A Discordant Note / Диссонирующая Нота

  24-й день 11-й луны, 256 года З.Э. Скагос, северо-западное побережье.      Рыбалка, безусловно, была самым простым способом добыть еду на Скагосе, и на острове едва ли где-нибудь найдётся место на береговой линии без рыбацкой деревни. Из-за этого скрытная высадка считалось просто невозможной, поэтому Гронд решил этим не заморачиваться.      Они бросили якорь у побережья одного из пляжей, заранее разведанного с помощью Зеленовидения, а затем добрались до берега на лодках.      Естественно, во время этого их заметили рыбаки, но Гронд намеренно выбрал такое место, откуда до реальных деревень добираться было не близко.      Чтобы доставить всех на берег (за вычетом костяка команды на кораблях), потребовались часы, и к тому времени все мужчины уже горели желанием на кого-нибудь напасть.      Гронд встал перед столпившимися на берегу воинами с перекинутой через плечо булавой.      — Слушайте сюда, уёбки! — проревел он, чтобы привлечь их внимание. — Теперь, когда мы добрались до Скагоса, я устанавливаю несколько основных правил.      Толпа забормотала, но особых протестов не возникло. Пока что.      — Это не набег. Мы здесь не для того, чтобы грабить, жечь, а потом съебаться, мы захватываем здесь власть, чтобы этим ублюдкам из Скагоса потом не приходило в голову снова напасть на Суровый Дом.      Толпа одобрительно взревела.      — А это означает, что, как только мы закончим, они станут частью нашего клана, так что я не желаю, чтобы кто-нибудь из вас, ублюдков, начал насиловать женщин, воровать всякое дерьмо или убивал кого-либо, кто не нападает на вас первым.      Толпа снова взревела, на этот раз от возмущения. Почти бессвязный шквал несогласия, варьирующийся от «но они это заслужили» до «они же скагги» и даже несколько замечаний вроде «чушь собачья».      И недовольство это вспыхнуло неспроста. Несмотря на то, что эти люди были хорошо вооружены и обеспечены продовольствием, они не обладали даже толикой того образования, которое имелось у Гронда, и думать могли лишь о том, как удовлетворить свои низменные желания. К счастью, существовал довольно простой способ удержать их в узде.      Гронд взревел и обрушил Последнее Слово на ближайший валун, со скрежетом взметнув сноп искр, когда лезвия огромной булавы заскребли по камню. Сам валун от силы удара раскололся на несколько частей, поскольку магическое оружие оказалось гораздо прочнее, чем камень.      — Если вам это не по нраву, то можете уёбывать обратно на корабли! Я здесь для того, чтобы облегчить моему брату восстановление Сурового Дома, и клянусь богами, я размозжу ваши ебучие головы, если из-за вас это дело станет ещё сложнее, чем могло быть. Все поняли? — прорычал он, свирепо глядя на каждого.      Толпа теперь притихла, большинство из них верили, что Гронд являлся кем-то вроде полубога, и, что более важно, не хотели, чтобы их черепушки постигла участь валуна.      — Хорошо, а теперь вперёд. Чем скорее мы убьём этого скагосского лордлинга, тем скорее сможем найти себе женщин.      Это заявление вызвало у мужчин одобрение, и на сей доброй ноте они отправились в путь.

