A Discordant Note / Диссонирующая Нота

  А упомянутые рыцари сходили с ума от беспокойства. Почти сразу после того, как королева Рейла выпала из их восприятия, их разум впал в замешательство. К тому времени, когда их мысли прояснились, они уже наполовину спустились с горы.      — Сир Герольд! — весело поприветствовал их знакомый голос. — Столько времени прошло.      Герольд развернулся и, не задумываясь, направил свой меч на Колдуна, скрывая своё удивление от перемен в мужчине.      — Где королева, демон?! — потребовал он ответа, понимая, что где-то в глубине души ожидал появления этого человека.      — Ваш король послал её и вас сюда, чтобы забрать моих драконов, поэтому я забрал его жену, — ответил Гарри с ухмылкой. — Скажите ему, чтобы в будущем не совал свой нос в мои дела.      — Мы можем договориться об освобождении королевы? — напряжённо спросил Барристан, и у него внутри начал скапливаться ужас от того, насколько неправильно всё пошло. Он с самого начала знал, что это неправильно, но всегда напоминал себе, что в обязанности Королевской Гвардии не входило судить короля.      — А вам нечем договариваться.      Это была единственная провокация, в которой нуждался Герольд, и он с криком бросился вперёд, подняв меч для удара...      ...и обнаружил, что замедляет шаг, как будто пробирается по грязи, пока не стал неподвижным, как статуя.      — Тск-тск, Хайтауэр, — насмешливо упрекнул его Колдун. — Что, думал, просто убьешь меня и всё станет хорошо? Слишком много историй наслушался о доблестных рыцарях и злых волшебниках.      Оба королевских гвардейца были обездвижены, поскольку Барристан следовал за своим Лордом-командующим, и они ничего не могли сделать, кроме как бессильно кипеть внутри, пока колдун обматывал верёвку вокруг их запястий.      — Портус, — пробормотал он верёвке, а затем посмотрел им в глаза. — Не забудьте передать Эйрису, чтобы он в будущем не лез в чужие блядские дела. Пока-пока.      Когда последние два слова были произнесены, они почувствовали тянущее ощущение в области пупка, словно их протянули через что-то. Несколько секунд спустя они рухнули на мягкую поверхность. Поверхность, которая, как они потом поняли, оправившись после дезориентации, являлась кроватью.      А если точнее, кроватью Герольда в башне Белого меча в Красном Замке.

  ***

     Тем же вечером. Дол Гулдур.      — Просто нет слов, правда, — сухо прокомментировала Адрастия. — Ты не хочешь играть в политические игры с Семью Королевствами и в то же время крадёшь у них королеву?      — Это скорее заслуга Луны, чем моя, — признался Гарри. — У неё есть привычка подбирать поломанные штуки и пытаться их починить всякий раз, когда мы где-нибудь останавливаемся.      И это, безусловно, правда. Нижние уровни башни под руководством Луны превратились в причудливую смесь сиротского приюта, детского сада, пансионата, лазарета, школы и ветеринарного кабинета.      — Ты собираешься её трахнуть? — спросила она, косвенно соглашаясь с предыдущим высказыванием.      — Депрессии и долговременная психологическая травма – твои секс-фетиши, а не мои, — сухо возразил он.      — А могли бы стать и твоими, если бы ты расширил свой кругозор, — фыркнула весело Адрастия. — Но мне и впрямь пришлось бы кстати, если бы ты смог её соблазнить и даже заделать с ней несколько детей. Я намеревалась продвигать дело помедленнее, но ты всего в один ход оказался на расстоянии вытянутой руки от того, чтобы во всех отношениях стать отчимом следующего короля.      — Я на чисто философском уровне отвергаю кровосмешение, — пошутил в ответ Гарри, нисколько не удивлённый такой бесстыдной и эгоистичной просьбой. — В мире и так слишком много отсталых и генетических уродов.      — Да вы даже не из одного измерения, — указала она.      — У неё и так в крови всего намешано, аж за двоих хватит, — заверил он.      — Тебе известны ритуалы для устранения побочных эффектов.      — Я также на чисто философском уровне настроен против спасения людей от последствий их собственной глупости.      Адрастия некоторое время молча на него глядела, прежде чем заговорить снова:      — Тебе ведь она скучной кажется, не так ли?      — Ага, — Гарри кивнул. — Скучнее некуда.      — Ну, что ж, — вздохнула Адрастия, — я погляжу, скрывается ли под всей этой депрессией и натренированным этикетом что-нибудь интересное, и если нет, то, возможно, всё ещё смогу как-то использовать всю ситуацию.

