A Discordant Note / Диссонирующая Нота

  Сучкофест между Сигрид и Марной продолжился и на следующее утро, что очень позабавило Гарри. Всё началось с милого вопроса леди Старк о качестве кроватей и не менее милого ответа Сигрид, что та привыкла к лучшему, но и эти вполне терпимы.      Эдвил вежливо напомнил жене, что у неё есть обязанности, пока всё это не вышло из-под контроля. Молодой лорд даже не представлял, как ему повезло жить в обществе, где феминизм ещё даже не дорос до какого-то смутного представления в самых тёмных глубинах чьего-то воображения, потому что в противном случае он удосужился бы кое-чего большего, чем короткий взгляд возмущения.      — Ну а мне нужно заняться своими, — сказал Эдвил, как только его жена благополучно удалилась. — Вы можете исследовать Винтерфелл и его окрестности по своему усмотрению, только… не входите в личные покои и не досаждайте моим людям.      — Хм-м-м... — задумался Гарри, когда молодой лорд оставил их наедине друг с другом. — Эй, Сигрид, ты ведь тоже хочешь ещё одного ребёнка?      — Ага, — с готовностью кивнула девушка.      — Как ты смотришь на то, чтобы зачать его в хозяйской спальне?      Сигрид растерянно моргнула.      — Но разве она не... о-о-о-о-у, ты предлагаешь потрахаться в постели Эдвила и Марны?      — Да, предлагаю.      Она улыбнулась.      — Ага, давай сделаем это.

