A Discordant Note / Диссонирующая Нота

  12-й день 4-й луны, 236 год З.Э. Восточная окраина Зачарованного Леса.      Моро из Тирошей терпеть не мог забираться так далеко на север. Он делал это лишь однажды, почти пятнадцать лет назад, когда его капитан приплыл сюда на корабле и лишился двух пальцев на ногах из-за обморожения. Теперь Моро стал капитаном собственного корабля, и вот он снова здесь, по той же причине, что и его прежний.      Промысел Моро заключался в приобретении рабов, а одичалые сейчас пользовались спросом. Из-за долгой и жестокой зимы последние шесть лет плавание по Студёному морю стало практически невозможным, и цена на такой вид рабов настолько возросла, что Моро перестал ненавидеть холод.      Он и его команда скорым шагом направились в лес, надеясь быстро выследить группу дикарей и утащить их на корабль.      Но что-то с самого начала пошло не так. Моро не помнил, чтобы в прошлый раз лес был таким удушающе тесным, и не помнил, чтобы в нём водилось столько любопытных воронов, наблюдавших за ними с ветвей.      — Капитан, разве мы уже не проходили мимо этого дерева? — неуверенно спросил его первый помощник.      Моро посмотрел на чардрево с белой корой, отметив, что его резное лицо и впрямь кажется ему знакомым, но он не был полностью в этом уверен. Эти жуткие деревья — ещё одна вещь, которую он ненавидел в этом месте и на которую старался не обращать внимания.      Тихонько каркнул ворон, уставившись на них своими чёрными глазами-бусинками.      — Вперёд, продолжим путь, — грубо приказал Моро, списав все странности на игру собственного воображения.      Но всё стало только хуже. Казалось, что лес становился всё темнее и темнее, а тени от деревьев — всё длиннее и чудовищнее. Моро теперь пытался проморгаться, сложив ладонь козырьком и стараясь определить положение солнца. И ничего не мог понять.      — Капитан!? — крикнул издалека один из его людей, судя по голосу, совсем потерянный и испуганный.      Моро уставился на него в замешательстве и нарастающем гневе.      — Какого хера ты там делаешь?! — крикнул он. — Догоняй давай!      Пока Моро бормотал про себя о тупости членов своего экипажа, первый помощник снова толкнул его в руку.      — А когда успело стемнеть? — испуганно спросил тот. — Мы вышли на берег сразу после рассвета, и с тех пор прошло не более двух часов. Так где же солнце?      Моро, поняв, что его первый помощник прав, начал озираться по сторонам. И когда это успело стемнеть?      — Я не... — и тут он остановился, заметив, что его первого помощника больше нет рядом.      — Даро? — прошептал Моро, озираясь по сторонам широко раскрытыми глазами. — Куда ты подевался?      Лес словно давил на него. А лица на чардревах осуждающе пялились и находили его неугодным. Тысяча глаз светилась в темноте.      Моро выхватил меч и попытался оглядеться вокруг, чувствуя опасность со всех сторон.      Чья-то рука схватила его сзади за запястье и подняла в воздух, словно он совсем ничего не весил. Моро испуганно вскрикнул, увидев, что его держит. Невероятно высокая женщина с кожей цвета белой коры и волосами цвета красных листьев. На её лице виднелся холодный, осуждающий взгляд, показывавший такое презрение, какое невозможно выразить словами.      Он пытался освободиться, пинаясь и крича изо всех сил, но она даже не шелохнулась, как и деревья вокруг них. Другая её рука с деревянными, остро заточенными пальцами погрузилась ему в живот и безжалостно вытащила кишки.      Вой агонии Моро эхом разнёсся по лесу, но вместо того, чтобы отпугнуть животных, он притягивал их ближе, подобно обеденному колокольчику. Мужчина был ещё жив, когда масса из чёрных перьев опустилась на него и принялась поглощать оставленный для них пир.

