A Discordant Note / Диссонирующая Нота

  Дол Гулдур.      Луна остановилась посреди холла и с любопытством склонила голову набок.      — Внучки? — она вопросительно посмотрела в пустоту, задаваясь вопросом, откуда взялось внезапное желание завизжать от счастливого предвкушения.      Когда ответа не последовало, она пожала плечами и продолжила свой путь, но теперь уже бежала вприпрыжку, а не просто шла. Должно быть, где-то произошло что-то хорошее, и это стало достаточной причиной для счастья.      Вскоре она добралась до мастерской Гарри и влетела в неё без стука. Если бы он занимался чем-то деликатным, то запер бы дверь.      — Привет, дорогой, — проворковала она, обнимая его сзади и заглядывая на доску. Та была изрисована сложными арифметическими вычислениями, алхимическими формулами и диаграммами человеческого скелета. — Новый проект?      — Луна, — тепло поприветствовал женщину Гарри с улыбкой, которой одарял лишь её одну. — Скорее запасной план.      Луна внимательнее присмотрелась к доске, на этот раз действительно обдумывая, какой может быть конечная цель.      — Гарри, мы же договорились, что не будем искать бессмертия по типу «как мне пережить уничтожение моего тела», — неодобрительно сказала она.      Пусть они умирать и не спешили, но смерти не боялись и давным-давно решили не предпринимать никаких дальнейших мер для достижения бессмертия помимо Эликсира Жизни. Они и так достаточно засиделись в гостях в стране живых, так что нет необходимости и дальше в этом плане вести себя невежливо.      — Мне пришлось пересмотреть это решение, — нахмурился тот. — Я подумывал об ускоренном выведении драконов, а это стопроцентно усилит окружающую мир магию. И тут мне пришло в голову, что моя душа связана с солнцем, а я вывожу из себя связанного с ним бога. Не говоря уже о том, что основополагающие правила реальности здесь кажутся немного иными. Моя жизнь — это одно дело, но вот свою душу я не шибко жажду оставлять без защиты.      И тут ещё крылась вторая причина. Если что-то случится с их душами, тогда они не смогут воссоединиться со своей семьёй после смерти.      — Ты сделаешь такой же и для меня? — спросила Луна. Она этого не особо-то и хотела, но понимала, что Гарри будет более осторожен, если будет делать это ещё и для неё, а не только для себя.      — Конечно.      — А как насчёт Адрастии?      — Не уверен, — признался Гарри.      — А следовало бы, — Луна уже давно причисляла ту статную ведьму к семье, и такие вещи считались для неё само собой разумеющимися, а не выступали следствием предосторожности.      — Я подумаю об этом.      Луна прожужжала себе под нос и отпустила его, зная, что он сделает так, как сказал. А её мысли обратились к потенциальным новым телам, которые он для них разрабатывал.      — Ты можешь придать нашим новым телам какую угодно форму, да?      — Пока они остаются гуманоидными, да, — ответил он, бросив на неё любопытный взгляд. — У тебя есть какие-то пожелания?      — Ты можешь сделать меня двух метров ростом? — взволнованно спросила Луна.      Гарри застыл и непонимающе уставился на неё.      — Я думал, тебе нравится быть невысокой, ты всегда говорила, что так лучше обжиматься.      — Ну да, но я всю жизнь была низенькой. А теперь хочу знать, каково это — быть высокой, — призналась она.      — Это добавит недели, а может быть, и месяцы работы, — сказал Гарри, потирая рукой лоб. — Мне придётся начать всё с нуля и отказаться от использования твоего нынешнего тела в качестве шаблона.      — И я хочу большие прыгучие сиси, — быстро добавила Луна, вспомнив некоторые комментарии Адрастии об обеспечении чувствительности. — Но оставь их упругими и подтянутыми, и с суперчувствительными сосками.      — Понял, анимешные сиськи, — пошутил Гарри.      — О-о-о, и анимешную попку! — с энтузиазмом продолжила она, развивая идею. — Такая, что покачивается, когда по ней шлёпаешь, но при этом достаточно упругая, чтобы отражать пули, как стальная пластина.      — Просто... составь мне список, — вздохнул волшебник. — И добавь рисунки, раз уж мы за это взялись.      — Окей, — прощебетала Луна, удивляясь, почему в его голосе звучит такое раздражение. — И не забудь себя сделать как минимум два метра ростом, я всё ещё хочу оставаться маленькой обнимулькой.      — А ведь правду говорят — и рыбку съесть и косточкой не подавиться, — пробормотал Гарри, покачав головой. — А зачем ты вообще сюда пришла?      — О, я приготовила тебе сэндвич, — ответила Луна, доставая перекус из своего пространственного кармана и протягивая ему.      — Спасибо, — поблагодарил он с улыбкой и откусил кусочек.      — Хочешь пойти со мной и навестить Нэнью, Нарью и Вилью? — неожиданно спросила Луна.      Гарри перестал жевать и приподнял бровь:      — Зачем?      — Просто у меня возникло внезапное желание их обнять.

