A Discordant Note / Диссонирующая Нота

  1-й день 6-й луны, 277 года З.Э. Летние острова, Кодж, Жемчужный Дворец.      Рейла безудержно застонала, не в силах, да и не желая молчать. Её руки сжимались по бокам лежащего на ней тела, а разгорячённая плоть вдавливала её в кровать.      Ей это нравилось. Его вес, размер, ощущение мощи, тщательно контролируемая сила, с которой он в неё входил, ощущение от его члена, скользящего по внутренним стенкам и наполнявшего её.      Когда он излил в неё своё семя, она только и могла, что вскрикнуть в беспомощном упоении, ибо наслаждение пронзило её тело и вытеснило из головы все мысли.      Тело Рейлы содрогнулось от удовольствия в последний раз, когда Гарри вышел из неё и перекатился, увлекая королеву за собой, так что она прижалась к его боку.      Поверх его тела она увидела Луну, что с восхищением наблюдала, как две темнокожие жрицы посасывают её грудь. Струйки семени Гарри поблёскивали на их ногах, свидетельствуя об их предыдущих совокуплениях.      Она глубоко вдохнула, наслаждаясь исходящим от Гарри запахом мужественности и густым мускусным запахом секса, а затем выдохнула с чувством полного удовлетворения. Рейла всю жизнь будет благодарить его и Луну за то, что они для неё сделали. Как же хорошо быть живой.      Впервые приехав в Дол Гулдур, она испытала глубокое облегчение, когда Гарри не проявил к ней никакого интереса. А теперь тепло его семени, растекающегося у неё в животе, вселяло надежду, что скоро её благословят его ребёнком. Она всегда хотела завести новых детей, но время у неё уже подходило к концу.      К счастью, Гарри согласился подарить ей одного, но настоял, чтобы они сделали это здесь. Почему? Она не знала, да и ей это было неважно. Достаточно и того, что он согласился.      Вера Семерых посчитала бы, что её нынешнее поведение греховно, но она уже давно выбросила веру Андалов из своего сердца и открыто отказалась от неё вскоре после прибытия в Дол Гулдур. Почтение к Семерым принесло ей лишь несчастливый брак и пятерых мёртвых детей. А вот боги Летних островов казались во многом лучше. Даже поклонение Гарри и Луне выглядело вариантом более приятным, несмотря на то, что она не верила в их божественность.      Рейла почувствовала, как снова возбуждается при мысли о «поклонении» Гарри. Обычаи у этих жителей Летних островов, безусловно, были очень интересные.      Она начала покусывать его мускулистую грудь и поглаживать его вновь отвердевший член. По её спине заскользили пальцы, и она приятно вздрогнула.      А затем он снова оказался сверху, и больше думать ей не пришлось.

  ***

     На следующее утро.      Обычно Джале нравилось, когда её отец гостил в Жемчужном Дворце, но только не в этот раз. Потому что в этот раз он приехал не только с Луной, но и с этой женщиной из Таргариенов.      Ей удавалось сохранять спокойствие почти две луны. Затем Луна повела эту женщину в город, оставив Джалу наедине с отцом. Лучшей возможности высказать своё недовольство и представиться не могло.      — И что ты нашёл в этой таргариенке? — спросила она. — Я думала, ты их ненавидишь.      Отец посмотрел на неё понимающим взглядом, как будто ожидал подобного. Вероятно, так оно и было.      — Я не испытываю к ним ненависти, просто невысокого о них мнения, — сказал он. — Но твоя проблема на самом деле не в Рейле. Твоя проблема в идее того, что я заменяю Халу, Сигрид, Эву и Оук.      Джала сокрушённо вздохнула и кивнула. Конечно, он сразу её раскусил.      — Я просто не понимаю, неужели ты не видишь, что причиняешь им боль?      — Дочь, посмотри на меня. На сколько лет я выгляжу? — терпеливо спросил он.      — Не больше тридцати, — ответила она, слегка смутившись.      — Не больше тридцати, — повторил он. — Но мне ведь вовсе не тридцать, да? Мне почти семьсот лет, и неважно, насколько я выгляжу. Твоей матери шестьдесят три, и она выглядит на все свои шестьдесят три. А что ещё более значимо, она это знает и чувствует.      И тут Джала застопорилась. Она ожидала, что всё пойдёт иначе.      — Это горькое чувство – стареть, в то время как самые близкие тебе люди остаются молодыми, — сказал отец каким-то чудным и смиренным тоном. — Ты думаешь, Хала проводит с тобой почти всё своё время из-за Рейлы или потому что она всё ещё скорбит по Эш? А Сигрид, считай, что переехала обратно к Теннам из-за ревности? А Эва и Оук неделями гостят у своих детей, чтобы Рейлу не видеть? Возможно, они этого не знают, но Рейла – всего лишь предлог, который они используют, чтобы держаться подальше от меня, Луны и Адрастии. И однажды Рейла воспользуется подобным предлогом, чтобы держаться подальше от нас.      — Ты мог бы сохранить им молодость, — сказала она без убеждённости. Прежнее негодование быстро её покинуло.      — Тогда им придётся наблюдать, как стареют их дети, а если я тогда дам Эликсир Жизни тебе, то уже ты будешь наблюдать, как стареют твои дети. Так не может продолжаться вечно, что-то всегда случается, из-за чего всё идёт коту под хвост, и тогда большая часть твоей семьи отказывается от бессмертия и умирает разом. Мы пробовали такое раньше, и получалось очень жестоко, но не настолько, как если бы мы позволили им уйти от нас на их собственных условиях.      Джала долго молчала, обдумывая услышанное. Она никогда до конца не понимала, что бессмертие означало для её отца. Просто у них всё так заведено.      — А как же тогда ты, Луна и Адрастия? — спросила она.      — Все мы справляемся со смертью не так, как большинство остальных людей, — признался он. — Мы с Адрастией – те ещё чудовища, а Луна освоила трюк, позволяющий полностью жить настоящим. Тем не менее, у неё есть причина, по которой она категорически отказывается рожать детей сама, хоть и очень их любит.      — Понимаю, — вздохнула Джала, чувствуя себя маленькой девочкой, которой снова читают нотацию. — Мои извинения, отец. Я не подумала.      — Всё нормально, ты ещё молодая, — сказал он и обнял её за плечи.      Джала фыркнула. Ей стукнуло сорок два, и она уже дважды стала бабушкой.      Они долго так сидели в дружеском молчании, пока к ним не подлетел ворон и не сел Гарри на плечо. К его лапке было привязано послание.      Вороны-посыльные обычно летали к конкретным местам, а не людям, но Лорд Воронов являлся исключением из правил. Вороны всегда знали, где он находится.      — От кого оно? — с любопытством спросила Джала.      — Из Дома Таргариенов, — отец нахмурился, показывая ей восковую печать с изображением трёхглавого дракона, прежде чем развернуть послание. — От Рейгара Таргариена, если быть точным.      — Сына Рейлы? — произнесение имени бывшей королевы больше не вызывало в ней горькой злобы, особенно после объяснений отца. — Чего он хочет?      Отец выглядел ужасно раздражённым, когда протягивал ей письмо для прочтения.      Приветствую тебя, Гарри, Бог-король Ангмара, Лорд Воронов, Отец Воронов, Колдун Дол Гулдура, Глас Старых Богов.      Джала приподняла бровь, слегка удивлённая попыткой скопировать манеру обращения знати Семи Королевств друг к другу. Рейгар Таргариен либо не знал, что эти титулы неофициальные, либо пытался подлизаться. Она продолжила чтение.      Мы никогда раньше не общались, но двоюродный дедушка Эймон предупреждал меня, что вычурные выражения или лесть на вас не особо действуют, поэтому я перейду к цели этого письма. Я Рейгар Таргариен, наследник Железного Трона, и я верю, что могу являться Обещанным Принцем. Я прочитал пророчества и истолковал знаки, и мне кажется, что все они указывают на меня. Двоюродный дедушка Эймон согласен с тем, что я могу быть тем самым, но посоветовал мне написать и спросить вашего совета по этому вопросу, поскольку вы куда более сведущи в высших тайнах, чем он.      Я знаю, что дела Семи Королевств вас мало заботят, но молю вас мне ответить. От этого может зависеть судьба мира.      Рейгар Таргариен, принц Драконьего Камня, наследник Железного Трона.      — Ну, о себе-то он уж точно высокого мнения, — криво усмехнулась Джала.      Отец хмыкнул в знак согласия.      — Тон письма подразумевает, что он уже уверился в своём статусе Избранного, хотя и просит помощи, чтобы в этом убедиться. От него будут неприятности, я прям это чую.      — Можешь его просто проигнорировать, — предложила она.      — Тогда Луна кинет на меня свой разочарованный взгляд за то, что я без необходимости ранил чувства Рейлы, — раздражённо ответил он, хотя Джала и сумела расслышать в словах веселье. — Чёртовы женщины, вечно прибегают к эмоциональному шантажу.      — Нам просто приятно знать, что тебе не всё равно, — с дерзкой ухмылкой на лице сказала Джала, обнимая отца.