  ***

     Тем временем на восточном побережье...      За свою жизнь Гарри убил много людей и самыми разными способами, но простое физическое насилие оставалось одним из его любимых.      «Всё дело в отдаче», — размышлял он, обрушивая свой боевой посох на размякшую груду мяса, ранее считавшуюся тирошским работорговцем, в финальном ударе с замахом над головой, и чувствовал, как в руках отдаётся приятный разряд энергии. «Такой отдачи не получишь ни от заклинаний, ни от дальнобойного оружия».      Хныканье отвлекло его внимание от текущего занятия, и он приподнял бровь, глядя на тринадцати-четырнадцатилетнего мальчика, стоявшего неподалёку с трясущимися коленями и сжимавшего кинжал в обеих руках так, словно от этого зависела его жизнь. Без всяких сомнений, какой-то юнга или как там на корабле называли этих опущенцев.      — Ну, и чего ты ждёшь? — спросил он на ломанном высоком валирийском, коим пользовались в большей части Эссоса. — Иди уже сюда. С твоей стороны было мило подождать, пока я закончу с этим, но теперь настал момент, когда вежливость переходит в затягивание времени.      — Пожалуйста, пощадите! — в ужасе вскрикнул мальчик и выронил кинжал, словно тот обжёг ему руки.      — Пощадить? — Гарри это очень позабавило. — Малец, ты хоть понимаешь, где находишься?      Мальчик пробормотал что-то бессвязное.      — Ну? Ты знаешь, где ты? — надавил он.      — З-за Стеной? — нерешительно спросил мальчик.      — Мхм... — хмыкнул и кивнул Гарри. — А зачем ты здесь?      Это заставило мальчугана снова задрожать.      Гарри терпеливо выжидал.      Выжидал.      Выжидал...      Ответа, похоже, уже не последует, и Гарри начал развлекаться, просто выжидающе смотря на подростка и наблюдая, как тот мысленно съёживается от ужаса.      И тут с громким вжух на перила корабля села гигантская чёрная ворона. По размерам больше слона, но не настолько тяжёлая, и только лишь заклинания, которые он вплёл в неё, пока та оставалась в яйце, позволяли ей летать.      — Велка, наконец-то ты явилась, — поприветствовал своё творение волшебник.      — Отец, — ответила глубоким, но явно женским голосом огромная ворона.      — Дай мне только... — Гарри замолчал, сосредоточившись на том, чтобы сотворить несколько заклинаний для дезинтеграции одежды с трупов основной команды корабля, которых он только что убил. Затем наложил несколько режущих заклинаний на руки, ноги и животы мертвецов. — Вот так! Наслаждайся.      — Спасибо, — сказала Велка и принялась глотать кишки ближайшего трупа, словно спагетти. В конце концов, она была падальщиком.      — Итак, на чём мы остановились? — риторически спросил Гарри, обернувшись к юнге.      Тот в полном ужасе смотрел на них, а вокруг его ног расплывалась лужа мочи.      — Серьёзно? — разочарованно вздохнул Гарри. — Полагаю, это уже не столь важно, поскольку ты всё равно бы обоссался и обделался вскоре после того, как я тебя убью, но разве это не лишает тебя достоинства?      — Думаю, в данный момент его больше волнует выживание, чем достоинство, — заметила Велка, поднимая окровавленный клюв от брюшной полости своей жертвы. С прилипшим к нему куском кишечника.      — У тебя там немного... — заметил Гарри, обводя рукой свой рот.      — О, простите меня, — извинилась гигантская ворона и покачала головой, отправив липкий кусок кишки в полёт в сторону мачты корабля, затем приземлившийся с влажным звуком «шлёп».      Это очень неслабо ударило по нервной системе юнги, и тот гулко рухнул на колени, прижавшись лбом к палубе.      — Пожалуйста, пощадите меня! Я сделаю всё, что вы захотите!      Гарри с отвращением покачал головой и метнул кинжал в череп мальчика, мгновенно его убив.      — Ну и детишки нынче пошли, — проворчал он, возвращая кинжал в руку и стряхивая с него кровь. — Ни воли, ни чувства ответственности.

