Ловушка ( The Pitfall )

Понедельник, 2 ноября 1998 г. Квартира Брайса Лексингтона Брайс Лексингтон помешивал кофе в чашке, опускаясь в огромное глубокое кресло, размышляя о причинах, по которым его вышестоящий аврор отослал его прочь. Это было странно и не совсем правильно. Они расследовали очередное убийство в маггловском Лондоне, когда он с отвращением посмотрел на него и велел возвращаться домой. Он никогда не ставил под сомнение поведение своих начальников. Все школьные годы он был довольно тихим. Опустив голову, он делал то, что ему говорили. Он никогда не ослушивался своих учителей и не привлекал нежелательного внимания старост, поэтому окончил школу, так и не став волшебником, достойным запоминания. Он предпочитал, чтобы все было именно так. Он не хотел выделяться или быть в центре внимания. Он хотел отсидеть свой срок и устроиться на работу, где он мог бы быть вне поля зрения других. Война изменила это отношение к нему. Когда Темный лорд вернулся, он работал с Олливандером. Однажды он пришел на работу и обнаружил, что магазин в руинах, а его наставника и работодателя нигде нет. Он тут же решил, что что-то должно измениться. Что ему придется измениться. Поэтому он совершил самый смелый поступок в своей жизни и обратился в новое министерство по поводу вступления в должность аврора. Сначала они колебались. На самом деле, он не мог их винить. Он никогда в жизни ни на кого не производил впечатления. Но после нескольких довольно неловких просьб сам министр решил испытать его. Он был потрясен, но в то же время с большим энтузиазмом воспринял результат. На это ушло несколько недель, но в конце концов он прошел все тесты, которые ему предложили. Вот насколько решительно он относился к этому. Он хотел быть уверенным, что с теми, кто ему дорог, больше никогда не случится ничего плохого. Теперь он мог что-то с этим сделать. Новое служение обещало быть лучше, чем когда-либо было прежнее, и он будет принимать в нем участие, пусть и небольшое. Он чувствовал, что теперь может что-то сделать со своей жизнью. Ему казалось, что он может покорить весь мир. Или, по крайней мере, он так думал. Но с тех пор, как его повысили до аврора и он стал работать непосредственно под началом Нейтана Диаборна, он начал сомневаться. Ходили слухи, что его отец погиб во время Первой войны волшебников. Он был членом Ордена, и Нейтан рос с одной целью. Он хотел, чтобы его отец гордился им, и стремился к образу жизни, достойному имени своего отца. Он много лет работал детективом в Департаменте министерств, прежде чем сменил профессию и стал аврором по просьбе министра. Казалось, у них была связь, и они оставались близкими друзьями. Но Брайс удивлялся, как кто-то может быть близок к Нейтану. Этот человек был сильным. Он слышал о том, как жестко тот обращался с новобранцами, и они не шутили. Нейтан ежедневно проверял его навыки, но он не осмеливался жаловаться. Жалобы были недопустимы. Он научился просто закрывать рот и делать то, что ему говорили, точно так же, как делал это всю свою жизнь. Но в последнее время с ним что-то изменилось. Он стал отстраненным, холодным, и всего несколько недель назад он сказал Ли Скотту, чтобы Драко Малфой подал заявку на эту работу. Драко Малфой. Сын Люциуса Малфоя и сам бывший пожиратель смерти. О чем мог думать Нейтан, предлагая такому человеку присоединиться к ним? Однако он мало что мог сказать. В конце концов, ему дали шанс. И, боги знают, он этого не заслуживал. По крайней мере, у парня Малфоев был боевой опыт до того, как ему сделали предложение. Странно было слышать такое от Нейтана. В совокупности с сегодняшними событиями это заставило его задуматься, что же случилось с его напарником. Библиотека Хогвартса — Я не спала с Роном, чертов придурок! Эти слова эхом отдавались в его голове и, конечно же, во всем Хогвартсе в первые мгновения после этого заявления. У него не было времени собраться с мыслями, потому что едва эти слова слетели с ее губ, как она оттолкнула его и выбежала из библиотеки. Он никогда не видел, чтобы она двигалась так быстро. Ну, кроме того, когда он увидел, как она сражается прямо здесь, в этих чертовых залах, во время войны, но это была совсем другая ситуация. Ее быстрый уход был во многом связан с тем, что она увеличила дистанцию между собой и ним. Сделав такое тревожное заявление, она просто встала и оставила его одного в пустоте. Единственным звуком было хлопанье двери за ее спиной. Он был так потрясен и совершенно ошарашен всей этой встречей, что едва уловил то, что она только что сказала. Согласно этому, его предыдущее предположение о ней было ложным. Она никогда не спала с Уизли. Она никогда бы… Черт возьми. Гермиона беременна? То есть, она носит ребенка? Ребенка, который не принадлежит рыжему? Ребенок, который — у него перехватило горло и пересохло во рту от этой мысли — принадлежит ему? Он почувствовал, что у него подгибаются колени, и потянулся к ближайшему столу, чтобы опереться на него. Блять. Этого не могло быть на самом деле. Это было просто невозможно. Как? Когда? Когда это случилось? Он был осторожен. Он знал о последствиях. И они оба были так осторожны. Это просто не имело смысла. Он ломал голову в поисках любой информации, которая могла бы его успокоить, но ничего не нашел. Он вспомнил каждое свое маленькое свидание с ведьмой и мысленно застонал, вспомнив, что их первое было довольно спонтанным. Они оба были настолько пьяны, что ни одному из них не пришло в голову воспользоваться заклинаниями. В то время он думал, что они в безопасности. С ним такого не случится. Это было самое последнее, о чем он думал. Он никогда не думал, что произойдет нечто немыслимое. Она все это время ходила вокруг да около, ни о чем не подозревая. Целых два гребаных месяца. Как она могла не знать? Неужели она не знала своего собственного тела? Что ж, возможно, того, что произошло с ее отцом и с ним самим, было достаточно, чтобы она решила, что это стресс, а не гормоны заставили ее пропустить занятия. Но подумать только, что все это время, пока они трахались, ссорились, «расставались», она была… Что ж, это объясняло ее чертовы перепады настроения, темперамент и ее нездоровый внешний вид в последнее время. Это действительно все объяснило бы. Вплоть до нехарактерных для нее приступов чрезмерного плача. И тут его осенило. Дерьмо. Это было по-настоящему. Она не выдумывала, конечно нет, с какой стати? Она хотела, чтобы он навсегда исчез из ее жизни. Она хотела жить долго и счастливо с этим мерзавцем. Ни за что на свете она не захотела бы вот так разрушить свою жизнь. Она изо всех сил старалась держаться на расстоянии, а он был готов подчиниться. Но это изменило бы ситуацию. Это изменило бы все. Как раз в тот момент, когда он наконец принял решение оставить ее навсегда, она выложила ему эту информацию. Как он собирался сделать это сейчас? Что он должен был сделать? Как он должен был двигаться дальше и справляться со всем остальным теперь, когда он знал? И это вызвало еще один вопрос. Знал ли кто-нибудь еще? Был ли он единственным, кто знал? Конечно нет. Она, наверное, рассказала Лавгуд. Он