  ***

     До возвращения Луны и Рейлы в Жемчужный Дворец оставалось ещё какое-то время, поэтому Гарри заскочил в Храм Любви в Валано, чтобы быстренько перетереть с местными богами. Он бы выбрал храм поближе, но этот оказался самым большим.      — Всё сделано? — спросил Гарри на Истинном языке, и в его голосе чувствовалась весна.      «Мы бы предпочли, чтобы ты остался тут подольше, но да, всё сделано. Ребёнок будет сильным, настолько, насколько у нас хватило сил», — прошептали в ответ боги Летних островов.      Вместо того, чтобы прибегнуть к ритуалу, гарантирующему, что их с Рейлой ребёнок окажется здоров, Гарри объявил, что они на какое-то время отправятся в отпуск на Летние острова. Затем он попросил местных богов о благословении и о том, чтобы они приложили все свои усилия и вытащили на поверхность все самые сильные стороны их с Рейлой родословных.      У этого поступка имелось множество целей, начиная от проверки того, насколько велико влияние богов, и заканчивая наблюдением за тем, какую роль генетика играла в конечном результате. Гарри уже определил, что, когда в деле сталкиваются природа и взращивание, то в этом мире, в отличие от Земли, больший вес имеет природа.      Предрасположенности выращенных им детей были ожидаемы, а вот у десятков других, в жизни которых он участвовал лишь отчасти или вообще не участвовал, должен был демонстрироваться куда более разнообразный диапазон поведения. Но вместо этого все они просто тяготели к знакомым архетипам. Само собой, эксперимент вышел не идеальным, поскольку он оплодотворял только женщин с Летних островов, но тенденция получалась различимая.      Рейла сейчас находилась на ранних сроках беременности, и её будущему ребёнку целенаправленное доброжелательное вмешательство придётся как нельзя кстати.      — Спасибо, — любезно ответил Гарри. У него с богами Летних островов установились хорошие рабочие отношения.     «Нам только в радость, и ты столько сделал для нашего народа, чего не смогли мы», — ответили боги.      Отчасти это правда, но в основном всё делала Джала.      Под её руководством богатство и влияние Коджа значительно возросли. Полученное от него образование и связи в Ангмаре позволили ей наладить невероятно прибыльную торговлю льдом. Огромное количество льда, покрытого опилками для сохранения, постоянно импортировалось из Сурового Дома и Скагоса, а затем продавалось на всех Летних островах. Для всех жителей Вестероса к северу от Дорна холод считался страшным врагом. Для жителей же Летних островов и живущих в пустыне дорнийцев он становился ценным товаром.      И это всего лишь самая распространённая вещь в этих торговых отношениях. Ангмар производил и множество других товаров, что также пользовались большим спросом.      Личность Джалы сформировалась в суровых условиях за Стеной, а не в пацифистских Летних островах с их чрезмерно сентиментальными богами, поэтому она не проявляла милосердия или сдержанности, когда дело касалось нападающих на её народ людей. Она использовала своё разросшееся влияние, чтобы подтолкнуть Летние острова к большему и занять гораздо более агрессивную позицию по отношению к пиратам и работорговцам. Их патрульные флоты открыто бросали вызов любому кораблю, пришедшему из Залива Работорговцев, Железных островов или Ступеней, и топили их, если им не нравились полученные ответы. На самом деле, корабли из Залива Работорговцев зачастую топились или сами подвергались небольшому пиратству, даже если не являлись кораблями работорговцев. Сбежать не получалось, потому что алхимического покрытие для дерева на корпусах кораблей Летних островов делало их слишком быстрыми, а продвинутое корабельное вооружение, изготовленное из дерева Золотого Сердца, в морском бою давало им огромное преимущество в дальнобойности.      «Мир затаил дыхание, грядут великие события», — зловеще продолжили Боги. — «Будь бдителен».      — Я тоже это чувствую, — ответил Гарри, нахмурившись. Он не был уверен почему, но чувствовал.      Ощущение схождения, растущего потенциала, достигающего критической отметки давления... Он лишь недавно всё это уловил, но не мог точно определить, когда это началось. Казалось, всё это просто проскользнуло в его сознание, и прошло всё так плавно, что он даже не мог вспомнить, каково было без этого ощущения.      И естественно, это его сильно беспокоило. В вопросе гаданий и предсказания будущего он всегда оставался профаном, но в этом всём чувствовалось предначертание судьбы.      Народ Ангмара стал сильным, достаточно сильным, чтобы постоять за себя, даже если они с Луной завтра их покинут. В конечном итоге у них, понятно дело, всё пойдёт по пизде, потому что именно так у человечества всё и бывает, но они больше не беспомощны перед лицом несуществующей милости своей мёрзлой родины. Даже если Иные решат сделать шаг после восьми тысяч лет молчания, Ангмар должен быть в состоянии им противостоять. Гарри позаботился о приготовлении контрмер против сил нежити.      