Ловушка ( The Pitfall )

Четверг, 10 декабря 1998 г. — Остановись, просто остановись, приятель, — Блейз застонал, уткнувшись в сгиб локтя. — Прекратить что? — спросил Драко, не понимая, что так разозлило его друга. — Твоя тоска, вот что. — Я не скучаю, — он что-то проворчал себе под нос. Конечно, он смотрел на нее на уроке раньше, и, возможно, пару раз вздыхал за обедом, но кто бы мог подумать, что это не так? — Тебе не идет отрицание. Драко бросил в него комком пергамента. — О, отвали, — прошипел он, — я не скучаю. Я думаю. — О Грейнджер. Он всерьез подумывал о том, чтобы утопить Блейза в ванне. — Правда, Блейз? Это то, за чем ты хочешь провести день? — он ничего не мог с собой поделать. Он скучал по ней. Что ему оставалось делать, попросить Блейза стереть ему память? Нет, спасибо. Он хотел бы сохранить свои воспоминания. Он услышал, как вздохнул его друг. — Просто пытаюсь помочь. — Ладно, перестань пытаться помочь. Я справляюсь с этим, хорошо? Позволь мне просто сделать это в свое время. — Хорошо, — сказал он, вставая. — Но я собираюсь кое-куда еще. Если я еще хоть минуту буду наблюдать, как ты теребишь в руках эту гребаную монету, я сам прибегну к Аваде. Драко закатил глаза, но сунул монету в карман. Он даже не заметил, что держал ее в руке. Это был нехороший знак. Что еще он делал, о чем не подозревал? Блейз был прав. Он скучал. Пятница, 11 декабря 1998 г. Она тихо сидела в библиотеке, просматривая несколько заметок, когда ее размышления были прерваны чьим-то покашливанием. — Можно тебя на пару слов, Грейнджер? Гермиона с минуту смотрела на слизеринца, обдумывая свой следующий шаг. Хотя последние пару недель она провела в компании Забини, это происходило не один на один, и она, конечно, разговаривала не только с ним. Ее немного смущало, почему он захотел поговорить с ней. — Полагаю, да, — она смягчилась, указав на свободное место напротив себя. — Спасибо, — сказал он, садясь и наблюдая, как она убирает свои бумаги. — Хорошо, Забини, — она вздохнула. — Чего ты хочешь? Тебя прислала Луна? Или это Драко? — Ты всегда такая подозрительная? — В значительной степени. Он покачал головой, тихо посмеиваясь. — Черт, Грейнджер. Ты такая же, как и он. Это именно то, что она хотела услышать, что она такая же, как и он. — Если это из-за Драко, можешь не волноваться. Я уже сказала ему, что буду держаться подальше. В отличие от него, я не собираюсь отступать от своего слова. Глаза Блейза расширились и стали похожи на блюдца. — Ой. Должно быть, он действительно здорово тебя отделал. Ты все еще так злишься на него? — Дело не в том, что я злюсь на него. Я не… Я больше не злюсь. Я просто… — она замолчала, опустив взгляд. — Разочарована, — закончил он за нее. Она подняла глаза, встретилась с ним взглядом и кивнула. — Да. Это подходящее слово. — Послушай, Грейнджер. Я не собираюсь лгать тебе и говорить, что, по-моему, он ведет себя как идиот и что вы созданы друг для друга, — она нахмурилась, но он продолжил: — Ну, он идиот, но не об этом. Что я хочу тебе сказать, так это то, что я хочу лучшего для вас обоих. Он мой лучший друг, а ты — Луны. Так что, думаю, я хочу сказать, что ты можешь положиться на меня. Ух ты. Она не была уверена, чего ожидала услышать, но точно не этого. — Эм, спасибо тебе, Забини… — Блейз, зови меня просто Блейз, — он ухмыльнулся. Она тоже улыбнулась ему. — Хорошо, Блейз, — подчеркнула она, — спасибо тебе. Очевидно, что ты пользуешься доверием и Драко, и Луны, так что, полагаю, и моим тоже, — внезапно она прищурилась. — Но если ты сделаешь что-нибудь, что навредит Луне, то можешь обнаружить, что смотришь на меня из банки. Он несколько раз моргнул, прежде чем ответить: — Я… Я просто предположу, что это плохо, и сразу перейду к той части, где я обещаю не разбивать ей сердце. — Хорошо. Я, честно говоря, рад, что мы поговорили об этом, — он уже начинал ей нравиться. — Я