  ***

     2-й день 12-й луны, 256 года З.Э. Скагос, Плавник (п.п.п. в ориг. Driftwood Hall — Зал Коряги, если дословно.).      Как оказалось, захват Плавника обернулся делом не таким уж и сложным. Лорд Стейн уже отправил большую часть своих сил в тот неудачный набег на Суровый Дом, и прошедшее с тех пор время позволило оставшимся бойцам вернуться в свои дома.      Прибытие Гронда стало неожиданностью, и у Лорда Стейна просто не нашлось времени снова собрать своих людей или позвать на помощь соседей, поэтому он предпочёл взять тех, кто у него имелся, и забаррикадироваться в своей крепости.      Верный своему названию, внутренний замок Плавника был сделан из дерева, зато внешние стены — из камня, а ворота — из толстого железного дерева, укреплённого настоящими железными заклёпками. Несмотря на свои довольно небольшие, по сравнению с другими замками Вестероса, размеры орешком тот вышел крепеньким, поскольку его расположение на возвышенности и узкая подъездная дорожка препятствовали использованию осадных орудий. Правда осадных орудий нападавшие с собой и не привезли.      Это могло привести — и, как правило, приводило — к длительной осаде. К счастью, у крепости нашлись конструктивные недостатки, поскольку Гронду не хватало терпения, чтобы заморить защитников голодом. Стены здесь лишены башен или площадок для лучников, а территория непосредственно перед воротами фактически укрыта от обзора лучников на стенах.      Гронд оставил большую часть своей армии под командованием доверенных лейтенантов, — то, чему их всех учил отец, для лидера являлось бесценно, — которые удержат людей от совершения глупостей, и атаковал ворота с небольшим отрядом своих лучших бойцов.      — И что теперь? — спросил один из упомянутых мужчин, хмуро глядя на массивные ворота и каменные стены, очевидно, задаваясь вопросом, как они собираются пройти внутрь.      Гронд проигнорировал вопрос и сосредоточился на своей булаве, бормоча себе под нос заклинание силы. Колдун из него вышел не самый хороший, но несколько полезных трюков он всё же смог освоить.      Почувствовав, что заклинание подействовало, Гронд ухмыльнулся и впечатал Последнее Слово в самый центр ворот из железного дерева. Наложенное на оружие заклинание многократно увеличило силу удара, и ворота содрогнулись, словно их садануло тараном.      Гронд бил в створки снова и снова, пока те больше не смогли выдержать такого натиска и не разломались нараспашку.      Снаружи во дворе стояло всего около двух десятков человек, включая одного в кольчуге, который, должно быть, и являлся Лордом Стейном. И все они в шоке и ужасе пялились на сломанные ворота. Очевидно, защитники не ожидали, что враг прорвётся сквозь них так быстро, если вообще такого ожидали, поэтому и были застигнуты врасплох.      — Кто ты?! — взревел Лорд Стейн, крепко сжимая свой меч.      — Я Гронд, Крушитель Камней! — проревел Гронд в ответ, вбивая Последнее Слово в землю и разрядив в неё заклинание ударной волны, от которой скагосцы распластались на земле. — Ты послал корабли, чтобы разграбить Суровый Дом, и теперь ты за это платишь.      Лорд Стейн поднялся, весь трясясь от страха, хотя разглядеть это под доспехами оказалось непросто.      — Колдун, — мрачно выдал он.      — Это мой отец, — дерзко ответил Гронд и шагнул вперёд, чтобы начать с лордом бой.      Бойцы обеих групп уже вступили в схватку, причём защитникам доставалось больше всего, но все они инстинктивно оставили место для поединка двух своих лидеров.      Гронд прекрасно понимал, что меч его врага даёт тому преимущество в скорости и манёвренности, поэтому даже не пытался ввязываться в эту игру. Он поймал первый удар древком своей булавы, отбросил лезвие в сторону, чтобы вывести Лорда Скагоса из равновесия, а затем просто прижал его телом к земле.      Последний крик Лорда Стейна резко оборвался, когда Последнее Слово ударило его в грудь.      Увидев, что лорд убит, защитники пали духом и побежали к крепости и любому другому укрытию, что могли отыскать.      Гронд поймал одного из них, прежде чем тот успел сбежать, и выплюнул тому в лицо:      — Расскажи всем, что отныне этот замок мой, — прорычал он, а из-за надетого на нём шлема фраза прозвучало ещё более устрашающей.      — С-слушаюсь, милорд, — заикаясь, пролепетал стражник и убежал, как только его отпустили.      — Что теперь, м’лорд? Хотите, я вылижу вам задницу, м’лорд? — передразнил молодой человек плотного телосложения, среднего роста и с огненно-рыжими волосами.      — Ебало завали, Тормунд, — весело фыркнул Гронд. Тормунд участвовал в этом вторжении, потому что ему не терпелось ввязаться в настоящую драку, но он быстро доказал наличие у себя неких лидерских способностей, поэтому Гронд сделал его своим командиром.      — Слушаюсь, м’лорд. Как скажете, м’лорд.      И не только потому, что с ним было весело.