  ***

     6-й день 3-й луны 237 года З.Э. Королевские земли, Королевская Гавань.      Они покинули Винтерфелл до того, как их маленький сюрприз для Лорда и Леди Старк обнаружили, и продолжили свой тур по Семи Королевствам. Дальше их путь пролегал зигзагом через весь континент: Винтерфелл — Белая Гавань — Ров Кейлин — Орлиное Гнездо — Чаячий город — Харренхолл — Риверран — Пайк — Ланниспорт — Утёс Кастерли. По большей части они везде избегали внимания, но у них вошло в привычку перед отъездом заниматься сексом в постели того, кто правил сим местом.      После Утёса Кастерли они свернули в сторону Королевской Гавани, что вызвало у дамы самую бурную реакцию.      — О Боги, как же здесь воняет, — вымолвила Сигрид, зажимая рукой нос и рот.      — Вот к чему приводит плохое планирование и пренебрежение инфраструктурой, — согласился Гарри, наложив модифицированное заклинание «Головного пузыря», прикрывшее только нос и рот. И мастерства ему хватило на то, чтобы заклинание оказалось лишь едва заметно, если не считать незначительного искажения воздуха.      — Так уже лучше, — вздохнула с облегчением Сигрид, когда зловоние исчезло. — Но что такое «инфраструктура»?      — Это... — ему пришлось сделать паузу, чтобы подумать о том, как лучше объяснить эту концепцию человеку, привыкшему жить в очень примитивном обществе. — Ну, представь себе это так. Чем больше людей живёт на одной территории, тем сложнее их прокормить, избавить от производимого ими дерьма и снабдить всем необходимым для жизни. Это и есть инфраструктура, а Королевская Гавань — хороший пример того, что случается, когда ты пренебрегаешь её поддержанием. На заре своего существования гавань, вероятно, была весьма впечатляющей, но большинство Таргариенов и других дворян, скорее всего, считали ниже своего достоинства следить за тем, чтобы горы производимого жителями этого города дерьма были утилизированы, что и привело к нынешней ситуации.      — А, — Сигрид кивнула в знак понимания, а затем нахмурилась и посмотрела на возвышавшийся над городом Красный замок. — И дай угадаю, заботились они только о замке.      — Естественно, они ведь именно там живут.      — Я хочу посмотреть на него и этот их железный стул.      — Тогда бери меня за руку, держи спину прямо, задери нос и ухмыляйся так, будто весь мир тебе чем-то обязан.      Древний трюк — просто притвориться, что ты на своём месте, — сработал как нельзя лучше, и стражники даже не моргнули в подозрениях, пропуская их в Красный замок. Да и с чего бы? На Сигрид было явно дорогое платье с ещё более дорогими украшениями, прикрытое качественным плащом, да и Гарри одет оказался не хуже.      Ну а если чары конфундус на их браслетах затуманивали разум любого, кто увидит шрамы Гарри и татуировки Теннов Сигрид, то это им только на руку.      Они точно также легко пересекли двор и вошли в замок, пройдя по коридорам и поприветствовав всех, кто попадался им на пути.      — В этом замке почти столько же хлама, сколько на Утёсе Кастерли, — отметила Сигрид, когда они проходили мимо очередного гобелена.      — Один из подводных камней богатства, на который часто натыкаются молодые люди, — это желание покупать дурацкое барахло, чтобы им потом похвастаться, — ответил Гарри, не уточняя, что под «молодыми» он имеет в виду «тех, кому меньше двух веков от роду». — Готова увидеть тронный зал?      — Ага, пойдём посмотрим на железный стул.      Как оказалось, Эйгон V как раз в это время вершил суд, так что тронный зал был полон придворных и просителей, но не это привлекло внимание Сигрид в первую очередь.      — Черепа драконов, — выдохнула она, глядя на огромную коллекцию висящих на стене чёрных костей. — Хотя и не такие большие, как у Каннибала.      — Ну, эти во время кончины были моложе.      Сигрид хмыкнула в знак согласия и посмотрела на трон.      — И их дыхание использовали, чтобы расплавить мечи, из которых сделан трон?      — Ага.      — Неудивительно, что он такой уродливый.      — Хех, вполне. Хотя надо отдать Эйгону I должное, заявил он о себе как надо, а посыл, стоящий за этой мерзостью, не так уж и плох, — признал Гарри, вспомнив отрывок из книги о Завоевателе, где говорилось, что королю никогда не должно сидеться спокойно. Конечно, Эйгон I Таргариен был ещё тем алчным и жадным тупицей, но чего ещё можно ожидать от валирийца?      — А вот тот, кто на нём сейчас сидит, выглядит слабым, — тихо рассмеялась Сигрид.      — Так и есть, — согласился Гарри. — Может, он и знает, чего хочет, и сердце у него доброе, но король не может бездумно идти вперёд. Он должен всегда точно знать, где стоит, и быть уверенным, что за ним следуют.      — А я думала, что коленопреклонённые должны беспрекословно повиноваться своему королю, — с презрительной усмешкой заметила Сигрид.      — С точки зрения закона — да, должны, — кивнул волшебник, коварно улыбаясь. — Но, само собой, даже среди коленопреклонённых есть такие люди, коим не нравится стоять на коленях. Их довольно много, и молодой Эйгон пытается отобрать у них власть, на которую, по их мнению, они имеют право. Поэтому они будут тянуть время и бороться с ним на каждом шагу.      — А разве не для этого он нанял этих показнушных ублюдков в белом? Чтобы проламывать черепа, когда люди не слушаются?      — Королевскую гвардию? Нет, они лишь должны защищать его от ножа в спину. Очень актуальная тема для данного короля. По крайней мере, этому повезло, что его защищают очень компетентные люди.      — Ага, вон тот здоровенный уёбок выглядит довольно крепким. Должно быть, в нём течёт кровь великана.      — Это Лорд-командующий, Дункан Высокий. С ужасно вдохновляющей историей о человеке, что начал с нуля и поднялся до очень уважаемого положения во многом благодаря собственным заслугам. Должен признать, что я очень уважаю этого человека, даже если лично и не вижу смысла в том, чтобы становиться прославленным телохранителем.      — Зато не проявляешь никакого уважения к королю Эггону или как там его? — спросила Сигрид.      — Разве что чуток, — пожал плечами Гарри. — Он жил так, как хотел, и жил хорошо, пока вдруг не оказался в положении, которое ему совсем не подходило. Я могу уважать его как человека, но не как короля.      — Значит, ты не против потрахаться в его постели? — ухмыльнулась девушка.      — Моя дорогая, одного лишь уважения недостаточно, чтобы я вдруг решил не трахать тебя в его постели.

