A Discordant Note / Диссонирующая Нота

  30-й день 1-й луны, 237 года З.Э. Дол Гулдур.      Эти булыжники над ним насмехались.      Гарри в задумчивости прохаживался по своей мастерской, время от времени бросая напряжённый взгляд на сальные чёрные камни, разложенные на столе.      После их возвращения из Стигая он отправился проверить Морской Трон на Железных островах и основание Высокой Башни в Просторе. Трон действительно оказался из того же камня, а вот основание Высокой Башни — нет. По цвету такое же чёрное, но сделано из камня обычного.      Затем он с помощью Стеклянной Свечи обследовал северные районы Соториоса в поисках Йина. Давно заброшенный город, как и говорила Мелисандра, оказался целиком построен из чёрного камня, а по ходу дела он также обнаружил неожиданный бонус на Острове Жаб — огромную и на вид злобную статую жабы, высеченную из этого же материала.      Он взял образцы из всех этих мест, и теперь у него на столе лежала коллекция таинственных чёрных камней, которые никак не хотели выдавать свои секреты.      Насколько он мог судить, камни были одинаковыми независимо от того, откуда их взяли.      Диагностические заклинания не принесли никаких результатов, каждый раз лишь выплёвывая в ответ что-то вроде «Ошибка: Неизвестная ошибка!»      Наука его тоже подвела. Он не мог определить химический состав, какие бы методы ни использовал. Взглянув на обломок под микроскопом, он узнал лишь, что тот неестественно гладкий.      Как будто камень активно сопротивлялся попыткам разгадать его природу.      Однако кое-что ему всё же удалось узнать.      С ним оказалось безумно легко работать. Приложишь резец, и камушек всегда сломается с минимальным усилием и именно так, как ты хотел. На нём никогда не появлялось трещин или нежелательных сколов, и даже начинающий каменщик мог создать из него великолепные изделия.      А придание ему формы с помощью магии выходило ещё проще. Несмотря на увиденные им свойства в Стигае, магия трансфигурации не требовала особых усилий и заставляла камень менять форму по подсознательной прихоти заклинателя. Если не обращать внимания на неприятные ощущения, то получался идеальный строительный материал.      Но так было только до тех пор, пока ты хотел из него что-то сделать. Попытаешься уничтожить, и он внезапно отказывался сотрудничать. Его можно было разбить на куски, но ни одно из применённых средств не могло причинить камню настоящего вреда.      Но самое удивительное тут то, что отдельные куски сплавлялись обратно, если находились в непосредственной близости друг от друга. Это объясняло, почему всё, что было сделано из этого материала, казалось невосприимчивым к разрушительному воздействию времени, но порождало множество новых вопросов.      Ни Старые Боги, ни Матерь Ройна не смогли рассказать ему ничего такого, чего бы он уже не знал сам. Булыжники ощущались неестественными, вызывали у них смутное чувство дискомфорта, и «пожалуйста, не мог бы ты убрать их подальше».      Единственное, в чём Гарри был почти уверен, так это в том, что они только выглядят как камни, но на самом деле камнями не являются. Растения и животные не стали бы избегать его как чумы, будь это камни обычные.      Он перестал вышагивать по комнате и навис над столом, глядя на аккуратно разложенные образцы и сосредоточив на них всё своё внимание.      И ничего. Ни шёпота присутствия магии или памяти — того, что должно иметься у всего органического и неорганического, и того, что должно иметься у всего, что имеет душу.      Гарри не верил, что у них нет души. Они существовали, а следовательно, душа должна быть. Однако он мог поверить, что они существовали за пределами его понимания и поэтому обладали «голосом» с такой «частотой», которую он не мог «услышать».      — Я тебя разгадаю, — пригрозил он. — Возможно, на это уйдут десятки или даже сотни лет, но я тебя разгадаю.      Камни эта угроза не впечатлила.      А через минуту в комнату заглянула Луна.      — Ты уже готов? — спросила она с надеждой. — С камнями ты и потом можешь поиграть, тебя Хала ждёт.      — Иду, — сказал он, закатив глаза в лёгком раздражении.      «Спрашивает, готов ли я, когда женщины сами вечно не могут вовремя собраться. Некоторые вещи никогда не меняются».