знал, что у них двоих что-то было, иначе она могла бы сказать? Уизли, очевидно, был не в курсе, учитывая, что Драко был отцом ребенка. Это означало, что Поттер и Уизли, вероятно, тоже были в неведении. Он вдруг понял, что беспокоится за Гермиону больше, чем за себя. Она скрывала это от всех. Если судить по ее слезам, она была напугана и растеряна не меньше, чем он в этот момент. Он сделал несколько глубоких вдохов и собрал остатки здравомыслия, которые у него еще оставались. Если он собирался все обдумать, ему нужно было собраться с мыслями. Блейз уставился в потолок, лежа на кровати. Его мысли были темными и безрадостными, они были опасно близки к тому, чтобы свести его с ума. Так продолжалось последние несколько ночей. Если он и не думал о Драко и Грейнджер, то думал о Луне и о том, как она выглядела во время их последнего разговора. Он видел по ее глазам, что она отчаянно хотела рассказать ему, что случилось. Но он знал, почему она не могла. По той же причине он не хотел рассказывать ей о том, что узнал о Драко. Некоторые вещи следовало держать в секрете, даже от Луны. Луна. Как же он умудрился спутаться с этой взбалмошной блондинкой? Конечно, ему понравилась идея сыграть с ней роль свахи, но кто бы мог подумать, что у него возникнут такие чувства? Ну, он и представить себе не мог, что такое возможно. Он и не подозревал, насколько весело ему было с ней, пока они не отдалились друг от друга. Теперь, когда Грейнджер и Драко не общались, им было трудно разговаривать. Хотя он бы не сказал, что это было все, что он хотел сделать с блондинкой. С того самого дня в Хогсмиде он испытывал противоречивые чувства. Возможно, это началось еще раньше. Он уже признал тот факт, что она была милой, и ему очень понравилась ее отчужденность. Он просто оценил ее манеры, о которых раньше и не подозревал. Ему нравился ее невинный, но в то же время понимающий взгляд, а также возмутительные мысли и перспективы. Да, какое-то время он считал ее милой. Но только когда он вошел в тот книжный магазин, ему пришло в голову поцеловать ее или внезапно обнять. Только в тот день он подумал, что она прекрасна в этой вязаной шапочке, шарфе в тон и с одной из его любимых книг в руках. С тех пор он был поглощен своими похотливыми мыслями и мечтами. Уже много ночей у него было множество фантазий, связанных с ним и Лавгуд. Те, в которых он прокрадывался в ее комнату посреди ночи или тащил ее в укромный коридор, чтобы изнасиловать, и даже был один, где он овладел ею в этой самой комнате, а Драко спал на соседней кровати. Он просыпался в крайне неудовлетворенном состоянии и обнаруживал, что вместо того, чтобы испытывать опасения, он скорее наслаждался ими. Однажды он даже хотел разыграть одну из них, но у него так и не представилось возможности. Она внезапно исчезла с радаров. Он видел ее мельком только тогда, когда она была с Грейнджер или в Большом зале. У них было всего одно занятие, но она всегда сидела в конце, потому что приходила последней и уходила первой. Он знал, что она делает это не нарочно. Не в ее характере было играть в игры и морочить мужчинам головы, и уж тем более ему. Она делала это ради своего лучшего друга и, скорее всего, ради него самого. Вероятно, она решила, что лучше держаться подальше. Это только вызвало бы конфликты в ее сердце. Во всяком случае, он так предположил. Кто может на самом деле знать, что творится в головах у женщин? Особенно у Луны. У нее всегда был интересный ход мыслей. Он не всегда понимал, о чем она говорит, но знал, что она честна. Ее глаза еще не обманывали его. — Мне жаль, Блейз, — сказала она. Он посмотрел ей в глаза и увидел в них искренность. — Я обещаю. Скоро все прояснится. Ты не останешься в неведении надолго. Произнеся эти слова, он понял, каково его отношение к ней. На данный момент он был другом. Другом, от которого ей придется держаться на расстоянии. Но она была не единственной, кто держал его на расстоянии вытянутой руки. Драко и сам делал нечто подобное. Он стал довольно замкнутым и уткнулся носом в книгу, хотя Салазар знал, читает ли он ее на самом деле. Он даже не поговорил с Блейзом о том, что его беспокоит. Обычно Блейз не беспокоился о том, что о нем подумают люди, но когда дело касалось Драко, он волновался. Блейз знал, что у парня не так много настоящих друзей, но он предполагал, что тот не такой, как все. Он полагал, что Драко доверяет ему, доверяет по-настоящему. Он знал о блондине многое, чего не знал никто другой, особенно то, что касалось его прошлого. Но что-то произошло. Что-то изменилось. Либо Драко действительно не доверял Блейзу, либо думал, что сможет справиться со всем этим в одиночку. Как бы то ни было, Блейз был недоволен. Он мог бы остановить это безумие, если бы просто поговорил со своим другом. В тот момент, когда он узнал правду, он должен был поднять шум. Он просто не мог позволить своему другу снова стать таким, каким он был. Он не мог позволить ему снова погрузиться во тьму, не тогда, когда он так старался оставаться на свету. Он мог бы избежать этих мыслей и чувств, если бы только действовал в нужное время. Сейчас он просто сидел и делал незаметные жесты, показывая, что знает, что происходит. Но он хотел, чтобы Драко сам рассказал ему об этом. Он не хотел выпытывать у него информацию. Это должно было исходить от чистого сердца. Иначе это ни черта бы не значило. Он бросил взгляд на стол Драко в другом конце комнаты. Причина его беспокойства была надежно спрятана в самом нижнем ящике, где он ее и нашел. Лучше бы он никогда не читал это. Он хотел бы, чтобы ему никогда не приходилось задаваться вопросом, мог ли его друг работать на Сивого и еще одного бывшего пожирателя смерти. Он хотел бы, чтобы он не был таким любопытным. Он хотел бы, чтобы он не вмешивался в дела своего друга. И он хотел бы, чтобы… ему хотелось что-нибудь сделать. Звук открывающейся двери заставил его вздрогнуть, и он сел, чтобы посмотреть, кто из соседей по общежитию потащил свою жалкую задницу обратно в постель. Его тревога вернулась, когда он увидел, как Драко закрывает за собой дверь и медленно направляется к своей кровати с потерянным выражением на лице. Блейз не знал, что могло произойти за этот час, что заставило его выглядеть таким образом. Но он подумал, что сейчас, как всегда, самое подходящее время для извинений. — Я сожалею о случившемся ранее, — тихо сказал он. — Я не должен был быть таким резким. — Все в порядке, — ответил Драко. — Наверное, я это заслужил. Это мне следует извиниться. — Даже если и так, мне не следовало кричать на тебя, — Драко молчал, и Блейз заметил, что он пристально смотрит в пол. — Ты сегодня необычно молчалив. Что-то случилось? Блондин посмотрел на него снизу вверх и вздохнул. — Блейз, я был дураком. Я привык совершать ошибки и все портить, это все, что я делал последние два года, но на этот раз я действительно облажался, и теперь, вероятно, я испортил жизнь нам обоим. Ошибка? Испортил жизнь им? — Не знаю, откуда я знаю, где она, но, кажется, я всегда нахожу ее. Он нес какую-то бессмыслицу. — О чем ты, приятель? — Я видел Гермиону сегодня