Ловушка ( The Pitfall )

25 ноября 1998 года Драко поежился в полуночной тьме. Что бы он ни делал, ему не удавалось согреться. Ни груда одеял на кровати, ни тепло камина, который он растопил несколько мгновений назад, не могли прогнать холод, пробиравший его до костей. Он тихонько порылся в своем гардеробе и нашел одну из последних бутылок огневиски, быстро выпил и вернулся на свое место у камина. Он смотрел на мерцающий свет, отбрасываемый пламенем, казалось, целую вечность. Он просто хотел вернуться во вчерашний день. Вчера он был счастлив. На мгновение он забыл, кто он такой и к какой семье принадлежит. Его мысли были только о его возлюбленной с вьющимися волосами и ее сияющей улыбке, когда его рука коснулась крошечного бугорка на ее животе после занятий любовью в их святилище. — В это трудно поверить, правда? — спросила она, прижимая ладони к животу. — Что там, внутри, есть крошечная жизнь?  Ему пришлось согласиться. Ему было чрезвычайно трудно осознать это. Несмотря на то, что внешне она не сильно изменилась, она изменилась. Она закрыла глаза и вздохнула.  — Честно говоря, я немного напугана. — Правда? Гермиона Грейнджер? Напугана? Где перья для быстрого цитирования, когда они тебе понадобятся? — он ухмыльнулся. — Ха-ха. Очень смешно, — она оттолкнула его от себя. — Я серьезно. На самом деле я очень нервничаю, — она нахмурила брови. — Что, если у меня нет материнского инстинкта? Он накрыл ее руку своей.  — У тебя все получится, — заверил он ее. — Поверь мне. Если у кого-то здесь и есть материнский инстинкт, так это у тебя. Ты заботилась о чертовом Поттере почти восемь лет, и ему удалось выжить. Что может быть хуже?  — Да, но мне не пришлось учить его всему с нуля, — сказала она со вздохом. — Жаль, что нет книги, которая могла бы подсказать мне, что делать. Существует множество источников и теорий, но все они такие разные и в то же время кажутся такими похожими. Как мне определить, какая из них правильная?  Драко закатил глаза и поцеловал ее в подбородок.  — Возможно, тебе стоит перестать полагаться на свои чертовы учебники и научиться жить одним днем. Наслаждайся своим последним годом в школе. У тебя будет достаточно времени, чтобы побеспокоиться о воспитании детей, когда ты действительно будешь держать одного из них на руках, — он улыбнулся, обнимая ее. — Наслаждаться? — мягко повторила она. 0 Тебе легко говорить. Тебя здесь даже не будет, — скорее тон ее голоса, чем слова, которые она произнесла, заставили его поднять на нее глаза. Ее глаза были опущены, а уголки рта почти полностью опущены. Его улыбка исчезла.  — Я думал, ты не против, если я уйду?  — Я тоже так думала. — Я уже говорил тебе, что это может обернуться в нашу пользу. — Я знаю это, — призналась она. — Я знаю. Это прекрасная возможность. Просто… — она вздрогнула. Он сел и притянул ее к себе, накинув простыню на ее обнаженные плечи.  — Что не так? — Я думала, что это хорошо. У нас все получилось бы идеально. Но я правда ненавижу это, Драко. Несмотря на то, что Луна на моей стороне, я собираюсь пережить эту беременность в одиночестве . Он даже не мог возразить. Он много думал об этом маленьком факте. Раньше ему было тяжело думать о том, что он будет вдали от нее, но теперь, когда дело касалось не только ее, он не был в восторге от того, что уезжает.  — Мы что-нибудь придумаем. Я уверен, что у кого-нибудь в этом заведении есть двустороннее зеркало или что-то в этом роде. Ее глаза загорелись, но она покачала головой.  — Даже если бы мы заполучили такое, ты бы все равно ничего не увидел . — А что тут можно пропустить? Перепады настроения? Голод? Отекшие ноги? Спасибо, но нет. Я оставлю эти неприятности Лавгуд.  — Потому что в беременности нет ничего, кроме неприятных моментов? — фыркнула она. — Кроме твоего внезапного желания трахать меня до бесчувствия каждый раз, когда мы остаемся наедине? Да, — она попыталась скрыть удивление на своем лице, но он и так это заметил. — Я не прав?  — И да, и нет, — ее рука снова потянулась к животу. — Я не могу дождаться, когда закончатся тошнота и изнеможение, но есть кое-что, чего я тоже жду с нетерпением, и, боюсь, это произойдет не раньше, чем ты уедешь . Он мог сказать, что бы это ни было, это было очень важно для нее.  — И что же это такое?  Она улыбнулась и посмотрела на него.  — Чувствовать, как шевелится ребенок. Чувствовать, как шевелится ребенок. Ни за что на свете, даже за миллиард лет Драко не подумал бы, что эти слова так сильно повлияют на него. В этот момент одного этого факта было достаточно, чтобы напугать его до смерти. Вчера он пообещал ей, что каким-то образом почувствует эти крошечные трепетания. Он и так уже столько ей пообещал. Почему он продолжает это делать? Сколько из этих обещаний он нарушит, прежде чем все закончится? — О, черт!  Драко резко повернул голову в ту сторону, откуда доносилась вспышка гнева. Гермиона смотрела на лист пергамента и громко ругалась себе под нос. Это было после ужина, и они занимались зельеварением в дальнем углу библиотеки. Они были напарниками на занятиях по зельеварению, так что, если бы кто-нибудь увидел их здесь, он бы ничего не подумал. Теперь это было одно из их любимых мест за пределами класса. Драко раздраженно вздохнул, наблюдая, как она ходит взад-вперед перед ним.  — Что сейчас не так?  — Ты видел это расписание? — спросила она, размахивая листком у него перед носом. — Ты хоть представляешь, когда у нас Ж.А.Б.А?  — Нет, — ответил он, едва сдерживаясь, чтобы не закатить глаза. — Но я уверен, что ты собираешься мне рассказать.  — Да! — она проигнорировала его сарказм и продолжила: — Они как раз подходят к сроку моих родов.  Он непонимающе уставился на нее. — Неужели ты не понимаешь? — воскликнула она. — В зависимости от того, когда наш маленький комочек радости решит появиться на свет, я, возможно, не смогу написать. Что я буду делать, если не смогу? Я не хочу повторять этот год снова! И даже если я не повторю, как я найду хорошую работу, если я даже не сдала экзамены Ж.А.Б.А?!  Он поймал себя на том, что улыбается ее недовольному состоянию. Она всегда нервничала, когда дело касалось экзаменов и книг.  — Я уверен, что когда ты расскажешь Макгонагалл о том, что происходит, она сделает исключение.  — Я не хочу, чтобы она делала исключение. Я не хочу быть обузой, — она опустила голову и уронила расписание на стол. — Если я хочу быть хорошим примером для подражания, то ко мне не должно быть особого отношения. Какой пример я буду подавать молодежи?  — И то, что ты забеременела от бывшего пожирателя смерти — это меньшее пятно на твоей репутации, чем досрочная сдача экзаменов? — Это… это другое дело.  Он не понимал, в чем разница. На самом деле, если бы она спросила его, это было бы в десять раз хуже, чем исключение из школы или досрочная сдача экзамена.  — Я думаю, тебе стоит перестать волноваться, — сказал он ей. — Ты одна из трети знаменитого Золотого трио Поттера. Я уверен, что рынок труда будет широко открыт для тебя.  — Да, они определенно захотят, чтобы на них работала незамужняя необразованная мать, — фыркнула она. Он потянулся и сжал ее руку.  — Прекрати. Ты далеко не необразованна. Любая компания или рабочее место были бы сумасшедшими, если бы не захотели тебя видеть.  — Спасибо, — она улыбнулась ему. — Не стоит об этом говорить, — ответил он, прежде чем переключиться на свою школьную работу. Но она еще не закончила. Очевидно, сегодня она была на взводе. Чертовы гормоны. — Вообще-то, я думала о том, чем займусь после школы.  — И что ты решила?  — Ну, я собиралась учиться на Разрушителя проклятий, одновременно пытаясь открыть отдел в Министерстве магии, который занимается правами домашних эльфов и других магических существ. Но я боюсь, что теперь, когда у меня нет возможности думать не только о себе, такая сфера деятельности может оказаться слишком опасной.  — Ну, а как насчет чего-нибудь из медицинской профессии? — он всегда думал, что она будет отличной целительницей или знахаркой. В конце концов, она была одержима идеей помогать людям. — Эта мысль приходила мне в голову.  — Всегда можно взять отпуск на год, чтобы разобраться в этом.  — И как я должна это сделать? — спросила она серьезным тоном. — У меня будет много обязанностей. Мне нужно будет снять квартиру. Я имею в виду, где мы с ребенком будем жить? Как я собираюсь создать для нас счастливую семью? Многое зависит от того, найду ли я постоянную и хорошо оплачиваемую работу. Он нахмурился. У нее была ужасная привычка думать, что она одна во всем виновата.  — Ты ведешь себя так, будто собираешься все делать сама.  Она подняла брови. — Ты хочешь сказать, что готов пожертвовать собой и жить с нами, как с теплой уютной семьей? На этот раз он не перестал закатывать глаза.  — Да ладно, все совсем не так. Ты знаешь, что мы должны быть осторожны. Но я не такой мерзавец, чтобы позволить тебе страдать. Тебе следовало бы уже это знать.  — Я просто не хочу обнадеживаться, Драко, — прошептала она. — Я не хочу полагаться на тебя, а потом ты исчезнешь.  Это заставило его кровь вскипеть, но он отреагировал не так бурно, как хотелось бы. Хорошо. К нему вернулось самообладание.  — Сколько раз я должен повторять, Грейнджер? — он снова стал называть ее по фамилии. Казалось, он всегда так делал, когда она его раздражала. — Разве я не говорил, что не собираюсь убегать? — спросил он тихим, но требовательным голосом. — Я обещал, что не буду. А я не люблю нарушать свои обещания. Я найду способ, Гермиона. Возможно, это не та сказка, которую ты хочешь, но это лучше, чем ничего.  Она была в бешенстве. Он понял это.  — Я не чертова идиотка. Я знаю, что прогулка по парку будет не из приятных, — парировала она. — И ты уже говорил, что твоя семья ожидает, что ты вернешься в… — она сделала короткую паузу, словно обдумывая свое следующее слово. — Поместье, когда ты уедешь, — продолжила она. — Я все знаю. И я не собираюсь притворяться, что отношения, которые у нас сложились сейчас, останутся такими же и в то время. Так не может продолжаться долго.  О, как бы ему хотелось, чтобы это было неправдой.  — Как бы то ни было, я собираюсь помочь. Нравится тебе это, черт возьми, или нет. Так что с этого момента я запрещаю тебе беспокоиться по этому поводу.  Она ухмыльнулась, и беспокойство, казалось, исчезло с ее лица.  — Мне так нравится, когда ты мне что-то запрещаешь.  В его голову вторглись неприличные мысли о прошлых свиданиях.  — Не начинай, Грейнджер. Это только поставит тебя в очень неловкое положение.  Она наклонилась вперед и отодвинула книги в сторону.  — Это не первый раз, когда я плохо себя веду в библиотеке.  Он ухмыльнулся. Хорошо. Так что иногда гормоны были не так уж плохи.  — Я правда верю, что ты пытаешься соблазнить меня.  — А что, если так и есть? Он покачал головой и схватил перо и книгу, куда она их засунула.  — Тогда я бы сказала, что ты будешь сильно разочарован. Финниган пялится на нас уже минут пять, а мне, например, не нужны зрители, когда я буду целовать тебя до потери сознания.  Гермиона вздохнула и обхватила голову руками.  — Дурацкие гормоны. В такие моменты, как этот, он отчаянно желал, чтобы был другой выход. Он хотел сдержать данные ей обещания. Он хотел сохранить ее расположение. Но он только обманывал себя. Теперь этого не могло случиться. — Думай, Драко, думай, — пробормотал он себе под нос. Перед его мысленным взором промелькнуло ее безжизненное лицо. Он не позволит этому случиться! Он должен был убедить ее, что они несовместимы. Он должен был заставить ее поверить, что это к лучшему. Он не мог рассказать ей о намерениях Бастьена и его отца. Она только позволила бы своим гриффиндорским чертам взять верх. Она бы решила, что ему нужна ее помощь, что бы он ни говорил по этому поводу. Она бы взяла на себя поиск решения, а это было последнее, что ему, черт возьми, было нужно. Она бы только дала себя убить. Золотое трио все еще пребывало в эйфории от победы над Темным Лордом. Он знал, что часть из них, вероятно, верила в то, что они каким-то образом непобедимы. Но Драко не был дураком. Он слишком хорошо знал, что никто из них не был непобедим. Особенно Гермиона. К любой угрозе или предупреждению Бастьена нельзя было относиться легкомысленно. Он, честно говоря, и понятия не имел, на что теперь способен темный волшебник. До недавнего времени он даже не знал, жив ли еще этот мерзавец. Ему следовало быть осторожнее. Полностью игнорировать его или идти против него — это не выход. Слишком много переменных отсутствовало. Он не мог решить уравнение, не произведя сначала необходимых расчетов. На это потребовалось бы время. Которого у него просто не было. Время, когда рядом с ним не было его магглорожденной возлюбленной и наследника-полукровки. Должен был быть способ уберечь их от беды. Но как он мог? Он уже рассказал ей о своих желаемых и крайне глупых планах купить ей квартиру за городом, но как он мог просто оставить ее там на произвол судьбы? Что, если их обнаружили, а он был слишком далеко, чтобы помочь? Что, если Уизел оступился и весь Хогвартс узнал об этом еще до того, как у