  ***

     Отъезд Гарри и Халы на свидание/романтическую прогулку должен был быть встречен улыбками и добрыми пожеланиями, но, когда в деле замешаны маленькие дети, без суеты мало что обходится.      Дети плакали и умоляли взять их с собой, и потребовалось добрых полчаса, чтобы уверить встревоженных малышей, что отсутствовать они будут недолго и совсем скоро отправятся в путешествие вместе.      Но больше всего расстроились не дети. О нет, эта сомнительная честь выпала Эш.      — Я уже говорил, на юге для тебя будет слишком жарко, — сурово сказал Гарри, уже в пятый раз. — Ты там будешь страдать.      Огромная хищница проигнорировала его и попыталась втиснуться на Облако Нимбус.      — Эш... — прорычал Гарри, хватаясь за шерсть на шее лютоволчицы. — Перестань хуёвничать.      Эш упрямо зарычала в ответ и стряхнула его руку.      — Мы ненадолго, — попыталась образумить её Хала.      Эш издала необычный скулящий звук и посмотрела на своего человека щенячьими глазками.      — Может, нам проще взять её с собой? — начала прогибаться Хала.      Гарри порывисто выдохнул и окинул неожиданно самодовольную лютоволчицу злобным взглядом.      — Ты об этом ещё пожалеешь.      Эш высунула язык и радостно запыхтела.

  ***

     Несколько часов спустя. Пляж в южном Дорне.      — Здесь пиздец как жарко! — воскликнула Хала со смесью недоумения и дискомфорта.      Эш жалобно заскулила, пыхтя в попытке охладиться.      — А я тебя предупреждал, но ты всё равно настояла на том, что хочешь отправиться «как можно дальше на юг», — весело заметил Гарри.      — Я не думала, что тут будет так плохо! — пожаловалась она. — Должно быть, это самое жаркое место в мире.      — Не, бывают и пожарче, — обыденно ответил он. — С одной стороны, сейчас ещё весна, так что пика жары мы пока не застали. А с другой, мы можем отправиться ещё дальше на юг, хотя на Летних островах жара совсем другая.      — Совсем другая?.. — Хала покачала головой, видимо, решив, что спрашивать об этом не стоит. — Да неважно, просто поставь уже палатку, чтобы я могла спрятаться от этого ебучего солнца.      Эш ткнулась головой в его плечо и издала серию душераздирающего скулежа, очевидно отчаянно нуждаясь в убежище.      — Тупая волчица, я же говорил, что ты будешь страдать, — пробормотал Гарри и быстро установил палатку волшебника.      Эш сразу же забежала внутрь, а Хала и Гарри последовали за ней в несколько более сдержанном темпе.      Первое, что они увидели, войдя внутрь, так это то, как массивная лютоволчица открыла холодильник и просунула голову внутрь.      — Э, не пускай на еду слюни, — выругался Гарри, оттащил протестующую волчицу от холодильника и толкнул её к месту, где она обычно дремала. Затем он бросил ей несколько пакетов со льдом. — Вот, ложись на них.      Эш так и поступила: уложила свою огромную тушку на пакеты со льдом и довольно заурчала от успокаивающей прохлады.      Хала наблюдала за всем этим с весёлой ухмылкой. Не каждый день можно было увидеть столь свирепого лютоволка таким жалким.      Эш почувствовала злорадство своего человека и вся такая оскорблённая фыркнула, отвернув голову.      — Что ж... — начал Гарри, положив руку на плечо Халы, — жара тебя уже отпугнула или ты готова начинать?      Хала повернулась, чтобы встретить его весёлую ухмылку своим взглядом.      — Я справлюсь!      — Тогда раздевайся, сегодня ты у меня попотеешь, — ответил он, протягивая флакон с маслом для загара. Алхимия воистину была самым универсальным из всех искусств.