вечером, — сказал он. — Мы, как обычно, поссорились, но на этот раз все было по-другому. Она была… Она была в отчаянии, а я только усугубил ситуацию, потому что не мог держать свой чертов рот на замке… И тогда она рассказала мне… — Что рассказала тебе? — спросил Блейз, когда его фраза оборвалась. Когда он замолчал, Блейз повторил: — Что она тебе сказала, Драко? Очевидно, это было что-то достаточно важное, чтобы заставить тебя нервничать. Так скажи мне, что случилось? Он глубоко вздохнул и поднял голову, наконец-то встретившись взглядом с Блейзом, пробормотал это слово. — Она беременна. Внезапно все кусочки головоломки встали на свои места. Действия Луны, поведение Грейнджер и мрачное выражение лица Драко обрели смысл. Грейнджер беременна? Но не повлияет ли это на его планы с этим персонажем из Альдамара? Может, ему стоит что-нибудь сказать. — Драко, если это правда… тогда, может, тебе стоит пересмотреть свое решение? Он нахмурил брови. — Пересмотреть что? — Твои планы с… Дверь открылась, и они в шоке уставились друг на друга. — Тео? — Драко ахнул. — Что ты делаешь? Тео вздохнул и провел рукой по волосам. Они стали немного длинными. Он давно не подстригал их по просьбе Пэнси Паркинсон, которая в этот момент смеялась с Дафной Гринграсс в гостиной Слизерина. Эти две девушки были неразлучны последние несколько месяцев, и сегодняшний вечер не стал исключением. Пэнси описывала интимную встречу со слизеринским принцем, и, хотя это до крайности разозлило его, он оставался невозмутимым, пока девочки хихикали и обменивались историями. — Я заметила, что ты, похоже, сдалась, — сказала Дафна, откидываясь на подушки дивана. — На самом деле нет причин продолжать попытки, — ответила Пэнси. — Он сам не свой. Как будто кто-то заменил его или что-то в этом роде. — Война так влияет на людей, — согласилась Дафна. — Я имею в виду, оглянись вокруг. Все немного изменились, включая тебя. — Да, я полагаю, ты права, — она вздохнула и закинула ногу на ногу. — Но что-то хорошее все-таки вышло из нашей ужасной разлуки. — И что же это? Пэнси улыбнулась ему и ответила на его жест, не уверенная, искренна она или нет. Дафна, знавшая об их свиданиях, ухмыльнулась. — Значит, все официально? Настала очередь Тео заговорить. Он наклонился вперед и одарил Дафну ухмылкой. — Только если она поклянется, что будет смотреть только на меня. Он знал, что принимает желаемое за действительное. Она всегда будет смотреть в сторону Драко. Что бы этот мерзавец ни делал, в ней всегда будет оставаться частичка любви к нему. Поначалу Тео задавался вопросом, имело ли для нее вообще значение, что Драко переспал с грязнокровкой, но быстро понял, что она ничего не помнит ни о письме, ни о том факте, что застала его за греховным поступком. Драко наложил на нее Обливиэйт. Она даже не поняла, что на нее нашло. В его сознании все эти мелкие детали идеально сочетались. Интриги, которые плел Драко, шепот допоздна, все ночи, когда его постель оставалась пустой, и его нехарактерная настойчивость в том, чтобы Тео проводил время с ней. Он не хотел, чтобы она помнила. Предполагалось, что это знание останется неизвестным. Но Драко потерпел неудачу во многих отношениях, Тео знал о них, и он также знал о встречах Драко в Хогсмиде. Он провел последние несколько недель, наблюдая за ним и Грейнджер. Однако, он так ничего и не придумал. Грейнджер проводила слишком много времени в библиотеке или надежно пряталась в Гриффиндорской башне со своими друзьями. А Драко? Ну, в основном, он держался особняком. Однако, он снова становился таким же резким и высокомерным, как прежде. На днях он даже проклял кого-то за то, что тот сел на его место. Похоже, между ними действительно все закончилось. Это может означать, что его информация оказалась не такой полезной, как он предполагал изначально. Продолжающийся роман между чистокровной и грязнокровкой привлек бы гораздо больше внимания, чем один небольшой сексуальный контакт, хотя и поднял бы некоторую шумиху. Ему все еще нужна была информация. Если он собирался начать семейную вражду, которая навсегда запятнала бы имя Драко, ему нужно было нечто большее, чем просто ревнивый бред Пэнси. Ему нужны были конкретные доказательства. Он вздохнул и, извинившись, покинул компанию, легонько чмокнув Пэнси в щеку перед уходом. Кто бы мог подумать, насколько жестокой и утомительной бывает месть? Он даже не знал, хватит ли у него выдержки довести дело до конца, и был ли у него вообще достаточно веский мотив, чтобы захотеть этого. К тому времени, как он добрался до своего общежития, он уже окончательно запутался во всем этом. Он потянулся к ручке и зевнул. Он подумает об этом утром. Было уже поздно, и ему нужно было поспать. Он повернул ручку, когда до его ушей донесся голос Драко. Он открыл дверь и был встречен сердитыми взглядами обоих своих соседей по общежитию. — Тео? Что ты делаешь? — удивленно спросил Драко. — Поправьте меня, если я ошибаюсь, но, насколько я помню, я все еще сплю здесь, — саркастически ответил Тео, направляясь к своей кровати. — Да, только в те ночи, когда ты ничего не получаешь, — рявкнул Блейз. Тео раздраженно потер глаза. В чем, черт возьми, была их проблема? — Что за враждебность? — Прости, — теперь заговорил Драко, его голос был спокойным и негромким. — Мы просто кое-что обсуждали, и твое внезапное появление застало нас врасплох. — О, наконец-то вы признались друг другу в любви, не так ли? — Тео рассмеялся. — Хотите, я уйду, чтобы вы могли заняться этим? Блейз удивленно моргнул, а Драко нахмурился. — Я даже не собираюсь утруждать себя ответом на это. — Хорошо, — сказал он, переодеваясь в шорты и забираясь в постель. — Я бы в любом случае не хотел слышать тревожных подробностей. Он услышал, как Драко пробормотал что-то бессвязное, а Блейз обозвал его «чертовым придурком», прежде чем пробормотал заклинание тишины. Ему следовало бы обидеться, но он слишком устал, чтобы обращать на это внимание, поэтому проигнорировал это и повернулся к ним спиной. Он не знал, что было такого чертовски важного, что они так всполошились, когда он зашел к ним. Вероятно, это было как-то связано с Грейнджер. В конце концов, он все равно узнает. Он всегда так делал. Это был всего лишь вопрос времени, когда кто-нибудь оступится. И он будет ждать там, в тени. Гермиона захлопнула дверь своей спальни и тяжело на нее оперлась. Этот звук напугал спящую Джинни, и она вскочила с кровати, как будто в комнате был пожар. — Гермиона? Ты меня до смерти напугала, — сказала она. — С тобой все в порядке? Она хотела сказать ей «нет». Ей хотелось свернуться калачиком и рассказать ей все, с самого начала и до того, что было десять минут назад. Она хотела рассказать все до мельчайших подробностей о себе и Драко и о том, что сейчас происходило в ее теле. Но как бы ей ни хотелось выплеснуть на Джинни весь этот поток эмоций, она просто не могла заставить себя сделать это. Что, если она неправильно поймет ее? Что, если она возненавидит ее? Она просто не смогла бы вынести такую боль сегодня вечером. Она уже совершила ошибку, рассказав об этом Драко до того, как была готова, и, честно