Ловушка ( The Pitfall )

Понедельник, 30 ноября 1998 г. Лучи заходящего летнего солнца пробивались сквозь кроны деревьев, отбрасывая красивый отблеск на книгу, лежавшую у нее на коленях. Переворачивая страницу, она чувствовала, как теплые лучи ласкают ее щеку. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой довольной. Тихий возглас отвлек ее внимание от рассказа. Гермиона прикрыла глаза рукой и посмотрела в сад. Пара ярко-голубых глаз встретилась с ее взглядом.  — Кажется, кто-то просыпается, — она почувствовала, что улыбается, когда ее взгляд переместился с лица Драко на детскую коляску, которую он толкал к ней. Еще один крик, на этот раз более настойчивый, вырвался изо рта младенца, и он быстро остановился, чтобы взять плачущего малыша на руки. Она поднялась со своего удобного места на скамейке и протянула к нему руки. Ее сердце переполняла любовь, а руки жаждали обнять маленького ребенка. Своего ребенка.  — Ш-ш-ш, — прошептала она, — мамочка здесь, — но как только ее пальцы коснулись гладкой кожи, небо потемнело, и она сделала шаг назад. В воздухе повисло напряжение, и она почувствовала, что вокруг них собираются другие волшебники. Она потянулась за своей палочкой, но слишком поздно поняла, что оставила ее внутри. — Мы знаем, что ты здесь! — она обернулась и увидела, что Драко уже встал в боевую стойку, одной рукой защищая их ребенка, а в другой крепко сжимая волшебную палочку. — Покажись! — сердито потребовал он. — Тебе понравилось играть дома, Драко? — Люциус вышел из-за дерева, под которым Гермиона читала всего несколько мгновений назад. — Я, честно говоря, удивлен, — он сделал паузу, — каким ты кажешься прирученным. На лице Драко не отразилось никаких эмоций, когда он медленно передал ребенка Гермионе и встал между ними и его отцом.  — Да, не все хотят оставлять детей на попечение домашних эльфов. Это замечание не смутило старшего Малфоя. Вместо этого он перевел взгляд с сына на Гермиону.  — Да, интересно, откуда у тебя такие чувства? — Чего ты хочешь? — Драко усмехнулся. Люциус шагнул вперед.  — Я думаю, ты знаешь, — он поднял руку и ткнул пальцем в сторону Гермионы. — Я должен вычеркнуть их из твоей жизни. — Гермиона, иди в дом! Ей не нужно было, чтобы он говорил ей это. Она уже бежала к двери. Вспышка света пронеслась мимо ее левого уха, и ребенок громко закричал. Она была почти у лестницы, когда кто-то аппарировал прямо перед ней. Она бежала так быстро, что чуть не врезалась прямо в них. — Куда это ты собралась, девчушка? — спросил незнакомый волшебник с редкозубой улыбкой. — Прочь с дороги! — закричала она.  — Отдай мне ребенка, и я уйду, куда ты захочешь. Ее сердце бешено колотилось от страха, в то время как мозг отчаянно пытался придумать, как обойти этого мужчину. Драко выругался у нее за спиной. — Ты, кажется, удивлен, сынок, — она услышала холодный смех Люциуса. — Ты правда думал, что я приду один? — он кивнул мужчине, о котором шла речь. — Тобиас, будь так любезен. Волшебник, стоявший перед ней, или Тобиас, как его звали, шагнул ближе, подняв палочку. Это все? Она действительно собиралась вот так упасть? Она крепче прижала к груди кричащего ребенка. Может быть, если бы она смогла отвернуться в последнюю секунду, проклятие поразило бы только ее, и Драко каким-то образом смог бы спасти ребенка. Ее мышцы напряглись, готовясь к осуществлению ее плана. — Просто оставь их в покое! — закричал Драко. — Боюсь, это невозможно. Я не могу допустить, чтобы наша родословная была осквернена. Пока жив этот ребенок, не может быть мира, не тогда, когда они могут бросить вызов истинному наследнику Малфоев. Гермиона почувствовала, как ее лицо вспыхнуло от ярости, и повернулась к Люциусу, но в тот момент, когда она отвела взгляд от Тобиаса, он схватил ее. — Остолбеней! Она застыла на месте. Не в силах ни пошевелиться, ни моргнуть, ни что-либо сделать, чтобы помешать мужчине выхватить ребенка у нее из рук. Она слышала сердитые крики Драко, перемежаемые торопливыми проклятиями, и в то же время горестное отчаяние переполняло