  ***

     8-й день 7-й луны, 272 года З.Э. Браавос, Чёрно-белый дом.      Посланник из Королевской Гавани отпрянул в шоке.      — Вы, конечно же, шутите? — запротестовал он, широко раскрыв глаза. — Награды, которую вы просите, хватит, чтобы все Семь Королевств оставить в нищете аж на несколько поколений!      — Награда сопоставима задаче, — безмятежно ответил Безликий. — Ты хочешь, чтобы дар передали могущественному волшебнику в самом сердце его владений, где, по слухам, он всё видит и всё знает.      Безликие также помнили предупреждение, данное им много лет назад, о том, что кто-то в конце концов наймёт их, чтобы убить Гарри, и о последствиях, которые они должны будут принять.       Предупреждение совсем необязательное. Награда сопоставима задаче, и вручение дара Волшебнику Дол Гулдура, безусловно, стало бы задачей самой величайшей из всех, что когда-либо выполнял Чёрно-белый дом. Королю Эйрису действительно придётся дорого заплатить, если он хочет, чтобы они за это взялись.      Посланник брызгал слюной и спорил, но Безликий оставался невозмутим, поэтому посланнику пришлось вернуться в Королевскую Гавань, чтобы сообщить о провале. Эйрис пришёл в ярость и призвал к войне.

  ***

     3-й день 8-й луны, 272 год З.Э. Красный Замок.      Эйрис внезапно проснулся с чувством ужаса и обнаружил, что не может пошевелиться.      — Ч-что? — испуганно спросил он, шаря взглядом туда-сюда в темноте своей комнаты.      — В свете недавних событий я подумал, что пришло время принять твоё приглашение о визите, — донёсся голос.      — СТРАЖА! — взревел Эйрис.      — Ни один звук не выберется из этой комнаты, — прокомментировал таинственный человек, выступая под льющийся из окон лунный свет.      Он был огромен, по крайней мере, такого же роста, как и сир Дункан, а его яркие изумрудные глаза – намного ярче, чем у Ланнистеров, – светились в темноте.      — Кто ты? — потребовал король, скрывая страх за гневом.      — Я? Я Гарри. А ты, мой очень юный друг, похоже, полон решимости выставить себя на посмешище, — мужчина говорил так, словно обсуждал погоду, но в его глазах виднелся очень опасный блеск, когда тот наклонился к Эйрису. — Ты знаешь, что происходит с вредителями, когда они становятся слишком надоедливыми? Их давят.      — Как ты смеешь?! Я КОРОЛЬ! — взревел Эйрис.      — И это даёт тебе надо мной власть? — спросил Гарри тем же мягким тоном, протягивая руку к лицу мужчины.      Эйрис ничего не мог поделать, когда пальцы зажали ему нос, а ладонь закрыла рот, лишая возможности дышать. И он не мог даже брыкаться, когда его лёгкие начали гореть.      Ужас поглотил его разум, и он даже не заметил, как потерял контроль над своим кишечником. Он сейчас умрёт!      А потом рука внезапно пропала, и он снова смог дышать, чем он, собственно, и занялся, отчаянно глотая воздух.      — Ты выслал свою сестру, чтобы превратить вылупленных мной драконов в инструменты для твоих детских экспериментов с властью. Затея глупая и обречённая на провал с самого начала, поэтому я забрал её и счёл это справедливым, но ты, похоже, с этим не согласен. И теперь я здесь, предлагаю новое соглашение. Перестань меня донимать, или я тебя убью. Справедливо?      Эйрис хотел разозлиться, закричать и потребовать голову волшебника, но страх от недавней встречи со смертью заставил его смиренно кивнуть.      — С-справедливо.      — Я рад, что мы друг друга поняли, — радостно произнёс Гарри, грубо шлёпнув неподвижного короля по щеке. — Знаешь, обычно я не пересматриваю свои условия, а просто убиваю людей, когда те пытаются доказать, какие они крутые, но ты уже объявил призыв к войне, и есть шанс, что все эти лорды-идиоты по какой-то причине решат продолжить это дело, даже если ты окажешься мёртв. Разве это не забавно, ты всё ещё дышишь лишь потому, что для меня будет не так хлопотно, если ты отзовёшь всю эту херню?      Эйрис почувствовал, как по спине пробежал ещё один укол страха, когда ему стало совершенно ясно, сколь мало для этого волшебника значила знать Вестероса и королевская семья. Он мог вырезать их всех, словно простолюдинов.      Но он не ответил, и Колдун, похоже, этим удовлетворился, поскольку лишь кивнул и растворился в воздухе.      Эйрис почувствовал, как к нему возвращается контроль над телом, и вскочил с кровати, бешено расхаживая по комнате. Он даже не заметил, что его ночная рубашка испачкана.      В тот день заснуть ему было уже не суждено.