него появился шанс добраться так далеко? Он был не единственным бывшим последователем Темного Лорда, зачисленным в школу в этом году. Было даже несколько учеников, чьи отцы все еще находились в бегах. Любой из них мог передать сообщение, и оно дошло бы до его отца, или того хуже. Многое могло случиться с ней и их будущим ребенком, если бы не те люди узнали о происхождении ребенка. Кто тогда был бы рядом, чтобы защитить ее? При мысли об этом у него скрутило живот. Он видел слишком много тревожных и отвратительных вещей, произошедших за короткое время правления Темного Лорда, и он знал, что где-то еще есть те, кто способен творить такое зло. Он выбросил эти образы из головы. Он не хотел этого делать. Но он знал, что не сможет забыть. Он никогда не забудет. И именно поэтому ему нужно было быстро найти решение. Поттер не годился. Он поедет в Лондон вместе с Гарри. У него были свои заботы. Кроме того, Драко знал, что Гарри захочет узнать, зачем Гермионе нужна дополнительная защита. Он задаст слишком много гребаных вопросов. Он не доверял это никому другому. Никто не был бы настолько доверчив, чтобы просто пойти на это. Ну, был один человек… Нет. Он не хотел опускаться до такого уровня. Он не мог, нет, не стал бы его просить. В какой-то момент он даже подумал об этом, но из-за личного дискомфорта отказался от этой идеи. Но это было тогда, а это было сейчас. У него не было выбора. У него сдавило грудь. Он действительно думал о том, чтобы оставить их на попечение? Он почувствовал, как учащенно забилось его сердце, кислород покинул легкие, а в ушах раздался громкий свист, когда мир начал погружаться во тьму. Что это было? Он начал паниковать. Он опустился на колени и сделал несколько глубоких вдохов подряд. Успокойся. Ты в порядке. Прекрати, черт возьми, психовать! Через несколько мгновений боль в груди прекратилась, и дыхание нормализовалось. Он знал, что должен был сделать, но, очевидно, его тело было к этому не готово. — Не похоже, что ты в нее влюблен, — прошептал он, пытаясь убедить себя. Даже произнося это, он знал, что это была очередная ложь. Каким-то образом за то короткое время, что они были вместе, она сломила его и достала до глубины души. Он сильно влюбился, и именно поэтому ему пришлось это сделать. Он просто хотел, чтобы это не было так чертовски трудно. Он посмотрел на часы. Три часа ночи. Он знал, что всего через несколько часов ему придется проглотить остатки своей гордости и отправиться на поиски Уизли. Чем больше он думал об этом, тем больше ему хотелось остаться в неведении. Он жалел, что прочитал это чертово письмо. Но он прочитал его, и даже если бы не прочитал, результат все равно был бы тот же. Он налил себе еще один стакан и выпил его залпом. Он больше не мог сопротивляться. Пришло время действовать. Он решил прекратить борьбу со своим сознанием и напился до бесчувствия. Следующее утро наступило слишком быстро. Он не успел закончить даже первую половину дня, как ему представилась возможность. Вот он, идет прямо перед ним, и очень одинокий. Сейчас было самое время. Он уже раз пятьдесят прокручивал это в голове за сегодняшний день. Ему просто нужно было покончить с этим. Все оказалось так просто, как он себе и представлял. Рыжеволосый был в ярости, как он и предполагал, и позволил эмоциям управлять своей магией. Уизли никогда не разочаровывал Драко. Просто его было чертовски легко разгадать. Хотя одна вещь застала его врасплох. — Какого хрена ты от меня хочешь? Если ты хочешь убить меня, то, черт возьми, сделай это уже сейчас! Я чертовски несчастен! Почему бы тебе не оказать мне услугу? Неужели потеря Гермионы так сильно навредила волшебнику, что он захотел покончить с собой? Как бы это ни беспокоило Драко, это, честно говоря, сыграло ему на руку. — Зачем мне это делать? — спросил Драко, подходя ближе. — У меня нет намерений причинить тебе вред. На самом деле, я бы отпустил тебя, если бы ты был достаточно вежлив, чтобы поговорить со мной. — Я бы никогда не захотел разговаривать с тобой, Малфой. Меня тошнит от одного взгляда на тебя. — Я бы сказал, что это чувство взаимно, но тогда, боюсь, мы вернемся к тому, с чего начали, — он вздохнул. — Я здесь не для того, чтобы ссориться с тобой, идиот. Не знаю, сколько раз мне нужно повторять. Я должен был догадаться, что такой тупица, как ты, не поймет этого с первого