ее грудь. Она беспомощно наблюдала, как Тобиас поднимает свою палочку. — Нет! — Гермиона, — донесся до нее сквозь беспокойный сон голос Джинни. — Проснись. Гермиона потерла глаза, сбитая с толку темнотой, все еще царившей в комнате. — Джинни? Который час? — Рано, — сказала она, присаживаясь на край кровати. — Ты плакала во сне. Она села. — Я? — сон медленно возвращался к ней: сад, ее ребенок и… Люциус. Ее пульс участился при этом ужасном воспоминании, но она сделала глубокий вдох. Это было не по-настоящему. Это было не так. — Прости, это был просто… сон. — Гермиона, я знаю, что в последнее время я была для тебя не самым лучшим другом, и я не заслуживаю твоего доверия, но если тебя что-то беспокоит, ты можешь сказать мне. Гермиона на мгновение замолчала. Хотя Джинни и правда была холодновата с ней, она знала, что рыжеволосая по-прежнему заботится о ней. Если между ними все останется по-прежнему, их дружба никогда не продлится долго. — Я борюсь, Джин, — наконец, она прошептала: — Каждый раз, когда я думаю, что все поняла, что-то происходит, и я снова погружаюсь под воду. Я едва держусь на плаву. Джинни положила руку ей на колено. — Ты беспокоишься о ребенке? Или… — ее слова сорвались с языка. Гермиона знала, о чем спрашивала, хотя и не могла этого сказать. — И то, и другое? — она ответила честно. — Когда я узнала о ребенке, я была в ужасе. Это не должно было случиться таким образом. Это не должно было случиться таким образом. Предполагалось, что я буду самой умной, что я смогу сделать карьеру. У меня было так много планов, и беременность от Малфоя определенно не входила в их число, но это случилось. Я не знала, что делать и что думать. Я чувствовала себя такой одинокой. Я не знала, как Драко отнесется к этому, или как кто-то из вас отнесется к этому. Я так волновалась о том, как все отреагируют, что совсем забыла о том, что произойдет после, — боль и гнев, пережитые прошлой ночью, вспыхнули в ее груди. Она больше не хотела полагаться на них. Она могла справиться сама. Она глубоко вздохнула и подняла глаза, чтобы встретиться взглядом с Джинни. — Я знаю, как это, должно быть, разозлило тебя, но, честно говоря, я бы не стала брать свои слова обратно. Этот ребенок, — сказала она, положив руку на небольшой бугорок своего живота, — значит для меня все. Теперь мне все равно, что думают по этому поводу другие. Я знаю, что чувствую сама. Я хочу защитить его, несмотря ни на что, — видения из ее сна промелькнули в ее голове. Нет. Она бы этого не допустила. Сейчас складываются последние части плана. — Даже если для этого придется отказаться от всего, что я знала и полюбила. Глаза Джинни расширились от удивления. — О чем ты говоришь? Ты не обязана ни от чего отказываться, Гермиона. Может, мы и были злы, но ты наша подруга, мы бы никогда… — В том-то и дело, — начала Гермиона, обрывая ее. — Я позволила чувствам и требованиям других людей возобладать над моими собственными. Я больше не играю в эту игру. Я устала от того, что мне указывают, что делать! Я устала надеяться и устала от того, что мне причиняют боль! — Что случилось прошлой ночью? — спросила Джинни. Гермиона подумывала рассказать ей о Роне, но, вероятно, рано или поздно это всплывет. — Твой брат пришел ко мне вчера вечером и сказал, что хочет, чтобы мы во всем разобрались. — Рон так и сказал? Она кивнула и пересказала ей все, что он сказал. — Однако, оказывается, он был прав в одном. Джинни наклонилась ближе. — И что это? — Драко. Мы… расстались прошлой ночью, хотя я бы не сказала, что формально мы были вместе. Хотя это странно. Я рассказала ему о предложении Рона, и он, похоже, не особенно удивился. На самом деле, он полностью с ним согласился. Столько всего происходит, и я знаю, что есть вещи, о которых он мне не рассказывает, но он дал обещания, когда я сказала ему не делать этого, и услышать, как он говорит, что хочет, чтобы я согласилась с планом Рона, это просто… это убило меня, Джинни. Я знаю, ты не понимаешь. Ты смотришь на Драко и видишь мерзкую тварь, которая убила