A Discordant Note / Диссонирующая Нота

  6-й день 5-й луны, 256 года З.Э. Суровый Дом.      Скагос располагался в Тюленьем заливе к востоку от самой Стены. Технически он считался частью Севера, но на практике остров был почти полностью изолирован. Скагосцы жили своей собственной жизнью, особо не заботясь о материковом Вестеросе, и иногда совершали набеги на земли за Стеной, забирая женщин и всё остальное, что попадалось им под руку, к себе на скалистый остров. То, что они в конечном итоге заметят всю активность в Суровом Доме и сочтут это отличной возможностью для проведения большого набега, было неизбежно. Они думали, что всё пройдёт легко.      И оказались неправы.      Гарм презрительно спихнул ногой человека со своего меча и огляделся. Битва затихала, а последний из скагосцев пал. Люди уже обшаривали трупы и тащили их для сожжения, хотя некоторые из них должны будут остаться на съедение воронам.      Зеленовидение позволило им заблаговременно разузнать о нападении, поскольку на Скагосе имелись чардрева, но Суровый Дом всё равно не остался без повреждений, поскольку им пришлось отойти от доков, чтобы занять хорошую оборонительную позицию.      Это слегка разозлило Гарма. Потребуются недели, чтобы восстановить все рыбацкие лодки и сожжённые скагосцами здания. Более того, его разозлило, что у скагосцев хватило наглости напасть на них подобным образом.      Он увидел неторопливо направлявшегося к нему брата, а его непринуждённый вид несколько портили пятна крови на доспехах и куда более окровавленная двуручная булава, разместившаяся у него на плече.      — Знаешь, а меня это малость бесит, — небрежным тоном проронил Гронд, хотя и с нахмуренными бровями.      — Да, такое этим уёбкам нельзя спускать с рук, — кивнул Гарм на слова брата, что также отражали и его собственные мысли.      — Я хочу напасть на них в ответ и показать, что Последнее Слово за мной, — ухмылка Гронда белой полосой засияла в его густой чёрной бороде.      Гарм закатил глаза и подавил желание застонать от такого глупого каламбура. Булава, которую использовал его брат, — грубая штуковина с тяжёлой головкой и шестью острыми лезвиями, обвивавшими её наподобие короны. Хороша для того, чтобы крушить всё вокруг и даже колоть в самом крайнем случае. Их отец назвал её Последним Словом и, к сожалению, ещё и передал Гронду свою любовь к каламбурам.      — Скагос — часть Севера, и с этим могут возникнуть проблемы, — сказал он вместо озвучивания своих мыслей, вспомнив уроки Адрастии о политической структуре власти южанских королевств.      — Ба, скагосцы напали на нас первыми, — отмахнулся Гронд. — Старку придётся либо взять на себя ответственность за то, что сделали его вассалы, либо признать, что он не имеет над ними реальной власти.      Это было правдой и подводило к ещё одному политическому уроку от Адрастии — всегда сохранять за собой высокое моральное положение. Гарм предпочитал всё упрощать и считал, что многие трюки, которым она научила его с братьями и сёстрами, были бесчестными, но у темнокожей женщины всегда находился способ словесно загнать тебя в угол и заставить почувствовать себя глупым за то, что ты с ней спорил. Никому из них так и не удалось привести хоть один веский контраргумент против её методов.      Например, как и в этом случае. Даже если Старк проигнорирует первоначальную атаку скагосцев на Суровый Дом, такое лицемерие может заставить некоторых из его вассалов призадуматься, и, без всяких сомнений, сподвигнет вольный народ броситься в безрассудную атаку.      — Нам понадобятся корабли, — задумчиво произнёс Гарм, уже думая о том, как они могут вторгнуться в Скагос. Всё, что у них имелось, — это лишь рыбацкие лодки и несколько кораблей, которые им удалось захватить у напавших на них самоуверенных скагосцев.      — Нам? — повторил Гронд, приподняв бровь. — С чего ты решил, что пойдёшь с нами? У тебя здесь женщина и ребёнок на подходе, а кто их защитит, если ты уплывёшь развлекаться?      