тоже, Грейнджер, — он подмигнул, собираясь встать. — И не волнуйся, я не расскажу Драко о том, что ты по нему скучаешь. — Что? — фыркнула она, немного обидевшись. — Я не скучаю! — Конечно. Конечно. Давай просто притворимся, что мы оба в это верим, — он слегка помахал ей рукой и встал. — Эй, Блейз, — окликнула она, останавливая его. — Если ты настаиваешь на том, чтобы я называла тебя по имени, то, пожалуйста, зови меня Гермионой. Он тепло улыбнулся. — Хорошо. Пока, Гермиона. Она смотрела ему вслед и почувствовала внезапный приступ грусти. Она действительно скучала по Драко. Но она не страдала. Она не страдала, она просто не хотела его забывать. Она положила руку на бугорок, скрытый под мантией. Кого она обманывала? Она никогда его не забудет. Вторник, 15 декабря 1998 года Гарри сел на стул рядом с Гермионой, которая листала страницы книги об Основателях. — Эй, есть минутка? — беспечно спросил он. Она посмотрела на него, не отрывая пальца от страницы. — Для тебя у меня есть пять, — она улыбнулась. — Итак, Рождество… — начал он, показывая ей свою подпись: — Пожалуйста, пойми, что я пытаюсь сказать. Послушай. — Гарри? — Ты… Я имею в виду, мы все планировали провести праздники в «Норе». Я просто не знал… Если ты в курсе… Что-то изменилось? Она покачала головой. — Если Рон не против, то я не понимаю, почему бы и мне не сделать этого. Если бы я этого не сделала, это вызвало бы еще больше вопросов, — она вздохнула: — Не то чтобы я планировала провести сочельник с родителями, — добавила она с легкой горечью. Гарри сочувственно подтолкнул ее локтем. — Мне жаль. Я знаю, что это будет для тебя ударом в живот. Но я всегда рядом с тобой. Если ты когда-нибудь захочешь поговорить о них или о чем-нибудь еще, на самом деле, — он заметил, как заблестели ее глаза, и приготовился к объятию, которое, как он знал, сейчас последует. Как он и предполагал, она отложила книгу, уронив при этом страницу, и бросилась ему на шею. — Я знаю, что часто это говорю, Гарри Поттер, но я правда люблю тебя. Правда. Спасибо тебе. Он прижал ее к себе и уткнулся носом в ее волосы. — Я тоже люблю тебя, Гермиона.

***

— Тео, честное слово. Ты проводишь больше времени, наблюдая за Драко, чем со мной, — надулась Пэнси, закидывая одну ногу ему на колени, фактически оседлав его. Он слегка подвинулся на ее стуле и провел рукой вверх по ее обнаженной ноге. — Ревнуешь, любимая? — спросил он с ухмылкой, прежде чем стянуть с нее топ через голову. Она покачала головой, развязывая галстук на его шее. — Ревную к Драко, нет. Завидую, что ты проводишь время вдали от меня, да, — сказала она, позволяя галстуку упасть на пол и расстегивая пуговицы на его рубашке. — Я так волновалась за тебя с тех пор, как у тебя случился припадок, и теперь у нас едва хватало времени побыть наедине. Он заглянул в ее темные глаза и вздохнул. Она определенно была требовательной девушкой. Драко не лгал насчет этого. — Прости, Пэнси. Просто мне нужно кое с чем разобраться. — С Драко? — спросила она, склонив голову набок. — Вы двое снова поссорились? — Нет, ничего подобного. Не забивай этим свою хорошенькую головку, — ответил он, крепко целуя ее, чтобы она не смогла ответить. — Сейчас я бы предпочел, чтобы мы не говорили о Драко. Я не хочу представлять его самодовольную физиономию, когда буду трахать тебя. — Ты ревнуешь, любимый? — она рассмеялась, повторяя фразу, которую он произнес в ее адрес всего несколько мгновений назад. Да. Он хотел сказать. Да. Но вместо этого он тихо рассмеялся, прежде чем снять с нее остальную одежду. — С чего бы мне ревновать тебя к нему? Прямо сейчас я у тебя между ног, пока он дрочит в одиночестве. — Тебе обязательно быть таким грубым? Он наблюдал, как ее рука скользнула к молнии на его брюках. — Я ничего не могу с собой поделать, — признался он. — Ты пробуждаешь во мне все самое худшее, — он на мгновение закрыл