  ***

     Их турне по Семи Королевствам закончилось примерно через неделю после осквернения постели короля Эйгона, после чего они возвратились домой. Сигрид вернулась из поездки с обновлённым чувством самодовольного превосходства над живущими к югу от Стены людьми, — на этот раз не из-за своего происхождения от Первых Людей, а из-за превосходных, даже по сравнению с королевской четой, условий жизни, которыми она наслаждалась.      Через семь дней после их возвращения настала очередь Оук. В отличие от своих сестёр по клану, миниатюрная женщина просила показать ей не далёкие земли или творения людей, а место, священное для её богов.

  ***

     20-й день 3-й луны 237 года З.Э. Речные земли, Остров Ликов.      — Здесь так спокойно, — с тоской произнесла Оук, лёжа на траве и глядя на красный полог чардрев.      — Мощная магия отводит от этого места любое враждебное внимание, — ответил лежавший рядом с ней Гарри. — И правда, такое очень даже впечатляет. Это даже не совсем заклинание, а сам умысел, когда Первые Люди и Земные Певцы договорились прекратить войну. И его оказалось достаточно, чтобы создать такой эффект. А с таким количеством сердце-древ у Старых Богов появилось здесь достаточно влияния, чтобы его поддерживать. Даже фанатичные андальские захватчики не смогли сюда прорваться.      На маленьком острове больше никого не было, да и вообще сюда уже очень давно никто не захаживал. Ни Зелёные люди, ни Земные Певцы, о которых намекали легенды и слухи. Аддаму Велариону не с кем было советоваться, когда он прибыл сюда сто лет назад.      Но полагать, что он не мог обрести здесь какое-то личное откровение — безосновательно. Старые Боги действительно достаточно сильны, чтобы направить мужчину в этом направлении.      — Договор, который люди не смогли соблюсти, — в голосе Оук прозвучало сожаление. — Наши предки обещали оставить им дремучие леса, но они нарушили данную ими клятву.      — Смертные обо всём забывают, и то, что было важно для отца, для сына может не иметь никакого значения, — пожал плечами Гарри.      — Но боги помнят, — она повернулась на бок, чтобы посмотреть на него. — Поэтому вы с Луной сажаете чардрева?      — Нет, — весело улыбнулся Гарри. — Луна сажает их, потому что считает их красивыми, а я — потому что хочу посмотреть, что из этого выйдет.      — А что выйдет? — спросила озадаченная Оук.      — Мхм... Что случится с богом, если его религия будет уничтожена? Повредит ли это Семерым, если Вестерос целиком вернётся к Старым Богам? Выйдет ли на первый план кровь Первых Людей в Андалах, если Старые Боги начнут доминировать? Одарены ли андалы магией от природы, или их поклонение Семерым ограничивает их потенциал? Я должен узнать ответы на эти вопросы.      — Чардрева разрастутся по всей земле, как это было в Рассветную Эпоху, — выдохнула Оук в благоговении, а её бледно-зелёные глаза сверкнули. — Я хочу помочь.      — Оу? А я думал, ты хочешь ещё одного ребёнка? — поддразнил Гарри.      — Хочу! — поспешила заявить она.      — Хорошо, потому что теперь не передумаешь. Ты уже беременна.      Оук на мгновение в потрясении уставилась на Гарри, а потом завизжала от счастья и бросилась на него.

  ***

     Они пробыли на Острове Ликов чуть больше недели, после чего вернулись домой. Личное свидание Оук вышло короче, чем у других, но ей было всё равно. Остров Ликов оказался единственным местом, которое она желала увидеть, да и девушка слишком сильно скучала по своим детям, чтобы оставаться там ещё дольше.      И, конечно же, ей захотелось похвастаться своей беременностью, после чего Луна проболталась, что остальные тоже беременны.      После того как неотъемлемый восторг улёгся, настала очередь Эвы отправиться на выбранную ею экскурсию, и та решила, что хочет увидеть Вольные города.