  ***

     Дол Гулдур.      Гарри задержался в дверях и просто наблюдал за забавным хаосом, в который обернулась его нынешняя семья.      За последние два года число детей увеличилось до семи, хотя трое последних, к счастью, ещё не научились ходить и устраивать хаос вместе со своими старшими братьями и сёстрами.      Вторым ребёнком Халы, к её большой радости, действительно оказался сын, которого они назвали Гармом. У него были такие же чёрные волосы, как у сестры, но глаза не изумрудные, а сине-зелёные.      Эва родила ещё одного сына, которого Гарри назвал Таркусом, чтобы сохранить приверженность тематике. А также потому, что тот собирался вырасти таким же крупным, как Гавел, с такими же чёрными волосами и изумрудными глазами.      Рождение сыновей в этот раз стало нормой: у Сигрид тоже родился мальчик, которого они назвали Синдри. Волосы у него были не такие чёрные, как у других братьев и сестёр, а чуть светлее, зато изумрудные глаза присутствовали.      В настоящее время Оук находилась на последнем триместре своей второй беременности: во второй раз зачатие заняло гораздо больше времени. В отличие от своих сестёр по клану, она собиралась произвести на свет ещё одну дочь.      Остальные трое на данный момент не были беременны — Гарри использовал заклинания, чтобы предотвратить повторное зачатие. Он считал, что восемь детишек — более чем достаточно, но не мог не замечать тоскливых взглядов, которые Хала, Сигрид и Эва иногда бросали на живот Оук. Они хотели ещё.      Проблема на будущее.      В ожидании ужина все четверо, включая Луну, старались как-то занять маленьких монстров. И Эш помогала, позволяя возбуждённым детям по ней лазать.      Луна довольно быстро ощутила присутствие Гарри и побежала к нему с сияющей улыбкой.      — Гарри, ты вернулся!      Прежде чем он успел ответить, четверо детей, перелезающих через весёлого лютоволка, выкрикнули свои собственные приветствия и перебрались через волчицу к нему.      Гарри оставалось только хмыкнуть, наблюдая за их энтузиазмом. Честно говоря, он был немного озадачен тем, почему он им так нравится, учитывая, что его участие в их воспитании ограничивалось часом или двумя общения в день. Скорее всего, ещё одна из родительских тайн, которые он так и не умудрился разгадать.      — Это ты убил тех ебучих работорговцев? — с кровожадной ухмылкой спросила Хала.      Стоит отметить, что у вольного народа не только отсутствовал фильтр общения в присутствии детей, так они ещё и не понимали, зачем он нужен. Жизнь — штука тяжёлая, ты умираешь и, если тебе не повезёт, снова вернёшься сюда. А выражаясь мягко, этого не изменишь.      — Превратил в кровавое месиво. Последний даже обоссался, — кивнул Гарри. Он и сам никогда не утруждал себя фильтрацией речи в присутствии детей, к раздражению практически всех женщин в его окружении. Кроме Луны.      — Ну вот и поделом этим уёбкам, — удовлетворённо произнесла Сигрид, заслужив одобрительные звуки от Оук и Эвы… а также от детей, что выглядело довольно мило. Они, конечно, понятия не имели, чему радуются, но знали, что их родители это одобряли.      — А как вы поживаете, мои маленькие монстры? — спросил Гарри, переключая внимание на всё более требовательных детей, дёргающих его за штаны. — Не даёте своим матерям продохнуть?      — А, ага! — захихикали Сигмар и Джала. Эти двое были самыми энергичными из всех и всегда рады оказаться в центре внимания.      — Я себя хорошо вёл, — Гавел сказал это настолько серьёзно, насколько только мог сказать ребёнок, почти достигший возраста двух лет. Он уже стал значительно выше своих братьев и сестёр.      — А ты, Нэнья? — спросил Гарри самую маленькую из четвёрки. — Ты хорошо себя вела?      