глаза, почувствовав, как ее теплая рука обхватила его член, медленно двигая им. — О? — тихо прошептала она, покрывая поцелуями его шею, пока ее губы не коснулись его уха. — Тогда мне лучше быть осторожной. Он просунул руку между их телами и нежно потер большим пальцем ее клитор. — Я бы предпочел, чтобы ты этого не делала, — она застонала и покачнулась в его объятиях. Ему нравилось, когда она была сверху. В таком положении у него был самый удобный доступ к ней. На ее теле не было места, к которому он не мог бы прикоснуться. — Мерлин, ты знаешь, как возбудить парня. Она ухмыльнулась и, наклонившись, жадно поцеловала его, когда он ввел в нее палец. Он обнаружил, что она уже влажная и готова для него. Точно так же, как она ему нравилась. Он не торопился, то поглаживая ее пальцами, то массируя клитор. — Перестань дразнить меня. — Ах, но это так весело. — Тео. — Хорошо, хорошо, — он уступил, позволив ей подняться с его коленей на достаточное время, чтобы он мог поравняться с ней. Она, не дожидаясь, опустилась на него. — Боги, ты великолепен, — сказала она, слегка отодвигаясь. — Это было так давно. — Прошло всего несколько дней, — он застонал, когда она отстранилась от него. Она опустилась обратно, нежно улыбаясь, и сказала: — Кажется, что дольше. Он молча согласился и откинулся на спинку стула, довольный тем, что она использует его так, как ей нужно. Однако вскоре он изменил свое мнение. Ему нужно было что-то более сложное. Что-то более быстрое. Что-то более значимое. — Мне нужно кое-что узнать, Пэнси. — Что? — спросила она, медленно опускаясь на него. Он хмыкнул и провел руками по ее гладкой коже. — Ты можешь мне верить? Она странно посмотрела на него и замерла. — Что? Не говори глупостей. Конечно. Он не сводил с нее глаз, но потом снова начал приставать к ней. — Даже если я использую полученную информацию, чтобы дискредитировать кого-то из наших близких? — Не слишком ли рано планировать удар ножом в спину друзьям? — спросила она, грациозно подпрыгивая на его члене. — Никогда не бывает слишком рано, — выдавил он из себя. — Я просто хочу знать, со мной ли ты, — она ускорила темп, и он на мгновение потерял способность соображать. Его рот прильнул к ее правому соску, и она вскрикнула, заставив его усмехнуться, уткнувшись в ее грудь. Да. Это было прекрасно. Она была само совершенство. Он провел ногтями по ее спине так, как, как он знал, ей нравилось, и был вознагражден еще одним прекрасным стоном, сорвавшимся с ее губ. — Еще раз, — умоляла она, жестко насаживаясь на него. — Пожалуйста. Он подчинился и слегка укусил ее за ключицу. Они повторили этот процесс несколько раз, пока ее грудь не покрылась следами любовных укусов, а пряди его волос не оказались зажаты в ее кулаке. Это было не самое бурное, что у них когда-либо было, но это была приятная перемена по сравнению с последними несколькими неделями. Внезапная мысль о случившемся вернула его к прежним размышлениям. По какой-то причине он должен был знать, что она у него есть. Что она принадлежит ему. Полностью принадлежать ему. — Скажи мне, что ты моя, — прошипел он, крепко сжимая ее зад. — Я твоя, — она застонала, наклоняясь вперед. — А ты на моей стороне? — спросил он, тяжело дыша ей в шею. — Ты прикроешь мне спину? Она застонала, когда он вошел особенно сильно, сильно надавив на ее клитор. — Ммм. — Это означает «да»? — его рука откинула ее волосы назад, обнажая шею, и он прикусил ее. — Да! — вскрикнула она, впиваясь ногтями в его плечи. — Я на твоей стороне! Он ухмыльнулся. — Скажи мне, кому ты принадлежишь. — Я твоя! — воскликнула она: — Я всегда буду твоей. Он положил руки ей на бедра и, не отпуская их, вонзился в нее. — Хорошо, — прошипел он: — Хорошая девочка. Все остальные мысли вылетели у него из головы, когда он погрузился в ощущение того, что находится внутри нее. Он мог сосредоточиться только на ее раскрасневшихся