Руки Гарма сжались на рукояти Ледяной Скорби (п.п. Фростморн жаждет крови!), когда он это обдумал. Ему действительно хотелось поучаствовать в нападении и поубивать уёбков Скагоса бок о бок со своим братом, но то было скорее желанием, чем необходимостью, если уж на то пошло.      — Не волнуйся, брат, — мрачно продолжил Гронд, — я позабочусь о том, чтобы они на нас больше никогда не напали.      — Тебе всё равно понадобятся корабли и люди, — заметил Гарм, скрывая своё недовольство.      — Мужчин у нас здесь и так полно, и я уверен, что они будут рады пойти со мной ради обещанных женщин Скагоса, — задумчиво произнёс Гронд.      И правда. Изенгард битком набит новоприбывшими, и плюсом сюда добавляются все дожившие до совершеннолетия детки, что обычно умирали от голода или замерзали насмерть. Поэтому многие люди были готовы отправиться с ними в Суровый Дом и начать там для себя новую жизнь. Однако большинство из этих людей являлись молодыми мужчинами, а ещё одной вещью, о которой их предупреждали и Адрастия, и отец, была опасность, связанная с наличием среди населения большого количества неженатых мужчин.      — А что касается кораблей... Я подумал, что мы могли бы спросить совета у отца.      Гарм поморщился. Не то чтобы он не хотел отца спрашивать, просто как они должны были заставить его ими гордиться, если обращались к нему по каждой проблеме?

  ***

     9-й день 5-й луны, 256 года З.Э. Суровый Дом.      Гарри и Хала шли по растущему поселению, не обращая внимания на пристальные взгляды и перешёптывания. Это уже не в новинку.      — Дела тут идут хорошо, — радостно заметила копейщица, и в её голосе отчётливо слышалась гордость за своих сыновей.      Гарри одобрительно промычал. И правда, Суровый Дом продолжали перестраивать, чтобы он стал ещё больше и лучше, чем в первый раз. Некоторые люди всё ещё жили в палатках, но у большинства уже имелись дома из камня или дерева.      Они вдвоём направились к самому большому дому, который, как мог заметить проницательный глаз, был построен с помощью магии: стены у него слишком гладкие, а камень чересчур чистый. Это хорошо. Женщины, которых Гарри выкрал, проявляли лишь самые минимальные магические способности, либо из-за врождённого отсутствия таланта или интереса, либо просто потому что были слишком старыми и с устоявшимся характером, а вот его дети оказались в этом деле более искусны, и некоторые даже больше других. Гарм и Гронд стояли где-то посередине, предпочитая колдовству физическую силу и обычно прибегая к магии только тогда, когда не хватало времени или терпения.      По правде говоря, ни у кого из дюжины взращённых им в этот раз детей не хватило ума по-настоящему посвятить себя изучению магии, но, по крайней мере, они были достаточно в ней подкованы.      На стук в дверь ответили быстро, и фигура Гронда ростом под два метра нависла над ними в дверном проёме, как статуя.      — Мать, отец, — засиял он, с готовностью принимая объятия матери.      — Ты бороду отрастил? — заметила Хала, проводя пальцами по густым волосам на его лице. — Тебе идёт.      Так оно и было. Адрастия, вероятно, оказалась права насчёт того, что в жилах Халы замешалось несколько капель крови великанов. Все трое их детей выросли очень высокими для своего пола и щеголяли на телах обилием волос, хотя Джала уже давно использовала магию, чтобы от них избавиться.      — Да, теперь я ещё более волосатый (п.п.п. в ориг. hairy.), — пошутил Гронд.      — Но не больше, чем я (п.п.п. а тут стоит вернуться к этому каламбуру ещё при первой встрече Гарри и Доры. Слово hairy можно перевести не только как волосатый, но и как трудный, противный или непокладистый. И скорее всего, в этом смысле этот каламбур тогда и употреблялся.), — ухмыляясь, возразил Гарри.      — Ой, только не начинайте, — предупредила их Хала, а её голос окрасило раздражение.      — Женщина, ты совсем не ценишь хорошие шутки.      Гронд усмехнулся и отступил в сторону.      — Заходите, мы как раз собирались ужинать.