  ***

     3-й день 12-й луны, 256 года З.Э. Дол Гулдур.      Адрастия была вполне довольна собой. Она с самого начала знала, что восстановление Сурового Дома привлечёт внимание Скагоса, которое затем можно будет использовать как предлог для вторжения в него.      Конечно, несмотря на изоляцию Скагоса, новость рано или поздно дойдёт и до Старков, и те не смогут просто так оставить без внимания вторжение на территорию, номинально находящуюся под их контролем. В этом случае они лишатся всякого уважения со стороны своих знаменосцев.      Её изначальный план состоял в том, чтобы сгладить ситуацию, сведя детей Гарри и Эдвила, или, если бы это уже произошло, воспользоваться имеющимися отношениями. Поскольку все эти варианты нереализуемы, ситуация станет ещё более напряжённой... а посему, почему бы не пригласить короля Эйгона в качестве посредника? Северяне хорошо к нему относились за помощь, которую тот оказал во время суровой зимы в начале своего правления, и сам он, без сомнения, ухватится за любой предлог, чтобы обсудить с Гарри драконов.      Вероятно, использовать это рвение для проведения встречи в Дол Гулдуре окажется довольно легко, особенно если наложить на письмо заклинание принуждения. Но действительно ли эта идея хороша? Королю Эйгону на этот момент почти стукнуло пятьдесят семь лет, и путешествие по землям за Стеной для него станет тяжёлым. Если мягкий король умрёт во время путешествия, дело обернётся новыми... хлопотами.      Нет, лучше всего, чтобы встреча состоялась в Чёрном Замке, на нейтральной территории. Хотя, возможно, убедить Гарри туда явиться будет сложнее.

  ***

     14-й день 12-й луны, 256 года З.Э. Винтерфелл.      Эдвил отложил письмо и устало провёл рукой по лицу.      Он был рад получить письмо от Адрастии, но содержание его сильно тревожило. Сыновья Гарри выдвинулись, уже присваивали себе земли, восстанавливали Суровый Дом и, что хуже всего, завоёвывали Скагос.      Его знаменосцы воспримут это как доказательство того, что Гарри намеревался в конечном итоге вторгнуться на их земли, и Адрастия, очевидно, об этом знала. Она предлагала созвать главных лордов и устроить собрание с Гарри, его сыновьями и Лордом-командующим Ночного Дозора. И даже пригласила короля!      Эдвил написал ей ответ, принимая приглашение и заверяя Адрастию, что он свяжется со своими знаменосцами. А что ещё он мог тут сделать?      Встреча должна была состояться либо в Винтерфелле, либо в Чёрном Замке, либо в Дол Гулдуре. Очевидно, для Гарри это так или иначе значения не имело. Знаменосцы Эдвила же, скорее всего, предпочтут Винтерфелл, но окончательное решение останется за королём.

  ***

     Вороны летали туда и сюда по всему Северу, а также в Королевскую Гавань и обратно. Информация, содержащаяся в первых письмах Адрастии, подтвердилась, детали были проработаны, а затем и спланирована поездка.      Советники Эйгона убеждали его не ехать, ссылаясь на опасения по поводу безопасности и поступающие из Эссоса слухи о том, что претенденты из Блэкфайров, возможно, готовят ещё одну попытку захватить Железный Трон.      В порыве несвойственной для него хитрости Король Эйгон заявил, что если Блэкфайры собираются поднять ещё одно восстание, то последнее, что нужно будет Вестеросу, так это ещё один враг на севере. Самых близких к нему людей, знавших о том, что его главной заботой являлось возрождение драконов, он этим не провёл, но большинство остальных такое заявление удовлетворило. Он оставил своего сына Джейхейриса на посту регента вместе с Десницей, и с небольшой свитой отправился на север. Принуждение, содержащееся в письме, привело к тому, что Эйгон выбрал в качестве места встречи Чёрный Замок, несмотря на искушение увидеть Дол Гулдур.      Лордам Севера идея вести переговоры с одичалыми не понравилась, но с некоторыми из них раннее предупреждения Гарри очень подсобили, а заверения Эдвила в том, что Отец Воронов — хоть и колдун, но человек слова, удержали их от всего, помимо ворчания. Некоторые из менее подозрительных даже решили привезти на собрание своих наследников, включая Эдвила.      Чтобы всё это устроить, потребовались месяцы, а затем ещё месяцы, чтобы совершить путешествие, но в конце концов всё сошлось.