раза. Уизли, должно быть, наконец-то пришел в себя и поверил в то, что говорил ему Драко. — Хорошо, Малфой. Я сдаюсь. Какого хрена тебе от меня нужно? Настало время шоу. Ну давай же! Его разум кричал ему. Ты можешь это сделать, Драко. Его сердце разрывалось от боли, когда он пытался подобрать слова. Просто сделай это! — Я пришел, чтобы сделать тебе предложение. — И с какой стати, черт возьми, я должен хотеть слушать все, что ты хочешь сказать? — Рон с вызовом сплюнул. Драко наклонился ближе, пытаясь донести свою точку зрения. — Потому что, несмотря на то, что ты полный идиот, ты единственный, кто любит Гермиону, — слова, слетевшие с его губ, казались такими неправильными. И следующие были ничуть не лучше. — А не я. — Хорошо, Малфой, — заговорил Рон после минутного колебания. — Я слушаю. Драко отступил. — Хорошо, теперь, если ты уверен, что готов слушать, следуй за мной. Пока рыжеволосый медленно шел за ним по коридору, Драко случайно заметил в коридоре рядом с ними прядь светлых волос. Такие волосы были только у одного человека. Ему не хотелось думать, что она слышала их короткий разговор, но было бы глупо полагать, что она этого не сделала. Он просто надеялся, что она не разрушит его планы до того, как они подготовят почву. Луна слышала, как колотится ее сердце в груди. Она никогда не была из тех, кто нервничает. Она всегда относилась ко всему спокойно. Ее разум и сердце были в основном спокойными, даже в самые мрачные времена. Тогда почему же сейчас ее сердце колотилось, как крылья колибри? Возможно, дело в том, что они с Блейзом часто вместе завтракали по утрам, днем гуляли по садам и очень поздно ложились спать. Или, возможно, теперь она поняла, что может заметить его за пару коридоров и знает, что он где-то рядом, по запаху его одеколона. За последние несколько недель она провела со слизеринцем бесчисленное количество часов. С ним ей было так же комфортно, как с Гарри и Гермионой. Возможно, все это действовало ей на нервы. Или, возможно, дело в том, что упомянутый Слизерин взял ее за руку и потянул в пустой коридор. — Куда мы идем? Я устал, Лавгуд, — воскликнул он. Он не знал, почему его режим сна был связан с тем, что она привела его сюда. — Ты плохо спал прошлой ночью? Ты знаешь, что в течение дня ты работаешь намного лучше, если хорошо отдохнул. — Нет, я не это имел в виду. Она наморщила лоб в замешательстве. — Прости, я не совсем понимаю. Он остановился и притянул ее ближе к себе. — Последние несколько недель были… За неимением лучшего слова, потрясающими, — сказал он. — Я не могу выбросить тебя из головы, и, думаю, ты чувствуешь то же самое. Так ли это было? Это было то самое нервное чувство, которое возникало у ее друзей, когда что-то должно было случиться? — А предположим, что так и есть? — спросила она. — Что тогда? Какое-то время он не отвечал. Он просто смотрел ей в глаза, как будто пытался сообразить, что делать. — Прости меня, Лавгуд. — Простить тебя? За что? — она так и не смогла закончить фразу. Внезапное прикосновение его губ к ее губам прервало ее. Он поцеловал ее. Блейз Забини поцеловал ее. И она наслаждалась этим. Она отреагировала на его поцелуй с большей страстью, чем ожидала. Она всегда представляла, что поцелуи должны быть нежными и неторопливыми. И, возможно, этот поцелуй начинался именно так, но постепенно все стало совсем не так. Она поцеловала его в ответ, их губы слегка приоткрылись, один язык скользнул к другому, она не была уверена, кто первым ступил на эту территорию, но ей было все равно. Она была слишком увлечена моментом, чтобы обращать на это внимание. И так же быстро, как начался поцелуй, он закончился. — Прости, — сказал он, оторвавшись от нее. — Я больше не мог сдерживаться. Она прислонилась к стене и перевела дыхание. — Я рада, что ты это сделал, — призналась она. — Может быть, я кажусь слишком консервативной, но я уже давно этого хотела. Его улыбка стала шире. — Правда? — Ты мне не веришь? — спросила она. — О, я тебе верю, — ответил он, снова вторгаясь в ее личное пространство. — А как я мог не сделать этого? Ты ответила на мой поцелуй так, что я был в шоке. Честно говоря, я был в шоке. — Я полна сюрпризов. Он наклонился вперед и снова поцеловал ее. — Конечно, это так. Она поняла, что хочет большего. Ее тело предвкушало это. Оно хотело, чтобы он целовал ее, прикасался к ней и двигал ею. Она не