A Discordant Note / Диссонирующая Нота

  Пребывание Мелисандры в Дол Гулдуре можно было назвать разочаровывающим.      К тому времени, как она добралась до башни, то уже была уверена, что Лорд Воронов не является союзником Великого Иного, лишь на основании информации, полученной от чёрных братьев, с которыми она общалась. Мнения о нём резко разделились, но все рассказы описывали человека, совсем не похожего на того, кто служит врагу. Бриден Риверс, в частности, был убеждён, что тот желает, чтобы его оставили в покое, а этот альбинос являлся одним из самых проницательных людей, с которыми она когда-либо сталкивалась.      Единственная проблема, которую она здесь увидела, — это отсутствие у того веры в Р'глора, но она уже задалась целью обратить его в истинную веру.      И всё пошло не так, как планировалось.      Гарри выслушивал её проповеди, что поначалу вселяло в неё надежду, но вскоре стало совершенно очевидно, что Р'глора он не примет. Зачастую он тыкал пальцем в дыры её проповедей, задавал сложные вопросы или просил разъяснений, которые она не могла предоставить. И по его глазам она видела, что слова до его сердца не доходят. Они не загорались огнём веры, а оставались расчётливо-холодными, как будто стоящий за ними разум разбирал всё, что она говорила, на части и изучал по кусочкам. Со временем она поняла, что именно так он и поступает.      Попытки произвести на него впечатление ничего не принесли. В магических искусствах он оказался куда более сведущ, чем она.      Одна из наиболее распространённых стратегий обращения непокорных людей заключалась в том, чтобы сначала обратить тех, кто находится рядом с ними, и позволить давлению окружающих смягчить упрямца. С таким намерением она и взялась за его женщин.      На Луну, как на его жену, пал жребий первой цели. К сожалению, эта женщина с порой мечтательными глазами послушала её всего несколько минут, а потом грустно покачала головой, сказала что-то о мозгошмыгах и ушла. Мелисандре приходилось сталкиваться с самыми разными реакциями на её попытки распространить учение Р'глора, но вот это стало самым оскорбительным ответом, которых она когда-либо удостаивалась.      Следующей в очереди стояла Адрастия, ибо Мелисандра заметила, насколько схожи они были. Женщина с Летних островов слушала, но в её глазах отражался такой же безжалостный расчёт, как и в глазах Гарри. Однако, если его взгляд был направлен не на неё, а на то, что она говорила, то взгляд Адрастии принадлежал опасной интриганке, прикидывающей, как лучше всего извлечь выгоду из твоей смерти или несчастья. С ней никакого диалога тоже найти.      Что касается матерей, подаривших Гарри детей… ну, вспоминая реакцию Халы, нос у неё до сих пор побаливал. И ей, конечно же, не разрешалось подходить к детям. На самом деле, ей вообще не разрешалось говорить о Р'глоре с кем бы то ни было.      Соблазнение провалилось ещё до того, как она к нему прибегла, и прояснилось это ещё во время одной из их бесед. Она превозносила перед ним благодетели Р'глора, а он в очередной раз возразил ей одним из своих резких комментариев...      — А разве вы, красные жрецы и жрицы, не рассматриваете себя в качестве рабов Р'глора? — весело спросил Гарри с издёвкой. — Рассказываете ли вы об этом людям, которых пытаетесь обратить в свою веру, или умалчиваете, потому что знаете, что это обломает всё дело?      — Все мы рабы богов, — сказала Мелисандра, уклоняясь от ответа. Ей не хотелось признавать, что он прав и что она упускает этот момент, когда пытается обратить людей в свою веру.      — Там, откуда я родом, была такая религия с похожей философией, и мы с ней считались злейшими врагами, — мрачно усмехнулся мужчина.      По его словам Мелисандра поняла, что религии, о которой он говорил, больше нет. Это лишь подтверждало, что вера была ложной, иначе она бы не пала. Р'глор — единственный истинный бог. И всё же ей не понравился прозвучавший в словах Гарри не очень тонкий намёк.      — Так и где же у вас, рабов, татуировки? — продолжал он. — Спрятаны под твоими чарами внешности? Или тот чокер, к которому они привязаны, ещё и служит рабским ошейником?      