  ***

     6-й день 4-й луны, 257 года З.Э. Чёрный Замок.      Эйгон снял корону со вздохом облегчения и уселся на предложенное кресло.      — Я и не думал, что мы когда-нибудь снова увидимся, — задумчиво произнёс Бринден. — Судьба действительно ведёт нас странными путями.      Бладрейвен был уже очень стар, ему перевалило за восемьдесят, но немощным он не выглядел.      — Настали времена чудес, когда магия возвращается в мир, — согласился Эйгон, думая о привезённых с собой драконьих яйцах.      — Я знаю, о чём вы думаете, ваша Светлость, и должен предупредить вас, что это будет не так просто, — предупредил Эймон.      — Брат, пожалуйста, не будь со мной столь отстранённым и формальным. Хотя бы не сейчас, когда мы одни, — взмолился Эйгон.      В покоях Лорда-командующего сидели только они трое, и он не хотел, чтобы атрибуты королевской власти сопровождали его даже на личной встрече с членами его собственной семьи.      — Очень хорошо, Эйгон, — улыбнулся Эймон.      Эйгон предпочёл бы ласковое прозвище Эгг, но понимал, почему брат не станет его так называть.      — Уже лучше. Итак, что ты имеешь в виду, говоря, что это будет не так просто?      — Может, брат, мы и не виделись много лет, но я знаю, что у тебя на уме. Ты думаешь о том, чтобы уступить Скагос в обмен на возрождение драконов или, по крайней мере, на знание того, как это сделать самому, — проницательно сказал Эймон.      — Да, — признался Эйгон.      — И как ты планируешь умиротворить северян? — многозначительно поинтересовался Эймон. — Железный Трон уже пренебрегал ими подобным образом раньше, когда Алисанна Таргариен вынудила Старков пожертвовать Новый Дар Ночному Дозору. Если заставить их отказаться от притязаний на Скагос ради твоей собственной выгоды, то ничего хорошего из этого не выйдет.      — Если до этого дойдёт, то Новый Дар я мог бы им и вернуть, — сказал Эйгон. — Судя по твоим письмам, ты всё равно не можешь им воспользоваться.      — Это, безусловно, верно, но Ночной Дозор должен быть независимым от Семи Королевств, — заговорил Бринден. — Подобное наше вовлечение может создать опасный прецедент. То, что встреча проводится здесь, уже достаточно плохо, но хотя бы может объясниться тем, что мы являемся естественной нейтральной территорией. А вот привлекать нас к обсуждению, возможно, будет уже излишне.      — И это даже не говоря о том, что Гарри может отказаться от такой сделки, — указал Эймон.      — Это вероятно? — удивлённо спросил Эйгон. На самом деле он такую возможность не рассматривал, поскольку считал сделку более чем щедрой.      — Договариваться с Гарри довольно... трудно, — нахмурившись, заметил Бринден. — Тебе стоит знать об одной вещи — и сообщить о ней своим людям, — он не станет уважать твоё положение, титулы, корону или власть Железного Трона. Когда он с тобой заговорит, то обращаться будет как с равным, либо как с неопытным юнцом.      Эйгон вспомнил, каким выходило его общение с колдуном до этого. Посланцы возвращались от него сконфуженными и сердитыми, рассказывая о том, какой неуважительной шавкой оказался этот человек. На большинство отправленных им писем Адрастия отвечала в соответствии с требованиями дипломатии, но почтения не проявляла. А вот письма, на которые отвечал сам Гарри, выходили краткими, прямолинейными, и его самого в них обычно называли просто «Таргариен», как будто сама фамилия считалась оскорблением.      Конечно, нужно принять во внимание утверждение этого человека о том, что когда-то он и сам был королём, и что его правление длилось почти столько же, сколько правила вся династия Таргариенов.      Будучи из-за опыта своих ранних лет наделённым избытком смирения — а по мнению некоторых, переизбытком, — Эйгон задавался вопросом, не становился ли в таком случае он сам в положении более низком. С тех пор, как он взошёл на Железный Трон, прошло много лет, но частичка его навсегда оставалась обычным оруженосцем высокого таинственного рыцаря, и корона Семи Королевств на его голове никогда не сидела комфортно. Получить возможность поговорить с равным... это что-то новенькое, но вот своих людей ему действительно стоило предупредить, дабы те не обижались от его имени. На Дункана в этом плане всегда можно положиться, он спокойствия и рассудительности не терял, а вот другие рыцари Королевской Гвардии, которых Эйгон прихватил с собой, были более импульсивными.      — Ты не ответил на мой вопрос, — заметил он наконец.      — Не ответил, — согласился Эймон. — Но необходимого ответа мы тебе дать и не сможем, только предостеречь от обращения с ним, как с любым другим дворянином. Прежде всего, и в самую первую очередь, он колдун.      — Совет, что нередко даёт мне и Дункан, — печально вздохнул Эйгон.