  ***

     Гарри потребовалось две недели, чтобы разобраться, что потенциал для ужасных последствий, после предложения Адрастии сменить тело, окажется ограниченным. Просто наградит его кучей дополнительной работы.      — Эти тела, ты можешь спроектировать их как тебе заблагорассудится? — напряжённо спросила она, как только ей поступило такое предложение.      — В разумных пределах, — кивнул Гарри. — Они должны оставаться гуманоидными, но я уже планировал использовать для скелета вместо костей магически выкованный металл. Плоть и органы также станут более устойчивыми и их будет легче восстанавливать. Я всё ещё прорабатываю идею внедрения какой-нибудь формы магического фотосинтеза, но пока результаты не очень многообещающие.      — Заманчиво, — задумчиво произнесла Адрастия. — Не мог бы ты добавить функцию для изменения цвета кожи, глаз и волос? Или даже ограниченные способности метаморфов?      — Я... — Гарри, нахмурившись, замолчал, обдумывая вопрос. Такого он не рассматривал. — О фактическом превращении не может быть и речи. Физические характеристики должны быть заложены в конструкцию тела, но, возможно, мне удастся добавить способность менять цвета. В конце концов, это просто увеличение или уменьшение количества меланина.      — Я имею в виду не только естественные цвета, — уточнила Адрастия. — То есть, к примеру, не мог бы ты дать мне возможность придать моей коже золотистый оттенок металла?      — Но мне нравится твоя кожа, — надулась Луна, проводя рукой по обнажённому животу второй ведьмы.      — Мне тоже нравится моя кожа, — усмехнулась Адрастия. — Однако иногда мне может понадобиться смешаться с группой бледных людей, а тёмная кожа там будет бросаться в глаза, или наоборот. В других случаях для моих целей больше подойдёт неестественный и экзотический окрас.      — Я... возможно, смогу такое сделать, — и тут Гарри вернул разговор в нужное русло: — Мне придётся повозиться с вырабатывающими меланин клетками, чтобы вместо него они производили органические красители, и ещё нужно будет каким-то образом дать тебе возможность контролировать то, что они производят, иначе эта способность окажется абсолютно бесполезной... или что-то в этом роде... похоже, выйдет ещё один долгосрочный проект.      — Такой же, как и с моим ростом в два метра? — удивилась Луна.      — Два метра?! — недоверчиво воскликнула Адрастия.      — Да, похоже, что Луна хочет взглянуть на мир с более высокой точки зрения, — пошутил Гарри. — Полагаю, тебе ничего подобного не нужно?      — Уж точно нет, — ведьма театрально вздрогнула. — Такой рост ни за что не позволит мне слиться с толпой и, возможно, отпугнёт любую добычу, на которую я нацелюсь. Мои естественные сто восемьдесят и так для этого с трудом подходят.      — Но ты ведь хочешь сиськи и жопку как в аниме, верно? — спросила Луна, с надеждой глядя на неё своими большими глазами.      — Ну... Я всегда старалась поддерживать свои формы настолько привлекательными, насколько это возможно сделать естественно, но, если ты предлагаешь придать мне формы неестественно привлекательные... — темнокожая ведьма ухмыльнулась.      — Ещё один набор анимешных попрыгулек и покачушек, принял, — фыркнул от удовольствия Гарри.      — Хм, как будто ты не собирался увеличивать себе член, — закатила глаза Адрастия.      — Совсем чуточку, — уклонился он от ответа, думая о различных иных усовершенствованиях, которые он рассматривал для своих гениталий.      — И, раз уж речь зашла о репродуктивных органах, поскольку мои мне не понадобятся, не мог бы ты их вынуть и заменить чем-нибудь более полезным?      — Не могу, если ты хочешь поддерживать уровень эстрогена на должном уровне, — сухо ответил Гарри.      — А не мог бы ты сделать для этого более специализированные органы меньшего размера, чтобы не тратить впустую столько места? — спросила Адрастия, зная, что Гарри терпеть не мог неэффективность. — Я к тому, что яйцеклетки у меня закончились ещё сотни лет назад, так что с тех пор вся эта группа органов была в значительной степени бесполезна, если не считать выработки гормонов.      — ...