Мелисандру эти слова поразили, но она постаралась не выказать этого. Он распознал её чары красоты? Вот тебе и план по соблазнению.      — Это знак благосклонности Р'глора, — сказала она, перебирая пальцами рубиновый чокер.      — Правда, или же это поводок?      — Выполнять приказы Р'глора — великая честь, и чтобы служить ему, меня не нужно контролировать! — жёстко ответила Мелисандра, разозлённая его понуканием. Он всегда так поступал: тыкал и подгонял, пытаясь создать трещину в её вере. Но вера её не пошатнётся.      — Я знаю.      Она не понимала, почему его слова прозвучали так пренебрежительно. Или почему они прозвучали как оскорбление.      — Если бы ты открыл своё сердце Владыке Света, тогда бы понял.      — Я предпочитаю понимать всё разумом.      И в этом и заключалась вся проблема. Именно по этой причине она пыталась обратить его женщин, потому что Гарри не открывал своё сердце богам, тем или иным. Даже этим языческим Старым Богам, несмотря на видимость обратного.      Мелисандра ни разу в жизни не встречала такого неоднозначного человека. Как он вообще мог жить, ни во что не веря? Даже люди, верующие в ложных богов, хотя бы во что-то да верили.      — Смертным не дано понять божественное, — снова попыталась она.      — Кто это сказал? — усмехнулся Гарри.      И ответить Мелисандре было нечем. Никто этого не говорил, просто… оно так было.      — Я разгадал множество тайн, не принимая на веру то, что что-то находится за пределами моего понимания. Я гораздо больше узнал о магии, оспаривая то, что люди считали невозможным, чем когда слепо слушал болтовню тех, кто должен был меня учить. Ты говоришь, что смертным не дано понять богов? А я говорю, что это херня собачья.      — Я не стану отрицать, что колдун ты сильный, и гораздо сильнее меня, — признала Мелисандра. — Мне интересно узнать те секреты, о которых ты говорил, если бы ты ими поделился.      — Ты хочешь, чтобы я тебя обучал? — спросил он, приподняв бровь.      — Да, — пусть он и богохульник, но в магии был могуч. И, возможно, в качестве его ученицы, ей всё же удастся склонить его на сторону Р'глора.      Гарри надолго замолчал, прежде чем призвал стакан и кувшин с водой.      — Это ты, — он указал на стакан и стал наливать в него воду, пока тот не переполнился. — Куда мне засунуть новые знания? Я не могу учить человека, считающего, что он уже всё знает.      — Я не считаю, что знаю всё! — запротестовала Мелисандра. — Только Р'глор знает всё.      Но Гарри лишь вздохнул с досадой и встал.      — Однажды, Мелисандра, ты поймёшь то, что я пытался тебе здесь объяснить, и это станет худшим днём в твоей жизни. Хотя, скорее всего, ты умрёшь, так ничего и не поняв. Большинство так и умирают.      На этом разговор был окончен, а шансы научиться магии у Гарри упали до нуля. Он не стал объяснять, что имел в виду, сказав лишь, что она не готова слушать.      Постоянные неудачи не давали Мелисандре покоя. Обычно загадочной была она сама, но Гарри видел её насквозь. Её никто не слушал, о Р'глоре слушать тоже никто не собирался, и никто не воспринимал всерьёз её опасения относительно Азор Ахая.      Для неё пророчество всегда являлось не просто победой над древним врагом: по замыслу Мелисандры предполагалось, что чемпион Р'глора станет сияющим маяком, распространяющим истинную веру по всему миру и сжигающим ложь всех ложных богов, пока все люди не сплотятся в поклонении Владыке Света. Большая часть её надежд и даже причин жить полагались на это видение, и такое полнейшее его отрицание было похоже на опровержение всего её мировоззрения.      Из-за этого какая-то часть её души начала видеть в Гарри потенциального врага. Смешение веры в Р'глора с противостоянием Великому Иному и тому подобное не позволяли легко уложить в её голове мысль, что неверующий может являться чем-то иным помимо врага, особенно учитывая незаинтересованность Гарри в великом конфликте между Светом и Тьмой.      Когда ей сказали, а не попросили и не потребовали, что она отправится обратно в Асшай вместе с Гарри и Луной, ей показалось, что все затраченные на то, чтобы приехать сюда, усилия оказались напрасными.