  ***

     В последующие дни и недели знать Вестероса оказалась сбита с толку известием о том, что призыв к войне отменили. Но тогда они были сбиты с толку от того, что в принципе его получили, поскольку причины им не объяснялись. Многие теперь начнут переживать, что король может в один прекрасный день начать войну просто по мимолётной прихоти.      Если для Эйриса что-то и оставалось благодатью, так это тот факт, что почти никто не знал, что на самом деле случилось с королевой Рейлой, поскольку сир Герольд и сир Барристан рассказали всё только ему, а он рассказал только своему Деснице. Большинство предполагало, что она погибла во время выполнения задания, на которое её послали. И это, хоть и нанесло большой ущерб его репутации, обернулось не так плохо, как если бы люди прознали о том, что её похитил Гарри, и в необоснованном возмущении начали бы настаивать на объявлении Колдуну войны.      Однако весь этот опыт сделал психическое состояние Эйриса более неустойчивым, чем когда-либо. Он изгнал всех своих любовниц в приступе подозрительности, приказал следить за воронами замка на предмет любого «подозрительного поведения», нуждался в присутствии по крайней мере одного из Королевских Гвардейцев с ним в комнате всю ночь, иначе не мог заснуть, часто советовался с Пицелем о том, какие грязные планы может замышлять Колдун и стал одержимо набожным в надежде, что Семеро смогут от упомянутых планов его защитить.      В 277-ом году от Завоеваний Эйгона, после случившегося Восстания в Сумеречном Доле, Эйрис совершенно обезумел. Менее чем через два года, когда побаивающийся магии евнух Варис был доставлен в Королевскую Гавань для служения на посту Мастера над шептунами, паранойя Эйриса окрепла ещё сильнее.