вероятно, но мы здесь не о замене блоков «lego» говорим. Я могу волшебным образом клонировать органы, и имплантировать их достаточно легко, но создать совершенно новые и подключить их к сложной органической системе, не вызывая их отторжения... тут мне, вероятно, потребуются годы экспериментов, просто чтобы выяснить, как заставить их выполнять ту же функцию, что и оригиналы, особенно сейчас, когда мой единственный доступ к современным биологическим наукам имеется только через книги. Создание совершенно новых органов с новыми функциями, без всяких сомнений, займёт десятилетия.      — Мы бессмертны, — отметила Адрастия. — И я поверить не могу, что ты никогда раньше такого не исследовал.      — Потерял интерес, когда понял, насколько это будет сложно, — признался Гарри. — Это всего лишь довольно узкоспециализированное направление исследований с относительно небольшим количеством возможных применений, а у меня тогда было над чем поработать. Может, мы и бессмертны, но мне нужно, чтобы всё было готово как можно скорее. И желательно в течение следующих нескольких лет.      — К чему такая спешка? — спросила Адрастия, нахмурившись.      — Запасной план на случай, если моё потыкивание местных божков плохо обернётся.      — А, тогда забудь, — вздохнула Адрастия, но затем лукаво на него посмотрела: — Если только ты не хотел воссоздать свою Гиперболическую Камеру Времени?..      Гарри нахмурился. Он не чувствовал особой спешки, поэтому и не воссоздавал эту комнату, но в свете нынешних обстоятельств предложение Адрастии имело некий смысл. И у него бывали такие моменты, когда ему не хватало возможности выкроить для себя несколько дополнительных часов или дней. Моментов оказалось недостаточно, чтобы оправдать затраты времени на воссоздание ГКВ, но с учётом того, что этот новый проект также займёт большую часть его ограниченного времени...      — Тебе не обязательно концентрироваться конкретно на создании новых органов, если, как ты и говоришь, это действительно займёт столько времени, — продолжила она уговоры. — В любом случае, может, оно и к лучшему, если ты не станешь тратить на это столько времени, поскольку я не думаю, что мне удастся и дальше использовать свою специализацию без функциональной репродуктивной системы, зато получить дополнительное время для доработки всех остальных функций будет очень даже неплохо, правда?      — Вероятно, ты больше никогда не сможешь ими пользоваться, если вдруг передумаешь, даже если я наполню твои яичники гиперплодовитыми яйцеклетками, — опроверг он её заявление, не ответив на другое замечание, поскольку всё ещё оставался на прошлой теме.      Адрастия нахмурилась и повернула голову, чтобы получше его рассмотреть.      — А почему нет?      — Из-за того, кем ты станешь, если на это решишься, — объяснил Гарри. — Помни, что это мера по защите души от вмешательства извне, а это подразумевает запереть её в...      — Филактерии. Становление личом, — выдохнула Адрастия от потрясения, никогда ранее не ожидавшая от него такого. Гарри всегда выступал категорически против чего-либо подобного. Должно быть, он и впрямь взволнован, раз уж пересмотрел свою позицию. — Это значит, что я не смогу использовать свою специализацию, потому что...      — Жизнь не может возникнуть из смерти, — закончил он. — Мы по всем критериям станем нежитью, и, хоть я действительно намерен сделать тела биологически полностью жизнеспособными и живыми по любым научным меркам путём разумного использования Эликсира Жизни, никакое количество переделок или обманок не подарит нежити способность создавать новую жизнь. И, так как твой маленький трюк зиждется именно на этом...      Адрастия глубоко вздохнула, отбросив в сторону все игры:      — И тебе не приходило в голову, что делать такое, когда мы живём на пороге могущественной расы древних некромантов, не самая лучшая идея?      — Кости будут связаны с огнём, и я почти полностью уверен, что те слишком тесно связаны со льдом, и благодаря этому их магия не сможет на нас повлиять. Это может даже подарить нам против них преимущество, если дело когда-нибудь дойдёт до драки.      — А разве это не сместит нашу магию в сторону огня? — спросила она.      — Возможно, — согласился Гарри. — Тем не менее эффект должен быть минимальным из-за того, что это не наши первоначальные тела, а мы уже старые и магия наша устоялась. Смещение выйдет куда слабее, чем было у вейл.      — Очень хорошо, — уступила Адрастия, смягчившись. Мысль об улучшенном и почти неразрушимом теле была слишком уж заманчивой, чтобы отказываться от неё из-за чего-то столь тривиального, как техническое становление нежитью. Хотя... — Появятся ли какие-то другие эффекты?      — Нас в значительной степени склонит к смерти, поэтому всё, что связано с естественным жизненным циклом, станет для нас настоящим проклятием, — признал он. — Магия земли также приветствоваться больше не будет, но это скорее проблема для Луны и меня, чем для тебя. А с положительной стороны: поскольку наши души будут надёжно сохранены в филактериях, я думаю, мы сможем покинуть границы магического поля планеты, не сходя при этом мгновенно с ума.      Он не упомянул, что для него, а тем более для Луны, это станет огромной жертвой. Ни один из них не горел желанием делать так, чтобы природа отвергла их после целых столетий тренировок в приспосабливании к ней. Вот почему они не пойдут на это без крайней необходимости.      — А что насчёт ментальных воздействий? — продолжила расспросы Адрастия.      — Должны контролироваться самим телом, — ответил Гарри. — Когда я впервые понял, как правильно вознестись до статуса лича, то думал просто завладеть магически выкованным скелетом, но то было идеей не самой удачной. Разум не предназначен для того, чтобы действовать независимо от биологических импульсов тела. Подозреваю, что мышление станет в таком случае намного яснее, но никто не знает, насколько его перекрутит со временем, — даже по прошествии всех этих лет очевидная инаковость, которую он чувствовал в Имхотепе, всё ещё ярко высвечивалась в его памяти.      — И ты, конечно же, проведёшь тесты, прежде чем мы на это подпишемся, — уверенно заявила Адрастия.      — Столько, сколько смогу, — согласился Гарри. План это на крайний случай или же нет, но для халтуры здесь оправдания нет. — На самом деле, я, возможно, сумею создать тебе новое тело без филактерии, если тебя это так беспокоит. Ты всё также сможешь умереть обычной смертью, хотя сделать это будет сложнее, но зато не станешь нежитью. Я берусь за способ с филактерией лишь потому, что мне, скорее всего, понадобится изолировать свою душу от внешнего влияния.      Луна оживилась после этих слов, а Адрастия просто выглядела задумчивой.      — Я подумаю об этом, — сказала темнокожая ведьма, взвешивая все «за» и «против».      Луне в конце концов наскучило молчание, и она начала покусывать правый сосок Адрастии, а Гарри несколько мгновений спустя принялся за левый, только вот та слишком глубоко погрузилась в свои мысли, чтобы ответить. Однако это перевело её думы в направлении того, какие ещё функции она могла себе запросить.      — Не мог бы ты добавить в мои потовые железы феромоны? — неожиданно спросила она.      Гарри оторвал губы от её соска, чтобы взглянуть на неё с невозмутимым видом.      — Феромоны.      — Или их эквивалент. Возможно, разбавленное зелье вожделения в виде аэрозоля? — волшебные духи, обладающие таким эффектом, уже существовали.      — И зачем я должен утруждать себя их созданием?      — Потому что это станет интересным проектом? — предложила Адрастия.      — И потенциально сложным, — пробормотал он, невольно заинтригованный проносящимися в его голове идеями о том, как заставить их работать. — Если это не займёт слишком много времени, тогда ладно. Есть ещё пожелания? Может быть, ты хотела бы прикрепить к своей заднице метатель паутины или яйцеклад, с помощью которого можно будет откладывать в людях яйца?      — Как пикантно, но нет, — усмехнулась Адрастия. — И всё же я бы не возражала против удаления матки и использования дополнительного пространства для удлинения вагинального канала. Матка ведь не выделяет никаких гормонов, верно?      — Нет, она на гормоны реагирует, но их не вырабатывает, — ответил Гарри. — Но ты же понимаешь, что твоя матка нужна для твоей разновидности сексуальной магии?      — Я очень сильно склоняюсь к варианту филактерии, — призналась она. — Дополнительная защита от смерти — перспектива привлекательная, а недостатки, о которых ты упомянул, для меня минимальны.      — Анимешная вагина! — внезапно провозгласила Луна, отрывая губы от соска Адрастии так резко, что та аж ахнула от удивления.      — Что? — растерянно заморгала Адрастия от такого неожиданного порыва.      — Это, вероятней всего, называется «хентай-вагина», — поправил Гарри, полностью игнорируя Чёрную Вдову.      — Хентай — подвид аниме, — заспорила Луна, а затем её лицо внезапно стало задумчивым. — Я скучаю по аниме. Некоторые из них были очень милыми и занимательными.      Гарри ничего не сказал. По его личному мнению, потеря аниме-культуры стала чистой победой для всего мира. Даже если он время от времени заимствовал из неё идеи.      — Что такое «аниме-вагина»?! — потребовала ответа Адрастия. Она была достаточно знакома с тропами давно умершей развлекательной среды, чтобы расшифровать понятие «аниме сисек и жопки», но сама ни разу ни одного не смотрела, не говоря уже о более извращённых вариантах, и могла только догадываться, как это связано с гениталиями. Из того немногого, в чём она была осведомлена, можно было выделить, что в хентае часто использовались щупальца, и, поскольку в деле замешана Луна, осторожность лишней не помешает.      — Туже, горячее, влажнее и отзывчивее, чем настоящая вагина, — резюмировал Гарри. — Также обладает сверхъестественной способностью приспосабливаться к вводимым предметам и восстанавливаться после растяжения.      — Мне это нравится, — Адрастия властно улыбнулась. — Пусть будет такой.      — Как будто я упустил бы возможность улучшения своих любимых дырочек, — усмехнулся Гарри.      — О, это так мило, — проворковала Луна.      А Адрастия лишь весело фыркнула.

  ***

     7-й день 7-й луны, 258 года З.Э. Ангмар, Дол Гулдур.      Марвин и представить себе не мог, что ему может так улыбнуться удача. Он совсем недавно принял обет мейстера и подумывал попутешествовать по миру в поисках магии, что всегда оставалась центром его интересов.      А затем, словно в ответ на все его надежды, начали распространяться новости о живущем за Стеной могущественном колдуне. Он был потрясён, узнав, что этой новости больше двадцати лет, и его на мгновение охватило желание придушить архимейстеров.      Они всё знали, услышали о нём давным-давно от мейстера Эймона из Чёрного Замка, но молчали и пытались это отрицать. И всё потому, что магия вызывала у них дискомфорт, и они предпочитали, чтобы та умерла вместе с Валирией и драконами Таргариенов.      Но не могли хранить это в тайне вечно. Новости в конце концов пробрались на юг даже из изолированного Севера. Среди моряков в доках распространились слухи о Джале Змеязыкой, бледной принцессе Коджа, которая, как поговаривали, являлась дочерью могущественного колдуна с очень далёкого Севера и могла разговаривать со змеями. Но ещё больше слухов было о прошлогодней поездке короля на Стену для беседы с Колдуном после того, как один из сыновей последнего вторгся в Скагос.      Марвин немедленно отказался от своих наполовину сформировавшихся планов попутешествовать по Эссосу в поисках магии в пользу путешествия за Стену, в Ангмар.      Холод там оказался намного суровее, чем он ожидал, но не это стало его главной заботой. По мере приближения к цели, его одолевали сомнения. Убьют ли его знаменитые свирепые одичалые ещё до того, как он доберётся до места назначения? Одарит ли великий магистр магии его, неуклюжего дурака, презрением и отошлёт прочь?      Но ничего из этого не случилось. Пусть он и не мог сказать, что одичалые — или, может, теперь их называть ангмарцами? — были особенно приветливы, но они не причинили ему никакого вреда.      Да и сам Колдун терпеливо выслушал мольбы обучить его, прежде чем улыбнулся и предложил место в Дол Гулдуре в качестве ученика.      Всё это произошло всего один оборот луны назад, а Марвин уже столь многому научился. Не только магии, но и той науке, за познание которой мейстеры Цитадели отдали бы свои души. Мистериям и чудесам, что приоткрыли завесу тайны над миром. Ответы на вопросы, которые он даже не догадывался задать.      Он бы с радостью отдал делу всего себя, лишь отсыпаясь и учась здесь, но у Колдуна — Гарри, как тот позволил себя называть, — имелись другие обязанности и другие ученики, что оставляло Марвину немного свободного времени. Увидев возможность использовать свою учёбу на мейстера и хоть как-то отплатить своему учителю за полученные бесплатно знания, Марвин сам предложил заняться преподаванием.      