говоря, что хорошего это дало? Что он сразу же ответил? Ну, я не ожидал, что вы двое так быстро перейдете к делу, но, на самом деле, плакать не из-за чего, Грейнджер. Уизли, наверное, очень взволнован этим. Он думал, что это принадлежит Рону. Как он вообще мог такое подумать? Хотя она встречалась с Роном, и обычно это означало бы какой-то интимный контакт в какой-то момент, но это не означало, что она сразу же переспала с ним. То, что она переспала с Малфоем, вовсе не означало, что она так быстро раздвигала ноги перед всеми подряд. Но он думал, что это так, и это задело его больше, чем все, что он когда-либо говорил ей. Может быть, это гормоны заставили ее так думать и чувствовать? Годрик знал, что ей не следовало этого делать. Именно она велела Малфою держаться от нее подальше. Это она завязала отношения с Роном, чтобы избежать настоящих отношений с Драко. Это она уговаривала себя отпустить его. Но именно он продолжал врываться в ее жизнь и заставлять ее испытывать все те чувства, которые были на первом месте. Чертов тупой Малфой. Она скользнула в дверь, и Джинни поспешила к ней. — Скажи мне, что случилось? — взмолилась Джинни. — Гермиона, пожалуйста. Я беспокоюсь о тебе. — У меня все болит, Джинни, — ответила Гермиона, и слезы теперь обильно текли по ее лицу. — Моя голова, мое тело и мое сердце. Все это причиняет боль, и я просто не могу это прекратить. Вторник, 3 ноября 1998 г. Драко не сомкнул глаз. Он провел всю ночь, обдумывая факты в попытке найти решение. Он так ничего и не нашел. Ребенок был его, в этом не было никаких сомнений, но он понятия не имел, что делать с этой информацией. Не похоже, что у него был какой-то выбор в этом вопросе. Он не мог заставить ее что-либо сделать, поэтому ему оставалось только подождать и поговорить с ней. Им придется разобраться с этим вместе. Они совершили ошибку, и теперь им придется столкнуться с последствиями своих действий. Поэтому он потратил все утро на ее поиски. Он побывал во всех ее любимых местах, но ее нигде не было. В конце концов он пришел к выводу, что она все еще в своем общежитии. Это стало для него небольшой проблемой. Он не мог попасть в Гриффиндорскую башню, не говоря уже о ее комнате в общежитии. Она знала ответы, как попасть в его комнату, но этот случай с оперным пением не облегчал задачу. Там вообще не было загадок. Только пароль. Так что ему оставалось только одно. Он прислонился к каменной стене, скрестив руки на груди, и с невозмутимым видом ждал ничего не подозревающих первокурсников. Долго ждать ему не пришлось. Из-за угла появился мальчик-первокурсник, и Драко схватил его сзади за воротник и оттащил назад. — Эй! Отпусти меня! — закричал он, но Драко только закатил глаза и развернул мальчика лицом к себе. — Нет, пока ты не назовешь мне пароль. Мальчик внимательно осмотрел свою мантию и галстук и покачал головой. — Я не собираюсь сообщать слизеринцу наш пароль. — Послушай, малыш, у меня сейчас нет времени на вражду факультетов, — что бы он мог сказать, чтобы заставить его вести себя прилично, не подвергая опасности его жизнь? — Мне нужно кое-что обсудить с Поттером. Ты ведь знаешь, кто это, не так ли? — Конечно, знаю, — ответил мальчик и сморщил нос. — И я тоже знаю, кто ты такой. — Хорошо, — ответил Драко, наклоняясь, чтобы заглянуть мальчику в глаза. Он понизил голос. — Тогда ты уже знаешь, какого врага наживешь, если откажешь мне. Он наблюдал, как в глазах мальчика исчезает прежнее вызывающее выражение. — Я не скажу тебе. Ты бы ничего не сделал… — А я бы не стал? — ухмыльнулся Драко. — Уверяю тебя, я мог бы вытворять с тобой невообразимые вещи, не моргнув глазом. Поэтому, пожалуйста, облегчи себе задачу и просто назови мне пароль. — Хорошо, — ответил он, потерпев поражение. — Гиппогриф. Драко отпустил мальчика и погладил его по голове, к большому неудовольствию мальчика. — Спасибо, приятель. Затем он направился к «поющему» портрету. Она сердито посмотрела на него. — Что такие, как ты, здесь делают? Он невероятно устал от того, что все усложняют ему жизнь. Ему просто нужно было увидеть Гермиону. — Разве тебе не следовало спросить пароль и заняться своими делами? — Если ты хоть на минуту думаешь, что я позволю… — Гарри Поттер ждет меня, — прервал ее Драко. — Так что, если ты не возражаешь, я бы хотел пройти. Она, казалось, передумала после того, как он упомянул Гарри. Мерлин, это имя было на вес золота в этой школе. К черту Поттера и его дурную славу. Затем она покачала головой и ухмыльнулась. — Я так не думаю. Драко постепенно терял терпение. Он уже собирался отстаивать свою точку зрения, когда услышал знакомый ирландский говор, доносящийся из-за угла. Черт возьми. Симус-гребаный-Финниган. Теперь уже не было возможности вмешаться. Гриффиндорец бы этого не допустил. Бросив последний насмешливый взгляд на Полную даму, он развернулся на каблуках и быстро зашагал прочь, пока ирландец его не заметил. Гермиона знала, что ведет себя как трусиха. С тех пор как она вернулась из библиотеки, она ни разу не заходила в их гостиную. Джинни ушла рано утром, вероятно, чтобы рассказать Гарри о случившемся, поэтому она провела в их комнате несколько часов одна. Джинни отчаянно пыталась заставить Гермиону объяснить ей, что случилось. Она просто не могла подобрать слов. Джинни просто не поняла бы. Так что ей пришлось справляться с этим самой. Драко знал. Пути назад не было, и она знала, что должна смириться с этим и попытаться найти его, но не могла себя заставить. Ее сдерживала неуверенность. Она ненавидела это, но такова была реальность. Она схватила подушку и уткнулась в нее лицом, выплакивая свое разочарование в ткань. Когда ее жизнь успела настолько усложниться? Позже — Это чертовски нелепо, — пробормотал Драко, поднимаясь по той же лестнице во второй раз за день. Грейнджер, несомненно, давала ему от ворот поворот. Она даже не пришла на обед и вообще пропустила урок зелий. Как, черт возьми, она думала, они смогут что-то выяснить, если она даже не придет на занятия? Он не мог поговорить с ней со вчерашнего вечера. Он перепробовал все способы общения, но она игнорировала монету, и он начинал беспокоиться. Блейз даже попросил Лавгуд передать ей сообщение, но из этого ничего не вышло. По мере того как тянулся день, он становился все более и более нетерпеливым. Наконец, с него было достаточно. Он собирался простоять у дверей их проклятой гостиной до рассвета, даже если ему это удастся, независимо от того, разозлит его гриффиндорец или нет. Дойдя до знакомого портрета Полной дамы, он впился в нее взглядом, и она нахмурилась. — О, ты снова вернулся? — Похоже на то, — ответил он, скрестив руки на груди. — Я еще не получил того, за чем пришел. — Тебе придется долго ждать. — Я разобрался со своим расписанием на вечер. Невилл Долгопупс заметил его первым. — Малфой, — позвал он, — что ты здесь делаешь? — О, отлично. Долгопупс. Не мог бы ты оказать услугу одному парню и попросить Грейнджер спуститься сюда и встретиться со мной? Симус прищурился и окинул его скептическим взглядом. — Что таким, как ты, нужно от Гермионы? Он едва удержался от саркастического