  ***

     7-й день 1-й луны 237 года З.Э. Дол Гулдур.      Вечером, накануне дня, когда Гарри, Луна и Мелисандра должны были отправиться в Асшай, Отец Воронов остался ночевать у Оук.      Несмотря на все старания Луны, ни одна из четырёх местных женщин не проявляла даже самой вялой заинтересованности в бисексуальных отношениях и все они предпочитали не разделять своё время с Гарри вместе. Луна, хоть и была разочарована, но не стала долго дуться и просто организовала расписание, где они стали чередоваться, чтобы каждая из них проводила с ним равное количество времени, пока остальные присматривали за детьми. Она даже себя внесла в расписание, вместо того чтобы назначать время для них двоих, когда ей вздумается. Что одновременно и удивило, и порадовало остальных женщин. Никто из четырёх дам не считал себя вправе возражать, если бы она так поступила, ведь у Гарри она считалась первой.      Сегодня настала очередь Оук, и сейчас она лежала вместе с ним, свернувшись калачиком и обнимаясь после их заключительного занятия любовью.      В безопасности его объятий она с наслаждением вздохнула, ощущая тепло его семени внутри себя, и провела пальцами по шрамам на руке, которой он обхватил её живот.      — Может, на этот раз сделаем мальчика? — сонно пробормотала она.      Гарри вздохнул с лёгким раздражением. Желание нарожать ещё детей так ни у одной из четырёх женщин и не угасло, и с каждым днём их намёки становились всё менее тонкими.      — Гарри? — спросила Оук, уловив его вздох и внезапно основательно проснувшись.      — Хм? — спросил он без слов.      — Прошло уже больше полугода с тех пор, как родилась Нарья, — сказала она, прикусив губу. — И её роды вышли не такими тяжёлыми, как у Нэньи. Вы с Луной над этим постарались. Думаю, я готова к рождению ещё одного ребёнка.      — В этом нет необходимости, — попытался возразить Гарри. — Восемь ребятишек для меня более чем достаточно.      — Но я хочу подарить тебе сына, — чуть ли не умоляла Оук, вертясь в его объятиях, пока не оказалась с ним лицом к лицу. — Все остальные уже подарили тебе сыновей.      — В дочерях нет ничего плохого, — увещевал он. — И здесь нет никакого соревнования.      Щёки Оук порозовели от смущения, но сдаваться она не собиралась:      — Но разве ты не хочешь ещё детей? Мы все четверо ещё молоды и плодовиты, но наши утробы пусты.      — Лучше хорошо воспитать нескольких, чем плохо — многих, — возразил Гарри.      — Пока что у нас всё хорошо! — сказала Оук, голос её слегка повысился от усердности. — Впятером присматривать за восемью ребятишками несложно, а магия Луны всё только упрощает. Мы и ещё с несколькими управимся.      — Сейчас-то тебе легко так говорить, пока они малыши, но подожди, пока те превратятся в подростков, — пробормотал он, живо вспоминая, в какие передряги попадал его первый выводок.      Впрочем, возможно, это сравнение выходило немного несправедливым. На этот раз не будет ни тройняшек-метаморфов, ни вейлы, и никаких маленьких закидонистых сорванцов с генами Луны.      Зато будут полувеликаны, варги и зеленовидцы...      — Пожалуйста, всего одного, — умоляла Оук, обхватив его за шею и настойчиво целуя. — Ты отправляешься навстречу опасности на другой конец света. И если ты там погибнешь, то я хочу принести в этот мир ещё одну частичку тебя.      «Всего одного, говорит», — фыркнул про себя Гарри, легко отбросив упоминание о смерти. В данном случае один приравнивался к четырём, потому что три других будут дуться и обижаться на свою «сестру», если не обзаведутся ещё одним ребёнком. — «А, похуй. Мне не в первой воспитывать двенадцать детей за раз».      — Хорошо, всего одного, — согласился он с подрагивающими губами, забавляясь ликующим визгом Оук. — Но потом не жалуйся и не требуй нового, если вдруг родится ещё одна девочка.      — Обещаю, — поклялась девушка и с нетерпением начала тянуться к его члену, как будто тот собирался убежать.