твоего брата. Я понимаю. Но никто из вас не видел в нем того, что видела я. Я… — она замялась, стоит ли ей вообще признаваться в своих чувствах вслух. — Я думаю, что люблю его, но я не настолько глупа, чтобы поверить, что он действительно чувствует то же самое. Что бы он ни говорил. Но одно можно сказать наверняка: ему небезразлично, что будет с ребенком. Он считает, что его жизнь будет в опасности, если мы останемся вместе. — Ты имеешь в виду его отца? Гермиона закрыла глаза и кивнула. — Если до его семьи дойдет слух, что он стал отцом полукровки, он думает, что его отец найдет способ избавиться от него и от меня, если понадобится. Я не верила, что Люциус Малфой зайдет так далеко, но этот сон заставил меня испугаться. Ничего не поделаешь. Я хочу родить этого ребенка и хочу, чтобы у него была хорошая жизнь. — Так почему бы тебе тогда не поехать с нами домой? — Джинни схватила Гермиону за руку. — Рон прав, мы можем просто позволить всем считать, что это его. Беспокоиться будет не о чем. — Нет. Я не думаю, что это сработает. Я не… Я не думаю, что смогла бы это сделать. Я не могу притворяться, что он его. Я думаю, он думает, что если мы сделаем это, то я снова полюблю его и мы сможем быть счастливой семьей. — И что в этом плохого? — Я его больше не люблю, — она говорила правду. — По крайней мере, не в этом смысле. Я не могу согласиться с его планом, если он думает, что мы снова будем вместе. Я так с ним не поступлю. Он заслуживает счастья. Кроме того, если мой ребенок родится со светлыми волосами на голове, никто не поверит, что он Уизли. — Ну, пока Люциус не узнает, все будет хорошо, верно? — Даже если так, я не хочу, чтобы пострадала твоя семья. Что, если все наладится и я уйду? Что тогда? Неужели я заставлю Рона притворяться папочкой всю оставшуюся жизнь? Это несправедливо. Нет. Я приняла решение. Если защита всех означает, что мне придется вернуться в Лондон и оставить Волшебный мир позади, я так и сделаю. Луна вообще плохо спала. У нее было неприятное ощущение в животе, что что-то не так. Она уже подозревала о встрече Драко и Рона, но дело было не только в этом. Она решила, что ей просто нужно подождать, пока она не сможет поговорить с Гермионой и узнать, что происходит. Завтрак прошел торжественно. Гермиона сидела тихо, с опухшими и красными глазами, время от времени откусывая маленькие кусочки, а Джинни что-то шептала ей на ухо. Рон был таким же молчаливым, хотя на его аппетите это никак не отразилось. Его взгляд по-прежнему был прикован к опущенному лицу Гермионы. Луне это показалось бы странным, если бы не ее случайная встреча с Блейзом накануне. Рон почти не смотрел на Гермиону последние две недели, а теперь, казалось, не мог оторвать от нее взгляда. Ей потребовались все ее силы, чтобы не высыпать остатки еды на его поднос и не увести Гермиону оттуда. Она почувствовала, как чья-то теплая рука переплелась с ее рукой под столом. — Ты в порядке? Она посмотрела на Блейза и прошептала: — Ты знаешь, что происходит? — Да, — кивнул он. — По крайней мере, с моей стороны. Хотя я не уверен, что все получится. Луна уныло уставилась в свою тарелку. Она была так уверена, что у них все наладится. Почему Драко пришлось отступить в такой момент? — Полагаю, мы ничего не можем с этим поделать. Он наклонился и нежно поцеловал ее в щеку. — Мы поговорим об этом позже. Бах! Хлоп! Визг! Громкого стука захлопывающихся книг и скольжения стульев по полу было достаточно, чтобы вызвать приступ головокружения. Тео поднял руку и ущипнул себя за переносицу. Класс на мгновение перестал кружиться, и он сделал глубокий вдох, пытаясь еще раз заглушить головную боль. Конечно, это не сработало, он так и думал, так как пытался встать с постели тем утром, но не было ничего плохого в том, чтобы перепроверить. Пэнси положила руку ему на плечо, и он вздрогнул. — С тобой все в порядке? Парень кивнул. — Просто чувствую себя немного не в своей тарелке, — она озабоченно сдвинула брови и прижала ладонь к его лбу. — Правда, Пэнси. Я в порядке. Я уверен, что это