Маленькая девочка посмотрела на него огромными изумрудными глазами со своим более нежным и круглым, чем у её братьев и сестёр, лицом и молча кивнула, слишком занятая разгрызанием маленькой деревянной лошадки. Затем она подняла ручки в молчаливой просьбе взять её на руки.      Гарри уже давно отвык от неловкости с детьми из-за их огромного количества, но даже он не мог отрицать, что это мило.      — Нечестно! — предсказуемо закричала от несправедливости Джала, как только он взял на руки её сводную сестру. — И меня!      Такая ситуация тоже оказалось крайне знакомой, и решил он её точно так же, как и всегда, наложив на остальных троих чары левитации.      Джала, Сигмар и Гавел визжали от восторга и замахали в воздухе своими конечностями, совершенно забыв о желании оказаться на руках у отца. Луна помогала, щекоча их.      Это, конечно, заставило менее подвижных Гарма, Таркуса и Синдри засуетиться из-за недостатка внимания к ним, так что следующие тридцать с лишним минут были потрачены на изнурение семи маленьких демонов, пока снова не появилась возможность завести взрослый разговор.      Словно обладая провидческими способностями, специально настроенными на то, чтобы избегать общения с детьми, Адрастия выбрала именно этот момент, чтобы войти в комнату.      — Хорошие новости, — сказала она, старательно подстраивая голос, чтобы не потревожить спящих детей. — Завтра утром отряд Старков отправится в поход до Чёрного Замка, и юный Эдвил поедет с ними.      Гарри не стал комментировать, что новость эта хорошая только для неё.      — Оу? Я полагал, что этот сопляк позволит своему дяде с этим разобраться.      Адрастия ухмыльнулась:      — Похоже, у него появился личный интерес к этому делу.      Судя по выражению лица, Адрастия сама подкинула этому мальчику мысль о личном интересе во сне. Её растущее мастерство владения Стеклянными Свечами теперь позволяло ей делать такие вещи.      — Какое нам дело до этих ебучих Старков? — проворчала Сигрид, нежно покачивая Синдри на коленях. — Они уже целую вечность помогают воронам нас убивать.      — Очень важно, чтобы они признали нас как силу, которой следует опасаться, — пояснила Адрастия. — Кроме того, тебе будет интересно узнать, что твой брат тоже намерен в скором времени сюда отправиться.      Это вызвало у Сигрид яркую улыбку, и она быстро повернулась к своим сыновьям.      — Вы слышали, мальчики? Ваш дядя едет в гости!      Сигмар и Синдри понятия не имели, что это значит, но, видя явное воодушевление матери, отреагировали соответствующим образом, что вызвало цепную реакцию у остальных пятерых ребятишек.      Как только в комнате снова зазвучал детский лепет, Адрастии и след простыл.

  ***

     27-й день 4-й луны 236 год З.Э. Чёрный Замок, солярий Лорда-командующего.      — Ты хочешь сказать, что за последние два года ничего не сделал? — с угрозой потребовал ответа Артос Старк.      — Я хочу сказать, что мы не способны были что-либо сделать, — тяжело вздохнул Джек Масгуд, выглядевший сейчас даже старше своих лет. — На Зачарованный Лес наложены тёмные чары. Даже мои самые опытные рейнджеры, люди, десятками лет пересекавшие это лес, теряют рассудок вскоре после того, как попадают в него. Смятение затуманивает их разум, и они ходят кругами, что бы они ни пытались предпринять.      — Колдун предупреждал меня, что сделает это, но даже я не предполагал, насколько велика его сила, — мрачно добавил Бринден Риверс. — Как он сам утверждал, ничто не ускользнёт от его взгляда. Не удивлюсь, если он уже знает о вашем прибытии.      Артос не подал виду, что испытывает отвращение к Бладрейвену. Этот человек был клятвопреступником, но его прошлые грехи должны были позабыться, когда тот примерил чёрные одеяния. И всё же это оказалось трудно.      — Но ведь он не может быть всевидящим? — нахмурившись, вмешался Эдвил Старк, недавно наречённый Лордом Старком.      — Я не верю, что он всевидящий, но видит он явно многое, и то чего не видим мы, —задумчиво произнёс Мейстер Эймон. — Я получил сообщение из Цитадели, что три из четырёх Стеклянных Свечей и несколько книг были украдены примерно в то же время, когда объявился Колдун. Если их похитил именно он — как я подозреваю, — то, согласно старым преданиям, он мог использовать их, чтобы видеть аж через полмира. И разумеется, мы не знаем ни одного способа скрыться от такого наблюдения.      — Он также косвенно утверждал, что является Зеленовидцем и варгом и что с ним разговаривают птицы, звери и деревья, — ещё мрачнее, чем прежде, заговорил Бринден.      — Да, и это тоже, — устало кивнул Эймон. — Вороны в последнее время проявляют к нам необычайное любопытство, куда большее, чем я ожидал даже от столь умных птиц, а Бринден сказал, что над башней колдуна постоянно кружат их огромные стаи. Боюсь, мы должны предположить, что они для него шпионят.      Оба Старка оказались глубоко встревожены этим. Как можно сражаться с человеком, знающим каждый твой шаг? Любой стоящий генерал знал, что сведения, доставленные ему разведчиками, могут быть неполными или даже ложными. Война с врагом, обладающим правдивой информацией, обернулась бы кошмаром. И, возможно, вышло бы даже хуже, чем с тем, у кого под началом имелись драконы. А что ещё хуже, если колдуну удастся использовать своё очевидное родство с воронами, чтобы нарушить их собственную связь, они будут вынуждены плутать в темноте, пока он читает их послания.      Из мрачных раздумий их вывел шум в коридоре, и вскоре в солярий без стука ворвался чёрный брат.      — Лорд-командующий! — пропыхтел тот, по всей видимости, пробежав весь путь.      — Что? — прорычал Масгуд, более чем раздосадованный прерванным разговором.      — Гигантский ворон… во дворе! — охнул мужчина.      — О чём ты говоришь? Гигантский ворон? — рявкнул Масгуд.      — Успокойся и сделай глубокий вдох, — посоветовал Бринден, видя, что запыхавшийся мужчина едва способен связно излагать свои мысли.      Тот последовал совету и сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем заговорить:      — На крепостных стенах сидит огромный ворон. Он... ну, он заговорил женским голосом, заявив, что у него есть послание для Лорда Старка.      Пятеро мужчин некоторое время просто глядели друг на друга, не зная, как отреагировать, а затем молча направились во двор.      И к их потрясённому неверию, на стенах действительно сидел огромный ворон. Не то чтобы они считали чёрного брата, принесшего эту весть, лжецом, но поверить в это было не так-то просто.      Во дворе уже находилось множество чёрных братьев, сжимавших в руках луки или копья, но существо, похоже, не проявляло из-за их присутствия излишнего беспокойства.      — Приветствую! — заговорил гигантский ворон глубоким, но не столь неприятным женским голосом. — Я Велка, и я прилетела с посланием от моего отца для Эдвила Старка.      На мгновение все вдруг в шоке застыли.      — Твой отец — Колдун из Дол Гулдура? — осторожно спросил Бринден, быстрее остальных вернувший себе самообладание.      — Да, — подтвердила Велка.      — Прежде чем мы выслушаем твоё послание, я хочу знать, что даёт вашему «отцу» право одурманивать моих рейнджеров и мешать им выполнять свой долг, — решительно потребовал Лорд-командующий Масгуд, хотя в его тоне слышалась крайняя измотанность, выдававшая, насколько он действительно сейчас вышел из себя.      Несмотря на свою неприязнь к этому человеку, Артос вопрос одобрил.      — А что даёт вам право красться по землям за Стеной и убивать живущих там людей? — ответила Велка. — По указу Лорда Воронов Истинный Север для вас закрыт, пока не последует дальнейших распоряжений.      