  ***

     Разыгрывать из себя туристов они начали в Браавосе. Эва была очарована всем: начиная с огромной статуи Титана и заканчивая маленькими баржами, курсирующими между составляющими город многочисленными островами, и разнообразными людьми.      Она также узнала о своём пристрастии к труппам различных ряженных, устраивающих представления.      Лично сам Гарри всякий раз, когда кто-то говорил «ряженные» (п.п.п. в ориг. mummers — созвучное с mummies.), вспоминал о мумиях и чувствовал зуд в шрамах на лице с напоминанием об одной из них.      К сожалению, из-за своего ненормального роста Эва и сама оказалась тем ещё зрелищем. Зеваки досаждали, и даже произошёл один забавный случай, когда она нависла над одной из городских куртизанок, как суровый утёс, после того как последняя предположила, что в качестве шлюхи из Эвы выйдет весьма экзотический аттракцион. Под этим подразумевался комплимент, но из-за культурных различий прозвучал он как оскорбление.      Будь на её месте Хала, всё обернулось бы ещё одним сломанным носом, но полувеликанша размахивала кулаками не столь охотно.      Вскоре они перебрались в следующий по списку Вольный город — Лорат.      Эва снова заинтересовалась всеми их странными обычаями, особенно чудной манерой речи жителей Лората, и снова привлекла к себе много внимания.      По настоянию Гарри их пребывание там вышло коротким. В отличие от Браавоса, в Лорате всё ещё практиковалось рабство, а тот инцидент в Браавосе показал, что некто со своеобразными вкусами может набраться достаточно смелости, чтобы подойти с предложением её купить. Какой бы спокойной Эва ни казалась, на это она бы отреагировала убийственной жестокостью, и он не стал бы её останавливать, потому что в противном случае та начала бы вариться в собственном гневе. Взбудоражить город убийством средь бела дня всё же не так хлопотно, как разбираться потом с обиженной женщиной.      Какое-то время они так и путешествовали по западному Эссосу: из Лората в Норвос, затем в Квохор, потом в Пентос и от самого Мира на запад в Тирош. Затем снова на юг в Лис.      Вот тут-то всё и пошло по бороде.

  ***

     13-й день 4-й луны, 237 года З.Э. Лис.      Гарри распахнул глаза, почувствовав, как сработали его сигнальные варды. Он уже давно взял за правило никогда не спать без них в незащищённом месте, и в прошлом это не единожды оборачивалось разумной мерой предосторожности.      На этот раз он уже знал, в чём дело. Они с Эвой провели, по крайней мере, одну ночь в каждом из Вольных городов, но всегда уходили раньше, чем у кого-нибудь успевали зародиться некие идеи. Очевидно, в Лисе нашёлся кто-то, кому эти идеи в голову пришли быстро.      Честно говоря, он ожидал, что это случится в Тироше, славившемся самыми агрессивными ловцами рабов. Кто ж знал, что такое произойдёт в Лисе, городе известном своими секс-рабынями? Вероятно, тут нашёлся кто-то, специализирующийся на более «экзотических» товарах.      — Эва, просыпайся, — сказал он, слегка встряхивая женщину.      — А, что такое? — спросила она, быстро приходя в себя. Чувство опасности тоже не давало ей спокойно спать.      — Сюда скоро заявятся гости, — Гарри встал, но одеваться не стал.      Эва тоже встала, и Гарри скрыл их тенью, наложив на кровать трансфигурацию, чтобы казалось, будто они всё ещё в ней спят.      Через несколько секунд дверь со щелчком отворилась, и трое мужчин бесшумно вошли внутрь. Они не разговаривали, а лишь жестами объясняли, что каждый из них должен делать.      Гарри дал им достаточно времени, чтобы те поняли, что их добычи там нет, а затем заставил их оцепенеть на месте.      — Добрый вечер, — прохладно поприветствовал он, выходя из тени.      Они ничего не ответили, возможно, из-за того, что их челюсть застыла, но глаза их дико двигались в ужасе от осознания происходящего.      Всё ещё обнажённая Эва хлопнула тяжёлой дубинкой по своей ладони и усмехнулась.