замечания, которое так и рвалось сорваться с его губ. — У нее вторая половина нашего задания, — он солгал. — Она сегодня не пришла. Как мы должны закончить его, если ее нет на уроке? — Уверен, это может подождать до завтра. Так почему бы тебе не отвалить? Долгопупс спокойно положил руку на плечо друга. — Симус, успокойся, д… — Нет, — прошипел он в ответ, прежде чем повернуться к Драко. — Я тебе не доверяю, Малфой. Гарри рассказал нам о вашем маленьком разговоре. Ты собираешься стать аврором, да? — парень вторгся в его личное пространство. — Нет, ты что-то задумал. Я чувствую это. Ты здесь не просто так, и это не из-за какой-то домашней работы. — Послушай, Финниган, у меня нет ни времени, ни терпения, чтобы разбираться с тобой прямо сейчас. Мне абсолютно все равно, веришь ты мне или нет, или думаешь, что у меня есть зловещие намерения в отношении моего выбора работы. Ты вообще не попадаешься мне на глаза. Я здесь только для того, чтобы поговорить с Грейнджер, а не поссориться с тобой. Так ты собираешься рассказать ей или нет? Долгопупс посмотрел на них обоих и быстро исчез в гостиной. — Ты не разговариваешь с ней, — сказал ирландец с выражением неприкрытого презрения на лице. — Так почему бы тебе просто не вернуться в свое маленькое змеиное логово и не оставить нас в покое? — Я не уйду, пока не увижу ее, — заявил он, ни на дюйм не сдвинувшись со своего места на стене. — И я не нарушаю никаких правил, ожидая здесь. Я останусь на всю ночь, если понадобится. — Из-за какой-то гребаной домашней работы? — спросил он. — Ты чертов лжец. Прежде чем он успел ответить, портрет внезапно распахнулся, и Драко увидел, как Гарри Поттер с важным видом направился к ним, а за ним по пятам следовал Невилл. — Малфой. — Поттер, — ему совсем не нужна была эта конфронтация. Он посмотрел на парня позади себя. — Я вижу, мое сообщение дошло не до того члена троицы. — Не торопи события с Невиллом. Я перехватил его, — заявил волшебник в очках. — Итак, скажи мне, Малфой, что ты делаешь на нашей стороне замка? Раздраженный сверх всякой меры, Драко усмехнулся в его сторону. — Я думаю, что моя просьба была довольно прямолинейной, — протянул он. — Но стало очевидно, что я должен все объяснить тебе. Мне бы очень хотелось поговорить с некой ведьмой с пышными волосами, которая, похоже, заперлась в своей комнате с моими записями по зельеварению. Вот и все. Поттер покачал головой. — Я не думаю, что из-за каких-то чертовых пропавших заметок ты появляешься здесь и создаешь проблемы. — Что, ты тоже думаешь, что я что-то замышляю, Поттер? — Не то чтобы я так думал, я знаю, что это так, — сказал он, свирепо глядя на него. — Просто пойди и скажи ей, что я здесь, и если она хочет, чтобы я отвалил, я так и сделаю. Я даже позволю тебе оказать мне честь и проводить меня, но, думаю, она захочет поговорить. Это важно, — сказал он и, подумав, добавил: — То есть, заметки. Финниган, казалось, собирался возразить, но Поттер заставил его замолчать. — Прекрасно, — он посмотрел в сторону. — Симус, подожди здесь, ладно? — парень кивнул. — Я скажу ей, что ты здесь, но я с нетерпением жду возможности отправить твою высокомерную задницу туда, где тебе самое место. Драко закатил глаза от этой пустой угрозы. — Большое спасибо. Волшебник не ответил, прежде чем снова войти в башню. Гарри был по-настоящему обеспокоен этим моментом. Он не только начал задумываться о действиях Драко в последнее время, но и теперь тот буквально появился перед его гостиной, требуя разговора с Гермионой. Что могло быть такого срочного, что он вообще взял на себя труд прийти сюда? Они все знали, что его оправдание домашней работой было явной ложью, так в чем же дело? Мог ли он знать, что ее беспокоит? Мог ли он быть тем, кто беспокоит ее? Был ли он причиной ее вспышки гнева прошлой ночью? Он отогнал эти мысли прочь. Только Гермиона могла ответить на этот вопрос, но она была не в том настроении, чтобы он задавал ей вопросы. В отличие от Малфоя, Гарри мог проявить немного внимания. Подойдя к ее двери, он тихонько постучал, отчасти надеясь, что она спит и он сможет проклясть Малфоя, когда вернется. — Гермиона? — В чем дело? — тихо спросила она. Черт возьми! Ну что ж. — Малфой разбил лагерь у входа в гостиную и устраивает переполох, — сказал он через дверь. — Я велел ему убираться, но он говорит, что ему нужно поговорить с тобой о чем-то важном, — он закатил глаза, хотя знал, что она его не видит. — Утверждает, что у тебя есть какие-то записи по зельеварению или что-то в этом роде. Если я в ближайшее время что-нибудь не предприму, между ним и Симусом будет драка. Может, нам стоит пойти дальше и заколдовать его, а потом отправить его задницу к мадам Помфри? — Нет! — он услышал, как она громко ответила. — Не ссорься с ним! — в комнате послышалось какое-то шарканье, и он отступил назад, когда она внезапно распахнула дверь. Он был удивлен тем, насколько плохо она выглядела. Она выглядела так, словно не спала несколько недель. — Мне действительно нужно с ним поговорить, — сказала она, возвращая Гарри к их разговору. — Спасибо, что сказал мне. — Подожди, — она ведь это не всерьез, правда? — Ты действительно собираешься с ним поговорить? — Да, — она кивнула. — Он говорил правду. Нам действительно нужно обсудить кое-что важное. Гарри вообще ничего не понял. О чем они могли с Малфоем поговорить? Он не стал спускаться за ней по лестнице. Вместо этого он бросился обратно в свою комнату, достал из сундука мантию и набросил ее на плечи. Он не собирался оставаться здесь в неведении. Он собирался выяснить, что все это значит. Гермиона была очень удивлена, когда Гарри сказал, что Малфой был за пределами Гриффиндорской башни. Она, как ребенок, пряталась в своей комнате, а он разбил лагерь прямо за линией фронта. Это означало, что он был серьезен. Он думал об их нынешней ситуации. Она почувствовала, что у нее вспотели ладони, и прикусила нижнюю губу, пока они спускались по лестнице на следующий этаж. — Что это за история, Малфой? — наконец спросила она, не в силах вынести повисшего между ними молчания. — Не будь скромницей, Гермиона. Ты чертовски хорошо знаешь, о чем идет речь, — он усмехнулся. — Нам нужно поговорить. — Что ж, тут я с тобой согласна, — она без особого энтузиазма рассмеялась. Он нахмурился. — Тогда почему ты сделала так, что я почти не мог с тобой связаться? Она опустила голову. Она знала, что он прав. — Прости. — Так и быть, — он свернул в другой коридор, и она быстро последовала за ним, пока он пыхтел. — Я думал, что стану жертвой ирландского буйства. — Да, Симус никогда тебя особо не любил, — вздохнула она. — Я все еще не могу поверить, что ты действительно был там. Я думала, Гарри будет выплевывать гвозди, когда я сказала ему, что приду поговорить с тобой. — В данный момент Поттер волнует меня меньше всего, — сардонически ответил Драко, увлекая ее в уединенное место. — Итак, я пришел сюда за ответами. У меня нет настроения играть в игры, особенно после того, как я последние двадцать минут общался с твоими чертовыми друзьями. Итак, скажи мне, это правда, что ты сказала мне в