знала, что делать, но знала, что не хочет останавливаться. Она обвила руками его шею, когда он крепко поцеловал ее. Его руки лежали по обе стороны от ее талии, а его тело прижимало ее спиной к стене. Она никогда в жизни ни с кем не была так близко. Это было пугающе и волнующе одновременно. Она целовалась. И наслаждалась каждой секундой этого. Последние несколько недель она провела в надежде, что что-то подобное произойдет. Она просто слишком боялась сделать первый шаг. Честно говоря, это было на нее не похоже? Обычно она делала все по наитию. У нее никогда не возникало проблем с тем, чтобы рассказать кому-нибудь о своих чувствах или намерениях. Блейз был другим. Он ей нравился. Как нечто большее, чем друг. Она не хотела все испортить. Поэтому она молчала, довольствуясь тем, что оставалась рядом с ним. Если судить по тому, как его руки ощупывали ее тело, он решил, что просто оставаться друзьями недостаточно. Она была очень довольна таким поворотом событий. Его губы оторвались от ее губ и теперь прокладывали свой путь вниз по изгибу ее подбородка, прежде чем остановиться на чувствительной части шеи. Он мягко прикусил ее, заставив ее слегка подпрыгнуть, когда по ней пробежала волна удовольствия. Она никогда раньше не испытывала ничего подобного! Видя, что его ухаживания были желанны, он продолжил целовать ее, а его руки опустились к ее ягодицам. — Я так давно хотел это сделать. Ты даже не представляешь, — выдохнул он ей в ухо. Она улыбнулась. — О, кажется, я знаю. Он убирал с ее лица волосы, когда слева от них раздался крик. Блейз остановился и посмотрел в коридор. Там по-прежнему было пусто. — Это мы еще посмотрим! — раздался знакомый голос Рона Уизли. — Сектумсемпра! Глаза Луны расширились, и Блейз отодвинулся назад. — Я признаю, что последнее замечание немного вывело меня из себя, но время игры закончилось. Блейз не смог скрыть удивления, когда услышал ответ друга. Они оба побежали по коридору. — Отпусти меня! — Рон громко закричал. Луна поняла, что он близок к истерике. Зачем ему понадобилось затевать драку с Малфоем? Он был не так плох, как она думала о Роне. — Я убью тебя, гребаный хорек! — Я уверен, что это было бы контрпродуктивно, — спокойно ответил Драко. Блейз и Луна выглянули из-за угла. Они не хотели вмешиваться. В конце концов, что-то подобное должно было случиться. Им обоим нужно было избавиться от этого. — Какого хрена ты от меня хочешь? Если ты хочешь убить меня, то, черт возьми, сделай это уже сейчас! Я чертовски несчастен! Почему бы тебе не оказать мне услугу? — Зачем мне это делать? — спросил Драко, подходя ближе. — У меня нет намерений причинить тебе вред. На самом деле, я бы отпустил тебя, если бы ты был достаточно вежлив, чтобы поговорить со мной. — Я бы никогда не захотел разговаривать с тобой, Малфой. Меня тошнит от одного взгляда на тебя. — Я бы сказал, что это чувство взаимно, но тогда, боюсь, мы вернемся к тому, с чего начали. — Он вздохнул. — Я здесь не для того, чтобы ссориться с тобой, идиот. Не знаю, сколько раз мне нужно повторять. Я должен был догадаться, что такой тупица, как ты, не поймет этого с первого раза. Луна хотела, чтобы они перестали обзывать друг друга. Это только вызвало еще большую дисфункцию и гнев. — Хорошо, Малфой. Я сдаюсь. Какого хрена тебе от меня нужно? — Я пришел, чтобы сделать тебе предложение. Предложение? Что он хочет? — И с какой стати, черт возьми, я должен хотеть слушать все, что ты хочешь сказать? — Рон с вызовом сплюнул. — Потому что, несмотря на то, что ты полный идиот, ты единственный, кто любит Гермиону. А не я. Луне хотелось броситься к нему и влепить пощечину. Как он мог стоять здесь и говорить, что не любит ее? После всего, что они сделали? Блейз успокаивающе положил руку ей на плечо. — Я знаю, о чем ты думаешь, но не будь такой опрометчивой, — прошептал он. — Хорошо, Малфой, — заговорил Рон через мгновение. — Я слушаю. Драко сказал что-то еще и повернулся, Рон последовал за ним по пятам. Блейз оттащил ее назад, как только Драко поднял глаза. Заметил ли он ее? Блейз прижал ее к стене и пробормотал заклинание рассеивания иллюзий, когда они вдвоем проходили по коридору. Луна увидела, как Драко повернулся и окинул коридор растерянным взглядом, прежде чем повернуться и исчезнуть из виду. — Что это было? — спросила она вслух. Блейз пожал плечами, но в его глазах было явное