Обычно именно лорды платили Цитадели за услуги мейстера, а не наоборот, но какое Марвину до этого дело? Только приехав сюда, он смог по-настоящему увидеть, каким бесстыдным сборищем мошенников являлся Конклав Архимейстеров. Цитадель накапливала у себя знания, как крысы еду, а затем напускала на себя вид просвещённости.      И в глубине души это не давало ему покоя. Идея самой Цитадели была хороша, но испорчена эгоизмом и гордыней. Чем больше Марвин узнавал, тем чаще задавался вопросом, сможет ли он в конечном итоге вернуться и каким-то образом преобразовать Цитадель в то, чем она должна была быть.      Ему потребовалось несколько дней, чтобы набраться смелости и поговорить об этом с Гарри.      — Это будет опасно, — откровенно заявил волшебник. — Организации — будь то религиозные, правительственные, финансовые или любые другие — имеют обыкновение извращать благородные идеалы и благие намерения. Люди слабы, а власть соблазнительна. Даже иллюзия власти, полученная благодаря престижу и социальному положению. Архимейстерам не понравится, если ты вернёшься в Цитадель и перевернёшь их маленький уютный мирок.      — Я знаю, но чувствую, что должен попытаться, — признался Марвин. — Какой смысл учиться, если знания остаются неиспользованными? Цитадель многое могла бы сделать, чтобы помочь людям, и с теми вещами, которым ты учишь меня, я сам мог бы запросто подняться до поста архимейстера. И тогда, возможно, я смогу превратить её во что-то лучшее. Только, если ты не возражаешь?      Несмотря на свои желания, Марвин слишком сильно уважал Гарри, чтобы пойти против его слова. И тут легко догадаться, почему ангмарцы считали его богом во плоти. Его присутствие было таким мощным, что один только его взгляд с трудом можно выдержать. Марвину всё ещё приходилось бороться со своими инстинктами, которые вечно кричали ему, что этот человек по меньшей мере великий лорд и относиться к нему следует как к таковому.      — Это твоя жизнь, делай с ней, что хочешь, — отмахнулся Гарри. — Но постарайся быть осторожным, угу? Не хотелось бы потерять своего лучшего ученика.      К своему стыду, Марвин почувствовал, как его лицо вспыхнуло, словно у застенчивой девушки, впервые встретившей своего жениха. Ему удалось пробормотать какое-то оправдание и сбежать от хихикающего волшебника без дальнейших инцидентов, хотя тёплое ощущение гордости в его груди так и не пропало.      Разговор наполнил Марвина новым чувством целеустремлённости. Он останется в Дол Гулдуре и узнает столько, сколько сможет, а затем вернётся в Цитадель и попытается её реформировать.      Оставалось ещё несколько часов до того, как ему предстояло учить своих собственных учеников, и ноги сами привели его в то место, что сразу же стало его любимым во всей башне.      Библиотека Дол Гулдура представляла собой помещение поистине невероятных размеров, настолько обширное, что и вовсе не должно было поместиться внутри башни, но магия позаботилась о том, чтобы это оказалось возможно. В ней хранилось так много книг, сотни тысяч, возможно, даже миллионы — уж точно больше, чем в Цитадели. Когда Марвин впервые её увидел, ему захотелось заплакать от радости.      — Марвин! — радостно поприветствовала его библиотекарша, когда он вошёл, встав из-за своего стола и оторвавшись от чудесного магического справочника, содержащего в себе записи обо всех остальных книгах в библиотеке.      — Скади, — ответил он с улыбкой. Дочь Гарри была женщиной, очень серьёзно относившейся к своим обязанностям библиотекаря башни, и он её очень уважал.      К тому, что ростом она была больше двух метров, пришлось привыкать какое-то время, но ему удалось перестать таращиться на неё подобно дураку после первых двух дней.      — Так и думала, что ты можешь скоро объявиться, — заметила она уже со своей улыбкой на устах. Женщину с примесью крови великанов не назовёшь красивой в традиционно мягкой манере южной леди, но её резкие черты лица, блестящие чёрные волосы и ярко-зелёные глаза выглядели довольно изумительными. — Я уже расставила книги, которые ты читал в прошлый раз, в твоём любимом уголке, и ещё оставила там для тебя перекус. Я знаю, что ты иногда сильно увлекаешься и забываешь поесть.      Марвин был тронут таким заботливым жестом и искренне поблагодарил её, подумав, что дворяне к югу от Стены могли бы кое-чему научиться о гостеприимстве у людей, которых они, высмеивая, называли одичалыми.