библиотеке? — спросил он, когда решил, что их не услышит никто из проходивших мимо. — Насчет того, что ты не спала с Уизелом? — Да, — проговорила она тихо. — Я никогда… Я имею в виду, дело не в том, что он не пытался, но мне просто казалось, что это неправильно, — он разрушил даже эту маленькую часть ее отношений с Роном. — Но спасибо тебе за то, что поверил, что я сразу же запрыгну к нему в постель. Это заставляет девушку чувствовать себя превосходно, — саркастически добавила она. Драко провел рукой по волосам. — Это… прости. Я просто немного… ревновал, а быть бесчувственным придурком — это по умолчанию. Я был зол, когда сказал это… Я не хотел верить, что ты спишь с ним, от этой мысли у меня на самом деле скрутило живот… Но, черт, — его взгляд опустился к ее животу. — Итак, все… значит, тоже верно. Ты действительно… ты беременна? — она не могла подобрать слов, поэтому просто кивнула. — Значит, это действительно принадлежит… — она увидела, как черты его лица ожесточились. Он повернулся к гобелену рядом с ними и вытащил палочку. — Депримо! — крикнул он, заставив ее в тревоге отступить на шаг. Что, во имя Годрика, он делал? Налетел сильный порыв ветра и швырнул невидимую массу в стену. Глаза Гермионы расширились, когда она увидела знакомую фигуру Гарри, появившегося из-за спадающей с его плеч мантии-невидимки. — Опять подслушиваешь, Поттер? — Драко зарычал, когда Гарри быстро встал и направил на него палочку. — Кажется, это твоя специальность, не так ли? — Гарри! — воскликнула Гермиона. — Что ты здесь делаешь? — Тебе обязательно спрашивать? Ты была такой скрытной в последнее время, Гермиона, — он на секунду взглянул на нее, не опуская волшебной палочки. — Я должен был знать, верны ли мои подозрения. — Подозрения? О чем? — правда ли он видел ее насквозь? — Малфой что-то замышляет, — он ответил без промедления, бросив на Драко горячий взгляд. — Я подумал, что это может быть связано с тобой. — И ты решил просто проследить за мной?! — она заплакала, чувствуя, что кто-то нарушил ее уединение. Взволнованная, она продолжила: — Подозрительно это или нет, Гарри, но что… просто… как много ты услышал? — Почти все! — огрызнулся он. — Это правда, Гермиона? Ее сердце громко забилось, и она могла поклясться, что почувствовала, как кровь прилила к лицу, когда она тихо ответила: — Да. — Почему ты мне не сказала? — Я собиралась рассказать тебе все, Гарри. Я действительно собиралась, — она быстро попыталась оправдаться. — Я просто ждала подходящего момента. Казалось, его просто не было. — Ты хотя бы сказала Рону? Сбитая с толку, она шагнула к нему. Очевидно, его не было рядом с самого начала. — Нет, Гарри… — То есть ты хочешь сказать, что вместо того, чтобы рассказать своим друзьям, что случилось, ты решила пойти и довериться ему? Ты рассказала… Пожирателю смерти все свои секреты? Драко усмехнулся и закатил глаза. — Друзьям? Какие же это друзья. Ты даже не заметил, сколько раз она плакала. Гарри что-то проворчал, и Гермиона скосила на него глаза. Ей не нужно было, чтобы он еще больше все усложнял. — Не вмешивайся в это, Малфой, — прорычал Гарри. — Это не имеет к тебе никакого отношения, так что не лезь не в свое гребаное дело. — О? — он надменно рассмеялся. — Я тут ни при чем, Поттер? — прошипел он, делая шаг вперед. — Какой сюрприз для тебя… Гермиона встала между ними, пытаясь предотвратить начало дуэли. — Прекратите! Вы оба! — Прости, Гермиона, но я просто не понимаю. Я имею в виду, я знаю, что в последнее время мы были не самыми наблюдательными, но как ты вообще решилась довериться ему? О чем ты боялась нам рассказать? Почему? Рон был бы в восторге… С нее было уже достаточно. Сначала Драко предположил, что это от Рона, а теперь и Гарри? Что ж, Гарри она могла понять, но необходимость объяснять это всем начинала раздражать. — Это не от Рона! — она закричала, прежде чем понизить голос, когда поняла, насколько громко она кричала. — Несмотря на то, что он мог сказать, или на то, что вы все предполагали, я никогда не заходила с ним так далеко. Гарри несколько раз моргнул, прежде чем ответить. — Что? Но тогда, если ты беременна, чей это ребенок? — Драко и Гермиона обменялись неловкими взглядами и неловко поерзали на месте. Одного этого взгляда, которым они обменялись, казалось, было достаточно, чтобы Гарри все понял. Он выронил палочку, шагнул вперед и ударил Драко прямо в челюсть. — Ты ублюдок! Драко отшатнулся, не готовый к внезапному физическому нападению, когда Гарри прыгнул на него и ударил сильнее. Блондин, не теряя времени, начал сопротивляться. Он уже участвовал в нескольких драках, не связанных с магией, поэтому не позволил бы ему так легко нанести еще один удар. Он блокировал один из ударов Гарри и контратаковал, начисто сбив очки с его лица, прежде чем повалить его на землю. Гарри ударил его локтем в живот, но тот не сдавался. — Стой! Драко! Гарри! Прекрати это! — закричала Гермиона, пытаясь оторвать дерущихся парней друг от друга. Драко первым отпустил его, прислушавшись к мольбам Гермионы, и слез с парня. Он вытер кровь с губы тыльной стороной ладони и направился в другой конец зала. — Черт возьми, Поттер! Драко, возможно, и закончил, но Гарри был далек от этого. — Что ты сделал с Гермионой, Малфой?! — закричал он, с трудом поднимаясь на ноги и отыскивая свою волшебную палочку, забыв о сброшенных очках, когда снова двинулся к блондину. — Скажи мне! Ты воспользовался ею, не так ли?! — уголки рта Драко опустились, и Гермиона увидела, что его гнев медленно нарастает из-за обвинений Гарри, но Гарри продолжал, снова направив палочку в лицо слизеринцу. — Что за мерзкий трюк ты использовал? Ты шантажировал ее? Проклял ее? — Драко сжал кулаки, и она увидела, что он дрожит. Дело близилось к развязке. — Или, может быть, этого было недостаточно. Так скажи мне, Малфой, ты использовал Империо? — Гарри! — она закричала, оказавшись прямо перед разъяренным блондином, прежде чем его самообладание пошатнулось. Гарри прекратил свои словесные выпады и посмотрел на обезумевшее лицо Гермионы, которая кричала: — Он не воспользовался мной! Мерлин, что с тобой не так? Он не применял ко мне магию! Это было по обоюдному согласию! На его лице отразился шок. — Но… он же… Малфой, Гермиона. Что? — он был ошеломлен этим открытием. — Когда? Как? Как долго это продолжается? Когда это началось? Она вздохнула, а Драко прислонился к стене, успокаиваясь и стараясь не вмешиваться. Гарри был ее другом, а не его. — Последняя ночь в общем зале, когда мы с Роном поссорились. Я ушла, и я была так расстроена… Никто даже не заметил, что я ушла, но, — она посмотрела на Драко, — Малфой увидел меня в коридоре. Он немного поговорил со мной, и мы заключили перемирие на ночь, и, возможно, мы были немного пьяны. Я знаю, это была не самая блестящая идея, — она вздохнула, — но я просто хотела ненадолго забыться. Я думала, что между мной и Роном действительно все кончено. Малфой утешал меня. Мы действительно хорошо проводили время, и одно тянуло за собой другое… — Гермиона, ты была пьяна или нет, о чем ты думала? — Я не думала, — она почти кричала, — в этом-то, черт возьми, и