ерунда, — сказал он, отталкивая ее руку. — Просто иди. Я догоню. Она не выглядела убежденной, но сделала, как он просил, и направилась на следующий урок. Он снова вздохнул и потер виски. Возможно, ему следовало просто остаться в постели. Он вообще не мог сосредоточиться на своей курсовой работе. Он попытался вспомнить, что произошло прошлой ночью, что могло вызвать эту ужасную головную боль, но все было как в тумане. Там были фрагменты его разговора с Пэнси, а также несколько сцен, на которых он работает над заданием профессора Флитвика, но это просто не имело смысла. Он знал, что не пил. Похмелье быстро излечивалось с помощью правильного заклинания, но это не сработало. Что-то было не так. Он ломал голову в поисках подсказок. — Это правда? Что ты становишься аврором? — он узнал этот голос как свой собственный, а затем в его сознании вспыхнули голубые глаза и светлые волосы. — Да. У него на лбу выступили капельки пота. Что, черт возьми, это было? Воспоминание? Когда? Он пытался побороть желание уронить голову на стол. Это было неправильно. — Подумай о нас. О своих друзьях. Или тебе тоже на нас наплевать? Отвечает холодный, спокойный голос. — Мне жаль, что мое решение так повлияло на тебя, Тео. Ему стало дурно. Он согнулся пополам, почти падая со стула. — Ты объединился с этим придурком, чтобы напасть на пожирателей смерти? Чтобы напасть на моего отца? Класс закружился, но он не мог этого остановить. Пол уже мчался ему навстречу. Наконец-то он увидел лицо Драко. — Я ни черта им не должен. Крик эхом отдался в его ушах. — Ничего личного. Раздался еще один крик, когда его тело дернулось, ударившись о каменный пол. Он был таким громким, что ему показалось, будто его голова вот-вот расколется пополам. Кто, черт возьми, кричал? Остановись. Заставь это прекратиться! Он перекатился на бок, его сильно вырвало, прежде чем, к своему ужасу, он понял, что крики, которые он слышит, принадлежат ему. — Нотт?! — кто-то крикнул над ним. — Что такое? — он попытался ответить, в голове у него пульсировало, и от попыток заговорить стало только хуже. — Все в порядке, я с тобой, — мягко произнес голос. Он почувствовал, как его поднимают в сидячее положение. — Быстрее, кто-нибудь, помогите мне доставить его к мадам Помфри! — он медленно повернул голову, пытаясь разглядеть, кто это ему помогает. Его зрение было затуманено, но голос звучал так знакомо. Он попытался заговорить снова, но из горла вырвался лишь сдавленный звук. — Тсс, не пытайся говорить. Теперь рядом с ним на коленях стоял кто-то еще. — Что здесь произошло? — голос был похож на голос профессора Паттона. — Я не знаю, профессор. Я только что зашел в класс, а он лежал на полу и кричал. — Я отлучусь на минутку, — вздохнул он. — Отойдите все назад! Когда его вывели из класса и увели подальше от собравшейся толпы, он попытался вспомнить, кому принадлежал этот голос. Драко направлялся на урок Трансфигурации, когда услышал, что Тео увели в больничное крыло. Они с Блейзом обменялись обеспокоенными взглядами, прежде чем направиться туда. — Это не могло быть из-за заклинания, не так ли? — спросил Блейз с ноткой напряжения в голосе. — Вряд ли, — ответил Драко. — Я использовал его на Пэнси, и с ней все было в порядке, не говоря уже о родителях Гермионы. У них изменилась вся жизнь. Ты отнял всего несколько воспоминаний. — Я знаю, но мне кажется, что это моя вина. Я имею в виду, ты слышал, что сказал тот пятикурсник. Он бился в конвульсиях на полу. Он остановился. — Не надо. Не делай этого. Блейз остановился и посмотрел на него. — Чего не делать? — Винить себя, — он говорил сурово. — Тео слишком много знал и был слишком взвинчен, чтобы его можно было переубедить. Наша дружба, если то, что между нами было, вообще можно было так назвать, закончилась для него прошлой ночью. Он никогда не простит, что я пошел в министерство, — он снова пошел, хотя и гораздо медленнее, чем раньше. Каждый шаг давался ему с трудом, а перед его мысленным взором мелькало сердитое и обиженное лицо Тео. — Тео, может, и