щеках, ее маленьких грудях, покачивающихся перед его лицом, и сексуальных звуках, которые она издавала, когда он трахал ее снова и снова. Боги, она была прекрасна. Он был рад, что, по крайней мере, она была рядом с ним. Она понадобится ему, прежде чем все это закончится. Когда она наконец кончила несколько минут спустя, он быстро последовал за ней, прижимая ее к себе, пока они оба не достигли пика оргазма. — Что все это значит? — прошептала она, пытаясь отдышаться. — Сейчас не о чем беспокоиться, — настаивал он, целуя ее во влажный висок. — Я все объясню позже. Я обещаю, — он просунул руки под ее ноги и зад. — Но сначала мне нужно как следует позаботиться о тебе. Она кивнула с лукавой усмешкой и позволила ему отнести себя на кровать для второго раунда. К черту Бастьена. Этого претенциозного засранца, сердито подумал Драко, перечитывая последнее письмо. Скоро он будет дома, и, похоже, ублюдок это знал. Он попросил о встрече, пока Драко будет дома на каникулах. Блестяще. Это как раз то, что ему было нужно. Действительно, счастливого Рождества. У него начинала болеть голова при одной мысли о том, что ожидало его в поместье, но он знал, что ему нужно хотя бы вернуть это письмо. Если он собирается играть в эту игру, то может просто приступить к ней с головой. Он сел за стол и быстро написал ответ. Этого было бы недостаточно, чтобы мужчина подумал, что Драко полностью согласен, но этого должно быть достаточно, чтобы хотя бы на некоторое время отвязаться от него. Рон взял несколько нот на гитаре, наблюдая за тлеющими дровами в камине. Это была тихая ночь. В последнее время большинство ночей были тихими. Обстановка в их дружеском кругу немного успокоилась. Его отношения с Гермионой все еще были утомительными и напряженными, но, честно говоря, они были лучше, чем он мог надеяться. Слизеринский парень Луны даже перестал быть источником драмы. По мнению Симуса, он был придурком, но Рону было наплевать на Блейза Забини. Он был слишком занят тем, что собирал свою гордость воедино. Гермиона все равно собиралась поехать с ними домой на каникулы, и он не был уверен, чем все закончится. Гарри и Джинни были рады ее возвращению и, казалось, спокойно восприняли ее беременность. За последнюю неделю или около того гнев поутих, и он мог сказать, что в конце концов он сойдет на нет, и его место займет волнение. Потому что, честно говоря, как кто-то из них мог продолжать злиться на Гермиону? Особенно после всего, через что они прошли? Этого просто не было ни в одном из них. Этот перерыв был бы хорошим тест-драйвом, чтобы посмотреть, смогут ли все вернуться в нормальное русло или настолько, насколько это возможно. Они немного поговорили о том, что они скажут его семье о ее беременности. Он все же сказал, что она может позволить ему заявить о своей беременности, но она снова отказалась, заявив, что это было бы неправильно и, по ее мнению, это было бы слишком жестоко по отношению к его семье. Она не ошиблась. Если бы они сказали его семье, что это его ребенок, они были бы на седьмом небе от счастья, а после они были бы убиты горем, если ребенок родится с гребаными светлыми волосами. Итак, он наконец понял, насколько плохой была бы эта идея. Он смягчился, но не придумал никаких других вариантов. Гермиона предложила сказать, что она была с другом детства магглом, когда в конце лета приехала на выходные в свой пустой дом. Гарри сомневался в этом плане, но он предлагал аналогичный. Они могли бы сказать семье Рона, что отец ребенка был одним из волшебников, помогавших с реконструкцией. У них был короткий роман, а потом он ушел, и у Гермионы не было возможности связаться с ним. Рона тошнило каждый раз, когда они даже заговаривали об этом. Он задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь избавиться от этого ощущения нутром. Глядя на нее, он грустил, ревновал и немного злился. Он