суть. Казалось, он не обратил внимания на ее раздражение и продолжил поиски ответов. — Это было один раз? На этот раз Драко не смог промолчать. — Ты что, чертов инквизитор? — огрызнулся он, но Гермиона покачала головой. — Все в порядке. Он имеет право знать, — она повернулась к Гарри. — Нет, это был не единственный раз. Я чувствовала себя такой, не знаю, брошенной, нежеланной… Я просто больше не чувствовала, что принадлежу себе. Мне казалось, что мы с Роном были одним целым, и после того, как мы расстались, между нами словно врос клин. Конечно, я по-прежнему твой друг, но вы с Джинни и его друзья тоже. Я чувствовала себя неловко, ведь вы все возлагали на меня такие большие надежды, а я больше не могла их оправдывать. На этот раз я не знала, что делать и что чувствовать. Малфой ничего от меня не ожидал. Я знала это, поэтому пошла к нему, и у нас завязались странные отношения, ни к чему не обязывающие. И, Гарри, я не жду, что ты поймешь, но это было здорово. Мне больше не нужно было притворяться, — она на секунду оглянулась на Драко, прежде чем снова обратить внимание на своего лучшего друга. — Я не знаю, как тебе это объяснить. Он был рядом со мной. Особенно в тот день, когда я узнала о своих родителях. Все всегда казались такими занятыми. Честно говоря, моей первой мыслью, когда я прочитала это письмо, было то, как сильно я хочу его увидеть. Мне нужно было его увидеть. Мне нужно было отвлечься… Но я нашла его. А не наоборот. — Значит, ты добровольно изменила Рону с Малфоем? — Нет! Ты что, не слушал? В то время мы не были вместе. Только через пару дней это стало официально, и к тому времени я уже порвала с Малфоем. — Какое это имеет значение? Рон любил тебя все это время! Он знал, что совершил ошибку. Он раскаивался в этом и пытался загладить свою вину перед тобой! И вот я говорю ему, что все это того стоило, потому что я думал, что ты любишь его, но, очевидно, я ошибался. Она изо всех сил старалась держать себя в руках, но ей было трудно сдержать слезы. Вид Гарри в таком состоянии, расстроенного и сердитого на нее, разбил ей сердце. — Я действительно любила его! — использование прошедшего времени не осталось незамеченным, когда она умоляла его понять. — Я просто… я не знаю… У меня был момент неуверенности. — Значит, ты буквально прыгаешь в постель к какому-то парню? Да, я уверен, Рон поймет. — Гарри, пожалуйста. Он яростно замотал головой и наклонился, чтобы поднять свои очки. — Нет. Нет, Гермиона. Я не могу сейчас думать. Просто… дай мне немного времени… Мне жаль, что ты чувствовала, что не можешь поговорить с нами. Мы не смогли облегчить тебе задачу. Мне жаль, что я не смог быть рядом с тобой, как должен был, но я просто не могу переварить это прямо сейчас. Мне нужно немного времени, чтобы разобраться. — Он поводил палочкой взад-вперед между Гермионой и блондином. — Это… — Но… Он поднял руку, призывая ее к молчанию, а затем повернулся к Драко. — И я должен тебе кое-что сказать. — Сюрприз, сюрприз, — серые глаза впились в него ледяным взглядом. — Поттер хочет мне что-то сказать, тогда продолжай. — Тебе лучше взять ответственность на себя, — он ответил серьезно. — Отвали. — Я серьезно, — прорычал он. — Если ты причинишь ей боль, я убью тебя к чертовой матери. — То же самое касается и тебя, Избранный. В первую очередь, именно ты и твои друзья заставили ее броситься в мои объятия. Вы были теми, кто довел ее до слез, я был единственным, кто остался, чтобы собрать осколки. — Гарри отшатнулся, как будто слова Драко обожгли его. Драко просто продолжал сверлить ее взглядом и сказал: — Так что угрожай мне, предупреждай, мне все равно. Это все равно не отменяет того факта, что ты был слишком слеп, чтобы увидеть, как она разваливается на части. Почему бы тебе не поразмыслить над этим перед сном сегодня вечером? В наступившей тишине опасное напряжение между ними спало. Гарри сунул палочку в карман и спокойно заговорил: — Я понимаю, что в данный момент я не выигрываю никаких наград за лучшую пару, Малфой, но она знает, кто ее семья. Он повернулся, чтобы уйти, но Гермиона окликнула его. — Гарри, подожди! — Я возвращаюсь в свою комнату, Гермиона. Я обещаю, что пока никому не скажу, но если ты в ближайшее время не расскажешь Рону… Это сделаю я. — Гарри! — он продолжал идти. — Гарри! — снова закричала она, но он уже ушел. Теперь она всхлипывала, крупные слезы катились по ее розовым щекам. — Пожалуйста, не надо меня ненавидеть… — пробормотала она, вытирая глаза. Она не хотела быть такой. Она не хотела, чтобы Гарри узнал об этом, и уж точно не хотела, чтобы Драко увидел, какой идиоткой она была. Но, несмотря на то, что она хотела взять себя в руки, слезы продолжали литься. — Что же мне делать? — она тихо плакала. — Я сделала это. Это все моя вина. Что ж, все пошло не так, как он себе представлял. Драко наблюдал за удаляющейся фигурой Поттера и не мог избавиться от чувства презрения к парню. У него определенно была сверхъестественная способность появляться там, где его не ждали, и портить все. Разговор, который ему был нужен, уже затянулся, и начать его было трудно, ему не нужны были лишние слушатели. Теперь Гермиона не была бы эмоционально нейтральной, как ему хотелось бы. Как они могли вести спокойную беседу, когда она плакала из-за того, что ее лучший друг практически в лицо назвал ее шлюхой? И он даже не собирался задумываться о том, что он якобы накачивал ее наркотиками и/или проклинал ее. Драко потребовалось собрать все свои силы, чтобы не свернуть шею шрамоголовому. Он понимал, что тот не обрадуется, если узнает о нем и Гермионе, но он не ожидал, что его обвинят в том, что он к ней приставал. Он должен был предвидеть это, учитывая историю их отношений, но такая мысль даже не приходила ему в голову. Его злость по этому поводу, честно говоря, пугала его. Хорошо, что Гермиона вмешалась до того, как между ними снова вспыхнуло насилие, но теперь она плакала у его ног, и ему нужно было разобраться с этим в первую очередь, Поттер мог подождать. Драко опустился перед ней на колени, притянул к себе и положил ее голову себе на плечи. — Тебе не кажется, что ты немного строга к себе? — спросил он тихо. Она сжала в кулаках его рубашку и заплакала еще сильнее. — Нет! Гарри ненавидит меня! Как он может простить меня? Я предала его. Я предала их всех. — Ну, я тоже был там, так что, если ты хочешь на кого-то свалить вину, давай, валяй на меня, — сказал он, поглаживая ее непослушные волосы, — И мне действительно нужно, чтобы ты кое-что поняла, — она кивнула, уткнувшись в его шею. — Поттер рано или поздно смирится. Это то, что он сделает. Так что до тех пор тебе нужно перестать чувствовать себя такой чертовски виноватой. Мы не сделали ничего плохого. Ты не сделала ничего плохого. — Я ничего не могу с собой поделать. Я провела годы, придерживаясь мнения, что мы с друзьями всегда поступали правильно и справедливее, а ты был тем, кто хотел прямо противоположного. Ты был тем, кого мы презирали. Я совершила нечто непростительное в их глазах. — Если они действительно твои друзья и гриффиндорцы, за которых они себя выдают, они это