  ***

     Самару Саан вырвали из сна ведром ледяной воды. Она инстинктивно попыталась ахнуть, но обнаружила, что не может пошевелить ртом. На самом деле она не могла пошевелить ничем, кроме глаз.      — Вставай, вставай, — насмешливо сказал мужчина, склонившись над ней. Длинные шелковистые тёмные волосы спадали на жгучие ярко-зелёные глаза, но больше всего её поразили его шрамы. Она узнала эти шрамы, и пробежавший по её спине холодок не имел ничего общего с окатившей её холодной водой.      — Так-так-так, похоже, ты догадалась, в чём дело. Поздравляю, — продолжал мужчина тем же насмешливым тоном.      Теперь в поле её зрения попала женщина. Огромного роста и с грозным оскалом, превращающим её и без того уродливые черты лица в нечто ужасающее.      — Ты послала людей в трактир и заплатила трактирщику, чтобы тот закрыл глаза, пока они убивают Гарри и уводят меня в рабство, — выговорила женщина со сквозившей в каждом слове яростью. — Чтобы я стала шлюхой и проносила тебе прибыль.      Да, Самара так и поступила. Лис гордился красотой своих людей и искусными в постели рабынями, но здесь ещё имелся и рынок для личностей с нестандартными вкусами. Карликами, калеками, увечными… маленький грязный секрет, о котором никто не рассказывал. Эта уродливая гигантская женщина-чудовище стала бы в нём главным развлечением, и соблазн её заполучить оказался слишком велик. Они были чужеземцами и охраны не имели. Всё должно было выйти просто.      — Они все мертвы, — сказала огромная женщина, поднимая дубину. На ней виднелась засохшая кровь и что-то ещё. — Теперь твоя очередь.      Самара почувствовала, как при виде мерзкого оружия у неё желчь поднимается в горле, но страх это чувство перевесил. Она пыталась заговорить, взмолиться о пощаде или выторговать себе жизнь, но губы не двигались.      — Умолять бесполезно, — снова заговорил мужчина, судя по всему, Гарри, и в голосе его звучала крайняя скука. — Мне не нравится, когда прерывают мой сон, а народ Эвы не ведёт переговоров с рабовладельцами. Ты уже мертва.      Самара почувствовала, что должна сейчас потерять контроль над кишечником, но яд, которым её опоили, не позволил этого сделать.      — Хочешь её изнасиловать, прежде чем я проломлю ей голову? — спросила женщина, Эва. И в её голосе звучала надежда.      — Нет, — пренебрежительно ответил Гарри, но облегчения от этого Самара не испытала. Если бы он хотел её изнасиловать, то она смогла бы с ним скооперироваться и, возможно, таким образом сохранить себе жизнь.      — Почему нет? — раздражённо спросила великанша.      — Мне нравится, когда есть время сломить свою игрушку. А когда делаешь это нахрапом, уже не так интересно.      Эва разочарованно хмыкнула.      — Бля, я хочу, чтобы эта сучка перед смертью вкусила того, что предназначалось мне.      — Тебе от этого легче не станет, но да ладно, — Гарри вздохнул и жестом указал в сторону.      Разум Самары застыл в шоке, услышав, как ломается дерево и увидев, как в его руку летит нечто, некогда являвшееся ножкой стула.      Волшебник. Её не отравили, а наложили заклятие. Она послала убийц за волшебником и пыталась взять в рабы его женщину. Если бы она могла, то свернулась бы в клубок и молила бы богов о помощи.      — Вот, воспользуйся этим, — Самара снова начала обращать внимание на происходящее, когда колдун заговорил.      Он протягивал своей женщине деревянный член с ремешками, явно предназначенными для крепления на талии. Тот был гораздо больше и толще настоящего члена и вместо удовольствия однозначно должен был причинять боль.      Слёзы отчаяния потекли из уголков её глаз, но тело даже не дёрнулось, как бы она ни старалась им пошевелить.      — Сгодится, — Эва радостно улыбнулась, пристёгивая псевдочлен к талии. — Ты можешь её разморозить?      — Конечно, как скажешь. Я буду ждать тебя снаружи.      Самара почувствовала, как исчезает сковывающая её магия, но теперь её напрочь сковывал ужас. Дверь за безразличным колдуном захлопнулась, оставив её в комнате наедине с мстительной женщиной, размером вдвое больше неё самой.

