто пугает то, что ты тоже обо мне заботишься? — Я не боюсь! Нет! — огрызнулась она, внезапно осознав, насколько громко говорит, и добавила тише. — Я не забочусь о тебе в этом смысле. — Это еще одна гребаная ложь, — застонал он. — Перестань убегать от правды. У тебя есть чувства ко мне. — Почему ты так поступаешь со мной? — она покачала головой и провела ладонями вверх и вниз по плечам, как будто ей было холодно. Это было единственное, что она могла придумать, чтобы занять их. Она боялась, что если оставит их одних, они обратятся к нему. — Как раз в тот момент, когда я уже все решила, ты врываешься и разрушаешь мою решимость. — Это не входило в мои намерения. — Драко, чего ты вообще добиваешься, преследуя меня? — она опустила глаза. — Ты сам все это начал. Это была твоя идея — сохранить чисто платонические отношения. Так почему ты так расстроен, что я все прекратила? Это просто не имеет смысла, — если только он не любил ее, но сейчас она не могла думать об этом. — Это то, что я, черт возьми, пытаюсь тебе сказать, Гермиона, — он почти кричал, хватая ее за плечи, как будто хотел донести до нее эту мысль. — Если бы ты просто помолчала достаточно долго, чтобы по-настоящему услышать меня. Она нахмурилась, но он проигнорировал. — Я знаю, что это была моя идея, что вся эта чертова неразбериха — моя вина, но я пытаюсь все исправить. Я забочусь о тебе, черт возьми! Мне небезразлично, что с тобой происходит и что ты чувствуешь. И я знаю, что я тебе чертовски небезразличен, если ты выбрасываешь мое гребаное огневиски и требуешь, чтобы я пришел к тебе вместо него. Ты просто чертовски упряма, чтобы признать это. По крайней мере, я честен с самим собой. Ты что-то сделала со мной, Гермиона. Еще до этой чертовой войны ты стала катализатором изменения моего взгляда на мир. Ты заставила меня забыть о предрассудках и всей этой боли и понять, что мне больше не нужно жить вполсилы. Я мучил себя все это время, но когда я с тобой, я чувствую, что могу обрести спасение. Я чувствую, что, возможно, когда-нибудь смогу заслужить прощение. И хотя ты, возможно, сможешь уйти от меня, не потеряв при этом часть себя, я не могу. Я не хочу, чтобы ты просто ушла из моей жизни. Она помолчала еще немного, покусывая губу. — На самом деле это не от тебя зависит, — сказала она в повисшей между ними тишине. — Возможно, ты сейчас не видишь картину в целом, но я вижу. Я знаю, когда нужно остановиться. Если так пойдет и дальше, будут последствия. — Я знаю это. — Тогда ты знаешь, почему я не могу. — Гермиона. — Драко, пожалуйста, — прошептала она, и на ее глазах снова выступили слезы. — Для нас обоих будет лучше, если мы закончим это здесь. Она заметила, как его глаза встретились с ее глазами, прежде чем его пальцы разжались. — Если это то, во что ты веришь. — Это не просто то, во что я верю, это правда. Ничего хорошего из этого не выйдет. — Ничего? — он вздохнул и отошел от нее. — Ты права. Как глупо с моей стороны. Уизли, безусловно, лучший выбор. С этим я не могу поспорить, — он саркастически сплюнул. — Не то чтобы я планировала, что мы снова будем вместе! — Может, и нет, но ты же не отказала ему, не так ли? — Я должна была что-то сделать, чтобы не думать о тебе! — закричала она, пытаясь не оттолкнуть его. — Ты… ты говоришь, что я дала тебе то, ради чего стоит жить, а ты? Ты отнял у меня все. Я думаю только о тебе. Я потеряла своего отца и вот плачу из-за тебя! Неужели ты не видишь в этом ничего ужасного? — Я уверен, что ты могла бы натворить гораздо худших вещей. — Ты ведь не отступишь, правда? — Вряд ли. — Даже несмотря на то, что ты знаешь, что произойдет? — спросила она, схватившись за живот. Он снова начал болеть. — Даже несмотря на то, что твоя семья, твои друзья, мои друзья — все возненавидят? Возненавидят нас? Не повредит ли это твоему статусу? Разве ты не потеряешь так много? — Я смогу перейти этот мост, когда дойду до него, — заявил он как ни в чем не бывало. — Прямо сейчас у меня на уме только одно. Единственное, что унимает боль. Ты. — Но это настоящее, Драко. Ты стремишься к тому, чего хочешь прямо сейчас. О чем ты, вероятно, пожалеешь и передумаешь позже. Твои чувства могут быть даже ненастоящими. Возможно, я просто первый человек, который не обратил внимания на твои недостатки. Я не буду последним. Ты совсем не думаешь о своем будущем. — Да, это так! — ответил он. — Я не строю иллюзий. Я много думал о своем будущем и пришел к выводу, что будущее без тебя, — он погладил ее по щеке. — Было бы невыносимым, — слезы ручьем потекли по ее лицу, и он вытер их. — Я здесь. Я прямо перед тобой. Я хочу быть с тобой. Почему ты этого не видишь? — Потому что я думаю о том, что будет с тобой. Я думаю о том, что будет со мной. Я думаю обо всех вещах, которые могут пойти не так, и понимаю, что мой эгоизм не стоит ни одной из них. Я не могу смотреть на это сквозь пальцы, потому что боюсь сделать неправильный выбор и разрушить наши жизни, — печально призналась она и скрылась с места происшествия, прежде чем он успел ответить. Она не хотела быть свидетельницей его реакции, и внутри у нее все переворачивалось, поэтому она быстро побежала в школу, оставив его в темноте.