переживут, — странно было думать, что он был голосом разума в этой ситуации. — Если мне повезет, — сказала она. — А как же ты? Не слишком ли спокойно ты это воспринимаешь? — спросила она, вырываясь из его объятий. — Я имею в виду, ты, должно быть, чертовски волнуешься внутри, и все же пытаешься меня утешить? — Тебе это сейчас нужно больше, чем мне. Поттер, в некотором роде, все испортил. — Да, он это сделал, — говорила она тихо. — Прости меня за это. Я не была готова к этому. Я даже не была готова к тому, что ты узнаешь. — Я знаю. — Ты же не собираешься разозлиться, накричать на меня и спросить, как это случилось? — спросила она, перестав плакать. Он нахмурился. — Нет, я знаю, как это произошло. Я никогда не думал, что так получится, но это к делу не относится. В первый раз у меня не было с собой волшебной палочки. Это произошло как-то внезапно. Я уже принял это во внимание прошлой ночью, когда ты сказала мне, что никогда не спала с Уизли, — она ничего не сказала. — И не кори себя за все остальное. Даже если бы мы не спали вместе все остальные разы, ты все равно была бы беременна. Она выглядела потрясенной. — И тебя это устраивает? — Что? — спросил он. — Что ты беременна? — Да. — В данный момент я не знаю, как к этому относиться, но сейчас важно не то, согласен я с этим или нет, а то, согласна ли ты. Казалось, она была искренне шокирована его ответом. — Я просто подумала, что у тебя могут быть какие-то соображения по этому поводу, — она опустила взгляд в пол. — Учитывая твой статус крови и очевидное отсутствие полукровок в твоей родословной. Он задумчиво склонил голову набок. — На самом деле я не в том положении, чтобы выдвигать требования такого рода, — не то чтобы ему нравилась идея аборта, поскольку у него на руках уже была смерть одного ребенка, и мысль о том, что он был движущей силой в смерти своего собственного ребенка, вызывала у него дискомфорт, но это было не его решение. Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом. — В самом деле? Значит, ты пришел сюда не для того, чтобы сказать мне избавиться от него? — Нет, — он облизал губы, заметив, что они пересохли. — Ты думала, я так и поступлю? Заставлю тебя убить его? — она действительно была о нем такого низкого мнения? — Так вот почему ты не решалась ничего сказать? — когда она только кивнула, он нахмурился. — Я бы никогда не заставил тебя делать то, чего ты не хочешь, Гермиона. Я знаю, что раньше был немного занудой, и три года назад я, вероятно, выдвинул бы это требование из страха, но я думал, что теперь ты знаешь меня лучше. — Я знаю, что ты уже не тот, кем был раньше, но я все еще не могу доверять тебе на сто процентов. Особенно в таком важном деле, как это. Тот факт, что она ему не доверяла, сильно его задел. У него немного упало сердце, когда он продолжил разговор, но сейчас было не время беспокоиться об этом. — Ну, теперь, когда ты знаешь, что я не собираюсь вести себя как придурок, почему бы тебе не сказать мне, что ты собираешься делать? — Ты даже не собираешься высказать свое мнение? Да, окончательное решение за мной, но это твой ребенок. Он раздраженно потер глаза. Они что, ходили кругами? — Я не знаю, что именно ты хочешь от меня услышать. Хотя, если ты действительно хочешь знать мое мнение о том, хочу ли я, чтобы ты прекратила, я склонен сказать «нет». Я бы предпочел, чтобы ты этого не делала, но, как я уже сказал, это зависит не от меня. Когда он снова посмотрел на нее, на ее лице отразилось облегчение. — Я рада, что ты так думаешь, потому что я хочу оставить ребенка и знаю, что это, скорее всего, вызовет массу проблем у нас обоих, но я видела достаточно отнятых жизней и предпочла бы не ставить крест на той, которую я помогла создать. У него словно гора с плеч свалилась. Он знал, что вскоре это чувство будет заменено другим, но позволил себе почувствовать некоторое облегчение. — Я согласен с этими чувствами. — Полагаю, с первым пунктом в моем списке покончено. — Ты никогда не меняешься, не так ли, Грейнджер? — он одарил ее легкой ухмылкой. — Мне нравится быть организованной, — возразила она. — Если я не ошибаюсь, это то, с чем ты хорошо знаком. Он проигнорировал ее попытку пошутить. Она тоже умела уходить от темы. — А что у тебя на втором месте в списке? Все веселье, которое было на ее лице, исчезло. — Я беспокоюсь о твоей семье. Его губы дрогнули, когда он вспомнил о письмах. Это было то, о чем он должен был подумать позже. Сейчас ему просто нужно было, чтобы она оставалась спокойной. — Я не собираюсь лгать тебе, было бы опасно, если бы мой отец узнал об этом прямо сейчас. Мать спокойна. Она ничего не будет делать, особенно если этого хочу я. — Я так и думала, — сказала она, обхватив себя руками. — У меня просто не было времени подумать об этом. Все произошло так быстро, и я не знала, что ты будешь делать, когда узнаешь. Теперь Гарри знает, так что это всего лишь вопрос времени, когда узнает вся школа… и Рон… когда он узнает, его сердце будет разбито. Наши отношения были непростыми с самого начала. Он не переживет последствий. Между нами все будет кончено… и что тогда? — она казалась такой подавленной. — Я знаю, что могу справиться сама, но поначалу будет трудно. Я привыкла к тому, что у меня есть друзья, на которых я могу опереться, но я справлюсь, как всегда. Я не жду от тебя помощи только потому, что ты хочешь, чтобы я его сохранила, особенно учитывая, что твоя семья такая, какая она есть. Ты не обязан… Он повернулся к ней и схватил за руку. — Остановись. Прежде чем ты начнешь долго разглагольствовать о том, что ты независимая женщина и ни в ком не нуждаешься, просто послушай, я знаю, что это тяжело для тебя, и я знаю, как тяжело уже было и как тяжело будет еще больше. Я знаю, тебе придется рассказать своим друзьям, что ты можешь потерять кого-то из них, но ты не потеряешь их всех. И я всегда буду рядом. Ты не останешься одна, хорошо? Сможешь ли ты справиться со всем этим сама? Да, но зачем тебе это? Ты не должна оставаться одна. Я не собираюсь бросать ни тебя, ни ребенка. Я обещаю. — Но могу ли я действительно доверять тебе? — спросила она, ища в его глазах подтверждения. — Потому что, если ты говоришь все это только для того, чтобы подбодрить меня, ты зря тратишь время. Я уже думала о своем будущем с ребенком. Я не боюсь одиночества. Чего я боюсь, и чего я не могу сделать, так это поверить, что ты хочешь быть рядом со мной только для того, чтобы исчезнуть. Я не смогу с этим справиться, Драко. Я отказываюсь снова испытывать такую душевную боль. — Это ты меня оттолкнула, помнишь? — У меня не было выбора. — У тебя был выбор, — твердо сказал он. — Ты выбрала Уизли, и, хотя я не могу сказать, что не злился, я понимаю, почему ты так поступила. Я тебя не виню. Это был правильный выбор. — Тогда почему ты пытался вернуть меня? — Потому что я эгоистичный ублюдок и хотел тебя. — Значит, у нас есть что-то общее, — она вздохнула и посмотрела на свой живот. — Что мы будем делать? — это была мысль, высказанная вслух. — Я не готова к такому. — Просто делай шаг за шагом, Грейнджер, — ответил он. — Это все, что мы можем сделать.