  ***

     Гарри покачал головой, услышав доносившиеся из комнаты звуки. Обычно Эва была настолько спокойной, что, когда кому-то всё-таки удавалось её вывести из себя, то результат выходил… чрезмерным. Не помогло и то, что она была беременна и у неё бушевали гормоны.      Вероятно, всё это фиаско превратится во что-то вроде городской легенды/ужасной байки Лиса.      Но теперь, раз уж такая мысль взбрела ему в голову, Гарри мог бы включить подобное в свои планы. Надо будет проследить за развитием ситуации.      Спустя добрых двадцать минут всхлипываний, мольбы, криков, стенаний и, наконец, звука глухого удара Эва вышла из комнаты. Деревянного члена со страпоном уже не виднелось, зато на её одежде остались кровавые пятна, а на дубинке — свежий слой запёкшейся крови.      — Ты закончила? — спросил Гарри, в основном для того, чтобы завязать разговор. Понятно дело, что она уже закончила.      — Ага, — злобно сверкнула глазами Эва. — В пизду этот Эссос. Не считая Браавоса, весь континент — выгребная яма. Давай уже пойдём домой, я сейчас так пиздецки зла, что даже не хочу больше смотреть на Волантис.      — Наверное, это к лучшему, — согласился он. Чувства Эвы были в первую очередь сосредоточены на собственной семье, поэтому участь рабов не произвела на неё особого впечатления, но всё же эмоционально это её задевало, и запал её неуклонно выгорал со времён посещения Лората.      Спустя несколько часов они уже летели обратно в Дол Гулдур, когда Эва вдруг снова заговорила. С тех пор как они покинули Лис, она лишь молча переваривала всё внутри себя, и Гарри её не тревожил, чтобы та могла разобраться в том, что её беспокоило.      — Гарри, у тебя есть планы по части того, чтобы что-то сделать с рабством в Эссосе? — нерешительно спросила она. — Это неправильно, то, что они делают.      — В некотором роде, — ответил он весело. — Могу тебя заверить, что в ближайшем будущем с работорговлей у них возникнут проблемы.      Но не потому что ему жаль рабов или потому что он морально обязан что-то с этим сделать. Нет, всё это послужит куда высшей цели. Всё послужит науке.

  ***

     21-й день 4-й луны 237 года З.Э. Дол Гулдур.      Гарри держал руку над Стеклянной Свечой, мысленно уносясь вдаль.      В Лисе юному сыну богатого купца снился бородатый старик с добрым лицом. Бородач был одет в то, что землянин принял бы за римскую тогу, и говорил о вреде рабства и о том, что свобода — неотъемлемое право всех живых существ.      Этот стал лишь первым. Вскоре этот сон начнут видеть и многие другие — от самого низшего раба до самого богатого магистра, от западного побережья Эссоса до Хребта Костей на востоке. Такие сны сможет теперь увидеть любой, кто воспринимал идею рабства как неправильную.      Гарри пытался понять, сможет ли он создать нового бога, и отчаяние рабов стало для него благодатной почвой. В качестве образца для будущего божества он выбрал римского «Liber Pater», Свободного Отца, хотя имя, которое должно было просочиться в умы тех, к кому он обращался, буде звучать как «Отец Свободы».      Это стопроцентно вызовет массовые социальные потрясения по всей округе, но его это особо не волновало. Это отнюдь не последняя такая напасть, которую он планировал обрушить на ничего не подозревающий Эссос.      Гарри посмотрел в сторону и улыбнулся, увидев там яйцо красного дракона. Это яйцо с самого начала считалось его любимым, и ему не терпелось заставить его вылупиться.      Но время ещё не пришло. Ещё десяток-другой лет, не больше. В конце концов, нужно всегда соблюдать осторожность и переменных в эксперимент вводить как можно меньше.      Сейчас события развивались по нарастающей: распространение чардрев всё дальше на юг, расцвет новой религии и взросление его детей. Устойчивое положение, которое, вероятно, продлится не менее десяти лет, если не больше.      На всё это уходила большая часть его времени и внимания, так что путешествий в дальние края в это время пока что не будет, но оно и не страшно. Времени у него в избытке.      Пока же ему предстояло принять участие в пикнике. Луна настояла на том, чтобы после того, как он сводит всех четырёх местных женщин на «свидание», они устроят одно такое же для всей семьи, включая Эш и Велку. В качестве места проведения она выбрала Простор — за его приятную погоду и просторные луга.      Адрастию тоже пригласили, но Чёрная Вдова очень вежливо и уклончиво отказалась. Гарри, конечно, над ней иногда издевался, но не имел ничего против искренних и добрых попыток Луны включить эту женщину в их семью. Его жена делала это на протяжении столетий, и Адрастию это никогда не смущало. Ему в ответ она и съязвить могла, и доставить некие неудобства в качестве мести, но вот с Луной ничего такого сделать была не в силах.