  ***

     9-й день 1-й луны 237 года З.Э. Асшай-у-Тени.      — Как же тут мрачно, — нахмурилась Луна, оглядываясь во все стороны в поисках хоть какого-то проблеска красок.      Но таковых не нашлось. Асшай являл собой полную противоположность жизнерадостности. По размерам он почти мог посоперничать с каким-нибудь крупным городом Земли XXI века, но из-за крайне низкой численности населения казался городом-призраком, что ещё больше усиливало мрачное ощущение. Не способствовали этому и грязные, чёрные воды реки Пепельной. И чтобы ощутить исходящее от неё разложение, не нужно было обладать способностью чувствовать магию.      — Не зря же его называют Краем Теней, — Мелисандра слегка пожала плечами.      — Всё не так просто, — Гарри нахмурился гораздо сильнее, чем Луна. — В воздухе витает ощущение злобы, а этот камень...      Он подошёл к ближайшему зданию и провёл рукой по стене.      — ... не естественного происхождения, — он с отвращением нахмурился и потёр пальцы, пытаясь избавиться от ощущения жирности. Камень был лишь слегка влажным от нависшего над тёмным городом вечного тумана, но жирное, склизкое ощущение, оставленное им на руке, имело очень мало общего с физической реальностью. Он испачкался духовно.      — Никто не знает, откуда этот чёрный камень взялся, — ответила Мелисандра. — Я слышала, что он есть и в других краях. Говорят, что где-то в джунглях Соториоса есть построенный из него заброшенный город Йин, и что Кровавый Император Золотой Империи Рассвета начал поклоняться такому камню, когда тот упал с неба после узурпации трона и начала Долгой Ночи. Говорят, что из него также вырезан Морской трон на Железных островах и основание Высокой башни в Просторе.      — Хм, интересно, — пробормотал самому себе Гарри. В прочитанных им книгах ничего об этом не упоминалось. Долгие годы, проведённые Мелисандрой в этих землях, давали о себе знать. Этого оказалось почти достаточно, чтобы заставить его пересмотреть свою идею оставить жрицу здесь, когда они с Луной вернутся домой. Почти.      — Что ты делаешь? — спросила женщина с лёгкой тревогой, когда он вытащил свой клинковый посох из пространственного кармана.      — Беру образец, — ответил тот и отрезал уголок здания. Выкованный магией клинок достаточно легко отделил камень, и Гарри быстро засунул кусочек в специально приготовленную шкатулку, которая затем отправилась в мешочек на его поясе.      Он, само собой, не собирался помещать какое-то неизвестное вещество с неизвестными свойствами в свой пространственный карман, который, по сути, являлся карманом души. Это очень плохая идея.      — Я не хочу оставаться в доме из этого камня, — мягко, но твёрдо заявила Луна.      Мелисандра рассказала им, что обычно в таких случаях занимают один из неиспользуемых домов, так как большая часть города всегда пустовала.      — Выбирать особо не из чего, почти все здания в Асшае построены именно из него, — заметила красная жрица.      — У нас с собой палатка, — отмахнулся Гарри.