  ***

     9-й день 4-й луны, 257 года З.Э. Дол Гулдур.      Гарри слегка улыбнулся, пока Адрастия расчёсывала ему волосы. Так забавно, какой она порой становилась суетливой. Не такой суетливой, как курица-наседка, а просто... заботящейся о его имидже. Нарцисса тоже была такой, но его давно почившая любовница всегда пыталась сделать так, чтобы он выглядел более показушным, в то время как Адрастия лишь очень придирчиво заботилась о том, какой его образ нужен ей самой.      К счастью, у него всё ещё имелась парочка его старых полуофициальных нарядов, припрятанных в пространственном кармане. По качеству они оставались куда выше, чем всё, что этот мир мог произвести на свет, даже в своих мечтах, но созданы были уж точно не для того, чтобы впечатлять. А это было именно то, чего Адрастия и добивалась.      И, кстати о суете, прямо сейчас суетились вообще все.       Все его сыновья снова вернулись домой и проведывали своих матерей, Луну, Скади и Вертанди. За исключением Таркуса, что в настоящее время блуждал по Клыкам Мороза и уже успел случайно захватить власть в паре кланов вольного народа, с трудом выживающих в тех землях.      Хале, Сигрид, Оук и Эве уже перевалило за сорок, и признаки подступающего конца пути теперь отчётливо проглядывались в их морщинах и седеющих волосах. Гарри будет по ним скучать, когда они его покинут. Он больше не мог любить так, как в юности, но всё равно очень сильно к ним привязался.      Может быть, ему стоит подумать о создании зеркальных порталов в Кодже, Суровом Доме, Скагосе, у Теннов и других местах, где поселились их дети? Он знал, что женщины по ним скучают, а получив возможность видеться с детьми почаще, им станет полегче.      Это также избавит его от необходимости в будущем собирать их всех с помощью Облака Нимбус — именно таким образом Адрастия и заставила его заявиться на это мероприятие. А принуждать их топать своим ходом будет нецелесообразно.      Ну, честно говоря, ему также было малость любопытно посмотреть, как у детей идут дела, но в этом он уж точно признаваться не собирался. Нужно ведь поддерживать свою репутацию.      — Вот так, — тихо выговорила Адрастия, за чем последовал щелчок серебряной заколки, когда теперь уже тщательно расчёсанные волосы были собраны в длинный хвост.      Она встала перед ним, чтобы критически всё осмотреть, прежде кивнула:      — Идеально.      Сама Чёрная Вдова была одета в отороченную белым мехом и похожую по расцветке на его собственную мантию, которая каким-то образом умудрялась ничего не обнажать, но в то же время всё подчёркивать. Без сомнений, какое-то тайное женское колдовство по части покроя, ткани и отделки наряда. У неё также имелся на шее позолоченный серебряный ошейник и пара золотых браслетов на запястьях, с выгравированными на них рунами.      Вот же коварная женщина: привлекала внимание к своему положению, чтобы её действия выглядели его действиями.      — Ну что, мы готовы идти? — лукаво спросил Гарри.      — Да, — чопорно ответила та.      Его сыновья всё услышали и тут же неторопливо к нему подошли. Как бы сильно они ни любили своих матерей и сестёр, у мужчины всё же имелся некий предел того, сколько времени он готов «навёрстывать былое».      — Не позволяйте южанам вешать вам лапшу на уши, — сказала Хала на прощание, и остальные трое повторили это в разных формах.      — Не позволим, — пообещал своим глубоким, рокочущим голосом Гавел, рот которого был почти полностью скрыт за заплетённой в косичку, как у дворфов, бородой. Ну типа, если бы дворф был ростом два метра тридцать. Луна обожала заплетать ему бороду.      — Удачи! — засияв, сказала вышеупомянутая ведьма и в последний раз обняла всех, включая не принимавшую такие вещи Адрастию.