беспокойство. — Я не уверен. Но Драко никогда ничего не делает без причины. — Он не может оставить ее, Блейз, — внезапно сказала она. — Она медленно приходит в себя после всего этого. Если он ее бросит, — она замолчала. Ей не хотелось думать о том, как будет убито сердце Гермионы, если Драко разорвет отношения. Блейз заключил ее в объятия. — Я разберусь, что происходит. Обещаю, я попытаюсь отговорить его от любого плана, который он придумал. — Спасибо. Он поцеловал ее в макушку. — Значит, это делает наши отношения официальными? Она подняла на него глаза и поцеловала в уголок рта. — Я готова, если ты готов. Так оно и было. Она хотела сказать, что у нее есть парень. Она просто надеялась, что то, что ее счастье началось, не означает конец счастья Гермионы. Рон последовал за Драко в подземелья. Он почти задумался, стоит ли ему слушать этого гребаного придурка. Рон мог подумать, что он ведет его на верную смерть. Ему не пришлось долго раздумывать о своих намерениях. Вскоре Драко остановился в уединенном месте и произнес заглушающее заклинание, прежде чем повернуться к нему. — Ладно, Уизли, ты ненавидишь меня, а я ненавижу тебя, но на этот раз нам нужно перестать думать о себе и сделать то, что лучше для Гермионы. Рон с отвращением сморщил нос, когда Драко произнес ее имя. Когда он успел заслужить право так называть ее по имени? Он попытался не обращать внимания на чувство гнева, которое снова нарастало в нем. — Хорошо, — с трудом выдавил он из себя. — Ну, что ты имеешь в виду? — Как я уверен, ты уже знаешь, я собираюсь уехать отсюда после Рождества. — Ну? — Ну, после этого наши с Гермионой отношения кардинально изменятся. Она думает, что наши отношения будут долгосрочными. Она, конечно, ослеплена из-за ребенка. То, что мы начали, не должно было закончиться продолжением рода. Рон достиг точки кипения. Этот гребаный придурок на самом деле трепался о том, что трахнул его девушку, просто так, для смеха? Ему вообще было не все равно на нее? — Продолжай, Малфой, — предупредил он. — Точно, я и забыл, что разговариваю с дикарем, — парировал Драко. — Ты хочешь, чтобы я ушел? — сердито выпалил он в ответ. — Потому что я чертовски близок к тому, чтобы забыть обо всем этом. — Если ты хочешь вернуть Гермиону, то советую тебе просто выслушать меня. Это именно то, чего он хотел. Он хотел, чтобы она смотрела на него так, как смотрела на Малфоя последние две недели. Он просто хотел ее. — Отлично. — Я не могу позаботиться о ней. Не так, как ты. — Что ты имеешь в виду? — Ей нужна семья, Уизли. А со мной у нее этого не получится. Моя семья разорвала бы ее на части и выплюнула. Ну, это еще мягко сказано. — Так что ты хочешь, чтобы я с этим сделал? — спросил он. — Не похоже, что я сейчас ее любимый человек. Я наговорил ей довольно дерьмовых вещей. Блондин бросил на него взгляд, от которого он едва не лишился дара речи. — Да, я прекрасно понимаю, что было сказано. По какой-то причине он почувствовал необходимость защищаться. — Я был зол! А чего вы двое ожидали? Что я буду счастлив, если она забеременеет от тебя? Это должен был быть я! Может, через пару лет, но это должен был быть я! Малфой нахмурился, глядя на него. — И это был бы ты, если бы держал свой чертов член в штанах и относился к ней с уважением, которого она заслуживает. — Если ты собираешься терпеть ее и оскорблять меня, я ухожу. — Перестань вести себя как ребенок, черт возьми. Черт возьми, я говорю о Гермионе! Ей нужен кто-то, кто мог бы позаботиться о ней и ребенке. Тебе все равно? Или ты слишком эгоистичен, чтобы понять, что я пытаюсь сделать? Рон опустил голову. Драко был прав. Что он делал? — Мне жаль. Я хочу помочь, но как я собираюсь это сделать? — Ты собираешься заявить, что ребенок твой собственный. — Она на это не пойдет. — МЫ заставим ее пойти на это, — ответил он. — Скоро у нее будет ребенок, и у нее должен быть план. Если ты скажешь, что он твой, никто не будет ее преследовать. После окончания школы ты сможешь забрать ее домой, к своей семье. Вы все можете защитить ее. Помогите ей растить ребенка. Ты даже можешь сказать своей семье, что он твой, чтобы это не вызвало подозрений. — И откуда мне знать, что однажды ты не заявишься снова и не потребуешь, чтобы ребенок появился в твоей жизни? — Тебе просто придется поверить мне. — Я не могу просто поверить тебе на слово, — сплюнул Рон. — Ты