Популяции великанов и Земных Певцов почти вышли из зоны вымирания. Старейшие расы ещё не исчезли с лица земли.      Вера Семерых неуклонно задвигалась всё дальше и дальше на юг. Он уже почти полностью подорвал её на Севере. Ещё несколько лет такого вмешательства, и даже Мандерли в Белой Гавани от неё отвернутся. Вероятно возникновение какого-нибудь религиозного конфликта, поскольку септоны станут сопротивляться с ещё большей яростью по мере того, как затягивалась петля на их шее, но если всё провернуть осторожно и скрытно, то память о Святом Воинстве удержит Лордов от оказания им слишком большой поддержки. Вся хитрость в борьбе с идеологическими фанатиками любого типа заключалась в том, чтобы не давать им чётко отмеченного врага, против которого можно было бы объединиться, и заставить их гоняться за тенью, пока не станет слишком поздно.      А по ту сторону моря проблем у работорговли появлялось всё больше и больше.      Дотракийцы являлись основной движущей силой работорговли на восточном континенте. Поскольку сами они ничего не производили, им нужны были рабы, делавшие это за них, либо которых можно обменять на вещи в Вольных городах или в Заливе Работорговцев – хотя они называли это обменом подарками. А из-за преследовавших их тринадцати взрослых драконов и Таркуса, постоянно провоцировавшего дотракийцев на драку, возникла нехватка рабов. Вкупе с этим Ваес Дотрак, когда-то считавшийся важным торговым центром восточного и западного Эссоса, потерял свою привлекательность, так как торговцы теперь с опаской относились к идее к нему приближаться, со всеми этими драконами, кружившими над городом.      А сама работорговля подверглась ещё более коварным нападкам из-за личных усилий Гарри по распространению веры в Отца Свободы. Пентос уже фактически отказался от рабства, тогда как раньше они только на словах поддерживали навязанную им Браавосом отмену.      Другие Вольные города всё ещё придерживались этой практики, но с трудом. Уже прошло несколько восстаний, и случаи, когда рабы умирали как мученики, будучи убитые своими хозяевами, подтолкнули ситуацию к переломному моменту. Даже если больше ничего не предпринимать, имеющийся импульс приведёт к тому, что вскоре им тоже придётся отказаться от рабов. Просто манипуляции Гарри уже слишком глубоко запали в общее сознание.      За исключением Волантиса. Красные жрецы зубами и ногтями отбивались против растущей угрозы их господству, и их огненный бог-уебан, безусловно, им в этом помогал. В частности, Мелисандра оказалась помехой очень неприятной: её сила, по-видимому, стала намного больше, чем во время их последней встречи.      Гарри мог лишь строить предположения, ставя причиной этому драконов. С их появлением окружающая магия мира значительно выросла.      Как бы то ни было, битва жрецов обречена на провал. Они не могли проецировать свою волю так же далеко и обширно, как и он, да и их бог не мог непосредственно вмешаться в достаточной степени, чтобы противостоять Гарри. Их жестокость на самом деле служила ожесточению общего мнения, и, как следствие, вера в Р'Глора превращалась в олицетворение рабства, а такое их имиджу на пользу совсем не шло. Отец Свободы теперь стал второй по распространённости религией в Эссосе, и истерика красных жрецов от этого только распалялась.      Даже гискарские города Астапор, Юнкай и Мерин дали слабину. Спавший приток рабов от дотракийцев по суше, Летние острова, топившие каждый корабль пиратов или работорговцев, с которым они сталкивались, и то, что большинство Вольных городов покупало всё меньше рабов – всё это неуклонно подрывало их экономику, снижая предложение и, следовательно, увеличивая стоимость. Это ослабило власть, которую Добрые, Мудрые и Великие Мастера имели над своими городами, и породило больше агентов для Гарри, которые затем возвращались в цикл, создав петлю положительной обратной связи.      Гарри был уверен, что всего этого и многого другого не случилось бы без его вмешательства. Из-за его действий путь этого мира пошёл под откос, но теперь появилось ощущение неудержимого импульса, как будто всё пришло в движение, которое больше невозможно остановить. И даже хуже того, он понятия не имел, какое событие или последовательность событий привели к такому положению, и даже было ли это его рук делом. Он даже не уверен, а не было ли так всегда, и просто он ничего не замечал.      Судьба – концепция нереально надоедливая. Будь жизнь книгой, то судьба стала бы сюжетным ухищрением, призванным обеспечить прохождение определённых событий определённым образом.