ненавидел себя за это, но ничего не мог с собой поделать. Вид ее округлившегося живота был всего лишь напоминанием о том, что могло бы быть, если бы все было по-другому, если бы он был другим. Он даже не мог чувствовать себя спокойно, зная, что Малфоя нет рядом, потому что, как бы она ни притворялась, что с ней все в порядке, он знал, что это не так. Он знал, что она любит его. Он видел это в ее глазах, когда они шли по Большому залу, в том, как она поглаживала свой живот, как смотрела в никуда и тихо вздыхала. Он не был идиотом. Он знал, что это значит. Гарри сказал, что если она сейчас не хочет отношений, это не значит, что она никогда их не захочет. Но Гарри не понимал, что он натворил. Для Гермионы не было пути назад. По причинам, которые были ему совершенно непонятны, она была влюблена в этого тупого мерзавца, и никто из них ничего не мог с этим поделать. Пятница, 18 декабря 1998 г. Гермиона посмотрела в зеркало, поворачиваясь из стороны в сторону, изучая свой внешний вид. Теперь, когда она была на виду, на ней почти ничего не было надето, кроме мантии и мешковатых толстовок. Она была параноиком и не хотела привлекать к себе внимание раньше времени. Она вздохнула и уставилась в зеркало. Ей казалось, что это совершенно очевидно и что каждый сможет это понять, просто взглянув на нее. Внизу живота у нее что-то затрепетало, и она замерла. Это было.? Могло ли.? Какое-то мгновение она стояла неподвижно, ожидая, что это чувство вернется снова. Когда этого не произошло, она разочарованно натянула пальто. Было двадцать недель, половина срока, и она не почувствовала явного шевеления. Крошечные пузырьки тут и там, но она не хотела делать поспешных выводов о том, что это ребенок. — Было бы неплохо, если бы ты толкнулся посильнее, — сказала она, слегка ткнув себя в живот. Джинни стояла в дверях, приподняв бровь. — Что ты делаешь, Гермиона? — Ничего, — она вздрогнула. — Наверное, просто разговариваю с малышом. Джинни улыбнулась. — Знаешь, ты выглядишь очень мило. — Пока что. — Прекрати немедленно дуться, Гермиона Грейнджер. Ты очаровательна и останешься такой, какой бы взрослой, по твоему мнению, ты ни стала. Она закатила глаза, но одарила Джинни улыбкой. — Спасибо, Джин. Я ценю доверие. — В любое время, — она улыбнулась, протягивая ей руку. — Ты готова? Еще раз оглядев себя, она кивнула. Пальто отлично скрывало все. — Хорошо. Пошли. Оказавшись в поезде, они заняли свои места в одном из купе. Джинни, Гарри и Луна сели рядом с Гермионой, а Рон, Невилл, Симус и Дин заняли соседнее. — Мы часто будем видеться на каникулах? — спросила Джинни Луну, когда они сели напротив друг друга. Луна кивнула. — У нас с Блейзом есть планы на сочельник, — сказала она с мечтательной улыбкой. — И, конечно, я проведу некоторое время с отцом, но я планировала подольше повидаться с Гермионой. — Что ж, тогда тебе просто придется прийти на рождественский бранч в «Нору». Гермиона лучезарно улыбнулась Джинни. — Да, это было бы чудесно, Луна. Ты должна прийти. — Я бы не хотела доставлять вам хлопот. Рыжеволосая слегка рассмеялась. — Хлопот? Ты шутишь? У нас такая семья, что помешает один человек? Гарри согласился. — Кроме того, это не похоже на Молли — отказывать кому бы то ни было. Все наши друзья для нее как дети. В глазах Джинни была грусть, когда она взяла Гарри за руку. — И я думаю, что это поможет, когда рядом будут люди, ты знаешь, ведь Фред… — она замолчала. Сердце Гермионы сжалось. Она была не единственной, кто впервые встретит Рождество без любимого человека. — Ты в порядке? — Да, это просто… тяжело. — Да. Гермиона оглядела их маленькую группу и осознала печальную правду. Все они потеряли важного члена семьи. — Война — отстой, — проворчала она. Луна посмотрела на нее и взяла ее за руку. — Это так, но все закончилось. Теперь мы можем только смотреть вперед. Она выглянула в окно, надеясь, что