чертов пожиратель смерти. Драко закатил глаза. — Бывший пожиратель смерти. — Как скажешь. — Послушай, Уизли. Я делаю это ради нее, окей. Я ей не подхожу. Она станет ходячей мишенью, если будет со мной. Возможно, вы и выиграли войну, но некоторые из моих людей все еще жаждут мести. Я не хочу, чтобы мой ребенок рос в страхе. Они заслуживают лучшего, чем то, что досталось мне. Впервые в жизни Рон почувствовал укол жалости к Малфою. Он всегда ненавидел этого мерзавца, но в глазах человека, стоявшего перед ним, было отчаяние. По какой-то причине именно это заставило его поверить в то, что Малфой сдержит свое слово. — Если я соглашусь, ты пообещаешь держаться от них подальше? Драко на мгновение смутился, но кивнул. — Так как мы собираемся уговорить ее принять мое предложение? Возможно, она не сказала этого вслух, но то, как она смотрит на тебя… Я думаю, она… — он не смог закончить. Ему была ненавистна мысль о том, что Гермиона могла полюбить этого ублюдка. — Поверь мне, Уизли, — сказал Драко, прежде чем Рон успел продолжить. — К тому времени, как я закончу с ней, она больше никогда не захочет меня видеть. 26 ноября 1998 Нарцисса скользнула по темно-синему ковру, устилавшему коридор их спального крыла на втором этаже. Луна взошла несколько часов назад, и она покинула теплую постель мужа в поисках уединения. Это был не первый раз, когда она надевала свой фиолетовый шелковый халат и тапочки в тон, чтобы бесцельно побродить по поместью, перебирая в памяти воспоминания, связанные с каждой комнатой и каждым предметом, с которым она сталкивалась. В последнее время ночи казались такими длинными. Чем ближе приближалось возвращение ее сына, тем дольше тянулся день. Больше всего на свете она хотела, чтобы ее сын спал в своей спальне, расположенной дальше по коридору от ее собственной. Несмотря на то, что она знала, что он уже не тот маленький мальчик, каким был всего несколько лет назад, она не могла выбросить из головы воспоминания о его детстве. О счастливых временах. О тех временах, когда она еще не позволяла мужу вмешиваться в его выбор, чтобы самому составить мнение о жизни. Однако нельзя полностью винить Люциуса. Сидеть сложа руки, пока зло и ненависть наполняли ее дом, было так же плохо. Было время, когда она была такой же гордой, как ее семья и муж, но те дни давно прошли. Теперь она просто изо всех сил старалась прожить день за днем. Она думала, что все наладится. Люциус, ее муж, которого она по-прежнему любила всем сердцем, был дома. Она надеялась, что все изменится. Этот новый мир мог предложить так много. Они могли бы жить спокойно и ни о чем не беспокоиться. Она остановилась перед дверью Драко. Она была глупой. Ничего не могло измениться к лучшему. Только не тогда, когда вокруг царили секретность и интриги. Она просто молилась Салазару, чтобы ее сын отказался вмешиваться во все, что планировал для него отец. Но, зная отношения ее сына с его отцом, она просто выдавала желаемое за действительное. Люциус любил Драко. Она знала, что он любил его. Он боялся за него так же, как и она. Но между ними была разница. Как бы сильно Люциус ни любил своего сына, он хотел контролировать его не меньше. У него была потребность сформировать из сына свое представление о совершенстве. То, что он назвал бы «воспитанием», другие назвали бы почти жестоким обращением. Он был продуктом своего воспитания. И хотя Драко в детстве ни в чем не нуждался, материальные блага не заменили любви и обожания, которые следовало бы проявлять к нему. Пренебрежение и манипулирование нельзя смыть подарками. Нарцисса знала это, но чувствовала себя беззащитной. Когда она спросила Гарри Поттера, жив ли Драко, это был первый раз в ее жизни, когда она сделала то, что хотела. Она поняла, что у нее есть голос. Жаль, что ее сын узнал об этом слишком поздно. К тому времени он уже был на грани помешательства. Она слышала, как он кричал во сне. И ей не хотелось даже думать о том, какие мерзкие вещи Темный Лорд заставлял его делать. Люциуса было невозможно остановить, когда они впервые решили присоединиться к армии, но она могла бы остановить своего сына! Она с трудом сдерживала слезы, когда положила руку на отделку из белого дуба. Она пожалела, что не она приняла темную метку той ночью. Если бы она могла сделать это снова, то сделала бы все, чтобы избавить своего сына от ночных кошмаров.