  ***

     16-й день 4-й луны, 275 года З.Э. Винтерфелл.      Сегодня настал тот самый день. Недавно у Бенджена прошли восьмые именины – тот самый возраст, в котором мальчиков отдавали на воспитание. Гавел принял его предложение, и Рикард остался этим доволен. Всё шло хорошо.      — Если Бенджену можно, то почему нельзя мне?!      За исключением, конечно, его своенравной маленькой дочери-волчицы, оставшейся недовольной тем, что её оставили в Винтерфелле совсем одну.      Рикард сильно сожалел, что вообще рассказывал ей об обстоящих в Ангмаре делах. В частности, он сожалел об упоминании, что женщины там могут тренироваться для битв, если захотят, и никто не выскажет даже намёка на неодобрение. И такое даже поощрялось, поскольку ангмарцы придавали большое значение самодостаточности.      Он прямо-таки слышал, как его любимая жена смеется над ним из могилы за то, что он этого не предвидел. Даже будучи маленькой девочкой, Лианна была почти такой же необузданной, как Брандон, и всегда хотела играть с мечами вместо того, чтобы учиться вышиванию. Ему следовало этого ожидать.      — Лианна, дочка, соглашение готовилось для Бенджена, я не могу просто взять и, не спросив, отправить тебя с ним, — Рикард не сильно-то верил, что его доводы повлияют на дочь, но попытаться стоило.      — Тогда спрашивай, — раздражённо сказала Лианна, скрестив руки на груди и сердито надув губы.      Он мог бы просто приказать ей эту тему оставить, но она так сильно напоминала ему Лиарру, что он постоянно ей потакал. Вероятно, именно поэтому она сейчас стала такой дерзкой.      В этот момент в комнату вошёл гвардеец, выглядевший немного запыхавшимся.      — Милорд, посланница из Ангмара, она здесь! — настойчиво сказал мужчина.      «Она?» — призадумался Рикард, но эта мысль быстро вылетела у него из головы, когда в глазах его маленькой дьяволицы-дочери промелькнул некий огонёк, и та бросилась во внутренний двор.      — Лианна! — крикнул он, но был проигнорирован.      Рикард побежал за ней, но его более длинные ноги, очевидно, не могли сравниться с энергичностью девятилетней девочки.      И самым худшим в этих визитах из Ангмара можно считать отсутствие предупреждения. Невозможно подготовиться, если твои гости путешествовали так быстро, что опережали любые новости об их прибытии.      К тому времени, как он добрался до внутреннего двора, Лианну уже баюкала на руках невероятно высокая золотоволосая женщина с сияющими лунным светом глазами и соответствующим серебряным полумесяцем на лбу. Казалось, её совершенно не волновали ни гвардейцы, наставившие на неё оружие на расстоянии в метр, ни их приказы освободить Лианну.      Честно говоря, Лианна огорчённой вовсе не выглядела. А скорее даже благоговейной. Просто это ужасно неприлично – вот так обращаться с дочерью из благородного дома.      И типично для Ангмара.      — Отец! — взволнованно закричала Лианна, завидев его. — Это Леди Луна, она говорит, что приехала отвезти Бенджена в Изенгард на своём летающем облаке! И ещё сказала, что я тоже могу пойти, если ты согласишься.      «Луна?!»      Рикард только и мог, что таращиться с отвисшей челюстью. Он познакомился с женой Гарри во время своего единственного визита в Изенгард, и тогда она ростом точно была не выше лорда Амбера. И каким образом взрослой женщине удалось вырасти на пол с лишним метра?      Нервное шарканье напомнило, что его домашняя стража всё ещё направляла на неё оружие.      — Бойцы, опустить оружие, — запоздало приказал он, надеясь, что его промах останется незамеченным.      — Привет, Рикард, — весело поздоровалась Луна, опуская Лианну на землю и направляясь к нему.      Рикард лишь слегка удивился, когда она заключила его в объятия, и удивился очень сильно, обнаружив, что не может остановить её, когда та прижала его лицо к своей внушительно увеличившейся груди.      — Так приятно снова тебя увидеть, — проворковала она. — Мне жаль твоего отца. Эдвил был хорошим мальчиком.      И никакие слова тогда не смогли бы передать смущение Рикарда. Привычка Луны обнимать людей выходила достаточно неприятной, когда она оставалась ростом 160, а теперь это и вовсе становилось откровенно унизительно.      Не помогало и то, что он слышал, как гвардейцы и даже его чёртов стюард хихикали над ним, оправившись от шока.      Но, как ни крути, груди у неё оказались великолепные.      — Спасибо за ваши добрые слова, миледи, — сказал он со всем достоинством, которое ещё можно было сохранить, пытаясь вырваться из объятий. — Когда Гавел сказал, что кто-то приедет и отвезёт Бенджена в Ангмар, я не ожидал такого выдающегося сопровождения.      — Было бы глупо тратить почти две луны на путешествие, когда я могу просто доставить его туда за час или около того, — весело ответила Луна, под конец отпуская его. — В конце концов, мы ведь друзья.      Час. Между Винтерфеллом и Дол Гулдуром пролегало почти полторы тысячи километров, и они могли пересечь это расстояние за час. Это, пожалуй, самая пугающая вещь Ангмара, которую Рикард слышал на сегодняшний день.      — Действительно, — он натянуто улыбнулся.      — Отец, можно мне пойти? — вмешалась Лианна, глядя на него снизу-вверх сверкающими серыми глазками.      Рикард почувствовал, как его решимость трещит по швам. Он ведь надеялся, что Бенджен найдёт себе среди внучек Колдуна невесту? Пусть Ангмар и презирает браки по договорённости, но это ещё больше сблизило бы их два королевства. Если Лианна поедет с ним, то это удвоит шансы на подобный исход.      Правда, никто не должен был узреть, что он слишком благоволил Ангмару, дабы не расстраивать своих вассальных лордов. Поскольку сейчас проходили переговоры о помолвке Брандона со старшей дочерью Хостера Талли, то он с этим делом уже начал рисковать.      И было бы крайне нестандартно отдавать на воспитание девочку.      — Лианна, как моя первая и единственная дочь, тебе нужно познать некоторые вещи, которые ты можешь выучить только в Винтерфелле, — уклонился от ответа Рикард.      — Я могу просто возить её в гости, — услужливо предложила Луна. — Она может оставаться у нас на неделю, э-э... на десять дней каждой луны.      — Пожалуйста, отец, — взмолилась Лианна, каким-то образом умудрившись придать себе ещё более умоляющий вид.      — Я... что ж, хорошо, — вздохнул Рикард, признавая поражение. Что такого плохого могло из этого выйти?