  ***

     16-й день 1-й луны 237 г. н.э. Асшай-у-Тени.      Хранившиеся в Асшае магические предания были одновременно обширны и бессистемны: следствие того, что Асшай являлся скорее прибежищем для практиков искусств, которые большинство считало неприемлемыми, чем городом в традиционном понимании этого слова. Всё равно что взглянуть на Землю в прошлом и увидеть зачатки магического анклава, только в данном случае безопасность обеспечивалась не заклинаниями, а жутким местоположением.      Хотя оно выходило куда более тёмным. Случайность ли это или влияние окружающей среды, но Асшай просто кипел от сдерживаемой злобы. Люди Тени, уроженцы Края Теней, иногда переселявшиеся в Асшай, являлись теми, кто поддерживал его в функционирующем состоянии и занимался торговлей, чрезвычайно необходимой для поставки еды и воды, которые эта загубленная земля произвести не могла. По словам Мелисандры, они также занимались пиратством, о чём и без неё можно было догадаться. Проку от торговли такому городу, в котором все дети рождались мёртвыми, не много.      С помощью Мелисандры Гарри провёл две недели, скупая или разными способами копируя книги. Даже в таком месте, как это, существуют определённые негласные правила, и её помощь оказалась очень ценной, даже если он и догадывался об их сути. Кучу золота и других товаров, а также некие знания можно было обменять на интересные штучки или другие предания, но главная трудность заключалась в том, что они оказались разбросаны среди множества владельцев.      И некоторые из таких владельцев выглядели куда старше, чем следовало бы.      Гарри на своём веку повидал немало халтурных методов продления жизни. После падения старого порядка и Министерств Магии, их многочисленные программы, призванные огородить послушных овечек от волшебников и ведьм, пали вслед за ними. Это привело к резкому росту числа людей, считающих, что они могут обмануть смерть, чему способствовал собственный пример Гарри. Большинство их потуг приводили к ужасным результатам — всевозможные снадобья и ритуалы значительно уступали Эликсиру Жизни. Да и невозможно понять круговорот жизни и смерти, если его боишься. А волшебник не в состоянии управлять тем, чего не понимает.      Асшай был похож на музей одержимости человечества бессмертием. Здесь присутствовало так много иссохшихся хасков (п.п.п. в ориг. husks — и нормального перевода в данном случае я не придумал, потому что у меня хаски ассоциируются с одноимёнными зомбарями из Mass Effect. Посему адаптировать название не буду.), которые уже давным-давно должны были умереть, а некоторые из них оказались совершенно невменяемы, и Гарри даже не был уверен, что это лишь следствие их дряхлеющих тел.      Когда Гарри заключил, что книг и свитков ему хватит, он решил исследовать возможный источник зловещей атмосферы Асшая, и Мелисандра ему в тот момент не поверила.      — В Стигай никто не ходит, — выдала она с чувством. — Там обитают тени, которых боятся даже заклинатели теней. Это безумие.      — Может быть, но я просто обязан узнать, что там происходит, — усмехнулся Гарри.      — Я не буду сопровождать тебя, только не в Стигай.      — Тогда, думаю, нам пора прощаться, — он безразлично пожал плечами. — Не могу сказать, что знакомство с тобой вышло весёлым, но опыт оказался тот ещё.      Мелисандра на мгновение замешкалась, прежде чем заговорить:      — Я найду Азор Ахая, и, если ты каким-то образом переживёшь то безумие, на коем настаиваешь, я приведу его к тебе. И клянусь пламенем Светозарного, ты наконец-то узришь правду.      — Тебе и впрямь повезло, что ты не встретила меня, когда я был моложе, — подумал Гарри, чувствуя знакомый привкус раздражения от её религиозного упрямства. Но то было раздражение старое, изжитое и побитое временем и слишком большим опытом. Он стольких людей убил, как она, что уже не мог проявлять прежнего гнева. Похоже, человечество никогда не исчерпает запасы узколобых идиотов, сколько бы тех ни убивали. — Делай, как пожелаешь, Мелисандра, но позволь мне поделиться с тобой одной мудростью с моей родины: «благими намерениями вымощена дорога в ад». И поверь мне, я это точно знаю.      Потому что у неё действительно имелись благие намерения — или, по крайней мере, она так думала, — просто Мелисандра ужасно, ужасно сильно заблуждалась. Каждый человек видит мир через призму своих убеждений. Чем сильнее вера, тем толще линза и тем сильнее искажается взор. Даже Гарри, что с подросткового возраста старался видеть всё ясно, не был лишён такого недостатка, и он знал об этом.      А вот Мелисандра не знала. Она носила очень толстые линзы и была к ним сильно привязана. Она несла факел, чтобы прогнать тьму, не замечая тени, которую отбрасывала за собой. Крайне знакомый ему образ мышления.      — Пока-пока, и удачи тебе в поисках! — радостно попрощалась Луна, помахав озадаченной красной жрице рукой, и они с Гарри ушли, двигаясь вдоль реки Аш на север, к трупу города Стигай.