молчаливый, задумчивый человек, но он очень заботится о своем отце, — тихо сказал он. — Я уважаю это. Семья очень важна. Я совершил немало ужасных поступков ради себя, но он знал о нас с Гермионой. Возможно, мы были недостаточно осторожны. Мы восприняли его молчание как невежество. Но он знал. Это был только вопрос времени, когда он узнает, что она беременна от меня. В руках Тео эта информация была бы смертельно опасной. Он должен был забыть. Если бы ты этого не сделал, это сделал бы я. Блейз согласился. — Я знаю, мы поступили правильно, но я все равно… — Я возьму на себя всю ответственность за случившееся, если его болезнь вызвана заклинанием. — Драко… Они подходили к двери лазарета. Драко глубоко вздохнул. Он и не подозревал, насколько сильно волновался, пока не оказался прямо в дверях. — Давай просто посмотрим, как у него дела. Все, чего она хотела — это вернуться в постель. После ужасной ночи, которую она провела, у нее было очень тяжелое утро. Она услышала крики, когда шла на свой последний урок, вбежала в класс и увидела Теодора Нотта, лежащего на полу, с чем-то похожим на припадок. Она на мгновение задумалась, почему она думала, что волшебники невосприимчивы к подобным вещам, когда бросилась ему на помощь. Она перевернула его на бок, чтобы он не захлебнулся желчью и слюной, которые хлынули у него изо рта. Он бормотал проклятия, и ей показалось, что она услышала имя Драко. Она позвала на помощь, и вскоре его увели к мадам Помфри. Хотя это было не самое худшее, что она когда-либо видела, это немного потрясло ее, поэтому, когда она увидела, что Гарри практически бежит к ней по коридору, она покачала головой и подняла руку, проходя мимо него. — Не сейчас, Гарри. Он проигнорировал ее и не отставал от нее ни на шаг. — Джинни рассказала мне, что ты собираешься делать. Гермиона остановилась на полпути и обернулась, чтобы посмотреть на него. — О? — конечно, она это сделала. — И ты здесь для того, чтобы попытаться переубедить меня? Гарри пожал плечами. — Не знаю, смогу ли я, но я обязательно попытаюсь. — Я не в настроении вступать в дискуссию. — Просто… выслушай меня. Если тебе не нравится то, что я хочу сказать, тогда скажи мне, чтобы я проваливал. — Он помолчал, ожидая, что она возразит. Когда она промолчала, он продолжил: — Тебе нравится быть ведьмой, Гермиона, и ты чертовски хороша в этом. Куда бы ты ни пошла, ты все равно останешься ведьмой. Так зачем пытаться бороться с этим? Тебе не обязательно все это бросать. — Я верю, Гарри. Так будет лучше для всех. Гарри взял ее за руку. — Я знаю, ты веришь в это и, наверное, думала об этом сотни тысяч раз за последние 12 часов. Я вижу, что ты полна решимости сделать это, и я не хочу пытаться указывать тебе, что делать. Это просто… Мне больно думать о том, что ты будешь одна в Лондоне. Ты больше не принадлежишь миру маглов, особенно после того, как потеряла отца. Я знаю, что ты не хочешь жить в Норе, Гермиона. Я понимаю это. Ты хочешь все делать по-своему, и это то, что мне в тебе нравится. — Я чувствую, что где-то здесь кроется огромное «но», — устало ответила она. Он нахмурился. — Вот тут, я думаю, тебе следует выслушать меня. Я думаю, тебе стоит остаться в Норе на некоторое время. — Она открыла рот, чтобы возразить, но он поднял палец. — Ненадолго, но достаточно, чтобы сориентироваться. Я знаю, что ты сильная. Ты доказывала это снова и снова, но сейчас все совсем по-другому. Ты не знаешь, что будешь чувствовать после рождения ребенка. Ты вообще знаешь, как за ним ухаживать? Это то, к чему книга тебя не подготовит. Я имею в виду, я никогда не ухаживал за младенцами, но могу себе представить. Возможно, тебе нужна помощь, и ты знаешь, что Молли и Артур захотели бы тебе помочь. Они любят тебя, независимо от того, с Роном ты или нет. — Хорошо, допустим, я задержусь на некоторое время, и что тогда? У тебя есть замечательный план на этот счет? — Да, — заявил он. — Ты можешь переехать жить ко мне на площадь Гриммо. Она в шоке уставилась на него. Это было довольно неожиданно. — Ты позволишь