  ***

     Вечером...      Хала вышла из палатки, укутавшись в одеяло. Волосы были ещё слегка влажными после душа, принятого чтобы смыть с себя океанскую соль. Вся нелепость наличия в палатке душа до сих пор её не отпустила, даже спустя почти целых три года, после того как она к нему привыкла.      Натерев всё её тело маслом, Гарри взялся за обучение Халы плаванию в океане. Ещё одна вещь, к которой ей оказалось трудно привыкнуть. Окунание в Студёное море можно было считать почти верной смертью, но здесь океан вышел просто приятным и освежающим. И даже тёплым.      А вода превращала жару из почти невыносимой в комфортную. Гарри даже познакомил её с чем-то, что он называл «солнечными ваннами», и она вынуждена была признать, что это доставило ей удовольствие. А масло превращало лучи палящего солнца в нечто приятное, а не болезненное.      «Хорошо без мехов», — усмехнулась Хала, подумав о своей бедной лютоволчице. У Эш шкура была невероятно густая, способная согревать её в суровом холоде Истинного Севера, но здесь, в Дорне, становилась пыткой.      Всё ещё ухмыляясь, она подошла к полотенцу, на котором загорала, и села, глядя на бескрайний океан. И ухмылка эта постепенно угасла, когда она погрузилась в созерцательное настроение.      Это место так сильно отличалось от дома. Вместо снега здесь повсюду песок. Невероятно горячий, сыпучий песок. Как эти два места могут быть такими разными? Когда она представляла себе юг, то думала, что чем южнее, тем больше зелени, но Дорн больше походил на высохший труп земли, с нещадно палившим на него жестоким солнцем. Сегодняшний день вышел весёлым и приятным, но Хала не была столь глупа и не думала, будто сможет выжить здесь без магии Гарри. Она предпочла бы тогда остаться за Стеной, а не здесь.      Из размышлений её вытащил севший рядом Гарри, такой же голый, как и она, и протянувший ей чашку с испускающей лёгкий пар коричневой жидкостью.      Хала жадно схватила чашку с горячим шоколадом и со стоном благодарности отпила сладкого напитка. Луна выращивала какао-бобы в своём саду и время от времени готовила для всех шоколадные лакомства. Все они с опаской отнеслись к идее пить что-то похожее на грязь или, того хуже, жидкое дерьмо, но, чтобы влюбиться в него, достаточно было лишь одного пробного глотка.      — Не спеши и посмакуй, — захихикал Гарри, отпивая из своей чашки.      — Но это так вкусно, — вздохнула Хала и всё же сбавила обороты. Если бы Гарри с Луной позволили, то она бы каждый день пила горячий шоколад вёдрами.      Наверное, хорошо, что они ограничили к нему доступ, ведь Гарри сказал, что от него она растолстеет. Мысль о том, что можно потолстеть, была несколько непонятна вольному народу, которые зачастую боролись лишь за то, чтобы не умереть с голоду, но с тех пор как её украл Гарри, Хала начала всё понимать. Её тело стало мягче, утратив былую силу. Она по-прежнему ходила на охоту с Эш, так что всё выходило не так уж и плохо, но обилие доступной еды и дети, за которыми необходимо присматривать, определённо лишили её мускулов.      Впрочем, всё ещё не так плохо, как у Сигрид или Оук. У этих двоих в теле не осталось ни капли силы, и они, вероятно, растолстели бы, если б Гарри и Луна не контролировали, что и сколько те едят. Эва оставалась такой же огромной, как и прежде, но Хала решила, что это, скорее всего, связано с кровью великанов в её жилах, а не с чем-то другим.      Прохладный ветерок заставил её вздрогнуть, и она посильнее натянула одеяло на плечи. Солнце только-только опустилось за горы на западе, и дневная жара начала быстро спадать.      — Холодно? — спросил Гарри.      — Нет, просто так неожиданно, — ответила Хала. Ветерок был приятным, но она такого совсем не ожидала, учитывая, каким жарким выдался день.      — Пустыни — места странные, — кивнул он. — Воздух очень сухой, поэтому они быстро нагреваются и остывают. Ближе к океану всё не так страшно, но в центре температура после захода солнца может опускаться ниже нуля.      Значит, здесь бывало не только жарко, но и холодно? Жара, холод, мало питьевой воды, нет лесов, почти нет растений и никаких чардрев... Что же этот Дорн за ад такой?      — Как здесь вообще можно жить? — спросила она.      — Они к этому привыкли, — пожал Гарри плечами. — Помести дорнийцев за Стену, и они бы там задались тем же вопросом.      — Ага... — кивнула Хала, допивая последние остатки горячего шоколада. — Я думала, что весь юг будет таким же зелёным и красивым, как та часть, над которой мы пролетали до этого.      — Простор? Лишь немногие края могут похвастаться такой красотой.      — А как выглядят Летние острова? Они ещё южнее, чем эти.      — Да, но дожди там идут гораздо чаще. На Летних островах одни из самых густых и пышных лесов в мире. С ними может сравниться только Соториос.      Дождь. Вода, падающая с неба, словно из гигантского душа. Хала такого никогда раньше не видела.      — Ты возьмёшь меня посмотреть Соториос? — спросила она.      — Нет, это слишком опасно, — твёрдо заключил Гарри, покачав головой.      Хала хмыкнула, но спорить не стала. Луна рассказала им о том, с чем они столкнулись в Стигае, и она не стала бы честно утверждать, что смогла бы это пережить. Если Гарри говорил, что что-то для неё слишком опасно, то она должна поверить ему на слово, как бы сильно это её ни раздражало.      Они погрузились в уютное молчание, когда исчезли последние лучи солнечного света и на небе стали различаться звёзды, яркие и красивые, какие редко можно увидеть на зачастую пасмурном небе за Стеной. Хала накинула одеяло на плечи Гарри и прижалась к нему. С тоской посмотрела на свою пустую чашку горячего шоколада и пожалела, что у неё не осталось ещё немного.      Гарри с ухмылкой протянул ей свою, наполовину полную.      — Ты всегда выпиваешь его слишком быстро.      — Заткнись, — стыдливо фыркнула девушка и взяла предложенную чашку. Ещё один глоток тёплой сладкой вкуснятины заставил её сдержаться от порыва просто выпить всё до дна. Шоколад был таким вкусным.      На этот раз тишину нарушила Эш, осторожно высунувшая свою большую морду из палатки, а затем вылетевшая наружу, когда её не атаковала жара. Лютоволчица направилась прямо к ним, быстренько обнюхала, а затем убежала играться и исследовать окрестности.      Хала усмехнулась, увидев, как Эш заваливается на спину и барахтается в песке.      — И теперь с её шкуры хрен знает сколько будет песок сыпаться, — в отчаянии Гарри закатил глаза. — Мне этого хватает, когда она делает так в снегу и заносит его в башню.      Хала не стала комментировать это, зная, что он не так уж и расстроился. Вместо этого она допила его горячий шоколад, поставила чашку рядом со своей и взялась за его полунабухший член.      — Гарри, — хрипло проронила она, чувствуя, как мясистый ствол быстро твердеет в её руках. — Оук сказала, что ты согласился подарить ей ещё одного ребёнка. Я тоже хочу.      — Мы больше не на Истинном Севере, а такое неотёсанное поведение в этих краях для леди неприемлемо, — выругался он раздражающим чопорным голосом, затем схватил её за запястье и отдернул руку.      — Неотёсанное? Что вообще это дурацкое слово означает? — усмехнулась Хала, вырывая свою руку из его хватки.      — Отсутствие манер, изящества и утончённости, — лекторским тоном пояснил мужчина, но тут же ухмыльнулся.      — Мне не нужны манеры, изящество и утончённость, — зарычала девушка, пытаясь повалить его на спину. — Мне нужен твой член в моей пизде.      — Моя дорогая, ты — сама женственность, — захихикал Гарри, используя больший рост и вес, чтобы удержаться в вертикальном положении.      — Ага, — с умным видом согласилась Хала. — Все эти южные леди могут задирать свой нос и делать вид, что их дерьмо не воняет, но на самом деле всё, чего они хотят, так это чтобы их пизду хорошенько отдолбили.      — Ну, с определённой точки зрения ты не так чтобы и неправа, — ещё немного посмеялся Гарри, прежде чем его глаза внезапно стали серьёзными.      Хала удивлённо вскрикнула, когда он схватил её и перекрутил их так, что она оказалась наполовину прижатой под ним.      — Так, и насколько же сильно ты этого хочешь? — прошептал он ей на ухо.      Хала задрожала и уже собиралась ответить… но тут Эш заметила, чем они занимаются, и решила, что хочет присоединиться к веселью. Лютоволчица подбежала к ним и упёрлась передними лапами в спину Гарри, чуть от него не отпрыгнув.      — Уф! — прохрипел волшебник, выпустив из себя воздух.      Хала разразилась неконтролируемым хохотом, когда Эш продолжила свои попытки втянуться в потасовку: её язык высунулся из пасти, а глаза блестели от озорства.      — Вот почему ты спишь в зале, когда наступает очередь Халы, — зарычал Гарри, отталкивая тяжёлого зверя, прежде чем тот успело обдать его слюной.      Гогот Халы только усилился, когда Эш издала смущённый/разочарованный скулёж, недоумевая, почему они перестали играть. Смех продолжался довольно долго, пока и волшебник, и лютоволчица не уселись в ожидании, когда она закончит.      Когда Хала наконец утихла, то смахнула несколько слезинок и повернулась к своему давнему компаньону.      — Эш, мы не играли, мы собирались трахаться.      Эш фыркнула с явными нотками разочарования и рысью удалилась прочь, оставив их наедине.      — А мы собирались? — весело спросил Гарри. — Ты так и не сказала, как сильно этого хочешь.      Но Хала уже не отставляла игры в сторону. Она хотела своего мужчину и хотела его сейчас.      Он не пытался уклониться или заерепениться, когда она его целовала, и не сопротивлялся, когда она потянула его на себя.      Хала охнула в поцелуе, когда почувствовала, как его рука скользнула ей между ног, а пальцы провели по краям её пизды и нежно потеребили маленькую кнопку удовольствия над ней. Она почувствовала, как на неё опустились чары, и задрожала в предвкушении.      — Возьми меня прямо сейчас, хватит медлить, — промурчала она.      — Ты уверена? — поддразнивая, спросил Гарри, схватив её руки и сцепив их над головой. Затем он переместился вниз пока не оказался на ней, прижав головку члена к её быстро намокающим половым губам. — У нас почти не было прелюдии.      Обычно Хала обожала прелюдию. Ей нравилось то, что он мог делать с ней своим ртом, и наслаждалась его удовольствием, когда сама отвечала тем же. Но не сегодня.      — Да, уверена, — сказала она, извиваясь в попытке погрузить его внутрь. — Я хочу, чтобы ты жёстко меня трахнул. Пожалуйста.      Хала увидела, как его глаза потемнели от вожделения, и почувствовала прилив триумфа, когда он медленно в неё погрузился. Гарри крепко поцеловал её в губы, затем перешёл к шее и, наконец, к груди, где начал покусывать её соски.      — Да! — вскрикнула Хала от триумфа удовольствия, почувствовав, как он растягивает её лоно, а потом схватила его за задницу, как только её руки освободились, и втянула его глубже.      С каждым мгновением его толчки становились все жёстче и жёстче, и ей это нравилось. Хала знала, что за всё испытываемое ей удовольствие во многом отвечали его чары, но ей было плевать. Ощущения оказались слишком приятными.      Она почувствовала приближение своего пика, и усиливающееся хрюканье Гарри подсказало ей, что его собственной тоже на подходе, поэтому схватила его за волосы и снова притянула к себе, целуя с отчаянным голодом.      — Осемени меня, — простонала она ему в ухо, почти дойдя до точки невозврата.      Гарри застонал в свою очередь и прижался к её губам в очередном поцелуе, вдалбливаясь в неё бедрами. Она чувствовала, как пульсирует его член, наполняя её внутренности семенем. А чтобы довести себя до финала, ей большего и не требовалось.      Хала впилась ногтями в его спину и выкрикнула о своём окончании в пустыню, когда волны наслаждения захлестнули её тело.      Следующие несколько минут они провели в тишине, пока восстанавливали дыхание, прерываясь лишь на редкие нежные поцелуи.      В конце концов Хала с облегчением выдохнула и уткнулась ему в шею.      — Я так рада, что ты украл меня, Гарри.      — О? Значит, ты уже жалеешь о том, что так упорно мне сопротивлялась? — с этими словами он, поддразнивая, потянул зубами мочку её уха.      Хала впилась зубами в его шею, почти до крови, и ухмыльнулась губами на его коже, когда он хрюкнул от боли.      — А это самая интересная часть, — прошептала она ему на ухо, когда он её отпустил.      Гарри бросил на неё свой мрачный взгляд, от которого она снова задрожала. Она знала этот взгляд — он всегда так на неё смотрел, прежде чем оттрахать её до одури.