  ***

     На ужин наготовили много рыбы, и женщина, которую Гарм себе взял, чуть ли не из кожи вон лезла в своём стремлении выглядеть хорошей хозяйкой в глазах родителей своего мужчины. В конце концов Хала отвела беременную девушку в сторону, чтобы Гарри и мальчики могли поговорить, поскольку её благоговейный трепет от присутствия «живого бога» основательно так им мешал.      Гарм провёл отца в «командный пункт», который, по сути, представлял собой нечто среднее между арсеналом и комнатой с картами. Посередине стоял стол, к одной из стен прикрепили несколько карт, а большую часть оставшегося пространства занимали две стойки с доспехами и оружием.      Он слегка улыбнулся при виде их тщательно ухоженного снаряжения, вспоминая ту работу, что они проделали вместе, создавая его.      Последнее Слово, по сути, являлось удлинённой версией булавы Саурона, предназначенной для двуручного хвата. Учитывая происхождение имени Гронд, такое название казалось вполне подходящим. Гарм, в свою очередь, получил точную копию Ледяной Скорби размером с двуручный меч, но с волчьим черепом вместо демонического на гарде. Понятно дело, ледяных способностей у него также не имелось. Вышло бы тупо, учитывая то, кем являлись их соседи на севере.      Что касается доспехов... человека, решившего с первого взгляда, что те сделаны из какой-то потемневшей стали или железа, можно было бы понять, но на самом деле они были сделаны из драконьей кости. Он подарил по одному такому же набору каждому из своих сыновей, несмотря на некие непрактичные побуждения, по типу, сделать Гавелу доспехи из камня, просто чтобы придерживаться тематики. Высокое содержание железа и магическая природа драконьей кости делали её чрезвычайно устойчивой, а тот факт, что Гарри лично убил Каннибала, оказался важен с мистической точки зрения и облегчал с ней работу.      — Я видел, как ты отбивался от скагосцев несколько дней назад, — сказал Гарри, в основном, чтобы завязать разговор. — Ты хорошо справился.      — Они нас недооценили, сильно недооценили, — ухмыльнулся Гронд.      — Конечно, недооценили, — кивнул Гарри. — Скагосцы почти полностью отрезаны от остального мира, поэтому они о нас и не слышали. Предположили, что вы станете лёгкой добычей.      — Мы не можем оставить это без ответа, — нахмурился Гарм. — Я не хочу до конца своей жизни разбираться с их набегами, и пиздец как уверен, что мои дети тоже этого не захотят.      — Тогда твой единственный вариант — это завоевание, — пожал Гарри плечами. Они, конечно, могут просто укрепить Суровый Дом до такой степени, пока тот не станет совсем неприступным, но это не защитит их корабли в море.      — Завоевание? — повторил Гронд, выглядя немного удивлённым. — А я думал, мы просто пойдём и сотрём с лица земли дом Стейнов из Чертогов Плавника. В конце концов, именно их отпрыск всё это начал.      — И что потом? — Гарри с вызовом приподнял бровь. — Даже если вы уничтожите все три главных благородных дома на Скагосе и никто другой так никогда и не встанет на их место, скагосцы всё равно продолжат совершать на вас набеги просто потому, что у вас будет то, чего нет у них. А украсть легче, чем заработать на это самому. Нет, если вы хотите решения перманентного, тогда у вас есть только два варианта: завоевание или истребление, и я не уверен, что Старые Боги с последним вам помогут.      — Если мы покорим Скагос, Старки и их вассалы разозлятся, — указал Гарм.      — Верно, но их власть над Скагосом всегда выглядела скорее по закону, чем в реальности, а северяне постоянно насмехались над скагосцами и считали, что те ничем не отличаются от «одичалых». Вы можете это использовать, а также тот факт, что они напали на вас первыми, дабы убедить Эдвила пустить всё на самотёк. Конечно, чтобы подкупить его, вам придётся предложить кое-что ещё, потому что он не может позволить себе выглядеть слабым перед своими вассалами и столь легко отдать вам Скагос. Даже если им всем на него плевать, это будет выглядеть слабостью.      — Уже звучит так, будто проблем появится больше, чем оно того стоит, — вздохнул Гронд, раздражённо потирая лицо рукой.      — А ты думаешь, с чего я вообще оказался за Стеной? — фыркнул Гарри. — Вот с каким дерьмом приходится иметь дело, когда речь заходит о политике.      Наступило несколько секунд молчания, пока все трое с тоской размышляли о простоте насильственных решений.      — Значит, завоевание, — заговорил Гронд. — Даже если мы захотим это сделать, у нас недостаточно кораблей, чтобы доставить бойцов на Скагос.      — Я никогда не учился строить корабли, — задумчиво ответил Гарри, уловив неприкрытый намёк. За эти годы он довольно много узнал о плотницком деле, но ничего о кораблестроении в частности. — И всё же я мог бы выучиться, а затем обучить этому ваших плотников, если захотите.      Расхищать чужие умы ради знаний — далеко не самый лучший способ освоить новые навыки, но, без всяких сомнений, очень быстрый.      — Это было бы превосходно, — лучезарно улыбнулся Гронд. — Спасибо тебе, отец.      — Да брось ты, — отмахнулся Гарри. — Но вот как вы собираетесь разбираться с отсутствием опытных моряков? Вы не можете просто посадить людей на корабли в ожидании, что те уже будут знать, что делать.      Гронд поморщился, явно об этом не подумав.      — Полагаю, рассчитывать, что ты сможешь выучиться и этому, не стоит?      Гарри посмотрел на выражение надежды на лице своего сына и пожал плечами.      — Конечно, почему бы и нет. Свободное время у меня найдётся.      — И пока ты будешь этим заниматься, я поработаю над укреплением побережья, — вмешался Гарм. — Нам всё равно придётся позаботиться о пиратах, даже если ты, брат, заберёшь Скагос себе.      Гарри одобрительно кивнул. Работорговцы и пираты из Эссоса стали немного пугливыми после всех тех «таинственных» исчезновений в этих краях, но всегда найдётся кто-то достаточно жадный, чтобы в любом случае попытать свою удачу.

  ***

     20-й день 11-й луны, 256 года З.Э. Суровый Дом.      Прошли месяцы, плотники научились строить корабли, а люди — ими управлять. И в конце концов к вторжению в Скагос у них всё было готово. После слуха о планируемом вторжении людей из Изенгарда прибыло ещё больше, пока не собралось вполне себе солидное войско.      Адрастия нанесла Гронду визит всего за два дня до того, как тот с людьми должен был отправиться в путь, с намерением дать парню несколько советов на дорожку.      — Драки и кровопролитие способны пробудить в человеке зверя, — начала она, как только с любезностями было покончено. — На поверхность всплывут побуждения низменные, которые тебе было бы неплохо обуздать.      — Зачем? — спросил Гронд, нахмурившись.      Он вырос в культуре, уже отходившей от практики кражи женщин, ибо нельзя красть женщин из своего собственного клана, и обучен он был по стандартам общества куда более продвинутого.      Но скагосцы не считались частью их клана. Скагосцы совершали набеги на их берега и крали их женщин на протяжении тысячелетий. Скагосцы сами на это напросились.      — Потому что ты отправляешься туда не для того, чтобы совершить набег, ты отправляешься туда завоёвывать, и первое впечатление в этом деле очень важно. Если твои люди будут жестоко обращаться с людьми, которыми ты впоследствии собираешься править, то вряд ли стоит ожидать от них потом чего-то, помимо воинственного отношения, — терпеливо объяснила она.      Гронд задумчиво кивнул. Вполне логично. Он был настолько поглощён своим гневом, что даже не рассматривал это с такой точки зрения.      — Тогда что ты предлагаешь нам делать? — спросил он. Адрастия не пришла бы с ним побеседовать, если бы у неё не имелось каких-то идей.      — Лично тебе следует подумать о том, чтобы взять себе дочь нынешнего лорда Стейна.      — Зачем? — снова нахмурился Гронд. Он ожидал совсем не этого, особенно после того, как она предупредила о необходимости держать низменные побуждения в узде.      — Потому что это заставит скагосцев относиться к тебе более благосклонно. Запомни навсегда: мужчины могут быть структурой общества, но женщины — его фундамент. Пока фундамент цел, ты можешь повторно использовать его после расчистки руин сверху. По этой же причине Старки забирали дочерей своих врагов, когда завоёвывали Север, — объяснила она.      — Она не захочет добровольно стать моей женщиной после того, как я убью её отца, — указал парень.      — Думаешь? — губы Адрастии изогнулись в ухмылке. — Чему я тебя учила о верности мужчин и женщин?      — Женщины верны своим детям, самим себе, остальным членам своей семьи, своим друзьям и своим убеждениям, ровно в таком порядке, — продекламировал Гронд, немного подумав. — Мужчины верны своим семьям, своим убеждениям, своим друзьям и самим себе, ровно в таком порядке.      — Очень хорошо. Конечно, исключения из правил всегда найдутся, и всё может варьироваться в зависимости от ситуации, но обычно так оно и бывает. Да, девушка может обидеться на тебя за то, что ты убил её отца, но обида пройдёт, если её ничем не подкреплять, а у неё самой природой заложено привязываться к самому сильному мужчине, до коего она может дотянуться.      — Значит, я должен её добиваться? — спросил он.      — Нет, — Адрастия недовольно цокнула языком. — Ты уже забыл, чему я тебя учила по части «добиваться женщин»?      — Не добивайся, — Гронд поморщился, очевидно вспомнив её многочисленные лекции на эту тему. — Заставь их добиваться тебя. Ты — приз, так что веди себя соответственно.      — Вот именно. Просто обращайся с ней хорошо, и вскоре она сама приползёт к тебе в постель, — конечно, при условии, что он останется сильным, но с этим проблем возникнуть не должно.      — Ладно, я сделаю это, если девушка мне достаточно понравится, — кивнул парень.      Сама Адрастия воспринимала девушку, о которой шла речь, скорее инструментом, чем человеком, и не считала, что такое явление как «понравится» вообще имело здесь значение, но от высказывания своего мнения воздержалась. Лучше уж ограничить количество передаваемых ей убеждений, чем провоцировать сопротивление в сердцах, у которых не имелось времени ожесточиться.      И она сменила тему:      — Тем временем убедись, что твои люди держатся подальше от городов и деревень, и запрети им причинять вред простым людям, после чего сможешь заявить, что те принадлежат их клану и относиться к ним следует соответственно.      — Им это не понравится, — предупредил Гронд. Он знал, что многие из мужчин, которых он брал с собой, шли именно потому, что им не терпелось украсть для себя несколько женщин у скагосцев.      — Недальновидным дуракам всегда не нравится, когда им говорят, что нельзя вести себя подобно недальновидным дуракам, — презрительно фыркнула Адрастия. — Если ты дашь им разгуляться, то они доставят тебе нескончаемые неприятности, потому что привыкли устраивать беспорядок, а затем уходить. Лучше разбираться с их ворчанием, чем с воинственным населением.      Гарри по большому счёту принадлежал к типу родителей, которые «позволяли детям самим совершать ошибки». Обычно она против такого не возражала, но в данном случае это вызвало бы затяжные проблемы.      — Что ж, хорошо, я сделаю всё, что в моих силах, — кивнул он, разглядев правду в её словах.      — Мне жаль обременять тебя этим накануне твоего отплытия, но я просто не могла вынести мысли, что ты совершишь ошибку, которая будет преследовать тебя годами, — с наигранной печалью произнесла Адрастия.      — Нет, нет, я благодарен тебе за совет, — поспешил с заверениями Гронд. — Тётя Адрастия, ты ни разу не вела меня по ложному пути.      Она улыбнулась и нежно погладила его большие и впечатляющие бицепсы, довольная тем, что он её слушает. Во всём этом нельзя обрести того мрачного удовольствия, медленно вытягивая из Гронда силы, пока тот не превратится лишь в тень себя прежнего, но то, что её так ценили, всё же приносило ей определённое удовлетворение.