И людям нечем было на это ответить. Земли за Стеной всегда считались вотчиной беззакония, наполненной одними лишь дикарями, но из слов великого ворона следовало, что от них требуют оказывать одичалым такое же уважение, как и жителям Семи Королевств, и в этом случае рейнджеры Ночного Дозора, выполняя свои обязанности, по сути, занимались разбоем.      Это особенно не понравилось Эдвилу и Артосу. Они потеряли отца и брата, в лице Уиллама Старка, во время вторжения на Север Реймуна Рыжебородого десять лет назад. Их отношение к одичалым было отнюдь не милосердным, и они уж точно не считали тех достойными уважения.      — Значит, Колдун возомнил себя Королем-за-Стеной? — кисло спросил Артос.      Но Велка не обратила на него внимания, предпочтя сосредоточиться на племяннике.      — Лорд Старк, ваш подход был принят к сведению, и вам, и вашей группе предоставляется право гостя, если вы пожелаете прибыть в Дол-Гулдур.      Эдвил оказался несколько удивлён этим. Он не собирался ехать дальше на север, но теперь, когда ему предложили защиту правом гостя...      — И откуда нам знать, что это не ловушка? — вскинул глаза разгневанный отказом Артос, хотя сам он гораздо больше беспокоился о безопасности своего племянника. Одичалые наверняка обрадуются возможности убить Старка.      Велка издала насмешливый каркающий звук.      — Если мой отец желал бы вам зла, то не утруждал бы себя подготовкой ловушки. Даже будучи в Винтерфелле вы остаётесь в зоне досягаемости его магии.      От этих слов по спине Артоса и Эдвила пробежали мурашки. Мысль о том, что Винтерфелл небезопасен, словно пустила трещину в фундаменте, на котором строилось их мировоззрение.      Эдвил понимал, что риск велик, но какой ещё у него оставался выбор? Если Ночной Дозор лишился возможности собирать сведения о происках колдуна, то совсем неизвестно, с каким врагом они могут столкнуться через несколько лет. Ему предложили право гостя, и он должен был верить, что ни один последователь Старых Богов ни за что не нарушит законов гостеприимства, кем бы там он ещё не являлся.      Набравшись храбрости, Эдвил окинул большую ворону решительным взглядом.      — Передай своему отцу, что мы принимаем его приглашение.      — Племянник! — в тревоге зашипел Артос. — Ты едва дорос до взрослого мужчины, и у тебя пока нет наследников. Я прошу тебя, вернись в Винтерфелл и позволь мне действовать в этом деле от твоего имени.      Эдвил обеспокоенно нахмурился и посмотрел на дядю.      — Что толку прятаться, если колдун может напасть на нас где угодно? Я должен сам оценить этого человека, если хочу исполнить свой долг Хранителя Севера.      Артос, без сомнения, сейчас своим племянником гордился, но это было уже чересчур безрассудно.      — А как же одичалые? — продолжал расспросы Артос. — Нас легко могут подстеречь в пути, и им может быть наплевать на предоставленное нам кем-то право гостя.      — Вскоре после того, как вы войдёте в Зачарованный Лес, вас встретит эскорт, — неожиданно вмешалась Велка.      — Хватит, дядя, — твёрдо произнёс Эдвил, приняв решение. — Это необходимо. Если случится худшее, и я погибну, то у тебя есть двое сыновей, что смогут унаследовать Винтерфелл после меня.      Артос этому не обрадовался, но всё же кивнул в знак согласия.      — Мы будем ждать вашего прибытия, — огромная ворона опустила голову и взлетела, протяжно хлопнув своими чёрными крыльями и создав порыв ветра, который едва не свалил нескольких не слишком стойких мужчин, уставившихся на неё.      Потребовалось некоторое время, чтобы осознать всю необычность ситуации. Они только что разговаривали с огромной вороной, которая утверждала, что её отец — человек… или же на самом деле он был каким-то иным существом, выдававшим себя за оного? Этот вопрос ещё долго будет занимать умы всех присутствующих и даже породит несколько слухов.