мне остаться с тобой? — Конечно. Там много места. Его нужно немного подправить, но это отличный дом. Возможно, поначалу меня часто не будет дома, но Джинни должна переехать к нам летом, так что у тебя будет компания. Ты можешь оставаться сколько захочешь. Она на мгновение замолчала, и Гарри подумал, что она может отклонить его предложение, но затем ее глаза встретились с его глазами. — Я приму это к сведению, — сказала она. — Луна беспокоится о том, что я останусь одна после рождения ребенка. И я не буду врать, я в ужасе, но я хочу все делать по-своему. — Было бы безумием думать, что я могу тобой командовать, — улыбнулся Гарри. — В конце концов, ты все еще Гермиона Грейнджер, лучшая подруга Избранного. — Да, — она задумалась. — Да, это так. Уайтхолл, Лондон Было уже около полуночи, когда по улицам тихо прокралась фигура в капюшоне. Обычно он терпеть не мог такие путешествия, крадучись среди ночи, но ему было необходимо встретиться со своим товарищем. Хотя все шло гладко, нужно было решить несколько вопросов. Одной из них была жажда крови его приспешников. В поле зрения появился паб, где они должны были встретиться, и мужчина вошел, даже не взглянув на посетителей, которые уже допивали свои кружки. Он сел рядом с задним входом и заказал себе пинту, пока ждал, стараясь слиться с фоном. Он откинул капюшон, и несколько прядей черных вьющихся волос упали ему на лицо. Он оставил их в покое, потягивая пиво, которое держал в руке, и размышляя о том, как продвигается его план. Прошло совсем немного времени, прежде чем он заметил Фенрира Сивого, пробиравшегося через комнату. Оборотень плюхнулся на стул, показывая бармену, что он тоже хочет выпить. — Зачем ты меня сюда позвал, Бастьен? — маленькая стройная девушка поставила перед ним бокал, и он проводил ее жадным взглядом, когда она уходила. — Я думал, ты хотел, чтобы я оставался на месте, — сказал он, прежде чем сделать большой глоток, и официантка налила еще. Бастьен нахмурился. — Да, таков был план, не так ли? — спросил он, разглядывая темно-коричневые пятна крови у себя под ногтями. Любой другой принял бы это за грязь. — Итак, не мог бы ты рассказать мне, что ты делал в маггловском Лондоне прошлой ночью? Веселое выражение на лице Фенрира исчезло. — Какие-то любопытные ребята шныряли вокруг. Я подумал, что они что-то заметили, и последовал за ними. Бастьен раздраженно потер виски. — Послушай, я понимаю, что у тебя есть желания, особенно в полнолуние, но убивать маггловских детей так близко от нашего убежища, чтобы удовлетворить свои извращенные желания, я не потерплю, — он прищурился, и его тон стал угрожающим. — Я не потерплю такой наглости. — Но они… Темноволосый мужчина чуть не грохнул кулаком по столу. Сейчас было не время совершать ошибки, из-за которых их могли задержать. — Мне все равно, если они застукают тебя, когда ты будешь мочиться, ты не должен был убивать магглов без моего разрешения. — Я устал ждать. Тебя не было весь день, где же мое веселье? — Веселье? Фенрир, мне напомнить тебе, что случилось, когда ты в последний раз ослушался моего приказа? Кажется, я оставил тебя умирать на лесной подстилке. Я не позволю твоим желаниям встать на пути к достижению моей цели. Я без колебаний убью тебя. Какое-то мгновение они смотрели друг на друга, прежде чем он наклонился вперед. — Могу я немного поразвлечься, лорд Альдамар? — спросил он, жестом подзывая официантку. — Чтобы удовлетворить остальные свои… желания? Бастьен едва удержался от язвительного замечания, когда впился в него взглядом. Хотя оборотень и оказался полезным, он был ужасной компанией. От него пахло, он был шумным, и с его жаждой крови было трудно справиться. Теперь Бастьен не возражал против кровожадности, но когда дело касалось оборотня, он поднимал ее на совершенно новый уровень. Как только у него появятся пешки получше и надежнее, он избавится от этой помехи, но до тех пор придется довольствоваться Сивым. — Хорошо, — он согласился, поднимаясь, чтобы уйти. — Но на этот раз прибери за собой этот чертов бардак.