то, что сказала Луна, было правдой. Волан-де-Морт, возможно, и умер, но по какой-то причине война для нее, казалось, только начиналась. Когда Гермиона ступила на платформу, легкое трепыхание, которое она испытывала ранее, внезапно перешло в более сильное, и она тут же положила руки на свой живот. — Гермиона? — Луна остановилась и обернулась. — Что не так?» — Ничего, — быстро ответила она, и на ее лице появилась улыбка. — Я думаю, это ребенок. Мне казалось, что я чувствовала это несколько раз раньше, но не была уверена, — движение повторилось, и она не смогла скрыть волнения в голосе. — Вот оно снова! Я определенно почувствовала, как ребенок зашевелился. Луна восторженно захлопала в ладоши. — Это чудесно, Гермиона. Ее охватила всепоглощающая любовь, когда она поняла, что именно чувствует. Ребенок, ее ребенок, давал о себе знать. Ей хотелось плакать. — Это так странно, — вместо этого она прошептала. — И удивительно. Луна взяла ее за руку, и Гермиона подняла глаза, понимая, что они все еще на людях, и ей, вероятно, не следовало стоять здесь, поглаживая живот и плача, как сумасшедшей. Она взяла себя в руки и огляделась по сторонам, немедленно пожалев об этом. Казалось, был по крайней мере один человек, который обращал внимание на то, что она делала минуту назад. Счастье исчезло, когда ее взгляд встретился с серыми глазами Драко Малфоя. Он не хотел так пялиться. На самом деле, он не хотел. Просто это был последний раз, когда он видел ее, по крайней мере, на долгое время. Поэтому он наблюдал, как она вышла из поезда и встала в стороне, опустив глаза и прижав руки к животу. Он наблюдал, как выражение ее лица из растерянного превратилось в радостное. Он увидел, как Лавгуд обернулась и посмотрела на нее, ее руки задержались рядом с руками Гермионы, когда она лучезарно улыбнулась. У него внутри все сжалось, когда он понял причину ее счастья. Вероятно, она только что почувствовала, как шевельнулся ребенок. Он прикусил щеку изнутри, чтобы не отвлекаться, но все было напрасно, потому что она подняла глаза и на мгновение встретилась с ним взглядом. Он наблюдал, как волнение тает на ее лице, словно масло. Он быстро отвернулся и пошел рядом с Блейзом. Его лучший друг взглянул на него и вздохнул. — Я же говорил тебе, дружище, не присматривать за ней. Драко нахмурился. — И ты действительно ожидал, что я тебя послушаюсь? Блейз драматично закатил глаза. — Конечно, нет. Когда это ты меня слушал? Они оба остановились, как только добрались до места трансгрессии. — Полагаю, здесь наши пути разойдутся. — Мерлин, Драко, — хихикнул Блейз, — ты ведешь себя так, словно больше никогда меня не увидишь. Он многозначительно посмотрел на него. — Мы оба знаем, что на каникулах ты будешь часто видеться с Лавгуд. Я не буду держать на тебя зла, если ты совсем не будешь думать обо мне. — Может быть, но я обязательно выделю для тебя один день из своего расписания. — Огромное тебе спасибо, — ответил он с ухмылкой. Глубоко вздохнул и еще раз оглянулся через плечо, задержав взгляд на фигуре Гермионы, держащей за руки Уизлетту. Его грудь болезненно сжалась, но он отогнал это чувство. — Пообещай мне кое-что, Блейз, — тихо сказал он. Парень склонил голову набок, понимая, о чем думает его друг. — Я присмотрю за ней, ты же знаешь, что присмотрю, — его взгляд переместился туда, куда смотрел Драко, и он хлопнул друга по плечу. — Кроме того, Луна не позволила бы мне уклоняться от моих обязанностей. — Да, но не позволяй Лавгуд делать всю работу. — Я бы и не мечтал об этом, — сказал он, отходя от него и направляясь к девушкам на другой стороне платформы. — Спасибо. — Береги себя, приятель! — крикнул Блейз. — Передавай привет своей маме! Он не ответил, но повернулся и пожал плечами. Пришло время взглянуть правде в глаза. Бросив последний взгляд на девушку, которая покорила его сердце, он аппарировал и исчез из виду.